Сделай Сам Свою Работу на 5

Третье правило волшебника, или Защитники паствы 9 глава

– Советники редко заходят на рынок, чтобы обсудить проблемы теологии со старыми дамами, мой господин. К тому же я сильно сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из них оказался настолько глуп, чтобы делать такие заявления публично, даже если и имел подобные мысли.

– Ну а что вам вообще доводилось слышать?

– Вы желаете узнать о слухах, которые ходят на улице Глашатаев, мой господин? – изумленно подняла бровь старуха. – Тогда уточните, какого именно рода сплетни вас интересуют, и я перескажу вам парочку, чтобы удовлетворить ваше любопытство.

Тобиас побарабанил пальцами по столу.

– Мне не интересуют сплетни, сударыня, только истина.

Старуха кивнула:

– Разумеется, мой господин, и вы ее, безусловно, услышите. Поразительно, о чем только не болтают люди.

Он с раздражением кашлянул.

– Я уже по горло сыт слухами. Мне нужна правда о том, что сейчас творится в Эйдиндриле. Например, я слышал даже, что все члены Совета казнены, как и Мать-Исповедница.

К старухе вернулась улыбка.

– Человек вашего ранга может отправиться непосредственно во дворец и потребовать встречи с Советом. В этом было бы больше смысла, чем хватать на улицах людей, которые толком ничего не знают, и пытаться их расспросить. Правду лучше всего видеть собственными глазами, мой господин.

Броган сжал губы.

– Меня здесь не было в то время, когда, по слухам, казнили Мать-Исповедницу.

– Ах, так, значит, вас интересует Мать-Исповедница... Почему же вы не сказали сразу, вместо того чтобы ходить вокруг да около? Я слышала, что ей отрубили голову, но сама этого не видела. Однако внучка моя там была, верно, детка?

Девочка кивнула:

– Да, мой господин, была и своими глазами видела. Они отрубили ей голову, вот так.

Броган горестно вздохнул:

– Этого я и боялся. Итак, она умерла?

Девочка покачала головой:

– Этого я не говорила, господин мой. Я сказала, что видела, как ей отрубили голову.

Она посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась.

– Что ты хочешь этим сказать? – Броган бросил быстрый взгляд на старуху. – Что она имеет в виду?



– То, что сказала, мой господин. Эйдиндрил от века был силен своей магией, хотя сейчас от нее остались только обломки. А когда дело касается магии, не всегда можно верить тому, что видишь. Она хоть и мала, но достаточно сообразительна, чтобы понимать такие вещи. Человек вашей профессии тоже должен бы это знать.

– Остались одни обломки? Это попахивает злом. Что вам известно о приспешниках Владетеля?

– Они ужасны, мой господин. Но магия сама по себе не зло. Она просто существует, как и все остальное.

Броган сжал кулаки.

– Магия – порождение Владетеля.

Старуха усмехнулась.

– С тем же успехом можно сказать, что вот этот красивый серебряный кинжал у вас за поясом – порождение Владетеля. Если им зарезать невинного человека, это, конечно, большое зло. Но если им, к примеру, воспользоваться для защиты от безумца-фанатика, независимо о того, какое положение занимает этот безумец, то тот, кто сделает это, сотворит добро. Кинжал же ни то, ни другое, потому что им может воспользоваться любой.

Глаза ее заволокло дымкой, а голос упал до шепота.

– Но когда магией пользуются, чтобы покарать недостойного, она воплощение мести.

– Ну, хорошо – и как, по-вашему, та магия, что существует в городе? Она используется для добра или зла?

– Для того и для другого, господин мой. В конце концов, здесь ведь стоит замок Волшебника, здесь – средоточие силы. Исповедницы правили Эйдиндрилом тысячи лет, как и волшебники. А сила порождает силу. Результат – столкновение. Прямо из воздуха появляются мерзкие существа, называемые мрисвизами, и вспарывают животы всем, кто попадается им на пути. Мрачное знамение, если это, конечно, знамение. Есть и другая магия, которая стремится уничтожить зло и защитить невинных. Да что там, каждая ночь полна магии, принесенной на крыльях снов.

