Сделай Сам Свою Работу на 5

Окружная тюрьма Кэрролла, 3 глава

 

Целых десять минут Эдди не позволяла себе смотреть на Джека. «Ты сможешь, – уверяла она себя. – Просто отвечай на вопросы».

– Вы пришли сюда не по доброй воле, не так ли, мисс Пибоди? – спросил Гулиган.

– Да, – призналась она.

– Вы все еще находитесь в близких взаимоотношениях с Джеком Сент‑Брайдом?

– Да.

– Расскажите суду, что произошло, когда вы обнаружили его на улице без сознания.

Эдди сцепила руки на коленях.

– Когда он пришел в себя, я отвела его наверх в спальню, обтерла полотенцем, и мы заснули.

– Вы хорошо рассмотрели его лицо, мисс Пибоди?

– Да. Оно все было в ссадинах, и глаз заплыл.

– Где были ссадины?

– На глазу, на лбу.

– На щеке были царапины? – задал вопрос прокурор.

– Нет.

– Как долго вы спали?

– Пару часов.

– А отчего проснулись?

– Не знаю. Думаю, просто почувствовала, что его рядом нет.

– И что вы сделали?

– Пошла его искать… и услышала шум из комнаты своей дочери.

– Это вас удивило?

Эдди сделала глубокий вдох.

– Да, – ответила она. – Моя дочь умерла семь лет назад.

– Вы вошли в комнату?

Эдди принялась теребить нитку, торчащую из юбки, и подумала: «Вот так и в жизни – один пропущенный стежок, и самое крепкое соединение может распасться в одно мгновение».

– Он складывал в коробки ее вещи, – негромко произнесла она. – Снял с ее постели белье.

Окружной прокурор сочувственно закивал.

– Вы поссорились?

– Да, спорили несколько минут.

– Ваша ссора переросла в драку?

– Нет.

– Чем все закончилось?

Она поклялась говорить правду и знала, что наступит момент, когда ее слова превратятся в стрелы, направленные Джеку прямо в сердце.

– Я велела ему уходить.

– И он ушел?

– Да.

Если бы она его не выгнала, он не оказался бы той ночью в лесу. Он бы и близко не подошел к Джиллиан Дункан. Тысячи раз она задавала себе вопрос: как можно сваливать вину на одного Джека, если абсолютно ясно, что во всем виновата она?

– В котором часу мистер Сент‑Брайд ушел?

– Где‑то без четверти десять.

– Когда вы в следующий раз увидели подсудимого?

– В половине второго ночи, – прошептала Эдди. – В закусочной.



– Можете описать его физическое состояние?

Каждое слово вонзалось ей в сердце.

– Ссадины снова начали кровоточить. На щеке царапина, вся одежда в грязи. И от него несло спиртным.

– Что он вам сказал?

Эдди глубоко вздохнула.

– Что этой ночью ему пришлось туго.

– Мисс Пибоди, мистер Сент‑Брайд находился с вами между девятью сорока пятью вечера и половиной второго ночи?

Она тяжело вздохнула и промолчала.

– Мисс Пибоди!

Судья обратилась к свидетельнице:

– Вы обязаны отвечать.

Она хотела ответить, но хотела дать правильный ответ. Хотела посмотреть в глаза прокурору и сказать, что они задержали не того человека. Что Джек, которого она знала, не мог совершить это ужасное преступление.

Она хотела спасти его, как когда‑то он спас ее.

Эдди подняла глаза и заявила:

– Да.

На лице прокурора было написано искреннее изумление.

– Прошу прощения?

– Да, – повторила Эдди уже громче. – Он всю ночь был со мной.

Гулиган прищурился.

– Вы понимаете, что находитесь под присягой, мисс Пибоди? Лжесвидетельство – уголовно наказуемое преступление.

В ее глазах заблестели слезы.

– Он был со мной.

– Правда? – удивился прокурор. – Где?

