Сделай Сам Свою Работу на 5

Срочно в номер. Реформа 22Г – эвакуация граждан. 9 глава

Кивнув, я расслабилась, представила тот круг и как я там нахожусь, потом стала представлять, что я пушинка и прыгаю с кровати наперегонки с Кирой, нам весело, и нас застукивает мама, а мы уже стоим на полу с красными от стыда лицами.

Голова закружилась, тело мгновенно полегчало - я стала невесомой - кончается воздух – но он уже не нужен. Я вне гравитации, меня нигде нет, а потом я приземлилась с глухим хлопком на слякоть внутри круга, которая заляпала мне все джинсы.

Я укоризненно посмотрела на Филиппа, а затем рассмеялась – у меня получилось! Филипп улыбнулся в ответ, а затем с хлопком появился рядом, заляпав и себе джинсы.

— Что я и говорил, скажи легко же? – я кивнула и вышла из круга. – Молодец, подруга.

— Я могу перемещаться куда захочу, верно? – он одобрительно кивнул, а я улыбнулась и зажмурила глаза.

Снова кружащая голову лёгкость, а потом невесомость, исчезновение воздуха и я чуть не падаю с дерева, но вовремя хватаюсь за ствол и смеюсь. Снова всё получилось!

Снизу тоже послышался смешок, и рядом с хлопком образовался Филипп.

— Чем вы тут шумите? – послышался недовольный голосок Марины с ветки повыше.

— Да вот, я прыгать научилась. – Счастливо произнесла я, смотря на неё, когда она спустилась к нам.

Чуть дрогнув от резкого дуновения ветра в джемпере с U-образным вырезом, я пожалела, что не переоделась в толстовку, было бы лучше.

— Это правда? – спросила, удивившись, Марина. – Круто, поздравляю!

— Что вы там все шумите? – послышался хриплый голосок Саши.

— Эмма перемещаться научилась! – отозвались Филипп с Мариной. – Вставай же!

— Сейчас, - послышался его голос, а затем он спустился на ветку, где уже сидел Филипп. – Эмма, это правда?

— Да, хочешь, покажу? – улыбнулась я, зажмурив глаза.

ХЛОП! И я уже сижу рядом с ним, покачивая ногами.

— Ничего себе! – сказал он, улыбаясь, но весёлости в голосе не было никакой, ему видимо до сих пор плохо.

— Ну, если мы все встали, можно в путь. – Сказал Филипп, а мы все укоризненно посмотрели на него. – Но для начала поедим оставшиеся крекеры. Согласны?



Позавтракав крекерами и водой из бутылки с моего бездонного рюкзачка, мы спустились вниз с помощью перемещений. (Я вместе с Сашей и Мариной).

— Ничего ты даёшь! – сказала Марина. – Взяла и меня с Сашей разом переместила, мастер так иногда не может!

— Не поняла, - отозвалась я.

— Новички обычно косят место назначения чуть-чуть, – ответила просто Марина.

— Тьфу ты, приукрасила же ты! На самом деле они очень косят, – сказал Филипп, качая головой. – Их не просто косит, их заносит!

— Ничего себе! – ошарашено проговорил Саша.

— Не переживай, я попала куда хотела. И это плохо?

— Нет, это хорошо, – улыбнулся Филипп, и мы двинулись вперёд.

 

Снова послышался журчащий звук живота. С сожалением, вздохнув, я сделала глоток из ладошек, где была рудниковая водица. Ребята набирали в пустые бутылки воды рядом со мной, пока мой живот «плакал» по еде. Бутылки мы достали из бездны моего рюкзачка, куда я успела их спрятать во время двух недель дома, хотя с запасом Саши они несравнимы. Есть хотели все, животы с протестом урчали, требуя, жалуясь на наш второй день «похода», с остановками по пятнадцать минут и одной долгой на сон. Правда есть, видимо не хотел Филипп, эти пятнадцать минут он нас подгонял идти дальше, думая, что он наш предводитель. Очаровательно!

