Сделай Сам Свою Работу на 5

Последняя неделя июня 2000 года 13 глава

– Скоро правда о нас откроется, да?

– Никто из ваших родителей вчера ночью ни о чем не узнал, так?

– Но они вернутся туда. Полиция будет осматривать место после твоего признания.

Мэг, которая была сегодня необычно молчалива, покачала головой.

– Я обо всем позаботилась.

Джилли повернулась к ней.

– Позаботилась?

– Я все убрала. Сходила туда рано утром.

Джиллиан чмокнула ее в лоб.

– Ты чудо! – воскликнула она.

Мэг зарделась. Услышав похвалу от самой Джиллиан, испытываешь то же самое, что кошка, которая сладко потягивается у залитого солнцем окна, – это настолько приятно, до глубины души, что невозможно передать!

Джиллиан полезла под матрас и достала свою «Книгу теней».

– Спрячь ее у себя, – велела она Челси. – Слишком рискованно держать ее здесь.

Та перелистала страницы, взглянула на последнюю запись, где Джиллиан подробно описала церемонию на Белтайн. Впервые с тех пор, как они занялись магией, Челси чувствовала внутри пустоту.

– Джилли, – негромко начала она, – прошлой ночью…

– Как вы думаете, кому все поверят? – Взгляд Джиллиан затуманился. Казалось, мыслями она где‑то далеко. – После того, как он со мной поступил, – сказала она так тихо, что остальным пришлось прислушаться, чтобы разобрать ее слова, – он этого заслуживает.

Несколько мужчин – Амос, Чарли, Мэтт и полицейские, специально обученные осматривать места преступления и собирать улики, – шли за Джиллиан по тропинке, которая вела от кладбища в лес. Джилли была бледной и замкнутой, хотя они старались обращаться с ней как можно бережнее. Вдруг она остановилась.

– Вот здесь это произошло.

Ориентиром служило огромное цветущее кизиловое дерево. Кизиловые лепестки покрывали поляну подобно искусственному снегу. По приказу Чарли один из полицейских, используя стволы деревьев как столбы, обозначил место желтой лентой. Остальные принялись брать образцы почвы и искать улики, которые могли бы помочь осудить Джека Сент‑Брайда.

Чарли подошел к Амосу с дочерью. Глаза Джиллиан напоминали блюдца, ее била нервная дрожь.



– Милая, – спросил Чарли, – ты помнишь, где он повалил тебя на землю?

Ее взгляд скользнул на небольшую поляну.

– Там, – ткнула она пальцем.

В этом месте листвы не было, полянка выглядела так же, как и остальные вокруг, но Чарли знал, что эксперты способны добыть сокровища, не видимые невооруженному глазу.

Он послал двоих проверить место.

– Может быть, отвезешь ее домой? – предложил он Амосу. – Похоже, она вот‑вот упадет.

– Джиллиан сильная. Ей…

– …не обязательно быть здесь. Знаю, вы оба хотите помочь. И самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать, – это окружить ее теплом и заботой, чтобы, когда дело дойдет до суда, она была в порядке.

– Теплом и заботой… – повторил за ним Амос. – Это я могу.

– Отлично. Если что‑то станет известно… – пообещал он и присоединился к коллегам.

Двое экспертов работали на месте изнасилования.

– Что‑нибудь нашли? – спросил Чарли.

– Ни дымящегося пистолета, ни специфической жидкости, как положено в случае с изнасилованием.

– Избавьте меня от подробностей, – пробормотал Чарли. – Презерватив нашли? Или хотя бы упаковку от него?

– Нет. Правда, мы обнаружили отпечатки ног. Похоже на следы борьбы. С другой стороны, по этой поляне могла пройти масса людей. Мы делаем снимки.

Мэтт Гулиган похлопал его по плечу.

– Проверь вот это. – Он провел Чарли через поляну и указал на темное пятно на земле. – Видишь пепел?

– И что?

– Здесь разводили костер.

