Сделай Сам Свою Работу на 5

Последняя неделя июня 2000 года 6 глава

 

Джек изо всех сил сдерживался, чтобы не обнять ее. Он позволил Эдди изучить его приоткрытый рот, просунуть язык между его губами и прижаться к его языку. Он не шевельнулся, даже когда она положила руки ему на грудь, даже когда ее волосы защекотали ему шею, даже когда он понял, что от нее пахнет кофе и одиночеством.

«Это последнее, что ты мог сделать, – корил он себя, – ты плохо закончишь. Снова».

Но он вверил свою судьбу Эдди: поцелуй длился так долго, как она пожелала. Потом он вошел в квартиру, намереваясь забраться под одеяло и забыть последние десять минут своей жизни. Вспыхнул свет. В гостиной на диване в пижаме и халате сидел Рой.

– Обидишь мою дочь, – предостерег он, – и я убью тебя во сне!

– Я и пальцем к ней не прикоснулся.

– Вранье! Я видел, как вы целовались. Через замочную скважину.

– Вы подсматривали? Вы что – вуайерист?

– А ты кто? Жиголо? Нанимаешься на работу и спишь с хозяйкой, чтобы потом украсть у нее деньги и сбежать?

– Во‑первых, это она наняла меня на работу. Во‑вторых, если бы я был настолько глуп, чтобы совершить что‑то подобное, то неужели вы думаете, что я не выбрал бы хозяйку ювелирного магазина или банкиршу?

– Эдди намного красивее всяких банкирш.

Джек снял куртку и со злостью швырнул ее на стул.

– Хотя вас это и не касается, но это Эдди меня поцеловала.

– Она… сама поцеловала?

– Не можете поверить?

Он направился в свою комнату.

На лице Роя появилась улыбка.

– Честно говоря, не могу.

 

Джордан вошел в помещение окружного суда первой инстанции в городе Кэрролл, огляделся, чтобы определить, где проходят слушания, и пробежал взглядом по грустным лицам свидетелей, сидящих в ожидании своей пятнадцатиминутной славы. В рубашке и свитере он чувствовал себя голым: он привык надевать костюм от Армани, когда принимал участие в рассмотрении дел.

Нельзя сказать, что он планировал на время завязать с юриспруденцией. Он просто хотел немного отдохнуть, а Сейлем‑Фоллз казался прекрасным местечком для тех, кто утратил цель в жизни. У него были деньги, чтобы годик‑другой почивать на лаврах, – после последних дел, которые он выиграл в Бейнбридже, Джордан чувствовал некую пустоту. Каждый допрос своего свидетеля и перекрестный допрос давался ему все сложнее, пока Джордан не понял, что с каждым новым подзащитным работа, словно лассо, затягивается на его шее.



А может быть, дело вовсе не в работе. Возможно, все дело в его отношениях с частным детективом.

Если бы десять лет назад кто‑то сказал Джордану, что он снова захочет жениться, он бы только рассмеялся этому человеку в лицо. Если бы кто‑то сказал, что избранница его отвергнет, он бы просто забился в истерике. Однако именно это проделала Селена. Прицельнее всего она попала в самого Джордана – обнажила человеческую слабость, о которой он не хотел знать.

Он направился в кабинет Берни Дэвидсона. Знакомство с секретарем суда никогда не помешает. В обязанности Дэвидсона входило составление графика слушаний, и подобное знакомство оказывается на пользу, если планируешь в марте отпуск на Бермудах. Более того, он был в курсе дел всех окружных судей, а это означало, что дела могли продвинуться намного быстрее, чем в обычном порядке: ходатайство попадало судье прямо в руки, а в плотный график можно было впихнуть слушание дела о выпуске под залог. Джордан постучал и, широко улыбаясь, вошел. Берни чуть со стула не свалился.

– Святые угодники! Мне кажется, или это сам Джордан Макфи?

Джордан пожал Дэвидсону руку.

– Как дела, Берни?