Глядя на Брогана в упор, она продолжала:

– Ребенок, которого притягивает огонь, может легко сгореть. Ему надо посоветовать быть осторожным и убежать, пока огонь не опалил ему руки.

Броган грозно наклонился к ней.

– А что вам самой известно о магии, сударыня?

– Расплывчатый вопрос, господин мой. Не могли бы вы уточнить?

Броган помолчал, пытаясь разобраться в том, что она наговорила, и вдруг сообразил, что старуха увела разговор в сторону от интересующей его темы.

Он опять надел на лицо вежливую улыбку.

– Ну, например. Ваша внучка говорит, что видела, как обезглавили Мать-Исповедницу, но это не значит, что она мертва. Вы сказали, что с помощью магии такое возможно. Я заинтригован. Мне известно, что магия служит порой для обмана, но мне представлялось, что это не более чем несложные фокусы. Не могли бы вы объяснить, как можно оживить мертвеца?

– Оживить мертвеца? Только Владетель обладает такой силой.

Броган перегнулся через стол.

– Вы хотите сказать, что сам Владетель вернул ее к жизни?

Старуха снова усмехнулась.

– Нет, мой господин. Вы слишком сильно хотите получить то, к чему стремитесь. От этого вы невнимательны и слышите лишь то, что хотите услышать. Вы спросили, как можно оживить мертвеца. Владетель на это способен. По крайней мере я так полагаю. Поскольку он правит миром мертвых, вполне естественно считать...

– Она жива или нет?!

Старуха моргнула.

– Откуда мне это знать, господин мой?

Броган скрипнул зубами.

– Вы только что говорили: если люди видели, как ей отрубили голову, это не означает, что она мертва.

– О, мы снова вернулись к этому? Ну, с помощью магии можно добиться такого эффекта, но я же не говорю, что так было на самом деле. Я сказала лишь, что это возможно. Потом вы начали спрашивать об оживлении мертвецов. А ведь это совсем разные вещи, мой господин.

– Что значит – разные? Каким образом можно осуществить такой большой обман?

Старуха поправила на плечах одеяло.

– Чары кажущейся смерти, мой господин.

Броган взглянул Лунетту. Она не сводила глаз со старухи и непрерывно чесала руки.

– Чары кажущейся смерти, вот как. А поточнее?

– Ну, я никогда не видела, как это делается, так что точно сказать не могу – но могу рассказать вам, что мне говорили об этом, если вас интересуют сведения из вторых рук.

– Рассказывайте, – выдавил сквозь стиснутые зубы Броган.

– Видеть смерть или принимать ее – это происходит на уровне духа. Когда мы видим тело, которое покинула душа – или дух, если угодно, – то говорим, что человек умер. Чары кажущейся смерти заставляют людей поверить, что они видели тело, из которого отлетела душа, но не только. Заклинание заставляет их верить в это на уровне их собственного духа.

Старуха покачала головой, будто считала подобную вещь поразительной и возмутительной одновременно.

– Однако это очень опасно. Духи должны хранить душу человека, пока плетется волшебный кокон. И если что-то пойдет не так, она останется беспомощной в Подземном мире. Очень неприятная смерть. Но если все пройдет гладко и духи вернут то, что сохранили, тогда заклинание сработает и человек останется жив, хотя все, кто видел его смерть, будут считать его мертвым. Однако, хотя говорят, что такое возможно, я никогда не слышала, чтобы кто-то воспользовался чарами кажущейся смерти. Вполне может быть, что это всего лишь досужие домыслы.