Эдди положила руку на сердце, как будто этого достаточно, чтобы оно не разбилось.

– Вот здесь.

 

– Когда полиция пришла арестовывать Джека, что вы подумали?

Эдди подняла глаза, услышав вопрос Джордана.

– Я не знала, что и думать. Я была не в лучшей форме.

– Что вы имеете в виду?

– Я была в шоке. По городу ходили сплетни…

– Сплетни?

– Что Джек уже сидел в тюрьме.

– Он говорил вам, что сидел за изнасилование?

– Он сказал мне, что одна девочка незаслуженно обвинила его в том, что у них была сексуальная связь. Одна из его учениц. Что он по совету адвоката согласился на сделку о признании вины, потому что так ему грозило всего восемь месяцев тюрьмы, а впереди была вся жизнь.

Джордан нахмурился.

– Но он конкретно говорил, что невиновен?

– Постоянно, – ответила Эдди.

– И вы ему поверили?

– На все сто процентов, – поклялась она. – Но люди в городе… они, как хищники, только и ждали удобного момента. По‑видимому, я привыкла слышать о Джеке самое ужасное, поэтому когда пришла полиция, я сперва… сперва тоже поверила. – Она помрачнела. – Позже я села и задумалась: «Они забрали Джека. Моего Джека». Потом я узнала, что он не мог сделать того, в чем его обвиняют.

– Мисс Пибоди, вы видели, как той ночью пятеро мужчин избили Джека?

– Да.

– Он отбивался?

Она покачала головой.

– Он отключился.

– Вы вызвали полицию? – спросил Джордан.

– Нет.

– Почему?

Эдди посмотрела на Мэтта Гулигана, потом на судью. Подалась вперед и что‑то прошептала Алфее Джастис, та кивнула.

– Я не стала звонить в полицию, – пояснила Эдди, – потому что решила, что полицейские могут быть причастны к избиению.

 

Когда заседание закрылось и был объявлен перерыв до завтра, Джордан протянул Селене свой портфель.

– Попробуй отдохнуть, – посоветовал он подзащитному.

Пристав надел на Джека наручники и молча повел его по подземным коридорам, ведущим из здания суда в тюрьму. Когда они оказались на территории исправительного учреждения, конвоир проследил за тем, чтобы Джек снова превратился в заключенного: отвел его в кабинет у входа в тюрьму, чтобы тот переоделся.

– Мы отнесем ваши вещи в химчистку и погладим, – пошутил он, перекинув брюки Джека через руку.

Потом дождался, пока он разденется донага, и проверил его рот, ноздри, уши, анус на предмет контрабанды.

Сегодняшний Джек Сент‑Брайд совершенно не походил на того Джека, который два месяца назад вошел в эти двери. Его лицо ровным счетом ничего не выражало – как и у всех остальных заключенных. Он сбросил гражданскую одежду, как змея сбрасывает кожу, словно знал: в дальнейшей жизни она не пригодится. Во время осмотра он просто закрыл глаза и делал то, что велели.

Больше ничего не имело значения. Ничего. Он видел лица присяжных. Видел, как они плакали вместе с Джиллиан Дункан. Видел косые взгляды, которые они бросали в его сторону, думая, что он этого не замечает. Видел, как его адвокат покинул зал суда, чтобы вернуться домой, к повседневной жизни. К той, где не имело значения, виновен Джек Сент‑Брайд или нет, и которая не изменится от вынесенного по его делу вердикта.

Джек покорно шел за конвоиром в камеру. «Привыкай», – сказал он себе.

Приговор ему еще не вынесен, но это только вопрос времени.

 

– Боже мой! – сидя на кровати, воскликнула Джиллиан, когда открылась дверь и в дверях появилась Мэг. – Ты себе не представляешь, как я рада тебя видеть!

Дверь приоткрылась шире, и Джиллиан заметила за спиной Мэг отца.

