Сделай Сам Свою Работу на 5

Третье правило волшебника, или Защитники паствы 2 глава

Он перевел взгляд на блестящие стены из темного камня, на бастионы, мосты и башни огромного замка Волшебника, расположенного на горном склоне. На фоне горы замок напоминал гигантскую мрачную инкрустацию и почему-то казался живым словно наблюдал за Ричардом с высоты. К темным стенам от города вилась широкая дорога. Она пересекала мост, который на расстоянии выглядел узким и хрупким но только на расстоянии, – потом уходила в ворота и исчезала в черных недрах замка. Разных залов и комнат там, наверное, было не меньше тысячи – правда, при условии, что они там действительно были. Вздрогнув под холодным каменным взором замка, Ричард поплотнее закутался в плащ и отвел взгляд.

В этом городе, Эйдиндриле, во дворце Исповедниц выросла Кэлен. Здесь она прожила почти всю жизнь – до прошлого лета, когда перешла границу Вестландии, чтобы отыскать Зедда, и встретила там его, Ричарда.

А в замке Волшебника вырос Зедд – и жил там до того дня, когда покинул Срединные Земли. Это случилось задолго до того, как родился Ричард. Кэлен рассказывала ему, что когда она училась, то проводила довольно много времени в замке. В ее рассказах замок не выглядел мрачным – но сейчас, наяву, он казался Ричарду устрашающим.

Впрочем, улыбка вернулась к нему, когда он представил себе Кэлен маленькой девочкой, ученицей-Исповедницей, которая стремглав носится по залам дворца или чинно вышагивает по коридорам замка среди волшебников и жителей города.

Но Эйдиндрил пал под натиском Имперского Ордена и перестал быть свободным городом, средоточием власти Срединных Земель.

С помощью магии Зедд создал иллюзию того, что Кэлен казнили, а сам вместе с ней бежал из Эйдиндрила, пользуясь тем, что все были уверены, будто Мать-Исповедница мертва. Госпожа Сандерхолт знала Кэлен с самого ее рождения и была счастлива до сумасшествия, когда Ричард сказал ей, что Кэлен жива и здорова.

Продолжая улыбаться, Ричард спросил:

– А какой была Кэлен в детстве?

Госпожа Сандерхолт задумчиво посмотрела вдаль и тоже улыбнулась.



– Она всегда была очень серьезной – и вместе с тем самой очаровательной девочкой из всех, что я видела. Уже в детстве она обладала не только магическим даром, но и сильным характером. Никто не удивился, когда она стала Матерью-Исповедницей. Хотя Кэлен присуще стремление действовать убеждением, а не силой, тот, кто осмеливался противоречить ей без достаточных оснований, быстро убеждался в том, что этой девушке не занимать твердости. Я не знаю другой Исповедницы, которая была бы так преданна народу Срединных Земель, и всегда считала, что для меня большая честь быть с ней знакомой. – Госпожа Сандерхолт тихонько рассмеялась. – Впрочем, это не помешало мне как-то раз отшлепать ее, когда она без спросу утащила только что зажаренную утку!

Ричард ухмыльнулся в предвкушении услышать рассказ о шалостях Кэлен.

– И вы не побоялись наказывать Исповедницу, пусть она и была еще маленькой?

– Нет, – улыбнулась госпожа Сандерхолт. – И если бы я этого не сделала, ее мать просто указала бы мне на дверь. Слугам недвусмысленно было указано, что с девочкой следует обращаться почтительно, но достаточно твердо.

– А она плакала? – поинтересовался Ричард и отломил себе еще хлеба. Хлеб был восхитителен – румяная корочка аппетитно хрустела на зубах.