Чарли пожал плечами.

– Джиллиан об этом упоминала. Я же тебе говорил.

– Да, но хорошо бы располагать доказательствами.

– Ты ей не веришь?

– Ты же знаешь, как трудно выиграть дело об изнасиловании, даже если преступник уже имел судимость. Мне нужно подтверждение каждого ее слова.

– Она утверждает, что поцарапала насильника, – заметил Чарли. – У меня в качестве доказательства есть фотография.

– Одних фотографий недостаточно, чтобы отправить его за решетку. Она должна сообщить как можно больше деталей. – Мэтт поднял на него глаза. – Удалось точно установить, сколько времени длилось нападение?

– Она сказала, что минут пять‑десять.

– Чарли, между мировым рекордом по бегу и соревнованиями по легкой атлетике в старшей школе – большая разница.

– Черт, Гулиган! Мне кажется, ей было не до того, чтобы смотреть на часы.

Мэтт вздохнул.

– Она встречалась с психологом из Центра помощи жертвам насилия?

– С кем‑то встречалась. С доктором Горовиц, знакомым психиатром ее отца.

Мэтт кивнул, поднял обуглившуюся веточку и принялся вертеть ее в руках, пока один из экспертов не бросил на него неодобрительный взгляд и положил веточку в пакет с уликами.

– Чего‑то удалось добиться от подозреваемого, кроме как сфотографировать его?

– Откровенно говоря, – признался Чарли, – он сказал, что его здесь не было.

– Он так сказал после того, как вы зачитали его права?

Чарли покачал головой.

– Он даже не взглянул на меня с тех пор, как я зачитал ему права. Он заявил об этом через две секунды после того, как я сообщил, что он арестован. Обычный инстинкт самосохранения.

Мэтт задумался. Придется побороться, чтобы суд принял это заявление во внимание. Опять‑таки, ему это не впервой.

– Лейтенант Сакстон, – позвал полицейский, – подойдите сюда!

Мэтт с Чарли поспешили к дереву. На земле виднелся четкий след ботинка – намного больше, чем следы от обуви девочки‑подростка. Полицейский, который их подозвал, вертел в руках ботинок, который Чарли изъял в доме Эдди.

– Не стану утверждать, что это тот самый ботинок, пока эксперты не сделают гипсовый слепок, – сказал он, – но как по мне, то он подходит просто идеально.

Действительно подходит, даже частички земли в рельефе подошвы совпадают. Если поставить рядом – след точно такого же размера, как и ботинок Джека. А ведь он уверял, что в тот вечер и близко не подходил к Джиллиан Дункан.

Мэтт широко улыбнулся, обнажив редкие зубы.

– Что ж, – сказал он, – отличное начало!

 

Судья оказался мужчиной, чему Джек в глубине души обрадовался. Мужчина уж точно поймет, что в тюрьму хотят засадить невиновного. Он сосредоточил все свое внимание на уважаемом Люсиусе Фрили, словно пытался выжечь свою версию у судьи в мозгу. Но, похоже, судья не обратил на него ни малейшего внимания. Он спокойно взглянул на камеры, установленные в задних рядах зала суда, и на стол обвинителя, за которым высокий рыжеволосый мужчина, напоминающий парнишку из комедийного сериала «Счастливые дни», перелистывал бумаги. Потом судья повернулся к Джеку и нахмурился.

– Мы сегодня собрались по делу «Штат Нью‑Хэмпшир против Джека Сент‑Брайда». Мистер Сент‑Брайд, вас обвиняют в изнасиловании при отягчающих обстоятельствах. Это преступление первой степени, и, исходя из тяжести обвинения, вы имеете право на адвоката. Если вы не можете нанять адвоката, вам назначат государственного защитника.

Люсиус Фрили многозначительно посмотрел на пустующее кресло рядом с Джеком. Ему одним взглядом удалось внушить обвиняемому мысль, что он идиот, раз не воспользовался этой уступкой закона.