– Папа? – вздрогнула она.

У него были темные круги под глазами.

– Я не знал, готова ли ты принимать посетителей.

– Готова, – быстро ответила Джиллиан, – правда.

Она схватила Мэг за руку, затащила ее в свою комнату и подождала, пока отец закроет дверь и оставит их одних.

Казалось, ссоры из‑за наркотика в термосе как не бывало. Джиллиан порхала по комнате, словно мотылек, болтала о суде, о свидетелях, о том, кто что сказал.

– Ты не представляешь, как я хочу поговорить с Уитни и Челси! – тарахтела она. – Но меня изолировали на случай, если какая‑то из сторон захочет вызвать меня еще раз. Но я слышала, что Уитни перетрусила. А отец этого Томаса повел себя с Челси как полный придурок.

Во рту у Мэг пересохло.

– Это его работа.

Джиллиан остановилась перед ней.

– Что говорят обо мне?

– Ничего.

– Хорошо. Тебя ведь еще не вызывали в суд? Как ты думаешь, завтра вызовут? На самом деле это не так страшно. У одной присяжной отвратительнейшая бородавка на шее. Клянусь, я постоянно на нее пялилась…

– Я не буду давать показания, – пробормотала Мэг.

– Не хочешь?

Она покачала головой.

– Мистер Гулиган передумал.

Ошарашенная Джиллиан непонимающе смотрела на Мэг.

– Если ты из‑за атропина…

– Боже мой, Джилли, неужели весь мир должен вертеться вокруг тебя одной? – Мэг оскорбленно отвернулась. – Он трогал меня, – призналась она. – Я вспомнила, как его руки шарили по мне.

Джиллиан застыла.

– Не было такого!

Она метала разъяренные взгляды на неаппетитные формы Мэг, на ее двойной подбородок, на ямочки на руках. Ее ноздри дрожали от гнева.

– Тогда почему я это помню? – воскликнула Мэг. – Почему я чувствую его руки на своей…

– Нет!

Джиллиан с такой силой ударила Мэгги по лицу, что на щеке остался отпечаток ладони. По щекам Мэг полились слезы, из носа потекло, а из головы вылетели все мысли.

– Он не трогал тебя! Ты поняла?

Мэг быстро закивала.

– Он трогал только меня! – Джиллиан схватила Мэг за руку и сильно сдавила. – Повтори!

– Он трогал тебя, – рыдала Мэг.

– Хорошо, – похвалила Джиллиан.

Пламя гнева в ее глазах начало угасать. Она протянула руки, крепко обняла Мэг и прижала к груди. Она гладила ее по лицу, пока след от руки не побледнел, потом наклонилась и запечатлела на мокрой щеке подруги поцелуй.

– Правильно, – прошептала Джиллиан. – Только не забудь.

 

На следующее утро присяжные откровенно скучали. Первым вызвали эксперта‑почвоведа, некогда служившего в ФБР, такого же древнего, как Мафусаил, который, используя слишком много заумных терминов, объяснил, что почва, обнаруженная на подошве ботинок Джека, совпадает с образцами почвы, взятыми на месте преступления.

Когда обвинение вызвало в качестве свидетеля эксперта‑криминалиста, проводившего анализ ДНК, Джордан даже испытал к себе жалость. Объявит ли судья, что присяжные не пришли к единому решению, если все члены жюри впадут в кому?

Джордан полагал, что придет обычный эксперт по ДНК – типичный зубрила‑ботаник с редеющими волосами и техническим словарем. Вместо этого появилась Фрэнки Мартин.

Она могла бы блистать в качестве модели «Плейбоя» со своими пухлыми губами, длинными белокурыми волосами и фигурой в форме песочных часов. Джордан посмотрел на присяжных и не удивился, заметив, что все подобрались и стали внимательно слушать. Черт, она могла бы зачитывать список покупок, и внимание шести мужчин в жюри было бы поглощено только ею!