Броган молча сидел, сопоставляя ее слова с тем, что уже слышал раньше, пытаясь собрать полученные сведения воедино. Должно быть, Мать-Исповедница все же прибегла к этому фокусу, чтобы избежать справедливого возмездия, но вряд ли она могла сделать это одна, без сообщников.

– Кто может наложить чары кажущейся смерти?

Старуха ответила не сразу. Ее выцветшие голубые глаза загорелись опасным блеском.

– Только волшебник, мой господин. Только волшебник, обладающий огромным могуществом и безграничными познаниями.

Ответный взгляд Брогана был тверд и столь же опасен.

– А в Эйдиндриле есть волшебники?

Старуха медленно улыбнулась. Глаза ее засияли. Порывшись в кармане, она бросила на стол монету, которая, немного покрутившись, замерла прямо перед генералом. Броган взял серебряный кружок и внимательно осмотрел.

– Я задал вопрос, старуха. И хочу получить ответ.

– Он у вас в руках, мой господин.

– Я никогда не видел таких монет. Что на ней изображено? Похоже на огромный дворец.

– О, так и есть, мой господин, – прошипела старуха. – Это место спасения и рока, волшебников и магии. Это – Дворец Пророков.

– Ни разу не слышал. Что еще за Дворец Пророков?

Старуха улыбнулась ему, словно родственнику.

– Спросите у вашей колдуньи, господин мой.

И она повернулась, собираясь уйти. Броган вскочил на ноги.

– Никто не разрешал тебе уходить, ты, старая беззубая жаба!

– Это из-за печенки, мой господин, – бросила она через плечо.

Броган оперся кулаками на стол.

– Что?!

– Люблю сырую печенку, мой господин. Наверное, от этого у меня со временем и выпали зубы.

В этот минуту появился Гальтеро. Он обогнул старуху и девочку, идущих к двери, и отсалютовал.

– Господин генерал, разрешите доложить...

– Подожди!

– Но...

Жестом велев Гальтеро замолчать, Броган повернулся к Лунетте.

– Каждое слово правда, господин генерал. Она как водомерка, касается только поверхности. Но все, что она сказала, быть правдой. Она знает гораздо больше, чем говорит, но то, что говорит, – правда.

Броган нетерпеливо махнул Этторе. Юноша, подлетев к столу, замер по стойке «смирно».

– Господин генерал?

Глаза Брогана сузились.

– Похоже, нам попалась еретичка. Не хочешь ли ты доказать делом, что заслуживаешь право носить алый плащ, который сейчас на тебе?

– Очень, господин генерал!

– Прежде чем она выйдет из здания, перехвати ее и отведи в камеру. Она подозревается в ереси.

– А как быть с девочкой, господин генерал?

– Ты что, не слышал, Этторе? Девчонка – родственница еретички. К тому же нам совершенно не нужно, чтобы она бегала по улицам с воплями, что ее бабушку забрали Защитники Паствы. Ту, повариху, стали бы искать, а этих бродяжек никто не хватится. Теперь они наши.

– Слушаюсь, господин генерал. Я немедленно этим займусь.

– Я сам ее допрошу. И девчонку тоже. – Броган предостерегающе поднял палец. – И для них лучше, если они будут готовы правдиво ответить на все вопросы, которые я задам.

Этторе понимающе улыбнулся.

– Они сознаются, когда вы придете к ним, господин генерал. Клянусь Создателем, они будут готовы сознаться во всем.

– Отлично, парень, а теперь беги, пока они не вышли на улицу.

Едва Этторе рванулся с места, как Гальтеро нетерпеливо шагнул вперед, но не проронил ни звука.

Броган упал на стул и устало произнес:

– Гальтеро, ты, как всегда, поработал отлично. Свидетели, которых ты предоставил, прекрасно отвечали моим требованиям.

Отодвинув в сторону серебряную монету, Тобиас Броган раскрыл заветный футляр и аккуратно разложил на столе его содержимое. Это были отрезанные человеческие соски – с левой стороны груди, те, что ближе к сердцу еретика.