Останавливались мы, правда, каждый час, по театральным жалобам Марины, которые способствовали отдыху Саши. (Его рана до сих пор не зажила, и ему было трудно передвигаться на длинное расстояние – а рану он не давал обрабатывать!) Каждая её жалоба была изысканней другой: хочется пить, камень в балетки попал, голова закружилась и т.д.

Правда, из-за этого Марина и Филипп очень сильно переругивались, а порой и мне влетало. Всё-таки, Филипп не знает про Сашу. (Конечно, он же прячет свою рану, и каждый день меняет футболку, застирывая предыдущую от глаз долой) Думаю, дела бы обстояли иначе.

В животе снова заурчало, когда я, надрываясь, стала пытаться запихнуть пятилитровую бутыль с водой в рюкзак.

— Хватит! – вдруг крикнул Филипп, вырывая у меня бутылку.

— Что опять? – тихо прошептал Саня, подбираясь поближе.

— Мне надоело твоё нытьё, ты ей богу и часа не терпишь, чтобы не заныть – как ребёнок! – прорычал Филипп, злобно кося на Марину своё лицо.

Марина злобно прищурилась, выпрямившись в свой высокий рост.

— Уж простите, Ваше Величество, что я такая капризная! – грозно указывала пальцем ему в грудь она. – Вообще, с какого счастья, ты мной… всеми нами руководишь? Ты мне кто? Мать, о-о-отец? – на последнем слове она ощетинилась, но снова приняла злобный вид.

— Да как ты…

Но Марина его громко перебила, оттолкнув от себя.

— Ты вообще здесь никто и звать никак! Хотим и устраиваем перевалы, понял? Хотим и делаем! Два дня, ровно два дня мы шатаемся по этому лесу и никого, и ничего не встретили!

— Ты… ты… глупая рыбина! – заикавшись, проорал Филипп, а у Марины даже рот открылся, но она лишь ехидненько растянула губы в улыбке. – Да что ты вообще понимаешь в Марионетках…

— Ну, лучше некоторых буду, – лишь ответила она, подходя к нему вплотную. – Ясно? - а затем влепила ему смачную пощечину, и довольно фыркнув села поодаль от него на сломанное дерево.

Так произошла первая перепалка среди нас, ребята не разговаривали целый час, пока мы спокойно сидели у родничка и пытались с Сашей сообразить, что нам делать. После, Филипп подошёл к подруге и забрал свои слова о рыбе обратно.

— Думаю, нам следует выбрать Капитана с большой буквы «К». Который и будет нами руководить, – сказал, рассудительно Саша, когда мы все молча, уставились себе под ноги. – Проведем голосование.

 

Перед каждым на коленях лежали маленькие кусочки бумажки и по ручке в руках. Склонившись над своим листком, мне казалось, что лучший выбор – Саша, ведь он спокойный, умный и всегда понимающий, рисуя круги колпачком по кусочку бумаги при этом. Быстро записав своё решение, пока не передумала, я ухитрилась-таки завернуть листочек трубочкой. Передо мной Филипп и Марина смотрели, косясь друг на друга, и всё никак не могли написать кандидата.

Цокнув, Саша посмотрел на тех двух, а затем быстро записал ответ, скомкав листочек. Протянул мне ладонь со своим листком и забрал мой, замкнув на нём кулак. Остались лишь те двое.

Наконец Филипп протянул Саше листок, и выжидающе глядели на его кулак. После, слегка помедлив, Марина отдала свой ответ, и Саша, откашлявшись, встал с бревна.

— Итак, через минуту, мы узнаем нашего Капитана. Аплодисменты, пожалуйста! – очень торжественно произнёс он, ожидая хлопков. – Не хотите, как хотите. Кхе-кхе, начнём: первый балл присуждается… - он раскрыл листок и улыбнулся. – Эмме! Второй тоже, – не терпеливо раскрыл второй листок Саша, всё с тем же оттенком торжественности. – О, тут балл мне один. Кажется, я догадываюсь от кого, спасибо за выбор, – заулыбался он, застеснявшись. – Ну и последний балл, как я и думал: Эмма! – он захлопал в ладоши. – Поздравляю!

