Сделай Сам Свою Работу на 5

Окружная тюрьма Кэрролла, 8 глава

– Да, Ваша честь, – ответил старшина.

– Подсудимый, встаньте!

Джордан взял Джека под руку и поставил на ноги. На подгибающихся ногах Джеку все же удалось стоять прямо.

– Мистер Формен, вы признаете, что подсудимый виновен в совершении изнасилования?

Джек взглянул на каменные лица присяжных. Старшина посмотрел в бумагу, которую держал в руках. И спустя тысячу лет прочел:

– Не виновен!

Гневный возглас Амоса Дункана заглушили радостные крики за спиной Джека. Селена Дамаскус перепрыгнула через заграждение и бросилась обнимать Джордана. А потом в объятиях Джека оказалась Эдди, и Джордан пожимал ему руку, уверяя, что всегда знал, что исход суда будет именно таким.

Перед его глазами плыл туман: какие‑то лица, присяжные заседатели, объективы камер…

– Подсудимый освобождается из‑под стражи! – перекрывая суету, прогремел голос судьи, и эти слова – единственное, что врезалось Джеку в сознание, покрывая и шум, и радость, и удивление. «Освобождается!» Он может идти домой. Может кричать о своей невиновности прямо посреди городского парка. Может ухватить нить своей жизни и посмотреть, как она будет плестись дальше.

На лице Джека играла улыбка. Он обернулся… и оказался лицом к лицу с жителями Сейлем‑Фоллз, у которых появилось еще больше причин его ненавидеть.

 

Амос Дункан готов порвать прокурора на куски.

– Вы уверяли, что он сядет на долгие годы! – прорычал он. – А теперь мне придется смотреть, как этот негодяй разгуливает по улицам города, где живу я и моя дочь?

Мэтт чувствовал себя отвратительно и без упреков Дункана. Когда проигрываешь дело, чувствуешь досаду. А когда проигрываешь на сто процентов выигрышное дело – полное опустошение.

– Что я могу сказать… – покорно произнес Мэтт. – Амос, Джиллиан, мне очень жаль.

Он принялся собирать документы и записи, запихивая их как попало в портфель.

– Пусть это останется на вашей совести, Гулиган! – бросил Дункан. – Надеюсь, вы не сможете спать по ночам, зная, что он разгуливает на свободе.

В отличие от беснующегося отца Джиллиан говорила спокойно и твердо:



– Вы же уверяли, что победа у нас в кармане.

Мэтт взглянул на девочку, на Амоса Дункана. Потом вспомнил заключительную речь Макфи, наличие атропина в крови Джиллиан, показания Кэтрин Марш, которая под присягой призналась, что боялась отцовского гнева.

– Ни в чем нельзя быть уверенным, – пробормотал он и пошел по проходу, направляясь домой.

 

Из бутылки шампанского вылетела пробка и попала прямо в навес над крыльцом дома Джордана. Пена потекла по бутылке, заливая туфли Селены и деревянные половицы под ногами.

– За торжество справедливости! – провозгласила она, разливая шампанское в одноразовые стаканчики.

– Пусть Фемида будет слепа, когда нужно! – поднял «бокал» Джордан.

Томас улыбнулся, поднимая свой.

– И глуха, и нема – когда возникнет необходимость.

Они выпили. Голова кружилась от радости победы.

– Я знал, что захочу вернуться к работе адвоката, – признался Джордан. За его спиной Томас с Селеной закатили глаза. – Конечно, без вас я ничего не смог бы добиться.

– Раз уж у тебя прилив необычайной щедрости, объясни Челси, что я не полное ничтожество.

– Проще простого, – заявила Селена. – Просто скажи, что характером ты пошел в маму.

– Томас, – Джордан обхватил сына за плечи, – мы пригласим Челси на ужин, и я ее очарую. – Он подавил смешок. – Только без грязных намеков!

Селена налила себе еще шампанского.

– Она могла бы принести выпивку с собой… или что‑нибудь, что можно добавить в нашу.

– Очень смешно! – обиделся Томас.

Джордан улыбнулся.

– Может быть, я сам добуду атропин, добавлю его тебе в чай и скажу, что теперь мы связаны.

– Для этого не обязательно опаивать меня наркотиками, – с легкомысленным видом ответила Селена.

Напряженное молчание.