– Половину ДНК мы наследуем от матери, половину от отца, – вещала Фрэнки. – Знаете, как говорится: мамин нос, папин подбородок… Таким же образом мы наследуем тысячи генов, которые ничего не значат для простого обывателя, но говорят обо всем нам, дотошным экспертам‑криминалистам. – Она улыбнулась присяжным. – Вы следите за ходом моей мысли?

Все закивали. А старшина присяжных, лысый мужчина с выступающим животом, даже подмигнул.

Разумеется, это Джордану только показалось. Просто у него замедленная реакция.

Фрэнки с невозмутимым видом продолжила:

– Например, среднестатистический обыватель не знает, что он носитель CSF1P0 двенадцатого и тринадцатого типа, тем не менее это знание очень пригодится, если его станут обвинять в преступлении, где подозреваемый оставил свою ДНК CSF1P0 десятого и одиннадцатого типа.

Джордан взглянул на присяжных и чуть не упал со стула, когда заметил, что старшина снова подмигнул свидетельнице.

– Протестую! – вскочил он с места.

Мэтт Гулиган посмотрел на него, как на сумасшедшего. И на то были причины: ничто в словах Фрэнки Мартин не могло вызвать протест со стороны защиты.

– На каком основании, мистер Макфи?

Он почувствовал, как шею заливает краска стыда.

– Ваша честь, присяжные отвлекаются. Судья нахмурилась.

– Представители сторон, подойдите ко мне!

Мэтт с Джорданом, видя ее сердитое лицо, нерешительно подошли.

– Не хотите мне объяснить, что происходит?

– Ваша честь, я полагаю, что свидетельница отвлекает внимание некоторых присяжных, – поспешно сказал Джордан.

– Каких присяжных?

«С игрек‑хромосомами», – подумал он.

– В частности, старшины. Я считаю, что внешние данные мисс Мартин… поглотили все его внимание.

Мэтт Гулиган рассмеялся.

– Вы, наверное, шутите! Свидетель – эксперт‑криминалист.

– Она к тому же… очень привлекательная женщина.

– Что вы хотите? Чтобы она давала показания с бумажным пакетом на голове?

– Старшина присяжных постоянно ей подмигивает, – заявил Джордан. – У меня есть все основания полагать, что он отвлекается от сути рассматриваемого дела.

– И почему это происходит у меня в суде? – вздохнула Алфея. – Я не допущу, чтобы вы возводили напраслину на присяжных, мистер Макфи. Возможно, вы не в состоянии отбросить фривольные мысли, но я верю, что присяжным это по силам. Ваш протест отклонен.

Джордан вернулся на свое место. Прокурор подошел к свидетельнице, покачал головой и продолжил:

– Мисс Мартин, почему для анализа используется ДНК?

– Позвольте мне объяснить понятным языком, – начала она. – Вы едете на работу, и вас задевает другой автомобиль. Когда вы в полиции будете составлять протокол, вас попросят описать машину. Чем больше информации вы предоставите, тем выше вероятность отследить нужную машину. Поэтому если вы сообщите полиции, что автомобиль был синим, это мало поможет в поисках, поскольку есть синие грузовики, синие седаны, синие фургоны различных марок и моделей. Однако если вы сообщите полиции, что это был синий «Хонда‑Акура» девяносто первого года выпуска, хетчбек, с люком на крыше и наклейкой на бампере «Скажи «нет» наркотикам», будет легче не только найти подходящую под описание машину, но и установить, что именно эта машина задела вашу. Чем больше характеристик вы сообщите, тем уже круг подозреваемых. То же самое и здесь: чем больше генетических характеристик я смогу назвать по результатам анализа, тем большее количество людей я смогу исключить. Следовательно, когда я обнаружу подходящего под профиль человека, вероятность того, что где‑то еще существует человек с такими же точно критериями, ничтожно мала.

– Насколько сложен этот анализ?