Джек вспомнил Мелтона Спригга и стиснул зубы.

– Ваша честь, я бы предпочел… – Он запнулся. – У меня нет адвоката, – сказал он, окончательно решив свою судьбу.

 

Берни Дэвидсон, секретарь суда, уже через полчаса связался с конторой государственной защиты. Судья Фрили – которому была необходима операция на простате, и безотлагательно! – четвертый раз за утро объявил перерыв.

– Мне нужен адвокат, – сказал Берни, предварительно отправив заявку по факсу.

– Мы получили факс, но ничем не можем вам помочь, – ответил координатор. – Один из наших адвокатов защищал женщину три года назад, когда было предъявлено обвинение в краже в магазине, еще до того, как стал государственным защитником. Берни, вы же знаете, нас слишком мало, чтобы соорудить Китайскую стену вокруг человека, который решился бы защищать Сент‑Брайда.

Берни вздохнул. Была пятница, а казалось, черт возьми, что утро понедельника!

– Ладно, позвоню еще в одну контору. Спасибо.

Он повесил трубку и принялся перебирать перетянутую резинкой стопку карточек, которые хранил в верхнем ящике стола – карточки нескольких адвокатов, занимающихся частной практикой, которым он время от времени звонил, если из конторы государственных защитников никого прислать не могли. Наконец в глаза ему бросилось одно имя.

– А вот и он!

Берни улыбнулся и снял трубку телефона.

 

Услышав грохот в третий раз, Джордан поставил чашку с кофе и пошел посмотреть, что происходит. Он передвигался по коридору, словно гончая, взявшая след, пока не обнаружил источник звука – за закрытой дверью спальни Томаса. Что было вдвойне удивительно, потому что Томас два часа назад ушел в школу.

Снова грохот. А потом:

– Черт!

Джордан распахнул дверь и увидел Селену, лежащую на ковре, застеленном газетами. На ней была безрукавка и его шорты. На ее шоколадной коже виднелось несколько голубых полосок, а валик для покраски валялся чуть поодаль в луже синей краски.

– Как ты ни старалась, но… потерпела неудачу, – заметил Джордан.

Селена прищурилась.

– Если я брошу кистью, ты уйдешь?

Он шагнул в комнату.

– Даже не подумаю, пока не узнаю, зачем ты красишь потолок… – Он замолчал, пытаясь прочесть надпись на стоящей в стороне банке с краской. – …в небесно‑голубой цвет.

– А почему этого не сделал ты? – Она обвела рукой комнату. – Ради всего святого, Джордан! Парню уже пятнадцать. И ты полагаешь, для него подходит пурпурный потолок и обои с кроликами?

Джордан посмотрел на комнату сына новыми глазами. До того как они купили дом, она принадлежала девочке. Вот уже год, как Джордан пообещал Томасу, что они вместе сделают здесь ремонт. Он взглянул на свои спортивные штаны и рубашку. «Ничего, не жалко». Потом подошел ближе и взял валик.

– По крайней мере, я знаю, как залезать на лестницу. Черт, из‑за грохота казалось, что здесь проходит мировой чемпионат по футболу.

– К твоему сведению, я прекрасно стояла на лестнице, – нахмурилась Селена. – Это валик постоянно норовил выскользнуть из рук.

Джордан смотрел на глянцевый голубой прямоугольник на потолке.

– Казалось бы, такой амазонке, как ты, и лестница ни к чему.

Селена встала и подняла ванночку с краской повыше, чтобы Джордану не пришлось спускаться.

– Очень смешно.

– Сарказм – одна из множества услуг, которые мы готовы вам предложить. – Джордан взглянул на Селену. – Но почему голубой?

– Он успокаивает. Ты пропустил целый квадрат. Видишь? Джордан присмотрелся.

– А по мне – так отлично.

– Потому что ты слепой, как крот.