– Лучше, чем у тебя, – ответил секретарь суда, оглядывая поношенный наряд Джордана и его отросшие волосы. – Ходили слухи, что ты переехал на Гавайи.

Джордан опустился в кресло напротив.

– Врут люди.

– Где ты теперь живешь?

– В Сейлем‑Фоллз.

– Тихое местечко, да?

Он пожал плечами.

– Наверное, именно к этому я и стремился.

Берни был слишком умен, чтобы пропустить мимо ушей безнадежность в голосе Джордана.

– А сейчас?

Джордан сосредоточенно смахивал пылинки со свитера. Через мгновение он поднял голову.

– Сейчас? – переспросил он. – Похоже, мне уже начинает недоставать суеты.

 

Эдди заглянула в кухню через заднюю дверь.

– Джек, можешь мне помочь?

Он взглянул на нее поверх пара, вырывающегося из открытой посудомоечной машины.

– Конечно.

На улице было холодно, под ногами хлюпала грязь. Эдди исчезла за высоким забором, где стояли мусорные контейнеры.

– У меня задвижка заклинила, – пожаловалась она.

Джек прошел следом, чтобы посмотреть, что случилось. Эдди обняла его.

– Привет, – выдохнула она ему в рубашку.

Он улыбнулся.

– Привет.

– Ты как?

– Отлично! А ты?

Эдди засмеялась.

– Еще лучше.

– Неужели? – поддразнил ее Джек, улыбаясь еще шире.

Внутри стали подниматься пузырьки – пузырьки счастья. Когда его в последний раз так отчаянно хотели, чтобы он замер на месте?

– Задвижку на самом деле заклинило?

– Естественно, – призналась Эдди, – а я слетела с катушек.

Она поцеловала Джека и положила его руки себе на талию. Они буквально прилипли друг к другу, укрывшись от любопытных глаз за высоким забором. Здесь воняло мусором, словно в джунглях, но Джек не чувствовал ничего, кроме аромата ванили, исходившего от изгиба шеи Эдди. Он закрыл глаза и подумал, что хотел бы сохранить это мгновение в памяти на все последующие годы. Эдди прижалась к нему еще сильнее и чуть не упала. Джек попытался поддержать ее, и они вместе рухнули на стоявшие в ряд железные контейнеры. Грохот напугал птиц, которые, подобно старым кумушкам, следили за ними. Птицы порхали над Эдди и Джеком, недовольно каркая и маленькими торнадо налетая на разбросанные куриные косточки и овощную кожуру.

– Термин «подзаборный роман» приобретает совершенно иной смысл.

Эдди тут же перестала смеяться.

– Значит, вот как это называется? – спросила она. Так ребенок, увидевший радугу, боится моргнуть, опасаясь, что, когда откроет глаза, чудо исчезнет. – У нас с тобой роман?

Джек не успел ответить. Калитка, не закрытая на щеколду, распахнулась, и на них уставился черный глаз пистолета.

– Господи, Уэс, опусти немедленно!

Эдди оттолкнула Джека, встала и принялась отряхивать передник.

– Я шел выпить чашечку кофе и услышал, как упали контейнеры. Я подумал, что это грабитель.

– Грабитель? В контейнерах для мусора? Ты шутишь, Уэс? Здесь Сейлем‑Фоллз, а не сцена из фильма «Закон и порядок».

Уэс нахмурился, раздосадованный тем, что Эдди не оценила его готовности прийти на помощь.

– Ты уверена, что все в порядке?

– Я просто опрокинула мусорный бак, вот и все. Помню, я читала кодекс, так это даже правонарушением не считается.

Но Уэс ее не слушал. Он не сводил взгляда с Джека, которому Эдди помогла подняться и которого продолжала держать за руку. Казалось, они не собирались отпускать руки друг друга и, что еще более странно, похоже, не понимали, что вообще держатся за руки.

– Ага, – понизив голос, произнес Уэс, – значит, вот оно как.