– Нет. Она удивилась. Кэлен считала, что не сделала ничего плохого, и принялась объяснять. Оказывается, у ворот она увидела какую-то женщину с двумя детишками – обычную попрошайку, высматривающую, кого бы разжалобить. Она поведала Кэлен печальную историю о том, что ее дети голодают, и попросила у нее несколько золотых монет, чтобы купить им еды. Кэлен велела ей подождать, а сама отправилась на кухню и взяла утку, здраво рассудив, что это самый быстрый способ спасти детей от голодной смерти. Кэлен отвела их, – забинтованной рукой госпожа Сандерхолт махнула куда-то влево, – вон туда, за уголок, и накормила уткой. А попрошайка, увидев это, рассвирепела и обозвала Кэлен жадиной, у которой дворец ломится от золота, а ей жалко пары монет. – Госпожа Сандерхолт помолчала, а потом продолжала – Пока Кэлен рассказывала мне эту историю, патруль Внутренней гвардии приволок на кухню ту женщину вместе с ее детишками: гвардейцы видели, как попрошайка орала на Кэлен. В это время появилась мать Кэлен, желая узнать, что за шум, и попрошайка, и без того напуганная гвардейцами, моментально затихла, оказавшись лицом к лицу с самой Матерью-Исповедницей.

Мать Кэлен выслушала сначала ее, затем дочку, а потом сказала Кэлен, что если ты решил кому-то помочь, значит, берешь на себя ответственность за этого человека, и твоя обязанность – довести дело до конца. В результате весь следующий день Кэлен провела в Королевском Ряду, а гвардейцы таскали за ней попрошайку: Кэлен искала, куда бы ее пристроить. Но ей не повезло: каждый знал, что эта женщина – отчаянная лентяйка.

Я чувствовала себя виноватой за то, что наказала Кэлен, даже не выслушав ее. В одном дворце у меня была подруга, тоже старшая повариха, женщина весьма решительная. Я помчалась к ней и уговорила взять на работу эту попрошайку.

Кэлен об этом никогда и не узнала. Нищенка проработала там довольно долго, но ко дворцу Исповедниц с тех пор боялась даже приблизиться. Ее младший сын, когда вырос, вступил во Внутреннюю гвардию. Прошлым летом, когда д'харианцы взяли Эйдиндрил, он был ранен и через неделю умер.

Ричард сочувственно кивал, слушая рассказ госпожи Сандерхолт. Он тоже сражался с д'харианцами и в конце концов уничтожил их правителя, Даркена Рала.

Ричард по-прежнему переживал, что был зачат этим жестоким человеком, но вины за то, что он его сын, больше не чувствовал. Он понимал, что преступления отцов не падают на детей, а его мать, конечно же, не виновата, что Даркен Рал ее изнасиловал. От этого Джордж Сайфер не стал любить ее меньше, да и к Ричарду относился как к родному сыну. Ричард тоже любил отчима, и эта любовь не стала меньше, когда он узнал, что Джордж Сайфер ему не отец.

Кроме того, Ричард тоже был волшебником, теперь он это знал. Свой дар, магическую силу, что называлась Хань, он унаследовал, с одной стороны, от Зедда, деда по материнской линии, а с другой – от Даркена Рала, отца. И это сочетание сделало его магом, подобного которому не рождалось вот уже тысячи лет – он обладал и Магией Приращения, и Магией Ущерба. Познания Ричарда о том, что значит быть магом, как и о магии вообще, были ничтожны, но он не сомневался, что Зедд поможет ему, научит овладеть даром и использовать его во благо людям.

Доев хлеб, Ричард заметил:

– Это именно та Кэлен, которую я знаю.

Госпожа Сандерхолт кивнула.

– Она всегда чувствовала свою ответственность за всех, кто живет в Срединных Землях. Я знаю, ее больно ранит, что люди отвернулись от нее ради какого-то золота!

– Далеко не все, я уверен, – возразил Ричард. – И все же пока вам не следует никому говорить, что она жива. Ради безопасности Кэлен, ради ее жизни, никто не должен знать правду.

– Я уже дала тебе слово молчать, Ричард. Но, честно говоря, я думаю, о ней уже все позабыли. И если они не получат обещанного золота, то скоро взбунтуются.

– Так вот почему столько народа собралось возле дворца Исповедниц?

Госпожа Сандерхолт кивнула.