Ошарашено посмотрев на улыбающиеся три лица, я опешила, и у меня вырвалось.

— Вы с ума сошли? Все вы. Трое!

Марина и Филипп пожали друг другу руку, радуясь выигравшей «кампании» их кандидата и затараторили, перебивая друг друга.

— Великолепный выбор, коллега! – сказал Филипп, всё ещё пожимая руку Марины.

— Другого и быть не может, – согласилась она, кивком.

— Учитывая твою безоговорочную победу, ты – Капитан, – громко провозгласил Саша. – Какой у нас план действий?

Филипп и Марина уставились на меня, ожидая ответа.

— Всё-таки сошлись, - пробубнила я, откашливаясь. – Ладно, раз я Капитан, то и требования мои строгие. Первое – без ссор. Второе – слушаемся. Третье – мы одна команда, даже семья – помните. Ну, а на сегодня идея одна: доберемся до реки, откуда вытекает этот родник, и будем двигаться по ней, может нас, и найдут. А теперь, давайте поедим что-нибудь – обед всё-таки нужен, силы как ни как.

Все как один отдали мне честь, и стали готовится к обеду, так как сегодня к вечеру по плану мы хотя бы должны были добраться до реки, а там и будет ночлег.

 

Утро, которое начиналось всегда рано и с ловли в речке окуней, щук - мальчиками, и сбором веток для костра для рыб – девочками, в нынешний день выглядело многообещающим. Огонь разжигал всегда Филипп, а мы вместе с Сашей в это время чистили рыбу для съедобного вида. Марина лишь корчилась, пытаясь создать подобие палатки из кучи хлама, найденного у каждого в рюкзаке, но у неё никак не получалось и каждый раз она разламывала её и начинала с низов, Филипп лишь посмеивался над ней, не смея ей мешать.

Когда все было готово и съедено, мы решили двинуться в путь. Но для начала Филипп и Марина всё убирали, пока я обрабатывала почти зажившую рану Саши, много и бурно с ним пререкаясь. «Почти» - это слишком, потому что она только корочкой покрылась, а Саша твердил, что зажила. Не бред ли? И поэтому я кое-как соскребла корку и обработала её как положено при помощи цепких рук Фила и Марины, что держали его.

— Не знаю, чтобы мы без тебя делали Филипп, – сказала Марина, когда они освободили бедного, побелевшего Сашу.

— Спала бы и дальше на дереве, - усмехнулся тот, рассматривая мой результат отчистки. – Готово? Можно попробовать заживить?

— Не уверена. – Закусив губу, сказала я, вставая, освобождая место для Филиппа. – Фил, думаешь, оно безопасно?

— Меня мама им в детстве мазала от сильных ушибов, заживали, правда они быстрее, чем будет рана Саши. Но уверен – оно того стоит.

— Что ж, вся надежда на эту Мазь Подорожника. А он там случаем не участвует?

— Его сок – есть, но всего пару капель. Остальное благородные капли и разнообразие целебных корней, – сказал Филипп, откупорив крышку. – Будет щипать, уверен, что даже больно. Героя строить необязательно, согласен?

— Обещаю, - кивнул Саша, придвинувшись ближе к Филиппу. Тот взял на указательный палец немного мази и прогладил края раны ближе к груди у Саши.

— Ай!

Филипп усердно помазал также и отчищенную рану, а затем дал мази засохнуть и забинтовал вместе со мной грудную клетку друга, и, поддерживая Сашу, мы все направились вброд речки, дальше.

Что мы ищем, никто из нас не знал, но все молчали и шли вперёд. В неизвестность, опасность и куда угодно, но не по назначенному месту лагеря для детей волшебников, где нас бы ждала защита. В общем, шли мы часа два, а в голове крутились мысли о безответственности, необдуманности и даже самоубийстве. Но без дела сидеть – тоже не дело чести, нет.