 

– Он работает в закусочной, – сказала Уитни, потягивая напиток через соломинку, пока не раздался хлюпающий звук. – А что скажет твой отец, когда узнает, что ты хочешь мужчину, который тебе в отцы годится и зарабатывает на жизнь мытьем посуды?

Джиллиан начертила жирную «Д» на соусе, оставшемся на тарелке.

– Деньги не самое главное, Уитни.

– Легко говорить, когда они у тебя есть.

Джилли ее не слушала. Она нахмурилась: почему в зал выходит только Эдди? Если она не увидит Джека, заклинание не сработает. Она приподняла локоть и столкнула со стола молочный коктейль.

– Нам нужны салфетки!

При виде пролитого коктейля Эдди вздохнула, но поспешила на их столику с пачкой салфеток.

– Сейчас я попрошу, чтобы вытерли пол.

В зале появился Джек, все его сто восемьдесят пять сантиметров. Когда он наклонился, чтобы протереть под столом, Джиллиан увидела его золотистую макушку и у нее внезапно возникло непреодолимое желание его поцеловать.

– Простите, пожалуйста, – извинилась она. – Я сама уберу.

– Это моя работа.

– Что ж, позвольте хотя бы вам помочь.

Джиллиан потянулась за салфетками и на этот раз опрокинула кока‑колу Мэг. Джек отскочил назад. На его брюках растеклось мокрое пятно.

– Боже!

Джиллиан прижала несколько салфеток к пятну, но Джек отвел ее руку.

– Я сам, – сказал он и направился в мужской туалет.

Как только он ушел, подружки зашептались:

– Господи, Джилли, неужели ты собиралась подрочить ему прямо посреди зала?

– Ты нарочно опрокинула мою колу. Теперь покупай новую!

– Он чем‑то похож на Брэда Питта…

– Я в туалет!

Она как раз направлялась в сторону женского туалета, когда Джек вышел из мужского.

– Еще раз прошу прощения, – тут же защебетала Джиллиан.

Он промолчал и протиснулся мимо, изо всех сил стараясь даже ненароком не коснуться ее. Что ж, наплевать! Джек не сможет удержаться и не прикоснуться к ней, когда она наложит заклятие.

Джилли пробралась в мужской туалет и зачарованно уставилась на писсуары, на дне которых виднелись маленькие вонючие лужицы. В раковину капала вода. Джилли плотнее закрутила кран и достала из мусорного ведра лежащий сверху комок бумажного полотенца. Вероятно, именно им воспользовался Джек – оно было еще влажным. Джиллиан оторвала кусок, который, по ее мнению, соприкасался с его кожей. Потом расстегнула кошелек.

Внутри лежала бумажка, где она заранее написала «Джек Сент‑Брайд», красная роза, белая роза и кусочек розовой ленты. Она завернула обрывок бумажного полотенца в бумагу. Потом взяла армейский нож, который подарил отец, когда ей исполнилось десять лет, и разрезала каждую розу вдоль пополам. Прижала половинку красной к половинке белой, положив между ними бумагу, и крепко стянула их лентой.

– Одна ищи его, – зашептала Джиллиан, – другая найди. Одна приведи его, другая привяжи. Кто свяжет вместе эти розы, тот познает сладкий вкус любви.

Она открыла кран. По‑хорошему это должен был бы быть ручей, но вода из‑под крана – единственная имеющаяся проточная. Она сунула под нее связанные головки роз и швырнула оставшиеся лепестки в мусор.

– Что ты тут делаешь?

Джиллиан чуть не подскочила от неожиданности, увидев за спиной Эдди Пибоди.

– Руки мою, – ответила она, пытаясь спрятать свой букет.

– В мужском туалете?

– А это мужской? Я не посмотрела на табличку. – Она поняла, что Эдди не верит ни одному ее слову, и решила перейти в наступление. – А что вы делаете в мужском туалете?

– Я здесь хозяйка. И каждый час мою туалет. – Эдди прищурилась. – Чем бы ты тут ни занималась, немедленно заканчивай и уходи… А это что?