Каждый был срезан с лоскутиком кожи, чтобы вытатуировать там имя жертвы. И принадлежали они далеко не всем раскрытым Броганом приспешникам Владетеля только самым важным, самым упорным и злобным.

Укладывая их по одному обратно в коробочку, генерал читал имена сожженных.

Он помнил каждого, помнил, как поймал его и как допрашивал. При воспоминании об их преступлениях, в которых они в конечном счете сознались, в нем разгоралась ярость. Он напомнил себе, что справедливость торжествовала всегда.

Но ему еще предстояло получить самый главный приз – Мать-Исповедницу.

– Гальтеро, – тихо произнес он, – я нашел ее след. Собирай людей. Мы отправляемся немедленно.

– Думаю, что сначала вам стоит послушать, что мне удалось узнать, господин генерал.

 

Глава 11

 

– Это быть д'харианцы, господин генерал.

Убрав последний трофей, Броган закрыл футляр и посмотрел в темные глаза Гальтеро.

– И что они?

– Сегодня утром, когда они начали собираться, я заподозрил неладное и решил посмотреть. Именно из-за них в городе такой беспорядок.

– Ты говоришь – начали собираться?

Гальтеро кивнул.

– Вокруг дворца Исповедниц, господин генерал. А в полдень принялись петь.

Тобиас с ошарашенным видом наклонился к Гальтеро:

– Петь? А ты не запомнил слова?

Гальтеро сунул палец за ремень.

– Они пели часа два, не меньше. Трудно не запомнить, когда столько времени слушаешь одно и то же. Д'харианцы кланялись, стоя на коленях, и все время повторяли одни и те же слова: «Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей – наша сила. В милосердии твоем – наше спасение. В мудрости твоей – наше смирение. Вся наша жизнь служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе». Броган побарабанил пальцами по столу.

– Все д'харианцы, ты говоришь? И сколько их в Эйдиндриле?

– Гораздо больше, чем мы думали, господин генерал. Они заполнили всю площадь перед дворцом, все соседние скверы и улицы. Яблоку негде было упасть, так плотно они стояли. Будто каждый хотел быть как можно ближе к дворцу Исповедниц. По моим подсчетам, их было около двухсот тысяч. Пока это продолжалось, жители были едва ли не в панике. Они не понимали, что происходит.

Гальтеро помолчал, потом продолжал:

– Я проехал вокруг города, и на окраинах их было еще больше, чем у дворца. И все, независимо от того, где находились, кланялись и пели как будто вместе с теми, что в городе. Я скакал быстро, проехал немало миль и не видел ни одного д'харианца, который бы не кланялся и не пел. Их голоса доносились со всех окрестных холмов. И никто не обращал на нас ни малейшего внимания, когда мы проезжали.

Броган задумался.

– Должно быть, он здесь, этот Магистр Рал.

Гальтеро переступил с ноги на ногу.

– Он здесь, господин генерал. Пока они пели, все два часа, он стоял на верхней ступеньке главного входа дворца и смотрел. И ему кланялись, словно он сам Создатель.

Рот Брогана скривился от отвращения.

– Я всегда подозревал, что д'харианцы варвары. Подумать только, молиться на обычного человека. А что было потом?

У Гальтеро, который весь день не слезал с коня, был усталый вид.

– Закончив петь, они принялись скакать и орать, как безумные, выражая свое ликование. Можно было подумать, что им только что удалось вырваться из лап самого Владетеля. Я успел проехать две мили, пока они веселились. Наконец солдаты расступились, на площадь вынесли два тела, и наступила тишина. Сложили огромный костер, водрузили на него мертвецов и подожгли. И пока тела не превратились в пепел, этот их Магистр Рал стоял и смотрел.

– Ты его разглядел? Гальтеро покачал головой.