– Ты… – начал Джордан, пристально глядя на нее.

Селена начала медленно растягивать губы в улыбке, а потом улыбнулась во весь рот.

– Да, согласна.

Когда они обнялись, Томас незаметно проскользнул в дом. Он направился в спальню отца, сел на кровать и расстегнул молнии на наволочках. Пошарил внутри и нашел то, что искал – маленькие амулеты, которые несколько недель назад дала ему Челси. Красные мешочки, наполненные сладко пахнущими травами, и монетку, обвязанную голубой лентой с семью узелками. «Ты не можешь заставить одного человека полюбить другого, – предупредила его Челси, когда он попросил ее сделать любовный приворот. – Единственное, на что способен амулет, – это открыть человеку глаза». Томас пожал плечами: «Похоже, именно это им и нужно».

Пока отец на улице обнимался с Селеной, Томас положил амулеты назад в их подушки. Потом произнес тост за себя и допил остатки шампанского.

 

Чарли постучал в комнату дочери.

– Привет, – сказал он, заглядывая к ней. – Можно войти?

– С каких пор ты стал об этом спрашивать? – огрызнулась Мэг, даже не взглянув на него.

Эта озлобленная девочка, свернувшаяся калачиком на кровати, не имела ничего общего с той малышкой, которая когда‑то следовала за ним повсюду, прицепив на платье значок из жестяной фольги, чтобы быть похожей на отца. Между ними повисло предательство – чудовище невероятных размеров.

– Думаю, ты слышала, что Джека Сент‑Брайда освободили?

Мэг кивнула.

– Джилли совсем раздавлена.

Детектив вздохнул.

– Ее можно понять. – Он собрался с духом. – Тем не менее, если хочешь, мы можем выдвинуть против него обвинение.

Мэгги с пылающими щеками покачала головой.

– Нет, – пробормотала она.

– Мэг!

– Я знала, – взорвалась она, – я знала, что Джиллиан затеяла все это, чтобы навредить Джеку! Сначала… все казалось мне настоящим. Но теперь я уверена, что мне все привиделось!

Милое круглое лицо Мэг было обращено к отцу с надеждой, что он обо всем позаботится, как делал это всегда, когда она падала и разбивала коленку. Пластырь и поцелуй. Если бы только это могло помочь теперь, когда она выросла!

– Джилли соврала… и заставила нас обманывать… а мы согласились, потому что боялись ослушаться. И было любопытно: сможем ли мы добиться своего?

– Чего «своего»?

Мэг уставилась на свои ногти.

– Наказать его. Сломать его жизнь. Заставить уехать из Сейлем‑Фоллз. Джиллиан хотела ему отомстить – не за то, что он сделал, а за то, чего не сделал.

«Она знала, что Джиллиан врет? И ничего не сказала?»

– Почему ты не пришла ко мне, Мэг?

– А ты стал бы слушать, папа? Люди слышат только то, что хотят слышать.

Не ему читать нотации о лжи и моральной ответственности! В памяти, словно молния, вспыхнуло имя Эдди Пибоди.

Он коснулся руки дочери.

– Может быть, нужно с кем‑то поговорить? – предложил Чарли. – С кем‑то, кто умеет решать подобные проблемы, кто в этом специалист.

– Например, с психиатром?

Чарли кивнул.

– Если ты не против.

Неожиданно Мэг почувствовала себя очень маленькой.

– А ты со мной пойдешь? – прошептала она.

Чарли протянул руки, и дочь забралась к нему на колени. Он погладил ее по спине, зарылся лицом в ее волосы.

– Куда угодно, – поклялся он. – И обратно.

На одно ужасное мгновение Эдди показалось, что она его потеряла. Она бродила по дому, с ужасом думая, что ей все приснилось и Джека не освободили. Она окликала его по имени, но ответом была тишина.

Она нашла Джека на улице на детской площадке Хло. Она босиком пробежала по лужайке и опустилась на качели рядом с ним.

– Хочешь, подтолкну? – спросила она.

Он мягко улыбнулся.

– Нет, спасибо. Я сам, когда буду готов.

Он опустил руку, которой сжимал цепь, и переплел свои пальцы с пальцами Эдди. Так они и сидели в летней тишине, которую нарушало только стрекотание кузнечиков, и смотрели, как обжигающий ветер, словно обезьяна, прыгает по веткам деревьев.