Джиллиан быстро спрятала руку за спину.

– Ничего.

– Если ничего, почему тогда ты прячешь руки за спиной? – Эдди схватила Джилли за руку и разжала ее пальцы. – Советую тебе с подружками оплатить счет и уходить.

Даже не взглянув на букет, Эдди сунула его в огромный карман фартука и вышла из туалета, оставив Джиллиан одну.

 

Уэс не случайно заглянул сегодня в закусочную. Не зря лицо Джека Сент‑Брайда показалось ему знакомым – Уэс видел его в участке. Существуют тысячи причин, по которым человек может зайти в полицейский участок, но это воспоминание занозой засело у Уэса в памяти. Уж лучше он на всякий случай проверит данные на Сент‑Брайда, а потом придумает оправдание для Чарли Сакстона, когда тот увидит в истории запросов Национальный центр картографической информации.

Но детектив уверил себя, что поступает так ради безопасности Эдди. А совсем не потому – ни секунды не сомневайтесь! – что приберегал эту девушку для себя.

В таком городке, как Сейлем‑Фоллз, у Уэса было предостаточно свободного времени между экстренными вызовами. Он отправил к старику бригаду «скорой помощи», а потом ввел имя Сент‑Брайда в поле поиска программы, способной проверить данные на человека в пределах страны.

Уэс вперил взгляд в экран компьютера, его глаза округлились.

– Эдди, боже! – пробормотал он.

 

– Повернись! – велел Амос Дункан.

Джиллиан медленно повернулась. Черная, расклешенная на бедрах юбка, в волосах поблескивают заколки со стразами.

– Этот наряд намного лучше. Но юбка слишком короткая. Она закатила глаза.

– Пап, ты всегда так говоришь, даже если я надеваю юбку до пят.

– Я просто не хочу, чтобы эти футболисты что‑то себе вообразили.

– Если бы! – пробормотала под нос Джиллиан, размышляя над тем, что меньше всего мечтает о том, чтобы к ней протягивал лапы местный мужлан. – Там же будет отец Мэг.

– Отлично. Чувствуешь себя спокойнее, когда знаешь, что у лучшей подруги твоей дочери родственники служат в полиции.

В кухне засвистел чайник.

– Я выключу, – сказала Джиллиан.

– Я сам могу заварить себе чай.

– Но мне хочется. – Она улыбнулась через плечо. – Заварить чай – меньшее, что я могу для тебя сделать, учитывая, что оставляю тебя скучать одного.

Амос засмеялся.

– Я найду, чем себя занять. Например, стану считать плитку в ванной.

– Но ты уже считал. Когда я уходила в прошлый раз, – улыбнулась Джиллиан.

Она пошла в кухню, достала чашку из буфета вишневого дерева и опустила в нее ситечко с листьями любимого отцовского чая «Дарджилинг». И прежде чем закрыть серебристое ситечко, добавила в него несколько таблеток, которые стащила на заводе.

Десять минут спустя, когда Джиллиан открыла ситечко, от таблеток не осталось и следа. Она отнесла чашку в библиотеку, где ее ждал отец.

 

– И в этом ты пойдешь? – спросил Джордан, отрываясь от газеты. Томас достал из холодильника молоко, глотнул прямо из пакета и вытер рот ладонью.

– А что не так?

– Ничего. Принимая во внимание то, что и ведешь ты себя как неряха. – Джордан нахмурился, глядя на надетую задом наперед бейсболку и линялый свитер, на брюки, настолько низко висящие на бедрах, что они, казалось, вот‑вот упадут. – Когда я был таким, как ты, мальчики наряжались, когда шли на танцы.

– Да? А потом вы заскакивали на четырехколесную телегу, которая везла вас к маленькому красному зданию школы.

– Очень смешно. Я веду речь о чистой рубашке. И, возможно, о галстуке.