– Они верят, что получат обещанное, потому что кто-то из Имперского Ордена сказал им об этом. Правда, этот человек уже мертв, но им все равно представляется, что раз он сказал это вслух, то золото каким-то волшебным образом стало принадлежать им. Так что если Орден не начнет раздавать казну, люди решат штурмовать дворец, чтобы забрать то, что кажется им своим.

– Не сомневаюсь, что это обещание было всего лишь отвлекающим маневром и Орден не намерен отдавать казну. Это их военная добыча, и они будут защищать дворец.

– Вероятно, ты прав. – Госпожа Сандерхолт задумчиво посмотрела вдаль. – И раз уж на то пошло, мне самой неясно, что я до сих пор здесь делаю? В мои намерения вовсе не входит торчать тут и смотреть, как Орден располагается во дворцовых палатах. И я не собираюсь на них работать. Мне тоже пора уехать отсюда и поискать работу там, где люди еще свободны от этих мерзавцев. И все же я с трудом это себе представляю: ведь я почти всю жизнь прожила здесь, во дворце Исповедниц.

Ричард отвел взгляд от белого великолепия дворца и вновь посмотрел на город. Должен ли он тоже уехать и оставить дом, в котором поколение за поколением жили Исповедницы и маги, на разграбление Имперскому Ордену? Но разве он может в одиночку что-нибудь сделать? К тому же Орден наверняка уже разыскивает его. Лучше скрыться, пока они еще не опомнились после гибели Совета. Госпожа Сандерхолт может еще раздумывать, а ему уж точно необходимо исчезнуть прежде, чем Орден до него доберется. Нужно найти Кэлен и Зедда.

Гратч вновь зарычал, и это вывело Ричарда из задумчивости. Он поглядел на гара – тот опять поднялся на лапы. Ричард еще раз внимательно осмотрел колонны внизу, но ничего подозрительного не обнаружил. Дворец Исповедниц стоял на холме, возвышаясь над всем Эйдиндрилом, и с высоты Ричард мог видеть солдат за стенами и на улицах города, но здесь, в тихом внутреннем дворике у входа на кухню, никого не было. Там, куда смотрел Гратч, взгляд Ричарда не находил ничего.

Ричард встал; его пальцы нащупали рукоять меча. Он был выше многих мужчин, но гар возвышался над ним, как скала. По меркам своих сородичей Гратч был еще едва ли не малышом, однако рост его приближался к семи футам, а весил он вдвое больше Ричарда. При этом ему предстояло подрасти еще на целый фут, а то и больше. О природе и повадках короткохвостых гаров Ричард был осведомлен плохо: он встречал их нечасто, а когда встречал, как правило, был вынужден защищать свою жизнь. С Гратчем произошло то же самое: чтобы выжить, Ричард убил его мать, а потом, так сказать, усыновил сироту. Впрочем, через некоторое время они стали большими друзьями.

Мышцы под розовой кожей на животе и груди гара бугрились узлами. Он застыл неподвижно, слегка присев на передние лапы и навострив поросшие длинной шерстью уши. Даже изголодавшись, Гратч, хватая добычу, не проявлял такой ярости. Ричард почувствовал, что у него самого волосы шевелятся на голове.

Кляня себя, что не может припомнить, при каких обстоятельствах Гратч вел себя так же, Ричард наконец отбросил приятные мысли о Кэлен и с растущей тревогой сосредоточил все внимание на происходящем.

Госпожа Сандерхолт вскочила и стояла у него за спиной, испуганно переводя взгляд с Гратча на колонны и обратно. Худенькая и хрупкая с виду, она не была трусливой, но Ричард подумал, что, не будь ее руки забинтованы, она бы сейчас в отчаянии их заламывала – во всяком случае, вид у нее был такой, что она уже на грани срыва.

Широкие ступени дворца внезапно показались Ричарду ловушкой. Слишком открытое место. Острые серые глаза Искателя обшаривали каждую тень, каждую ложбинку и трещину у колонн, у стен, возле изящных бельведеров во внутреннем дворике. Падал слабый снежок, снежинки кружились под порывами ветра, но больше – никакого движения. Ричард вглядывался так пристально, что глазам стало больно, но не увидел ничего живого. Ни малейшего признака какой-либо угрозы.