Селена ухватилась за лестницу и стала подниматься. Он слегка отстранился, давая ей возможность пролезть у него под рукой. Она ткнула пальцем в место, где было покрашено небрежно.

– Вот здесь.

Но Джордан ее не слышал. Он вдыхал аромат ее кожи, ощущал жар ее тела. Он закрыл глаза, чуть подвинулся и слегка наклонился к ней.

– Я не слепой, Селена, – пробормотал он.

Они так и остались стоять, прижавшись друг к другу. И только когда Джордан попытался ее поцеловать, Селена отвернулась.

– Джордан, – прошептала она, – лучше не надо.

– На этот раз все будет по‑другому. Я изменился.

Она улыбнулась.

– Эрекция не является свидетельством того, что человек изменился.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но не успел – зазвонил телефон. Если он попытается спуститься по лестнице, упадет и Селена, и валик. Поэтому Джордан просто спрыгнул, промчался по коридору и схватил лежавший в гостиной радиотелефон.

Спустя минуту он снова показался на пороге спальни Томаса. Селена по‑прежнему стояла на лестнице и красила потолок. Она обернулась. Ее взгляд был холоден, как будто искры, пробежавшей между ними, никогда и не было.

– Пожалуйста, обрадуй меня, что звонил тот идиот механик и сказал, что моя машина готова.

– Звонил Берни Дэвидсон, секретарь суда, – задумчиво сообщил Джордан. – По‑видимому, я снова в игре.

Он повернулся к Селене. В его глазах читался немой вопрос.

– Можешь на меня рассчитывать, – сказала она и спустилась к нему.

 

Как и всем жителям Сейлем‑Фоллз старше восьми лет, Джордану было известно, что однажды Джека Сент‑Брайда уже обвиняли в сексуальных домогательствах. И то, что теперь его обвиняют в изнасиловании, не сулило ничего хорошего. Одно можно было сказать с уверенностью: с судимостью за спиной ни о каком залоге и речи быть не могло. Что на самом деле Джордана вполне устраивало, потому что сидящий за решеткой не может попасть в еще большие неприятности.

Когда он приехал в контору окружного прокурора в Оссиппи, у него волосы были еще мокрыми после душа. Джордан понимал: главное сейчас – собрать как можно больше информации. И побыстрее. Дело об изнасиловании выиграть трудно, и чем больше он узнает, тем тверже будет стоять на ногах.

Он ждал, пока секретарь звонил Мэтту Гулигану. Помощников окружного прокурора Джордан не любил по определению. А этот был слишком самонадеян, и если уж Джордан это почувствовал – это о многом говорит. Он не мог решить, что его злит больше – непоколебимость молодого обвинителя или тот факт, что он даже не начал лысеть.

Улыбающийся Мэтт появился из‑за угла.

– Он воскрес!

С такой же широкой улыбкой Джордан протянул ему руку.

– Слухи о моей отставке несколько преувеличены.

Мэтт жестом пригласил его в кабинет.

– Где тебя носило, Джордан? После дела Харта ты исчез с лица земли.

– Нет, окопался в Сейлем‑Фоллз. – Джордан скривился. – Хотя, возможно, ты не ошибся в своих предположениях. – Он сел напротив Мэтта. – Меня назначили защищать Джека Сент‑Брайда, – сообщил он напрямую.

– Я думал, ему пришлют государственного защитника.

– По‑видимому, не сложилось. Поэтому я перед тобой.

Глаза Мэтта блеснули.

– Люблю, когда мне бросают вызов.

Джордан не сразу нашелся, что ответить. Защищать парня, который, похоже, второй раз получит срок, когда обвинителем выступает Мэтт Гулиган, – этого ему хотелось меньше всего.

– Не вижу смысла ходатайствовать о том, чтобы его выпустили под залог, – доверительно сообщил Джордан, хотя ни один адвокат в здравом уме не стал бы надеяться, что у Сент‑Брайда есть хоть крошечный шанс на это. – Надеюсь, ты передашь мне материалы дела, которыми располагаешь в настоящий момент?