Где мы, тоже вопрос. Ведь я уже как часа два, хоть мы и шли вброд реки, не знала, куда мы идём и будет ли там населённая людьми местность, где мы могли бы дать сигнал Александре, чтобы та нас нашла и забрала. Эх, если бы я знала, где этот небольшой населённый близкий людьми пункт, мы бы не бродили сейчас здесь, заставляя бедного Сашу идти с нами, ведь ему нужен покой и крепкий сон.

Лес стал убежищем, но в тот же момент и клеткой безысходности, куда бы мы ни шагнули. Хотя мы могли взять, и переместится куда угодно, хоть на Эверест! Но это было опасно и равносильно снова самоубийству.

Дело в том, что нельзя сейчас колдовать сильнейшими чарами, да любыми опасно, ведь нас могут засечь Марионетки, наш сгусток энергии вернее, и поэтому до дня моей победы в голосовании, Филипп нас подгонял и торопил, пытаясь спрятать и уберечь.

Изредка у нас был перерыв на час-два, стоило Саше только резко побледнеть. Никто не жаловался нашему «походу» и частым перерывам, все как один считали это правильным.

В такие минуты я проводила самоанализ внутри себя, надеясь услышать тот голос здравого смысла, но он как будто бесследно исчез. Всё это давалось мне огромным эмоциональным грузом, и я просто путалась в своих чувствах и ощущениях, пока не делала контроль над собой, стоило мне только встретиться взглядом с одним из ребят.

Время требовало идти – мы двигались. В лесу было полным-полно необычных мест, которые давали понять – мы всё ещё не ходим по кругу, даже река вперёд идёт.

Так прошло три дня и две ночи. Ночевали мы у реки, на ковре, под клеёнкой от дождя, которые искусно наколдовывал Филипп, когда приходило время, и пока Марина пыталась сделать палатку сама – выхода просто не оставалось. Филипп не хотел с ней цапаться и давал ей время сделать это, раз она так хотела. Едой была всегда пойманная рыба и вода, никто не жаловался на такую диету, уж лучше рыба, чем вообще ничего. Мылись мы, когда в лесу темнело и по расписанию: вначале девочки, потом мальчики. Хорошо, что я додумалась свой любимый шампунь взять. Да-да, прямо кладовая находится у меня в рюкзачке.

У Марины было мало брючных вещей, поэтому их одалживала я, в основном джинсы, так как их у меня больше всего. Вечером всегда были свитеры, а днём футболки и майки, ведь день был всегда жарким, а к ночи холоднело.

Мы всё шли и шли, пытаясь залечь на дно. Но получилось ли?

На четвёртый день нашего «путешествия», в семь утра укутавшись в тёплую кофту от яростного ветра, промыв лицо в речке, присев у костра с оставшейся рыбой – я стала её чистить, греясь у огня, что научилась разжигать, для нашего завтрака. Ребята, укрывшись, чем попало, спали в нашей самодельной «палатке». Через час примерно мы снова двинулись в путь.

Мне в действительности, стало казаться, что план мой уже полная чушь. Ну, в чём прикол идти вдоль ручья, надеясь найти людей или, что с нами может связаться Александра? Да этому не бывать, видимо. Только я молчала. Не говорила ничего из того, что уже стала подозревать. Саша был самым молчаливым из нас, и от этого не было легче.

Повернув наобум влево, затем снова напрямую, чтобы речка была слышна, мы пошли через разные заросли, и корни деревьев, а затем… Впереди показалась покосившаяся лачуга, по видимому раньше это был шикарный дом с ограждением, но сейчас это была настоящая развалина.

Мы переглянулись, - и делать всё равно нечего – я сделала шаг ей навстречу.

 

Внутри здание выглядело значительно лучше, если не считать провалены вместо лестницы на второй этаж, и беспорядка, будто здесь побывал торнадо. Помимо отсутствующей лестницы, кое-где не было и пола, и здесь запросто можно было провалиться в дыры, неизвестно куда. Обои весели, будто сдёрнутая кожура банана на стенах, кругом были книги, листки из них и множество осколков.

Осмотревшись в коридоре, мне захотелось переместиться наверх, но меня позвали откуда-то из центра этого богом забытого жилья.