И все же, хотя он ничего не увидел, ощущение опасности не покидало Ричарда. Наоборот, оно стало еще сильнее – и не оттого, что Гратч насторожился.

Тревога поднималась откуда-то изнутри, ее источником был сам Хань Ричарда.

Магия не раз предупреждала его, когда другие чувства молчали, и Ричард уже привык доверять этим предупреждениям.

Желание бежать отсюда, пока не поздно, охватило его. Нужно добраться до Кэлен, и лишние сложности сейчас совсем ни к чему. Найти лошадь и убраться подобру-поздорову. Нет, еще лучше – сбежать прямо сейчас. А коня можно будет отыскать и потом.

Гратч приготовился к бою и расправил крылья, готовый мгновенно взлететь.

Из его ощеренной пасти шел пар, рычание стало еще яростней.

Мышцы Ричарда напряглись, дыхание участилось. Чувство опасности росло с каждым мгновением.

– Госпожа Сандерхолт, – произнес он, скользя взглядом от одной длинной тени к другой. – Может быть, вам уйти внутрь? Потом я вернусь, и мы с вами договорим...

Слова застряли у него в горле, когда он заметил быстрое движение между колоннами – прозрачную тень в воздухе, словно дымок над костром. Ричард всмотрелся внимательнее, не зная, действительно ли он что-то увидел, или ему показалось. Но если глаза его не обманули – что же это могло быть? Сколько Ричард ни вглядывался, больше он ничего не видел. Он уже почти убедил себя, что это всего лишь снег, взметенный порывом ветра, как вдруг его осенило.

По спине у него пробежала холодная струйка пота: теперь Ричард вспомнил, когда слышал такое же рычание Гратча. Рука его сама потянулась к рукоятке меча.

– Уходите, – резким шепотом приказал он госпоже Сандерхолт. – Немедленно!

Заслышав звон извлеченного из ножен Меча Истины, она не раздумывая ринулась к двери на кухню. Как они здесь появились? Невозможная вещь – и все же Ричард не сомневался, что это именно они. Он чувствовал их.

– Потанцуй со мной, Смерть. Я готов, – прошептал Ричард, уже подчиняясь яростной магии, которая перетекала в него из Меча Истины. Даже эти слова принадлежали не ему, а духам тех, кто владел мечом до него. Они были сродни утренней молитве, означавшей, что ты можешь умереть сегодня и, пока жив, должен сделать все, что в твоих силах.

Но когда Ричард произнес их, он понял, что они имеют и другой смысл. Это боевой клич.

Взревев, Гратч взвился в воздух. Ветер, поднятый сильными взмахами могучих крыльев, взметнул снег и распахнул полы Ричардова плаща.

Еще до того, как они возникли в морозном воздухе, Ричард почувствовал их присутствие. Он увидел их внутренним взором, прежде чем успел разглядеть глазами.

Захлебываясь рычанием, Гратч ринулся вниз, к началу ступеней, и как только он оказался у колонн, они начали становиться видимыми – зубы, когти, плащи, белые на белом снегу. Белого цвета, чистого как молитва ребенка.

Мрисвизы.

 

Глава 3

 

Сделавшись видимыми, мрисвизы все разом набросились на гара. Магия меча, его ярость уже клокотали в Ричарде и полностью овладели им, когда он увидел, что его друг в опасности. Ричард ринулся вниз по ступенькам туда, где разгоралась битва.

Гратч с ревом обрушился на мрисвизов. На фоне белого камня и белого снега силуэты их были нечеткими, но все равно теперь Ричард видел мрисвизов достаточно ясно, и насколько он мог судить в такой суматохе, их было около десяти. Под плащами виднелись шкуры – белые, как снег и стены дворца. Мрисвиз в Хагенском лесу был черным, но Ричард знал, что они способны менять цвет в зависимости от окружения. Белая гладкая кожа покрывала их головы, переходя на шее в плотную и тоже белую чешую. В безгубой пасти торчали мелкие, острые как бритва зубы. Когтистые лапы мрисвизов сжимали рукоятки ножей с тремя лезвиями, расположенными трилистником, а маленькие глазки горели ненавистью и злобой.