Мэтт толкнул в его сторону папку.

– Здесь обвинение и показания подсудимого.

Джордан понимал, что ему повезло. Без этого слова потерпевшей – полный ноль, без этого невозможно подготовить дело для передачи в суд. Он открыл папку, и ему бросилось в глаза имя пострадавшей. Но ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Ну что ж, – сказал он, вставая, – мы еще поговорим.

– О чем? – Мэтт сцепил пальцы, в глазах его горела мрачная решимость. – Юная девушка утверждает, что какой‑то ублюдок ее изнасиловал. Ублюдок, который только что вышел из тюрьмы, после того как отсидел за аналогичное преступление! Тут не о чем говорить, Джордан. Я засажу твоего подзащитного на двадцать лет.

 

Макфи спустился в полуподвал здания суда, в коридор департамента шерифа, где находились камеры. Увидев его, Джек встал. Джордан посмотрел ему в глаза – обычно подозреваемые опускают взгляд.

– Здравствуйте, Джек, – вежливо поздоровался он. – Мы уже знакомы, но я уверен, что вы теряетесь в догадках, зачем я здесь. Вот уже двадцать лет я занимаюсь юриспруденцией. Время от времени я помогаю, когда нужен адвокат, а контора не может предоставить государственного защитника. Меня попросили защищать вас в суде.

Джек открыл рот, собираясь что‑то сказать, но Джордан, подняв руку, остановил его.

– Сегодня утром мы мало что можем сделать, поэтому побережем порох. Мы не станем ничего говорить о деле, не станем ни о чем просить судью.

– Вы обязаны освободить меня под залог.

– Джек, у вас уже была судимость. У вас такие же шансы выйти на поруки сегодня, как у жениха – избежать женитьбы, если девушка забеременела. Вы должны мне доверять…

– Доверять? Вам? Но я вас даже не знаю!

Минуту Джордан молчал.

– Вам известно, что я пью кофе с молоком и читаю «Нью‑Йорк тайме», а не «Глоуб». Вам известно, что я всегда оставляю двадцать процентов чаевых. Вам известно больше, чем большинству подсудимых об их адвокатах. К тому же не я вас сюда засадил… По всему выходит, вы сами виноваты.

– Я не хочу возвращаться в тюрьму! – в отчаянии заявил Джек. – Я не делал того, в чем меня обвиняют.

Джордан взглянул на помятую одежду Джека, на его безумные глаза, на длинную царапину на щеке и не обратил на его слова ни малейшего внимания. Если бы каждый раз, когда он это слышал, ему давали по пять центов, он бы уже жил припеваючи в Белизе.

– Я понимаю, вы расстроены. Давайте переживем предъявление обвинения, а потом уже будем взвешивать наши шансы.

– Последний раз, когда адвокат посоветовал мне взвесить все шансы, – сказал Джек, – я на восемь месяцев оказался в тюрьме.

Джордан молча пожал плечами. А сам подумал: «На этот раз все может оказаться гораздо хуже».

 

– Если это не дежа вю, мистер Сент‑Брайд, – сказал судья Фрили, вновь открывая папку с делом на своем столе, – я вижу, что вас теперь представляет мистер Макфи.

Джордан встал и аккуратно застегнул все пуговицы на пиджаке. И тут же почувствовал, как в задних рядах ожили камеры.

– Да, Ваша честь. Я объяснил моему подзащитному суть предъявленных обвинений, он их прочел и понимает. Могу ли я заявить от лица моего подзащитного о том, что он не признает себя виновным?

– Отлично, – сказал судья. – Будете ходатайствовать о залоге? Мэтт Гулиган встрепенулся и вскочил с места.