– И каково оно? – негромко спросила Эдди.

Джек поднес руку к груди.

– Как будто весь мир уместился вот здесь.

Она улыбнулась.

– Это потому что ты дома.

– Эдди, все дело в том, что я не дома, – ответил он. – Я не могу остаться.

– Конечно, можешь.

– Я имею в виду, что не могу остаться в Сейлем‑Фоллз, Эдди. Я тут никому не нужен.

– Мне нужен, – с дрожью в голосе сказала она.

– Да. – Джек взял ее руку и поцеловал. – Именно поэтому я и должен уехать. Боже, ты же видела, что было сегодня, когда мы вышли из зала суда! Видела, как какая‑то женщина загородила от меня своего ребенка. Видела, как парень вышел из закусочной, как только увидел, что я там. Я так жить не могу, и ты не сможешь. Что будет с закусочной, если жители отвернутся и от тебя?

Возможно, из‑за того, что, когда на Сейлем‑Фоллз опустился вечер, жара спала, возможно, из‑за нахлынувших воспоминаний о дочери, которая играла на этой площадке, возможно, из‑за того, что ее душа настолько исстрадалась, что сдалась без боя, но в этот момент Эдди приняла решение. Она встала напротив Джека, обхватив его ноги своими, чтобы он не смог уйти.

– Я ведь тебе уже говорила, – сказала она, пристально глядя на него, – не бросай меня!

– Эдди, я нигде подолгу не задерживаюсь, а у тебя есть дом.

– Да. Мой дом там, где ты.

И она поцеловала его, словно заклеймила своей верой.

Когда Эдди подняла глаза, Джек улыбался.

– А как же закусочная? – спросил он и посадил ее к себе на колени.

– Отец справится. Ему это необходимо. А я… У меня накопилось десять месяцев отпуска.

Они лениво покачивались на качели, любуясь закатом, который слизывал пламя со свинцовой тропинки и разбрасывал по ночному небу звезды. Джек представил, как повезет Эдди в Грецию, в Португалию, в долину Луары во Франции. Покажет ей фонтан Треви, Канадские горы, как они заберутся на стодвухэтажный небоскреб Эмпайр‑стейт‑билдинг.

– Мы поедем, к моей маме, – пообещал он. – Думаю, ты ей понравишься.

– Она живет в Нью‑Йорке?

Джек кивнул. И подумал, что для благополучной развязки Нью‑Йорк ничем не хуже остальных городов.

 

Вскоре после полуночи Амос Дункан проснулся. Он лежал в кровати, накрывшись, словно еще одним одеялом, шестью обостренными чувствами. Его не покидало ощущение, что что‑то не так.

Он накинул халат и, неслышно ступая, направился в спальню Джиллиан. Дверь была распахнута, одеяло сброшено с кровати.

Он нашел дочь сидящей в темноте за кухонным столом. Перед ней стоял нетронутый стакан молока. Она подперла тяжелую голову рукой, взгляд сосредоточен на чем‑то, что видела только она одна.

– Джилли, – прошептал он, чтобы не напугать ее.

Джиллиан очнулась от забытья, непонимающе огляделась по сторонам и с удивлением посмотрела на отца.

– Ой, – растерянно сказала она, – я… я просто не могла заснуть.

Амос кивнул, продолжая держать руки в карманах халата.

– Знаю. Я тебя понимаю, Джилли. Но… может быть, так и лучше.

Она повернулась к нему. Как же в полумраке она была похожа на свою мать!

– Нужно продолжать жить. Попытаться забыть случившееся. Пусть все будет так, как раньше.

Джиллиан отвернулась, и Амос нерешительно коснулся ее подбородка.

– Ты ведь знаешь, что все ради твоего блага, Джиллиан, – пробормотал он с нежной улыбкой. – Кто любит тебя больше всех?

– Ты, – прошептала Джиллиан.

Амос протянул руку, и она положила на нее свою ладонь. Потом он притянул ее к себе – старый, старый танец. Джиллиан закрыла глаза, слезы ее уже давно высохли. Мысленно она была далеко‑далеко, когда губы отца коснулись ее губ, в очередной раз запечатывая их уговор.

 

 

Интервью с Джоди Пиколт

 



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.