– Галстуке? Господи, да если я приду в галстуке – меня на нем же и повесят! Подумают, что я один из свидетелей Иеговы, которые ходят по столовой и раздают свои брошюры.

– А что, ходят? Во время занятий? – спросил Джордан.

– Папа, осторожнее, не забывай о гражданских свободах. Джордан сложил газету и встал.

– Кто сегодня за рулем?

– Не волнуйся, меня подвезут.

– Да? – улыбнулся Джордан. – Неужели Челси Абрамс не устояла перед обезоруживающим обаянием Макфи и решила пойти с тобой на бал?

– Нет, я пригласил другого человека.

Только эти слова слетели у Томаса с губ, как он тут же о них пожалел. Глаза отца недобро блеснули.

– А поподробнее? – Когда Томас пожал плечами, Джордан удивленно приподнял бровь. – Можешь говорить прямо. Я сам зарабатываю на жизнь тем, что ограничиваюсь общими фразами.

От ответа Томаса спас звонок в дверь.

– Пока, папа. Не жди меня, ложись спать.

– Нет уж, постой! – Джордан направился вслед за сыном. – Я хочу на нее посмотреть. Если я не могу за тебя порадоваться, какой смысл иметь сына‑подростка? – Он улыбнулся, заметив неприкрытое смущение Томаса. – И что? Горячая штучка?

Томас не успел ответить, дверь открылась. На пороге стояла высокая негритянка с фигурой манекенщицы и глазами, в которых плескалась злость.

– Раньше именно так ты и говорил, Джордан, – сказала Селена Дамаскус и решительно вошла.

 

Сначала перед глазами Амоса Дункана начали расплываться строчки. Тогда же он заметил, что в комнате стало жарко, и каждый раз, бросая взгляд на дочь, которая ждала, пока за ней заедут, чтобы отвезти на школьный бал, он чувствовал тошноту. Спустя мгновение он с трудом добрался до ванной, где его вырвало прямо на пол.

– Папочка! – закричала появившаяся в дверном проеме Джиллиан.

Он стоял на коленях в луже собственной блевотины, глаза слезились, из носа текло, как обычно бывает, когда сильно тошнит. Единственная мысль, засевшая в мозгу: его вот‑вот снова вырвет. На этот раз его стошнило в унитаз, и он уткнулся лбом в сливной бачок.

Он почувствовал, как Джиллиан подошла и положила ему на шею прохладное влажное полотенце. Его снова стошнило. Его желудок напоминал болезненную бесконечную ленту Мёбиуса. Вдалеке раздался звонок в дверь.

– Езжай, со мной все будет хорошо, – прохрипел он.

– Нет, – решительно ответила Джиллиан. – Я не брошу тебя одного в таком состоянии.

Амос краем сознания отметил, что дочь вышла из ванной. Раздались приглушенные голоса. Следующее, что он помнил: он лежит на спине в собственной кровати в чистой футболке и пижамных штанах. Рядом с кроватью на стуле сидит Джиллиан в джинсах и свитере.

– Ты как?

– А… танцы?

– Я сказала Челси, чтобы ехали без меня. – Она сжала его руку. – Кто же о тебе еще позаботится?

– Некому, – ответил Амос, поглаживая ее запястье и снова забываясь сном.

 

– Ты хочешь сказать, что пригласил на школьный бал Селену?

Теперь Джордан перешел на крик. Прямо посреди лба у него уродливо пульсировала вена. Его сын и его бывший частный детектив… Его бывшая любовница!

Они всегда отлично ладили с Селеной – когда дело касалось работы. Их мысли текли в одном направлении; у обоих кровь закипала в жилах при одном лишь предположении, что дело окажется непростым. Но ситуация в корне изменилась год назад в Бейнбридже, когда Джордан защищал одного парнишку, которого обвиняли в смерти несовершеннолетней подружки. Он тогда совершил беспрецедентный шаг – позволил чувствам взять верх над разумом. И как только граница была стерта, тут же перестал существовать барьер между ним и Селеной. То дело едва не убило его, и смертельный удар чуть было не нанесла именно Селена.