– Это особо жестокое преступление, Ваша честь. Кроме того, обвиняемый уже имел судимость и у него фактически нет связи с обществом – он только что сюда переехал. Семьи у него нет, собственности тоже. Все эти факты говорят о том, что он может быть склонен к побегу. В конечном итоге, Ваша честь, жителям города будет грозить опасность, если его отпустить. Этого человека обвиняют в изнасиловании несовершеннолетней, он уже отсидел за аналогичное преступление. Можно предположить, что только он выйдет, как найдет себе очередную жертву. По этим причинам, Ваша честь, обвинение настаивает на том, чтобы отклонить ходатайство о поручительстве.

Судья повернулся к столу защиты.

– Мистер Макфи?

– У меня нет возражений на этот счет, Ваша честь.

Судья Фрили кивнул.

– В таком случае…

– Причина, – перебил его Джордан, – по которой я вынужден согласиться с обвинением, заключается в том, что, откровенно говоря, тюрьма – самое безопасное место для моего подзащитного. Перед вами человек, чьи права, гарантированные первой поправкой, были нарушены слухами и досужими домыслами. Человек, который еще ничего не совершил, но которого в действительности уже подвергли гонению. Ваша честь, Сейлем‑Фоллз требовал крови Джека Сент‑Брайда, как только он приехал в город!

Судья махнул рукой в сторону камер.

– Уверен, академия гордится вашим выступлением, достойным Оскара, мистер Макфи, – сухо сказал он. – Давайте пожалеем суд, который вершит правосудие. Следующий!

Секретарь объявил о слушании очередного дела, и Джордан повернулся к своему потерявшему дар речи клиенту.

– Что? – поинтересовался он.

– Я… не ожидал, что вы вступитесь за меня, – признался Джек.

Джордан засунул в портфель пластиковую папку, которую дал ему прокурор, и остальные бумаги.

– Что ж, если уж я сомневаюсь в вашей виновности, может быть, и вы дадите себе труд усомниться в своих взглядах.

Как раз подошел пристав, чтобы увести его подзащитного снова в камеру.

– Подождите! – крикнул Джек, оглянувшись через плечо. – Когда мы сможем поговорить?

– Не сегодня. У меня очень плотный график.

Джордан зажал портфель под мышкой и вышел из зала суда, размышляя о том, что подумал бы Джек Сент‑Брайд, если бы узнал, что остаток дня ему абсолютно нечем заняться.

 

Ноябрь 1998 года

Лойал,

Нью‑Хэмпшир

 

Иногда, когда Джек наблюдал, как его девочки летают по полю, время останавливалось. Он слышал только биение собственного сердца, видел лишь маленькие темные наклейки на подошвах специальных кроссовок, когда они бегали от ворот к воротам, и думал: «Нет ничего прекраснее этого».

– Давайте, давайте! – крикнул он, хлопая в ладоши. – Ариэль открыта!

Он видел, как его нападающие завязали потасовку с соперницами, – ураган ног и грязи на мгновение остановил игру. Потом правой рукой он бросил мяч в сторону Ариэль, центрального нападающего. Неизменный капитан команды, Ариэль была лучшим его нападающим. Она постоянно находилась на поле, центральные нападающие из второго и третьего состава лишь ненадолго сменяли ее, чтобы она могла перевести дух… и только тогда, когда Джек чувствовал, что они выигрывают с огромным преимуществом. Он с гордостью наблюдал, как она бежит к сетке ворот, не сводя глаз с мяча, намереваясь забить гол головой. Но только мяч коснулся ее макушки, как она левым плечом ударилась о столб ворот. Мяч перелетел через сетку и откатился в сторону, а Ариэль упала на землю прямо у ног вратаря.

Над полем повисла тишина. Игроки обеих команд растерянно замерли. Они обеспокоенно топтались на месте в ожидании, пока Ариэль встанет.

Но она не двигалась. Джек затаил дыхание. Раздался свисток арбитра, и он бросился через поле туда, где неподвижно лежала Ариэль.

– Я не рассчитала гол, – простонала она.

Джек видел, как крепко она прижимает к себе руку, как корчится от боли. Он готов был держать пари, что у нее сломана ключица. Черт, он трижды ломал ключицу, когда играл в футбол в колледже.