Мрисвизы стремительно закружились вокруг Гратча. Одни нападали, другие, наоборот, старались увернуться от могучих лап гара, и белые плащи развевались за их спинами. Со свирепым упорством Гратч раздирал врагов когтями, и кровь заливала снег.

Занятые Гратчем, мрисвизы не заметили, как Ричард возник у них за спиной.

В прошлый раз он сражался с мрисвизом один на один, и тогда ему, можно сказать, еще здорово повезло. Сейчас его положение было куда хуже, но, охваченный магической яростью клинка, Ричард думал только о том, что нужно помочь гару, и, прежде чем мрисвизы осознали, что у них появился новый противник, успел зарубить двоих. Холодный воздух огласился предсмертный воем, необычно высоким и очень болезненным для человеческого уха.

Ричард почувствовал мрисвизов у себя за спиной и стремительно развернулся.

Так и есть: еще трое появились со стороны дворца. Госпожа Сандерхолт тоже увидела их. Не добежав до кухонной двери, она закричала и повернула обратно.

Ричард был слишком далеко, чтобы успеть ей на помощь.

Мощным ударом меча он разрубил почти надвое ближайшего к нему мрисвиза и во весь голос позвал:

– Гратч! Гратч!

Гар на мгновение отвернулся от мрисвизов.

– Гратч! Защити ее! – Ричард ткнул кончиком меча в сторону госпожи Сандерхолт.

Гратч моментально понял, что от него требуется, и действовал без промедления. Отбросив в сторону обезглавленного мрисвиза, он взмыл в воздух.

Ричард пригнулся. Хлопая кожистыми крыльями, гар пролетел у него над головой и устремился к лестнице.

Достигнув ступенек, он подхватил госпожу Сандерхолт мохнатыми лапами, и ее ноги оторвались от земли за мгновение до того, как там, где она только что была, сверкнули ножи мрисвизов. Прежде чем дополнительный вес лишил его маневренности, Гратч широко раскинул крылья и, заложив вираж, перелетел через мрисвизов. Оказавшись у них за спиной, он сильным взмахом крыльев остановил полет, осторожно поставил госпожу Сандерхолт на землю и, мгновенно развернувшись, обрушился на врагов. Ловко уклоняясь от мелькающих клинков, он разил мрисвизов когтями и клыками, а Ричард тем временем занялся тремя оставшимися внизу тварями. Отдавшись магической ярости меча, он стал един с душами прежних Искателей и повел пляску смерти, двигаясь так грациозно, словно и впрямь танцевал. Мрисвизы одновременно набросились на него, стремясь окружить; их тройные клинки зловеще мерцали в морозном воздухе. Быстрым движением Ричард пронзил одного острием меча.

К его изумлению, двое оставшихся внезапно вскричали:

– Нет!

Ричард на мгновение замер, оторопев. Он никак не думал, что мрисвизы умеют говорить. Твари тоже остановились, не сводя с него маленьких, похожих на змеиные глазок, а потом осторожно двинулись вверх.

Неожиданно Ричарду пришло в голову, что они охотятся не за ним, а за гаром.

Он взбежал по ступенькам и вновь преградил им путь. И опять мрисвизы разошлись в стороны, стремясь обойти его с флангов. Ричард сделал ложный выпад в сторону одного из них, затем резко развернулся и обрушил меч на второго.

Клинки со звоном скрестились; мрисвиз отскочил, уклоняясь от смертоносного лезвия, но, когда он снова прыгнул вперед, чтобы нанести ответный удар, одним движением руки Ричард рассек ему глотку. На снег брызнула кровь, и мрисвиз упал.

В это мгновение второй мрисвиз обрушился сзади на Ричарда, и они покатились по ступенькам. Ричард выронил меч, а мрисвиз – один из своих кинжалов. Оба клинка отлетели в сторону и зарылись в снег.