– Очень сложен, – заверила Фрэнки. – Но при этом чрезвычайно точен.

– Какие меры предосторожности вы применяете, чтобы избежать порчи материала во время проведения анализа? – спросил Мэтт.

– Я работаю только с одной уликой, тут же помечаю ее и закрываю, если начинаю работать с другой. Я всегда работаю сначала с уликой, а потом с исходными образцами. Я стерилизую ножницы, пинцет и рабочую поверхность, часто меняю халат и перчатки, использую как можно больше одноразовых инструментов, чтобы ДНК не смешивались и результаты не искажались. В конце концов я начинаю работать с помеченными образцами, которые не имеют намеренно взятых образцов ДНК. Если на каком‑то этапе я обнаруживаю в образцах следы ДНК, то прихожу к выводу, что образцы испорчены, и начинаю все сначала.

Прокурор обернулся и надел пару хирургических перчаток. Потом поднял женскую рубашку с пятнами крови.

– Мисс Мартин, вы узнаете это?

– Да. Это рубашка, которую меня попросили исследовать.

Мэтт приобщил рубашку к уликам, а потом таким же образом показал Фрэнки каждый конверт, тампон и пробирку из набора для сбора улик об изнасиловании.

– К каким результатам вы пришли после исследования всех этих предметов?

Фрэнки вставила слайд в проектор наверху, и присяжные смогли рассмотреть ее ноги, которые – Джордан не мог не заметить этого – были чертовски красивыми.

– Строка 100, – объяснила Фрэнки, – это то, что я могу рассказать вам об образце крови потерпевшей. И каждая из этих восьми причудливых комбинаций букв и цифр – определенная область на цепочке ДНК. Представим, что это ударившая вас машина. Первая колонка – марка машины. Вторая – модель. Третья – цвет. И так далее до восьмой колонки – наклейки на бампере. В каждой точке потерпевшая получила один ген (аллель) от матери, второй – от отца. Например, в точке CSF 1P0 мисс Дункан унаследовала двенадцатый тип от обоих родителей.

 

 

– Ряд 200 – образец крови подсудимого. Каждая пара цифр в каждой из восьми колонок – аллели, которые он унаследовал от своей матери и от своего отца. – Она указала на ряд ниже. – С рубашки, которую недавно продемонстрировал мистер Гулиган, я извлекла ДНК пятен крови. Как видите, в каждом локусе профиль пятен совпадает с профилем мистера Сент‑Брайда.

– У скольких еще людей профили могут совпадать с профилем улик?

– Невозможно сравнить ДНК у всех живущих на земле людей, поэтому я использую математическую формулу, которая помогает просчитать ответ на этот вопрос. Исходя из моих подсчетов, такой профиль встречается лишь у одного на шесть миллиардов. А это почти равно численности всего населения земного шара.

– Объясните нам, пожалуйста, следующую строчку, – попросил Мэтт.

– Я вижу, что профиль ДНК, который извлечен из‑под ногтей мисс Дункан, является смешанным, потому что в определенных локусах встречается три цифры, а каждый человек наследует только две аллели. Ничего удивительного в этом нет, поскольку нельзя исключать саму мисс Дункан как возможного донора генетического материала в эту комбинацию, поскольку я предполагаю, что у нее под ногтями присутствовали и частички ее собственной кожи. Интересующая нас ДНК смешалась с ДНК мисс Дункан. Исходя из профиля мистера Сент‑Брайда, ряд 200, его нельзя исключить из доноров материала.

– А что могло бы его исключить?

– Если бы в локусе встречались цифры, которых нет в его генетическом профиле.

– Но в данном случае это не так?

– Да, – ответила Фрэнки. – Вероятность того, что именно подсудимый, а не выбранный наугад человек является донором генетического материала в данном образце, равна 1:240 000 000.

– А последний ряд «Бедра»? Она нахмурилась.