– У меня не было никаких планов на сегодняшний вечер, – ответила Селена и улыбнулась Томасу. – Я же обещала, что схожу с ним на школьный бал, а когда узнала об этой малышке Челси, поняла, что необходимо принимать решительные меры. Мы им покажем, верно, Томас? Разве многие девятиклассники могут заявиться под руку с высокой, соблазнительной, тающей во рту шоколадкой?

– А нельзя ли поподробнее? Может, мне кто‑нибудь объяснит, как после стольких месяцев молчания ты так легко и непринужденно снова врываешься в нашу жизнь?

– Расставим все точки над «i», – ответила Селена. – Во‑первых, это ты меня бросил. Во‑вторых, ни для кого не секрет, где я была. Мне отлично известно, что моего номера нет в городском телефонном справочнике, но, сдается, если бы ты хотя бы вполсилы постарался, как стараешься, когда хочешь добиться оправдательного приговора, и десяти минут бы не прошло, как ты бы меня нашел.

– Примерно столько и заняли поиски, – согласился с ней Томас. – По Интернету.

Джордан опустился на диван и обхватил голову руками.

– Ты на двадцать три года старше Томаса.

– Господи, папа, это же не свидание! Ты поэтому злишься? Ты ревнуешь?

– Нет, не ревную. Я просто не понимаю, почему, например, надеть галстук, о котором мы говорили, ты считаешь дикостью, а пригласить на школьный бал Селену – нет?

Селена локтем толкнула Томаса в бок.

– Шелковый галстук от «Гермес» не может с такой же грациозностью, как я, скользить по танцполу, верно?

Томас засмеялся.

– Только не ругайся, если я променяю тебя на Челси.

– Дорогой, ты шутишь? Для этого же все и затевается.

Джордан встал.

– Хорошо. Ладно! Если вы оба желаете вести себя, как… как дети, не буду мешать. Но я не стану стоять и слушать женщину, которая сломала мне жизнь, а теперь как ни в чем не бывало собирается скакать с моим сыном.

Он поспешно покинул гостиную, а мгновение спустя хлопнул дверью своей спальни.

– И кто еще ведет себя как ребенок! – удивился Томас.

Селена засмеялась.

– Не думала, что мне вообще придется скакать. А ты?

– Ни секунды.

Она приподняла руку Томаса и согнула ее в локте.

– Ты его не предупредил, что я сегодня останусь ночевать? Нет?

Улыбающийся Томас покачал головой.

– Не‑а.

– Как думаешь, стоит сказать? Чтобы у него было время остыть до нашего возвращения?

Томас кивнул, но потом подумал и покачал головой.

– Немного пострадать не повредит.

 

Уэс знал, что некоторые полицейские, которые дежурят во время бала в старшей школе, натянув фуражки поглубже, из‑под козырька пялятся на девушек – запретный плод с аппетитными изгибами, усыпанный блестками. По мнению Уэса, этим занимались только молодые полицейские. Они толкали друг друга крепкими плечами, презрительно смотрели на окружающих и нарочито громко разговаривали – с виду взрослые мужчины, а по сути еще дети.

– Ставлю десять баксов, что не пройдет и часа, как парень в шапке от «Аберкромби‑энд‑Фитч» даст кому‑нибудь в нос, – сказал Уэс, наклоняясь к Чарли Сакстону. Странно, что он надел форму: обычно детектив носил гражданскую одежду и полицейский значок.

– Когда я последний раз заглядывал в кодекс, Уэс, в штате Нью‑Хэмпшир спорить на деньги считалось Противозаконным.

– Я образно выразился.

Чарли свысока взглянул на Уэса.

– Благодарю, мистер Поп‑культура.

– Послушай, патрульные же обязаны знать, что происходит в городе! – Его так и распирало от сведений, которыми он жаждал поделиться. – Ты слышал о Джеке Сент‑Брайде?

Чарли вздохнул.