Одной рукой обхватив Ариэль за талию, он помог ей покинуть поле. Раздались приветственные крики обеих команд.

– Может, если я минутку отдохну, то смогу вернуться на поле, – сказала Ариэль.

За это он ее и любил.

– Думаю, нам лучше подождать в сторонке, – ответил Джек.

Арбитр, глядя на него, поднял руки вверх, ожидая замены, чтобы возобновить игру.

Нападающие второго и третьего состава, сидящие на скамейке запасных, вскинули на него глаза, словно дамы, оставшиеся на танцах без кавалеров и всем сердцем молящие, чтобы на этот раз выбрали именно их. Джек, переводя взгляд с одной на другую, остановился на Кэтрин Марш, дочери школьного священника. Кажется, в команде ее любят. Раньше Джек не очень‑то обращал на нее внимание, чтобы иметь собственное мнение. Сейчас она не сводила с него взгляда, исполненного надежды. Казалось, она светилась изнутри.

– Хорошо, – сказал он, – ты в игре.

 

«Боже мой! – подумала Кэтрин. – Боже мой! Боже мой! Боже мой!»

Она стояла на месте Ариэль, которую сейчас отвезли в больницу. Кэтрин настолько сосредоточилась на мяче, что, казалось, готова была воспламенить его взглядом. Но вот мяч прилетел от сетки ворот, с того места, где раньше выскочил за пределы поля, и у нее уже не было времени на всякую ерунду.

Она встряхнула руками и ногами, расслабила мышцы и велела себе успокоиться. Это не очень‑то помогло.

«Успокойся!» – приказала она себе, но от этого сердце лишь сильнее забилось в груди. Она представила, как в венах бурлит кровь. И взглядом проследила за траекторией полета мяча, когда крайний нападающий попытался забить гол. Вратарь, грузная девица, каких Кэтрин еще не встречала, отбила мяч одной рукой. Мяч закрутило, он перелетел через металлическую кромку ворот и с глухим стуком упал за пределами поля.

– Угловой удар! – заорал арбитр у нее за спиной.

Кэтрин знала свое место. Когда крайний нападающий стоит в углу поля за воротами, она перемещается ближе к воротам. Кэтрин подпрыгнула и кончиками пальцев правой руки коснулась планки ворот. В голове роились тысячи мыслей: «Если она пошлет но дуге, я смогу забить головой. Ворота теплые на ощупь. Солнце светит в глаза. Боже, а если я промажу?» Она снова коснулась пальцами ворот, пытаясь разглядеть что‑нибудь из‑за вратаря, которая была на целую голову выше. «Следи за мячом. Бей прямо в ворота. Не стой как идиотка!»

Крайний нападающий ударила. Кэтрин услышала, как засвистел мяч, и вытянула шею, чтобы увидеть, как он летит по дуге от порот. «Боже, я никогда до него не добегу», – подумала Кэтрин, и сердце ее сжалось, потому что она больше не обязана была вступать в игру. Кэтрин увидела, как мяч повис в воздухе, словно второе солнце… а затем полетел к ней – вращающийся шар, направленный ей прямо в правое плечо.

Без долгих размышлений она слегка наклонилась вперед, ноги спружинили, сошлись и разошлись в прыжке, «ножницы», и правая послала мяч через голову в том направлении, откуда он прилетел.

Кэтрин не видела, как мяч, пролетев у нее над плечом, угодил к верхний левый угол ворот. Сперва она не поняла, почему вся команда кричит и валится на нее сверху, так что она не смогла бы встать, даже если бы захотела. Она продолжала лежать на спине, не в силах вздохнуть.

Одна из девочек протянула ей руку, чтобы помочь встать. Кэтрин оглядела трибуны. Все приветствовали ее – ее! – радостными криками. Ее взгляд остановился на том, кого она искала. Тренер Сент‑Брайд стоял у кромки поля, скрестив руки на груди.