– Это образец спермы, обнаруженный на бедре. Здесь в двух исследуемых локусах данных нет.

– Что это означает?

– Недостаточное количество ДНК для определения профиля во всех восьми локусах, – ответила Фрэнки. – По оставшимся шести мистера Сент‑Брайда из числа подозреваемых исключить нельзя. Вероятность того, что именно подсудимый, а не выбранный наугад человек является донором генетического материала в данном образце, равна 1:740 000.

– Благодарю вас, – сказал прокурор.

Старшина присяжных снова подмигнул Фрэнки.

 

Сначала сдохла кошка.

Само по себе не особо важное событие. Магнолия уже три годрадала от диабета, да и двенадцать лет – почтенный возраст кошки. Мама сказала, что это произошло, когда Челси была в суде, выступала свидетельницей на стороне Джиллиан.

В тот же вечер ее младший брат упал с гимнастического снаряда и сломал руку в трех местах.

Пришла беда – отворяй ворота, – сказал отец.

Но он ничего не знал о Законе трех. Они не понимали, что всему иной один крошечный камешек, вызвавший настоящую лавину. Все возвращается к магической тройке – и хорошее, и плохое. Челси не могла сказать, насколько она верит в магию, но одно она знала точно: в суде она поклялась говорить правду, пошла давать показания, и вот что из этого вышло. Ее кошка, потом брат… По всем кармическим канонам ее ожидает еще одна беда в наказание за то, что она сделала.

Вечером за ужином она внимательно смотрела на родителей. На завтpa y ее мамы было назначено обследование на маммографе. Неужели выявят рак? Вечером отец собирался еще вернуться на работу. Вдруг он попадет в аварию? А может, она перестанет дышать прямо во сне? Или проснется и обнаружит сидящего рядом дьявола?

– Челси, ты даже не притронулась к ужину, – сочувственно да мама.

Не в силах вынести неизвестность, Челси вскочила из‑за стола, побежала наверх, заперлась в своей спальне и принялась шарить в ящиках, пока не нашла то, что тщательно прятала.

Можно ли компенсировать свои проступки благими намерениями, словно разобрать мозаику, Челси не знала. Но она крепко завязалa три узелка на куске ленты, вложила ее в пухлый конверт из интернет‑магазина, торгующего компакт‑дисками, поспешно надписала адрес и выбежала из дома. Вслед ей, подобно лентам за воздушным змеем, неслись вопросы встревоженных родителей, га добежала до конца квартала, где стоял большой синий поли ящик. На нем было указано время выемки почты: 10.00 и 14.00. Дрожащими руками Челси бросила конверт в зияющую дыру ящика. О Джиллиан она не думала. Она не думала ни о чем, что могло бы повлиять на ее решение. Она сосредоточенно карабкалась по крутому скользкому склону надежды, уповая на то, что к завтрашнему дню, возможно, вся ее жизнь изменится.

 

– Вы изучили лобковые волосы из биологических доказательств, не так ли, мисс Мартин? – задал Джордан вопрос, вставая с места.

– Да.

– Что обнаружили?

– Никаких волосков, ДНК которых не совпадала бы с ДНК потерпевшей.

Джордан удивленно приподнял брови.

– Разве возможно совершить зверское изнасилование и не оставить ни одного лобкового волоса?

– Я встречаюсь с этим постоянно. Обычно я даже не исследую лобковые волосы, если у нас есть образец ДНК, поскольку существует множество вполне невинных путей, которыми они могли попасть на тело потерпевшей. Например, когда вы во время последнего перерыва посещали туалет, мистер Макфи, вполне вероятно, что на ваших туфлях остались чужие лобковые волосы, однако я не стану утверждать, что вы кого‑то насиловали.

Джордан подумал: «Какая красавица!» – даже несмотря на то, что она дает ему прикурить. Решив прекратить обсуждение этого вопроса, он задал следующий:

– Вы утверждали, что кровь, обнаруженная на рубашке потерпевшей, принадлежит моему подзащитному, верно?