– Д'харианцы стояли слишком тесно, и я решил не пытаться протиснуться ближе. Они могли вообразить, будто я оскверняю их церемонию, и набросились бы на меня.

Поглаживая пальцем футляр, Броган погрузился в размышления.

– Правильно. Мне бы не хотелось, чтобы ты расстался с жизнью ради того, чтобы посмотреть, как выглядит этот человек.

Чуть поколебавшись, Гальтеро сказал:

– Вы скоро сами его увидите, господин генерал. Вас приглашают во дворец.

Броган строго поглядел на него.

– У меня нет времени на развлечения. Мы должны отправляться за Матерью-Исповедницей.

Гальтеро вынул из кармана какую-то бумагу и протянул генералу.

– Когда я приехал, делегация д'харианцев как раз собиралась войти в наш дворец. Я остановил их и спросил, что им нужно. Они дали мне это.

Броган развернул свиток и прочитал:

«Магистр Рал просит дворян, дипломатов и официальных представителей всех стран прибыть во дворец Исповедниц. Немедленно.»

Он сердито скомкал бумагу.

– Я предоставляю аудиенции, а не прошу их. И как я уже сказал, у меня нет времени на развлечения!

Гальтеро указал в сторону улицы.

– Я так и подумал, и сказал д'харианцам, что передам приглашение, но вы вряд ли придете, поскольку заняты другими делами. А он сказал, что Магистр Рал желает видеть всех, и в наших интересах выкроить время.

Броган отмахнулся.

– Никто не развяжет войну из-за того, что нас не будет на светском приеме в честь очередного князька.

– Господин генерал, вдоль всего Королевского Ряда плечом к плечу стоят д'харианцы. Все дворцы окружены. Солдат, передавший мне бумагу, сообщил, что если мы не приедем, они нас эскортируют во дворец Исповедниц. За ним десятитысячное войско, так он сказал, а это не лавочники и не крестьяне, решившие поиграть в солдатиков. Это настоящие воины, и они настроены очень решительно. Защитники Паствы могли бы сразиться с ними, будь здесь наши основные силы. Но мы привели с собой всего один полк. Пятисот человек недостаточно, чтобы прорваться из города. Мы не проедем и двадцати ярдов, как будем изрублены на куски.

Броган посмотрел на сестру, стоящую у стены. Она разглаживала свои разноцветные лохмотья и не обращала внимания на разговор. Может, у них и всего пятьсот человек, но еще есть Лунетта.

Броган не знал, что затеял этот Магистр Рал, да это его не волновало.

Д'Хара заключила союз и получала приказы от Имперского Ордена. Скорее всего это просто попытка занять более высокое положение внутри Ордена. Всегда находятся такие, кто хочет получить больше власти, но не желает связывать себя обязательствами, с этой властью сопряженными.

– Хорошо, пусть будет так. Все равно скоро ночь. Мы пойдем на эту церемонию, поулыбаемся новоиспеченному Магистру Ралу, съедим его угощение, выпьем его вино и поздравим от имени Братства. А на рассвете оставим Эйдиндрил Имперскому Ордену и пойдем по следу Матери-Исповедницы. – Он кивнул сестре. – Лунетта, ты идешь с нами.

– А как вы ее найдете? – спросила Лунетта, опять начиная чесаться. – Мать-Исповедницу, господин генерал, – как вы ее найдете?

Тобиас отодвинул стул и встал.

– Она на юго-западе. У нас больше чем нужно людей, чтобы прочесать там все. Мы ее найдем.

– Правда? – Почувствовав, что в ней нуждаются, Лунетта опять решила позволить себе дерзить. – А расскажите мне, как вы ее узнаете?

– Она Мать-Исповедница! Как же мы можем ее не узнать, ты, глупая стреганица!

Приподняв бровь, Лунетта поглядела на брата своими маленькими глазками.

– Мать-Исповедница мертва. Разве мертвый человек может ходить?