Противники отчаянно боролись; обхватив Ричарда чешуйчатыми лапами, мрисвиз перевернул его и вдавил лицом в снег, обжигая ему затылок своим зловонным дыханием. Ричард не мог видеть меча, но чувствовал его магию и потому точно знал, где он находится. Он попробовал дотянуться до него – безуспешно. Сделал попытку подползти ближе к мечу – с мрисвизом на спине это было невозможно. Меч оставался вне досягаемости.

Ярость придала Ричарду сил, и он ухитрился подняться. Но мрисвиз, вцепившись ему в ноги, опять его повалил и всей тяжестью навалился сверху. У Ричарда едва не треснули ребра, а тройной клинок оказался в нескольких дюймах от его лица.

Кряхтя от усилия, Ричард приподнялся на одной руке, а другой перехватил лапу с кинжалом. Сильным рывком он оттолкнул мрисвиза и, скользнув под ним, оказался сверху. Не давая врагу опомниться, Ричард вывернул ему лапу с такой силой, что хрустнула кость, а потом вогнал мрисвизу в грудь его же кинжал. От боли тварь вместе со своим плащом сразу стала отвратительного зеленого цвета.

– Кто вас послал? – Мрисвиз не ответил, и Ричард еще сильнее вывернул ему лапу. – Кто вас послал?

Мрисвиз обмяк.

– С-сноходец, – прошипел он.

– Что за сноходец? Зачем вы здесь?

По телу мрисвиза пробежали желтые волны. Его глаза расширились, и он вновь попытался вырваться.

– 3-зеленоглаззз...

Внезапный удар обрушился Ричарду на спину. Мелькнула темная молния.

Когтистая лапа отогнула мрисвизу голову, и огромные клыки мощным рывком разорвали ему горло. Пораженный, Ричард попытался перевести дух, но не успел он отдышаться, как гар, бешено сверкая зелеными глазами, набросился на него.

Кинжал мрисвиза полетел в снег. Ричард едва сумел выставить руки, но гар был огромен и неимоверно силен. С тем же успехом Ричард мог попытаться удержать обрушившуюся на него гору. Огромные клыки щелкнули возле его лица.

– Гратч! – Ричард до боли в пальцах вцепился в шерсть гара. – Гратч! Это я, Ричард! – Оскаленная пасть чуть отодвинулась. От гара шел кислый запах мрисвизьей крови. Сверкающие зеленые глаза мигнули. Ричард погладил зверя по мощной груди. – Все хорошо, Гратч. Все кончено. Успокойся.

Стальное объятие огромных лап стало слабее. Злобный оскал сменился улыбкой. Гратч прижал Ричарда к своей широченной груди, и его большие глаза наполнились слезами.

– Гррратч люююб Раааач-ааарг!

Ричард похлопал его по спине и попытался высвободиться, чтобы вздохнуть поглубже.

– Я тоже люблю тебя, Гратч!

Гратч, чьи глаза уже снова засветились ровным зеленым светом, внимательно оглядел Ричарда. Убедившись, что его друг цел и невредим, он удовлетворенно заурчал. Чем больше был доволен гар – тем ли, что мрисвизы не причинили Ричарду серьезного вреда, или тем, что сам успел вовремя остановиться и не растерзал своего товарища, – Искатель толком не понял. Впрочем, Ричард тоже был несказанно рад, что все закончилось благополучно. Ярость, напряжение и страх, владевшие им во время сражения, внезапно исчезли, сменившись тупой болью во всем теле.

Осознав, что внезапное нападение закончилось и все остались живы, Ричард вздохнул с облегчением. Только резкое превращение обычно ласкового гара в свирепого зверя по-прежнему беспокоило его. Вдруг он сообразил, что Гратч, возможно, тоже способен видеть мрисвизов. В бою он явно чувствовал себя так же уверенно, как и сам Ричард.

– Гратч, ты ведь знал, что они здесь, верно?

Гратч радостно закивал и подтвердил правильность этой догадки коротким рычанием. Только тут Ричард сообразил, что если в Хагенском лесу гар рычал так же, как и сегодня, значит, и там он почуял присутствие мрисвиза.