– Вот черт! Слышал, конечно. Он приходил становиться на учет.

– Серьезно?

– Да. А я напортачил. Собирался разослать всем служебные записки, но как‑то закрутился.

Все планы Уэса пошли крахом.

– Значит, ты знал о нем?

– Да.

– Об изнасиловании?

Чарли кивнул.

– Была совершена сделка о признании вины, обвинение свели на сексуальные домогательства.

– И он теперь поселился в Сейлем‑Фоллз.

– Бывшим зэкам тоже надо где‑то жить. Нельзя всех согнать и поселить за колючей проволокой.

– Но и расстилать перед ними коврик «Добро пожаловать» тоже не стоит, – возразил Уэс.

Чарли отвернулся, не желая, чтобы к их разговору начали прислушиваться посторонние.

– Я просто сделаю вид, что этого не слышал. Я понятно изъясняюсь?

Раздосадованный Уэс кивнул. Чарли был старше по званию.

– И все же, я считаю, люди имеют право знать, что человек сидел, прежде чем заводить с ним знакомство.

Чарли едва сдерживал улыбку.

– Должен признать, что подобная политика могла бы быть чрезвычайно полезна.

– Рад, что развеселил тебя. Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда одна из этих девочек, которые сейчас сидят напротив, появится в разорванной одежде, вся в слезах, – ей не повезло, она повстречалась с Сент‑Брайдом.

Чарли открыл рот, чтобы достойно ответить, но в этот момент парень в шапке от «Аберкромби‑энд‑Фитч» ударил одного из школьников.

– Десять баксов, – пробормотал Чарли и последовал за Уэсом сквозь толпу разинувших рот подростков разнимать дерущихся.

 

Томас чувствовал на своих плечах тяжесть сотни взглядов, когда скользил с Селеной по танцполу. Она была выше его на целую голову, поэтому он испытывал неловкость, поскольку прижимался лицом прямо к ее груди, – все‑таки он же мужчина (это нельзя сбрасывать со счетов, даже если рядом находится всего лишь Селена).

Но об этом знал только он. Один старшеклассник – тот, который, черт побери, целый месяц запихивал его в шкафчик! – подошел узнать, неужели с ним пришла сама Тайра Бэнкс. Еще один хотел узнать расценки на эскорт‑услуги. Но этот интерес ничто в сравнении с тем, что за ними наблюдала Челси. Он видел, что она стоит в сторонке с двумя из трех подружек, с которыми обычно ходит вместе, и у нее до смешного вытянутое от изумления лицо.

Томас поднял глаза на Селену.

– Если ты меня поцелуешь, я отдам тебе все деньги, которые коплю на колледж.

Селена громко засмеялась.

– Томас, дорогой, даже у Билла Гейтса не хватило бы денег, чтобы заплатить за то, чтобы я поцеловала тебя прямо здесь, посреди танцпола. Во‑первых, видишь тех копов? Я не хочу угодить за решетку за сексуальные домогательства. С другой стороны, это просто омерзительно. Ты мне как племянник.

Песня закончилась, полилась негромкая сентиментальная мелодия. Селена погладила Томаса по щеке.

– Может, пока постоишь и придумаешь историю нашего знакомства, а я схожу за коктейлями?

Она пошла, покачивая идеальными ягодицами, чьи очертания угадывались под шелковым платьем. Но это не самое прекрасное в Селене – у нее отличное чувство юмора, острый ум. И она может запросто наорать на хулиганов, которые пьют пиво и бросают песком в играющих на площадке детей. «Черт!» – подумал Томас. На месте отца он бы цепью приковал ее к кровати.

– Томас!

Он обернулся, увидел перед собой Челси, и земля тут же ушла у него из‑под ног.

– Привет, – выдавил он.

Не успел он придумать, что сказать дальше, как вернулась Селена с двумя пластиковыми стаканчиками.

– Отвратительно, – пробормотала она. – Столько сахара, что можно и лошадь свалить.