– Она не мертва! Повариха знает правду. Ты сама так сказала. Мать-Исповедница жива, и мы ее схватим.

– Если то, что сказала старуха, быть правдой и чары видимой смерти быть наложены, то зачем это быть сделано? Объясни Лунетте.

Тобиас нахмурился.

– Чтобы заставить людей поверить, будто она умерла, и дать ей возможность бежать.

Лунетта хитро улыбнулась.

– А почему никто не видел, как она убежала? Вот поэтому и вы ее не найдете.

– Прекрати нести магическую околесицу и объясни толком!

– Господин генерал, если чары видимой смерти были наложены на Мать-Исповедницу, то зачем это делать, если потом ее каждый мог бы узнать? Нет, магия прячет ее и теперь. И вы ее не узнаете.

– Ты можешь снять его? Снять заклятие? – рявкнул Тобиас.

– Господин генерал, я вообще никогда не слышала о таком волшебстве, хихикнула Лунетта. – Я ничего о нем не знаю.

Тобиас сообразил, что она права.

– Но ты разбираешься в магии. Скажи, как нам ее узнать.

Лунетта покачала головой.

– Господин генерал, для этого надо расплести волшебный кокон, сплетенный волшебником. Я всего лишь сказала, как действует это заклинание и почему мы тоже ее не узнаем.

Броган ткнул в нее пальцем:

– У тебя есть магия. Ты должна помочь нам узнать правду.

– Господин генерал, старуха сказала, что только волшебник способен наложить чары видимой смерти. Если волшебник соткал такой кокон, то, чтобы расплести его, нужно найти нити этого кокона. Я не могу их увидеть.

Тобиас задумчиво потер подбородок.

– Что это значит – кокон и нити?

– Бабочка попадает в паутину, потому что не видит ее. Мы быть пойманы в паутину, ту же, что и остальные, потому что не видим нитей. И я не знаю, как их увидеть.

– Волшебник, – пробормотал Броган себе под нос и указал на серебряную монетку. – Когда я спросил ее, есть ли в Эйдиндриле волшебники, она дала мне эту монету с изображением какого-то здания.

– Дворец Пророков.

Услышав это название, генерал поднял голову.

– Да, так она и сказала. И велела спросить у тебя, что это быть. Откуда ты о нем знаешь? Где ты слышала об этом Дворце Пророков?

Лунетта снова ушла в себя, и взгляд ее стал отстраненным.

– Когда ты только родился, мама рассказала мне о нем. Это быть дворец, где колдуньи...

– Стреганицы, – поправил Тобиас ее. Она на мгновение замолчала. – Где стреганицы учат мужчин быть волшебниками.

– Значит, это дом зла. – Лунетта ничего не сказала, а Броган снова принялся разглядывать монету. – Что мама могла знать о таком гнусном месте?

– Мама умерла, Тобиас. Оставь ее в покое, – прошептала Лунетта.

Брат метнул на нее разъяренный взгляд.

– Поговорим об этом потом. – Он подтянул пояс, символ своего звания, и расправил расшитый серебром камзол. – Старуха, должно быть, хотела сказать, что в Эйдиндриле быть волшебник, обученный в этом доме зла. – Надевая алый плащ, он повернулся к Гальтеро. – К счастью, Этторе задержал ее для дальнейшего допроса. У старухи быть еще много что рассказать нам. Я это чувствую.

Гальтеро кивнул.

– Нам лучше поспешить во дворец Исповедниц, господин генерал.

Броган завязал плащ у горла.

– По пути зайдем проведать Этторе.

В комнате, куда Этторе привел старуху и ее внучку, на треножнике горели угли. Этторе разделся до пояса, и его мускулистый торс блестел от пота. На столике у треножника были разложены бритвы, щипцы и прочие орудия пытки. На углях лежали металлические прутья; их концы уже накалились.