Сестры Света говорили Ричарду, что порой мрисвизы выходят из Хагенского леса, но никто – ни сестры Света, ни колдуньи, ни даже волшебники – не может почувствовать их и потому гибнет. Ричард мог это делать, ибо за три последних тысячелетия был первым человеком, обладающим обеими сторонами волшебного дара.

Откуда же Гратч узнал о присутствии мрисвизов?

– Гратч, ты можешь их видеть?

В ответ Гратч показал на разбросанные по снегу трупы.

– Нет, сейчас я тоже их вижу. Я имею в виду раньше, когда я разговаривал с госпожой Сандерхолт, а ты начал рычать. Ты видел их уже тогда? – Гратч отрицательно покачал головой. – Значит, услышал или почуял? – Гратч задумчиво нахмурился, пошевелил ушами, потом вновь покачал головой. – Тогда откуда ты знал, что они здесь?

Гратч нахмурил свои похожие на топорища брови и огорченно пожал плечами, смущенный невозможностью дать удовлетворительный ответ на этот простой вопрос.

– Ты хочешь сказать, что до того, как увидеть, ты почувствовал их присутствие? Что-то внутри тебя подсказало тебе, что они здесь?

Гратч кивнул и радостно заулыбался, довольный, что Ричард его понимает.

Подобным образом и сам юноша чувствовал присутствие мрисвизов, видел их внутренним зрением. Но Гратч не наделен даром! Как же ему это удается?

А может быть, это просто инстинкт? Охотник обнаруживает лежку оленя только тогда, когда животное вскакивает, почуяв человека, но еще не увидев его, и волк знает, что человек рядом, еще до того, как они столкнутся. У животных вообще чувства развиты лучше, чем у людей, а у хищников – особенно.

Гратч, конечно же, хищник, и инстинкты, похоже, служат ему куда лучше, чем Ричарду – его магия.

Госпожа Сандерхолт, спустившись по лестнице, положила забинтованную руку на мохнатую лапу Гратча:

– Спасибо, Гратч... – И, повернувшись к Ричарду, тихо призналась:

– Я уж подумала, что он и меня хочет убить. – Глядя на разорванные тела мрисвизов, она сказала:

– Мне доводилось видеть, как гары точно так же разрывают людей. Когда он меня подхватил, я была совершенно уверена, что мне пришел конец. Но я ошиблась. Этот гар не похож на других.

Вновь посмотрев на Гратча, она повторила:

– Ты спас мне жизнь. Благодарю тебя.

Гратч заулыбался, обнажив внушительные клыки, и госпожа Сандерхолт испуганно ахнула.

Ричард покосился на оскаленную морду своего приятеля.

– Перестань улыбаться, Гратч. Ты снова ее пугаешь.

Гар немедленно закрыл пасть, и на его морщинистой морде появилось обиженное выражение. Гратч считал себя весьма обаятельным и, видимо, полагал, что остальные тоже должны разделять это мнение.

Госпожа Сандерхолт погладила его лапу.

– Все хорошо. У него сердечная и очень симпатичная в своем роде улыбка. Просто я... еще не привыкла к ней, только и всего.

Гратч снова заулыбался и радостно захлопал крыльями. Госпожа Сандерхолт невольно отшатнулась. Умом она уже понимала, что этот гар отличается от своих опасных для людей соплеменников, но ее инстинкты были пока еще сильнее разума.

Гратч двинулся к ней с явным намерением обнять в знак симпатии. Ричард не сомневался, что госпожа Сандерхолт умрет от страха прежде, чем успеет уговорить себя не бояться, и попридержал друга.

– Вы ему нравитесь, госпожа Сандерхолт, и он захотел вас обнять. Но я думаю, достаточно и того, что вы его поблагодарили.

Но госпожа Сандерхолт уже справилась с собой.

– Ерунда. – Дружески улыбнувшись, она протянула руки. – Обними меня, Гратч.

Со счастливым курлыканием Гратч сграбастал ее в объятия и приподнял в воздух. Ричард тихонько попросил гара быть поаккуратнее. Госпожа Сандерхолт издала приглушенное беспомощное хихиканье. Оказавшись опять на земле, она поправила платье и неловким движением накинула на плечи шаль. Лицо ее сияло.