— Не поверишь, что я нашел! – Не успев мне даже слова сказать, нараспев пропел Филипп.

— Что же? – Послышался голос Марины, а затем она появилась в комнате, держа бумаги в руках.

— Этот дом принадлежал одному из «Пяти Стихий», а именно – Франческо! – Он протянул нам письмо в руках.

— Что там? – полюбопытствовала я, подойдя поближе.

— Это письмо.

— Тоже мне новость, мы и без тебя видим! – Огрызнулась Марина, смотря на письмо в моих руках через моё плечо.

— Это письмо, - снова повторил Филипп, смотря прищурено на Марину. – От Виктории.

Затем он стал зачитывать его вслух, стоя с другой стороны меня:

«… Жизнь отшельника не выход. Не вижу смысла, зачем ты ушёл. Про тебя ходят страшные слухи, мой друг. Не верится, что ты так решил. Но дело твоё, я тебя не виню, как впрочем, Святослав – он обижен. Как его лучший друг мог поступить так, когда мы потеряли наших двух подруг?! Я тоже поначалу корила тебя, но… Я тебя понимаю в чём-то.

Я ведь тоже исчезала в подполье, развивалась, а всё напрасно… Мы потеряли их обеих, почти друг за другом. Но мой друг, не лучше ли воссоединится, и держаться Домом? Ведь вместе мы многое можем…

Не вини себя в смерти Розы, тебя ещё не хватало. Это было неизбежно – её смерть, мы все это знали, её просто было нереально спасти с костра, если ты не сам Бог! Но, увы, мы не всесильны.

И не надо говорить мне, что я тебя не понимаю, Ческо! Я прекрасно понимаю, и не вижу смысла тебе уходить в подполье – ты разбиваешь нам сердце, мой друг!

Ты спрашиваешь как дела? Знаешь – не очень, столько пришлось работать и переделывать, народ боится и не знает как быть – сложно уверять их, что ты жив здоров, когда они тебя не видят… Но вроде всё отлично, сейчас по крайней мере. Вообще не верится, что мы навсегда распрощались с ними: Ника и Роза! Представь, никогда не увидим их улыбок и… Не знаю, как быть. Я плачу и пишу это письмо, я разбита! Слава стал очень закрытый в себе, мало говорит, всё время пропадает… и я боюсь за него. А ещё на мне дети Ники, представь два маленьких ангелочка, очаровательные из них выйдут - серена и русал! Так дочка похожа на неё, а сын – у него её глаза… Не хочу сыпать соль на рану, но Ческо – вернись, умоляю тебя! Только ты можешь помочь нам пережить это всё. Правда, Ческо, я тебя прошу – я не могу так! Вернись!

У самой меня всё хорошо (если не считать слёз и потерь), знакомые ведьмы сделали меня неуязвимой для кола, но пока я этого захочу. Сам-то как?

Твоя Виктория,

Сила – не есть богатство, любовь – великий дар

20. 07. 1995 года»

 

— Ого! – Послышался хор голосов разом.

В комнату зашёл удивлённый Саша, взял из моих рук письмо и тоже округлил глаза.

— А не жив ли он? – Спросил друг, держа письмо в руках.

— Не думаю, - сказал Филипп, отрицательно качая головой. – Я нашёл его записку, где Франческо говорит, что это его последняя запись, если мы её читаем, значит, он мёртв – его всё-таки нашли и убили. Дом сам говорит об этом.

— Вот что здесь и произошло. Но почему нет тела?

— Думается мне, Сань, что от него избавились – типа такого и не существовало, – проговорил Филипп, смотря на Сашу.

Со слезами на глазах, я достала из-под бумаг на полу свечку, обронила её и на помощь сразу пришла Марина. Я взяла из её рук свечку назад, зажгла её при помощи Саши, и мы все вчетвером поставили свечку на тумбу в канделябр, оставив её там одну-оденёшеньку.

— Да прибудет с тобой покой, - прошептала Марина. – Наша Богиня услышь нас – забери потерянную душу Франческо и покажи ему путь к Свету.