Старуха замерла в дальнем углу, прижимая к себе внучку. Девочка испуганно уткнулась лицом в коричневое одеяло бабушки.

– Ну как? – спросил Броган. Этторе ухмыльнулся.

– Наглости у нее сразу поубавилось, когда она поняла, что мы этого не потерпим. С еретиками всегда так – они отступают перед силой Создателя.

– Нас троих не будет какое-то время. Но солдаты остаются здесь, так что зови любого, если понадобится помощь. – Броган посмотрел на раскаленные прутья.

– По возвращении я хочу лично услышать ее признание. На девчонку мне наплевать, но старуха должна быть жива и мечтать признаться во всем.

Этторе, поклонившись, коснулся пальцами лба.

– Клянусь Создателем, все будет исполнено, как вы приказали, господин генерал. Она сознается во всех преступлениях, что совершила во имя Владетеля.

– Хорошо. У меня к ней много вопросов, и я получу на них ответы.

Этторе, закусив губу, метнул через плечо суровый взгляд. Старуха еще глубже вжалась в угол.

– Ты нарушишь свой обет еще до конца ночи, старая жаба. Как только я примусь за девчонку, у тебя сразу развяжется язык. Сначала ты увидишь, что произойдет с ней, а потом наступит и твой черед.

Девочка, вскрикнув, теснее прижалась к старухе. Лунетта, почесывая руку, смотрела на них.

– Не хотите ли, чтобы я осталась и помогла Этторе, господин генерал? Я думаю, мне лучше остаться.

– Нет. Ты пойдешь со мной. – Броган посмотрел на Гальтеро. – Ты молодец, что привел этих двоих.

Гальтеро покачал головой:

– Я бы не обратил на нее внимания, если бы она не предложила мне медовый пряник. Что-то в ее голосе меня насторожило.

Броган пожал плечами:

– Так всегда с еретиками. Они сами лезут к нам в руки, потому что верят в своего хозяина. – Он снова перевел взгляд на старуху в углу – Но они теряют свой гонор, встретившись с правосудием Защитников Паствы. Это – мелкая добыча, но мы и этим послужим Создателю.

 

Глава 12

 

– Перестань чесаться, – пробурчал Броган. – Люди подумают, что у тебя вши.

На широкой улице, усаженной величественными кленами, чьи голые ветви переплетались высоко над головой, стояли роскошные экипажи. Дворяне и официальные представители разных стран выходили из них, чтобы пройти оставшееся до дворца Исповедниц расстояние пешком.

– Ничего не могу с собой поделать, господин генерал, – пожаловалась Лунетта, продолжая чесаться. – С той минуты, как мы въехали в Эйдиндрил, мои руки быть как в чесотке. Такого со мной еще никогда не было.

Гости Магистра Рала, разумеется, глазели на Лунетту. В своих лохмотьях она выделялась, как прокаженный на коронации. Она же не обращала никакого внимания на насмешливые взгляды. А скорее всего считала, что ею восхищаются. Лунетта не раз отказывалась от красивых платьев, которые предлагал ей Тобиас, говоря, что ее «красотулечки» все равно лучше. Полагая, что «красотулечки» занимают ее мысли, не давая проникнуть в них искушениям Владетеля, Броган особенно и не настаивал. К тому же он считал святотатством, если кто-то, отмеченный злом, выглядел привлекательно.

Зато дворяне и официальные лица были одеты в высшей степени роскошно. У многих мужчин болтались на поясе богато украшенные мечи, хотя Броган сильно сомневался, что кто-то из них хоть раз в жизни пользовался этим оружием. Под меховыми пелеринами дам можно было разглядеть роскошные платья и дорогие украшения, сверкающие в лучах заходящего солнца. Гости явно были рады приглашению во дворец Исповедниц, словно пришли сюда не под угрозой применения силы. Они сияли улыбками и, судя по всему, горели желанием засвидетельствовать свое почтение новому Магистру Ралу.

Тобиас скрипнул зубами.