Она протянула стаканчик Томасу и приветливо улыбнулась стоявшей рядом с ним девочке.

– Меня зовут Челси Абрамс, – представилась та, протягивая руку.

– Селена Дамаскус. Очень приятно.

– Оно и видно, – пробормотала себе под нос Челси.

Диджей снова занял свое место, и вокруг запульсировала музыка.

– Потанцуем? – спросил Томас.

– С удовольствием, – ответили одновременно Селена и Челси.

Челси зарделась и отступила.

– Прости… я подумала…

– И правильно подумала, – заверил ее Томас. – Я приглашал…

– Идите потанцуйте, – решительно заявила Селена, – а я пока допью свой коктейль. – Скривившись, она сделала большой глоток и улыбнулась поверх края стаканчика.

Но Челси покачала головой.

– Меня ждут… подружки, – сказала она и убежала.

У Томаса разрывалось сердце, когда он смотрел, как она пробирается в толпе. Он бы все отдал за то, чтобы прикоснуться к ней и повести ее на танцпол, увидеть, как она улыбается его шуткам, почувствовать, как учащенно бьется его пульс в предвкушении возможного развития событий. И снова он стал заложником очередной упущенной возможности. Он попытался сделать вид, что ничего не случилось, нацепил маску безразличия и повернулся к Селене.

Но глаза не могли лгать, в них читалось сожаление о том, что все произошло именно так, а не иначе. Селена пристальнее взглянула в эти глаза, как будто не веря собственным.

– Что? – спросил Томас.

– Ничего. – Селена отпила коктейль. – На мгновение ты стал вылитый отец.

 

Когда, несколько часов спустя, дверь закусочной открылась, Джек удивленно поднял голову. Ему казалось, что Эдди ее заперла. Им внезапно овладело раздражение: кто посмел врываться сюда, когда он хочет побыть наедине со своей женщиной?

В зал вошел постоянный посетитель, который изо всех сил старался выглядеть не таким пьяным, каким был на самом деле.

– Мисс Пибоди, – сказал он, – не могли бы вы помочь мне взбодриться кофе?

Джек шагнул вперед.

– Простите, но мы…

Однако Эдди положила свою маленькую ладонь ему на плечо, и он тут же утратил способность разговаривать.

– Полагаю, для вас, мистер Макфи, мы можем это устроить.

Она незаметно кивнула в сторону посетителя, чтобы Джек понял, кто перед ним. У мужчины явно выдался тяжелый вечер – об этом говорили взъерошенные волосы, опухшие покрасневшие глаза и запах отчаяния, который, словно мошкара, витал вокруг него.

– Кофе будет готов через минуту.

«Главными героями этого произведения выступают христианин, верующий и евангелист».

При звуке, голоса Алекса Требека Джордан взглянул на экран телевизора.

– «Биография Джерри Фалуэлла».

Эдди улыбнулась.

– Правильно, Джек?

– Нет. «Путешествие пилигрима».

Когда озвучили правильный ответ, Джордан засмеялся.

– Впечатляет. – Он взял у Эдди чашку с обжигающим кофе. – Тогда скажите, в каком шедевре упоминаются отвергнутый, пьяный и влипший по‑крупному?

Джек непонимающе уставился на Эдди.

– Так можно было бы назвать, – икнул Джордан, – историю моей жизни. – Он сделал большой глоток кофе. – Не обижайтесь, мисс Пибоди, но женщины… Боже, они… как разбитое стекло, которое валяется посреди дороги. Режут мужчин на куски, прежде чем те успевают понять, что же на самом деле произошло.

– Только в том случае, если вы решили нас переехать, – сухо ответила Эдди.

Джордан взглянул на Джека.

– Ты когда‑нибудь попадал в неприятности из‑за женщин?

– Бывало.

– Видите?

Эдди подлила Джордану еще кофе.

– А где сегодня ваш сын, мистер Макфи?

– На школьном балу. И взял с собой целую стеклянную глыбу.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.