– Ты прав, Ричард. Гратч не ручной зверек. Это друг.

Гратч радостно закивал, шевеля ушами, и снова захлопал крыльями.

Ричард подобрал один из белых плащей мрисвизов, выбрав тот, что казался почище. Он попросил у госпожи Сандерхолт разрешения провести небольшой эксперимент и подвел женщину к дубовой двери, ведущей на кухню. На плечи госпоже Сандерхолт Ричард набросил плащ мрисвиза и осторожно надел ей на голову капюшон.

– Я хочу, чтобы вы сосредоточились, – сказал он ей. – Сосредоточьтесь на коричневом цвете этой двери у вас за спиной. Стяните капюшон под подбородком и закройте глаза, чтобы вам было легче. Представьте, что вы – одно целое с этой дверью, что вы одного с нею цвета.

Госпожа Сандерхолт недоуменно нахмурилась.

– А зачем это нужно?

– Я хочу посмотреть, станете ли вы невидимой, как они.

– Невидимой?!

Ричард ободряюще улыбнулся:

– Просто попробуйте.

Глубоко вздохнув, она кивнула и медленно закрыла глаза. Ничего не произошло. Ричард подождал еще немного, но плащ оставался белым. Ни одна ниточка не потемнела. Госпожа Сандерхолт открыла глаза.

– Я стала невидимой? – спросила она таким тоном, словно боялась, что так оно и случилось.

– Нет, – покачал головой Ричард.

– Я так и думала. Но как этим мерзким уродам удается быть невидимками? – Сняв плащ, она с отвращением отбросила его в сторону. – И почему ты решил, что у меня это получится?

– Эти уроды называются «мрисвизы». Их делают невидимыми плащи, поэтому я и подумал, что плащ скроет и вас. – Госпожа Сандерхолт посмотрела на него с недоверием. – Вот, я вам сейчас покажу.

Ричард поднял плащ, встал у двери, натянул капюшон и, запахнувшись поплотнее, сосредоточился. В мгновение ока плащ стал коричневым и слился с дверью. Его магические свойства под влиянием дара Ричарда каким-то образом распространялись и на те части тела, что не были прикрыты плащом, поэтому Ричард сделался невидимым.

Когда он отошел от двери, плащ моментально стал того же цвета, что камень стены. На нем появились даже трещины, и госпоже Сандерхолт казалось, будто она смотрит сквозь Ричарда. Искатель по опыту знал, что сложность пейзажа не имеет значения – плащ мог сымитировать любой рисунок, любое сочетание цветов.

Ричард давно стоял в стороне, а госпожа Сандерхолт все еще продолжала смотреть на дверь, туда, где видела его в последний раз. Однако Гратч упорно следовал взглядом за ним, и в его зеленых глазах появилось угрожающее выражение. Послышалось нарастающее рычание.

Ричард перестал сосредоточиваться, и плащ немедленно сделался черным.

Юноша не успел даже отбросить назад капюшон.

– Это по-прежнему я, Гратч!

Госпожа Сандерхолт так и подскочила на месте и завертела головой в поисках Ричарда. Гратч перестал рычать, и угрожающее выражение на его морде сменилось растерянностью. Потом он заулыбался, решив, вероятно, что это какая-то новая игра.

– Ричард! – воскликнула госпожа Сандерхолт. – Как у тебя это вышло? Ты стал невидимым!

– Это плащ. На самом деле он вовсе не превращает меня в невидимку, просто сливается с окружающим, и получается своего рода обман зрения. Но, как видно, для этого нужна магия, а вы ею не обладаете. Ну а я родился с даром, поэтому у меня получается. – Ричард бросил взгляд на убитых мрисвизов. – Пожалуй, нам лучше сжечь эти плащи, чтобы они не попали в плохие руки.

Они с Гратчем принялись собирать плащи, а госпожа Сандерхолт спросила:

– Ричард, а ты не думаешь, что это опасно... Я имею в виду – носить плащ этой твари?



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.