— Ну, думается мне… - резко все кто был в комнате, обернулся на выход, там стояла толпа, а среди них, тот гот. – Видимо, я не нуждаюсь в представлении, – он стал ухмыляться, щёлкнув пальцами, указал на нас. Громилы сзади него, а там их было пятеро-шестеро, протиснулось внутрь. Следом зашло трое мужчин с рунами на коже и лысине, а позади... Когтистые, в слизи, без глаз, с морей рук и прочим – демоны. Глаза трёх мужчин, управлявших демонами, горели синим светом, а гот сам оглядывал помещение, что-то подсчитывая. Мой правый висок больно ужалило. Я схватилась за него, чуть не падая.

— Вот, чёрт! – Сказал Саша, заслоняя собой меня, впихивая мне в руки письмо Виктории.

— Давай, Сань, не мешкай! – Крикнул Филипп, попав в одного из громил.

Всё кругом стало взрываться, было море толкотни, и лишь одно мне запомнилось надолго – лицо гота, прикованное ко мне, будто он не верил своим глазам, когда я бледнела от ужаса.

— Марина хватай Эмму, живо наверх! – Ещё громче крикнул Филипп, держа магический щит перед собой, - Марина она вон там! Быстрее! Я не могу их удерживать вечно.

— Да-да, быстрее. – Послышался голос подруги, и она ползком добралась до меня, усадила перед собой… Вдруг всё завертелось, и… БАХ! А мы уже на втором этаже и огромные полки книг падают на нас.

Кругом пыль, всё в тумане… Обе кашляем, и спотыкаясь идём вслепую, натыкаемся на дверь и буквально обе вваливаемся внутрь, закрыв за собой дверь.

— Что… тут… происходит! – Откашлявшись, наехала я на подругу. – Почему мы должны быть здесь, а не там?

— Для этого две причины: мы девушки, ну и мы там мешаемся только.

— Знаешь, это звучит не убедительно!

— Эмма, что за бред! – Ощетинилась подруга, косясь взглядом в бок. – Это - чистая правда!

— Если это было так, почему ты глаза отводишь? Лжёшь! – Не отступала я.

— Посмотри туда сама, поймешь, почему отвожу! – Сердито сказала она, ткнув пальцем в правую сторону. Но я знала, что она только меняет тему – она что-то знала, они все знали.

Я повернулась, куда она указала, и остолбенела.

Там, где должна была быть стена - была зияющая пустота, ведущая прямо в лес.

Вокруг оставшихся кусков стены были красные, запекшиеся следы крови. В комнате, что мы стояли, был кругом беспорядок, полки пустые, книги валяются по полу с чем-то вперемешку мне незнакомым.

Помимо этого, в этом царившем хаосе легко узнавался кабинет – видимо эта комната некогда была библиотекой Франческо, но сейчас от неё остались одни ошмётки.

— Мы должны им помочь, – мой голос звучал хрипло, будто я им целый день не пользовалась. – Давай вернёмся. Мне здесь не нравится…

— Прости Эмма, но мы должны оставаться здесь. В безопасности, – сказала подруга, нацелив палочку на дыру, что-то мысленно делая.

— Да, это великая мысль. Мы пока тут как две клуши сидим, а они там могли уже коньки отбросить. Знаешь ли, – огрызнулась я, сев по-турецки на пол, даже не потрудившись его очистить.

— Прости Эмма, но ты мыслишь не логично. Слышишь звуки выстрелов? Так они целы, они хорошо справятся без нас, я уверена. Подождём их здесь и точка. Понятно?

— Это ты меня прости Марина, но это ты несешь чистый бред, – надувшись, стала я водить палочкой по полу, злясь на подругу. – А я сама помогу, без тебе справлюсь!

— Прости Эмма, но я не позволю не одной из нас выйти отсюда. К сожалению! – Спокойно сказала подруга, сочувственно смотря на меня. – Они справятся, я уверена!

— Марина, но как ты так можешь! – Воскликнула я, а на глаза навернулись слезы. – Я за вас всех в ответе, почему я должна сидеть в неизвестности?