– Если не прекратишь чесаться, я свяжу тебе руки за спиной.

Лунетта перестала скрести себя и, ахнув, остановилась. Поглядев вверх, Тобиас и Гальтеро увидели с каждой стороны аллеи насаженные на колья трупы.

Подойдя ближе, Броган понял, что это не люди, а какие-то ужасные создания, которых мог сотворить только Владетель. Даже на морозе вонь от трупов была такая, что он задержал дыхание, боясь отравиться.

На одни колья были насажены лишь головы, на другие – целые или разрубленные на части тела. Все говорило о том, что эти существа были убиты в жестокой схватке. Несколько тварей были буквально искромсаны, и их замерзшие внутренности свисали из того, что от них осталось.

Это было все равно что идти мимо монумента злу, сквозь врата Подземного мира.

Гости чем попало прикрывали носы. Несколько нарядных дам упали в обморок.

Их кавалеры кинулись на помощь и принялись обмахивать их носовыми платками и обтирать им лицо снегом. Часть приглашенных застыла в изумлении, а некоторых пробрала такая дрожь, что Тобиас слышал, как стучат у них зубы. Когда отвратительное зрелище и мерзкая вонь остались позади, гости были на грани паники. Тобиас, который не раз сталкивался со злом, смотрел на этих неженок с отвращением.

Один из дипломатов потрясенно спросил, что это было; д'харианский солдат объяснил, что эти твари напали на город и Магистр Рал их перебил. Настроение гостей заметно улучшилось. Поднимаясь по лестнице к главному входу, они восторженно говорили о том, какая для них большая честь познакомиться с таким выдающимся человеком, как Магистр Рал, владыка Д'Хары. Нервный смех далеко разносился в холодном воздухе.

Гальтеро наклонился к Брогану:

– Утром, до того, как д'харианцы начали распевать, они были довольно разговорчивыми и предупредили меня, чтобы я был осторожен, потому что на них напали невидимые твари и многих убили, в том числе и просто прохожих.

Тобиас припомнил, что старуха упоминала о мерзких бестиях, которые возникали ниоткуда и убивали всех на своем пути. Лунетта подтвердила, что старуха говорит правду. Должно быть, это они и были – только как они называются, Броган забыл.

– Очень удачно, что Магистр Рал прибыл как раз вовремя, чтобы спасти город.

– Мрисвизы, – вдруг произнесла Лунетта.

– Что?

– Старуха сказала, что эти твари быть мрисвизы.

– Да, кажется, ты права, – кивнул Тобиас. – Мрисвизы.

У входа во дворец возвышались беломраморные колонны с золочеными капителями. По обе стороны от дверей и вдоль колонн стояли солдаты. Тобиасу Брогану показалось, что его втягивает в чрево зла. Приглашенным следовало бы бояться сейчас, вступая в живую обитель еретичества, а не тогда, перед злом, которое было повержено.

После долгого путешествия по залам и коридорам, отделанным таким количеством гранита и мрамора, что хватило бы на целую гору, гости, пройдя через двери из красного дерева, оказались в огромном зале с куполообразным потолком. С фресок, которыми он был расписан, на вошедших смотрели мужчины и женщины. Через окна у основания купола струился мягкий свет, и за ними виднелось затянутое облаками темнеющее небо. На другом конце зала за большим резным столом на полукруглом подиуме стояли пустые стулья.

Арочные двери вели на лестницы, а те, в свою очередь, – на балконы с полированными перилами красного дерева. На балконах толпился народ – не разодетые аристократы, как внизу, а обычный рабочий люд. Высокопоставленные гости, заметив их, начали бросать наверх недовольные взгляды, и люди на балконах отступили в тень, чтобы не нажить себе неприятностей, если их кто-то узнает. Обычай требовал, чтобы великий человек в первую очередь предстал перед знатью и лишь потом явил себя простолюдинам.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.