– Спасибо, – одними губами произнес он.

Кэтрин так широко улыбнулась, что была уверена: счастье просто выплеснется ей под ноги.

– Не за что, – прошептала она в ответ и вернулась на поле в игру.

 

Грязные и уставшие, но в эйфории от победы, девочки похватали бутылки с водой, куртки и направились в раздевалку. Фанаты растекались вдоль кромки поля, направляясь одни к белым зданиям Уэстонбрука, другие на парковку – дожидаться встречи с игроками команд, которые пришли поддержать.

Школьная медсестра сообщила, что у Ариэль сломана ключица и она выбывает на шесть недель. Еще утром эта новость повергла бы Джека в панику, но сейчас он воспринял ее относительно спокойно. И все благодаря Кэтрин Марш, маленькому воробышку, которого он даже не замечал, потому что был слишком занят тем, что восхищался павлином.

Она шла последней. Ее белокурые волосы выбились из хвоста и закрыли лицо, словно вуаль, когда она наклонилась, чтобы взять свои вещи.

– Привет, Пеле! – окликнул Джек.

Она непонимающе уставилась на него.

– Боже, я чувствую себя стариком. Забудь Пеле. В таком случае Миа.[viii] Или Бранди.[ix]

– Не совсем. – Кэтрин потянула себя за свитер. – Видите, я одета. – И через минуту добавила: – Спасибо, что дали мне возможность сегодня сыграть.

– Было бы разумнее, – рассудительно заметил Джек, – если бы мяч поймал крайний нападающий и ввел его снова в игру. С таким же успехом я мог бы стоять здесь и распекать тебя за то, что ты сделала, а не поздравлять, как самого ценного игрока.

– Знаю.

– Если хочешь проводить такие рискованные удары, я научу тебя, как избежать травм.

Кэтрин подняла голову.

– Правда?

– Конечно. Идем.

Джек подал мяч и поставил ее у флага, чтобы она провела угловой удар. Через секунду он занял позицию, которую она занимала, у ворот.

– Бей!

Она попыталась, но первый мяч оказался в воротах.

– Простите.

Джек засмеялся.

– Никогда не извиняйся перед тренером, когда забиваешь гол.

Кэтрин улыбнулась и повторила попытку. Мяч полетел на середину поля. Джек побежал. Его светлые волосы развевались на ветру, и каждой клеточкой он ощущал, как тело наполняется радостью, когда он вскидывает ноги, поворачивается, ловит мяч и отбивает его назад через правое плечо. Падая, он обхватил себя руками и покатился по земле.

– Ого! – восхитилась Кэтрин. – Как здорово у вас выходит!

– В моем исполнении это выглядит менее болезненно. – Джек положил руки Кэтрин на плечи. От нее пахло пылью, на кончиках волос засохла грязь. – Ты падаешь на спину. – Он провел ладонью по ее лопаткам. Потом его руки, чуть касаясь, скользнули вниз по ее рукам. – Нужно перекатиться на спину: упасть на плечи, локти, а потом уже на пятую точку.

Они поменялись местами, чтобы Джек мог высоко подбросить мяч ей из‑за спины. Он все время советовал что‑то новенькое, а солнце садилось все ниже. С седьмой попытки Кэтрин приземлилась как нужно.

– У меня получилось. Получилось! – Она вскочила и повисла у Джека на шее. – Это так круто!

Смеющийся Джек убрал ее руки со своей шеи. Если бы он мог каким‑то образом собирать энтузиазм пятнадцатилетних подростков, то стал бы очень богатым человеком. Он бросил Кэтрин бутылку воды и куртку.

– Отправляйся домой, Пеле.

– Лучше Бранди, если вы не против.

Он с улыбкой смотрел, как она, подпрыгивая, бежала через футбольное поле. И удивлялся тому, что мог недооценивать Кэтрин Марш, которая уже три месяца играла у него в команде.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.