— Мы должны, доверься им, Эмма, пожалуйста! – Взмолилась подруга, присев на грязный стул.

— Я не знаю. – Лишь ответила я, подходя к полкам с оставшимися книгами.

Стала старательно делать вид, что не замечаю, как Марина хочет примирить нас. Уговорить меня ждать ей кое-как удалось, но это не значит, что мы помиримся – нет! Я стала рассматривать разные книги, в основном это были атласы и карты, ничего интересного, пока мне в руки не попалась она… Книга Таинств, рукописного варианта – видимо она принадлежала Франческо, и он вел её сам, если мои доводы насчёт вещи верны по тому, как я в детстве смотрела Зачарованных с обожанием, это важная вещь.

Полистав пару листов, я поняла, что оказалась права. Затем я наткнулась на обороте обложки следующее, хоть это читалось сложно, и это был старорусский, я разобрала мысленно в голове, и переделала на современный язык:

 

Пять стихий сомкнуться вновь,

Когда пятеро учеников

Моих детей, моих преемников,

Собираясь вновь и вновь,

После смерти моей,

Возьмутся за руки, и наступит мир

А эта подарок – детям от отца,

Что поможет вам,

Ваш Мерлин.

 

Наверное, за много дней приключения, я впервые читаю одну и ту же запись десять раз! Ну, и чихать, главное – это важно! История как никак, но… Будет плохо, если я возьму её с собой? Она пригодится, уверена в этом. Надеюсь Франческо будет не против… Если что, я верну её – это я точно знаю.

Позади резко распахнулась дверь с громким хлопком, и в комнате появились все в грязи - ребята, быстро захлопнув её на место с помощью Марины.

— Марина, Эмма! Быстрее берёмся за руки и вон отсюда! Скорее! – Крикнул Филипп, держа дверь с помощью магии, пока Саша навалился на неё всем телом.

Подруга оказалась около меня, так стремительно, что книга Таинств с глухим хлопком упала из моих рук. Она стала тянуть нас к мальчикам, а я упёрто сопротивлялась.

— Эмма, что ты как баран? – Взмолилась подруга, продолжая меня тянуть к двери.

— Дай, я книгу возьму и тогда пойду! Всего секунда!

— Некогда книги читать, Эмма быстрее!

— Марин прости, но ты... не права, – ударив локтём по животу подругу, я вырвалась и схватила книгу.

Затем, взяв под локоть подругу, мы бегом направились к друзьям, что кое-как уже успевали держать дверь.

— Эмма ты спятила? – Округлив глаза, посмотрел на меня Саша.

— Я потом всё расскажу, обещаю, – немного обидевшись, сказала я.

Схватив Сашу за руку, Марину я продолжала держать под локоть, а она схватила Филиппа, и мы стали прыгать отсюда в дыру в стене.

В комнату вбежали громилы и тот гот, но было поздно, мы прыгнули и стали падать, прощально взглянув назад, я увидела шок на его лице, а затем нас с друзьями затянула мгла. Мы переместились.

 

ПЕРЕМЕЩЕНИЯ

 

Первое что приходит на ум: почему я лежу лицом в грязи? Второе что приходит – может я «скосила» в перемещении? А что? Вполне возможно, я всё-таки новичок во всём этом – должны быть и промахи.

«Врать самой себе не красиво, ох, как – подумай»

Неужели я снова слышу этот голосок разума? А он никуда и не уходил, напомнила я себе – он спит и видит, как меня отчитать и помочь. И опять ни ответа, ни привета. Замечательно.

Перевернувшись на спину, я стала соображать. Что, значит, не лгать себе? Я не скосила? Да быть того не может! Я же… нет, я не помню. В голове сразу заработали винтики, которые всё время втыкались в стену прошедшего часа. Да что это такое? Я надавила на эту стену, и перед глазами снова побежали события того часа, вплоть до того момента, когда, падая, я увидела взгляд гота и яркий рыжий луч, что летел прямо в нас. Вот что случилось! Нас подбили, вернее хотели… Но я успела переместиться, и переместилась к ручью, но что-то пошло не так и я выбрала новый пункт назначения, ведь за нами была погоня… Ох, надеюсь все в порядке – я не переживу, если из-за меня кому-то из друзей плохо.

Раскрыла глаза и на меня тут же обрушился яркий свет неба, и они стали слезиться, что пришлось их немного прикрыть. Спине было неудобно. Ещё бы! Я же на книге Таинств лежу!

С трех сторон послышались шаги, и тогда я сделала глубокий вдох. Вот чёрт, сейчас что-то будет! Я снова крепко зажмурила глаза. А вдруг я переместила друзей, а сама оказалась с теми громилами, или наоборот? Вот чёрт, надеюсь, что себя я оставила, а их переместила. Ну, или не знаю – главное, чтобы им не было больно. Я перед ними виновата. Я приготовилась к неизвестности.

Повеяло ветром, и я задрожала от холода. Куда делась моя куртка? Вопрос. Неужели я её забыла в том доме?

И вдруг что-то пошло не так и я… Я оказалась в воспоминаниях?

Он был рядом – тот самый гот. Но он не был готом здесь. Он был... скажем странноватым, наряд на нем был века эдак 19. А затем я услышала смех – это был мой смех. Удивительно, но был немного другой – но я точно знаю, это смеюсь я.

Меня кто-то тянет сзади за талию на себя, но я продолжаю хохотать, а тот гот смеётся со мной. Затем я посмотрела на руки у себя на талии, и тоже подметила – я и сама в платье тех веков – те руки стали переворачивать меня, и я повиновалась и подняла подбородок вверх, чтобы увидеть лицо юноши, что держал меня.

К сожалению, ничего кроме яркого солнца, и тени вместо лица его я не увидела, и меня вытянуло в настоящее…

— Какого лешего, тебя понесло за книгой? – Заорал Филипп, увидев, что я присаживаюсь. – Ты нас всех поубивать решила?

— Такого, - злобно сказала я, не повышая голоса – Эта книга полезна – это «Книга Таинств», подписанная самим Мерлином.

— Да ну? – Я протянула книгу, и он стал быстро шелестеть листами, а лицо стало просветляться понимание.

— Что это? – Появился рядом Саша, заглядывая в книгу позади Филиппа. – Ого, это, то о чём я подумал?

— Да, если быть точным – это великая вещь, – кивнул Филипп, закрывая книгу.

И тут-то началось.

— И всё? Это всё? Она нас чуть не поубивала, а вы: «великая вещь»! Вы что с ума посходили? – Стала кричать Марина, по-моему, справедливо. – Вы простите ей это? Да? Знаете, я не могу и не стану! – Она встала с колен, с отвращением на лице, от которого мне стало больно и, отвернувшись от нас, стала смотреть перед собой.

Филипп стрельнул на её спину уничтожающий взгляд, а я покачала головой. Нет, они, правда, друг друга стоят!

… Прошла ровно неделя, а может и меньше. Марина с Филиппом общались по средствам «скажи ему или ей» через нас с Сашей. Оба после очередных ссор, а это по десять на дню, изливали поочередно мне душу, «какая она плохая» или «какой он осёл». При этом оба забыли, что причиной их ссоры стала я или не стала? Саша говорит, что они сами виноваты. Мы тут не причём. Но так ли это? Мы с Сашей так устали их успокаивать, что плюнули и стали общаться в те моменты лишь между собой.

Ежедневно мы перемещались с места на место, заметая следы своего пребывания там, правда, всё равно энергию нашей Силы находили, и мы просто перемещались. А почему? Всё также из-за ребят. Многие их ссоры кончаются использованием магии и палочек.

Держались мы всегда ближе к людям, чтобы достать еды – сейчас в лесу с нашими вечными перемещениями это было сложно. А также мы держались подальше от реки – я считала, да мы все так решили, что она сейчас для нас опасна.

На шестой день в спорах участвовал и Саша.

Лишь я стала смываться, куда подальше от них на пару часиков, а, возвращаясь, встречала настоящий хаос вместо нашего лагеря.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.