– Нет. Я лишь продемонстрировала, что локусы, которые я исследовала, совпадают.

– Тем не менее, – отмахнулся он от расхождения в терминологии, – вы можете сказать, является ли кровь, которую вы исследовали, кровью из царапины на щеке моего подзащитного или из ссадины над его глазом?

– Нет.

– Возможно ли по крови на рубашке определить, оцарапали подсудимого или он сам оцарапался веткой?

– Нет, – ответила Фрэнки и пожала плечами. – Как бы там ни было, под ногтями потерпевшей была обнаружена ДНК, которая не исключает подсудимого из числа доноров.

– У потерпевшей был лак на ногтях?

Фрэнки едва заметно улыбнулась.

– Откровенно говоря, да. Цвета карамели. Ногти были довольно длинными, поэтому под ними обнаружилось достаточное количество клеток.

– Чтобы частички кожи попали под ногти, обязательно царапать человека?

– Не обязательно.

– Частички кожи попадут под ногти, если, к примеру, массировать человеку голову, не так ли?

– Думаю, да.

– А если нежно почесать его руку в процессе заигрывания? По лицу эксперта Джордан понял, что она обдумывает предложенный им альтернативный вариант развития событий.

– Возможно.

– Давайте обратимся к уликам, – сказал Джордан. – Сперма и частички кожи под ногтями, оба образца – комбинация ДНК?

– Да.

– Предположительно, это комбинация двух известных образцов – мисс Дункан и мистера Сент‑Брайда?

– Предположительно.

– В таком случае почему эти два ряда не совпадают?

– Обратите внимание на расхождение в интенсивности – цифры в скобках относительно цифр без скобок. Такое происходит по многим причинам, – объяснила Фрэнки. – Если бы мы составляли комбинацию ДНК в лабораторных условиях, результат получился бы более точным – по две капли крови от каждого донора. Но комбинацию, которую предоставили нам на анализ, нельзя в равных частях разделить между донорами. Совершенно ясно, что под ногтями потерпевшей я обнаружила больше ДНК самой потерпевшей относительно ДНК донора.

– Но если говорить о семенной жидкости, то разве большее количество ДНК заведомо не принадлежит представителю мужского пола?

– Все зависит от количества спермы, – ответила Фрэнки. – Если у него частые эякуляции, то спермы будет мало. Если он балуется наркотиками, спермы будет мало. Если он алкоголик или диабетик, спермы будет мало. Тут все зависит от множества факторов.

– Мисс Мартин, вам известно, что у моего подзащитного частые эякуляции?

– Понятия не имею.

– Вам известно, что он наркоман?

– Нет.

– Алкоголик или диабетик?

– Нет.

Джордан принялся покачиваться с пятки на носок.

– И когда вы смотрели на эту комбинацию двух различных профилей, вас не смутило слишком большое количество расхождений?

Она колебалась, прежде чем ответить.

– На самом деле разница в интенсивности не является диссонансом. Иногда ученые встречают в скобках совершенно неожиданные цифры. Но и этому существует множество объяснений, начиная от процентного соотношения ДНК каждого донора в исследуемой комбинации и заканчивая фактом родства доноров. Мы не можем исключать подозреваемого на основании такого бесконечно малого расхождения.

– Между вероятностью быть донором 1:240 000 000, как в случае с ногтями, и 1:740 000, как в случае с семенной жидкостью, – огромная разница.

– Верно.

– А если бы у вас были результаты в тех локусах, где данные отсутствуют?

– Мистер Макфи, это особый вопрос, – ответила Фрэнки. – Существует вероятность того, что вашего подзащитного можно было бы исключить из списка подозреваемых. Однако существует еще большая вероятность того, что подозрения подтвердились бы.

– Правда ли, что некоторые лаборатории исследуют более восьми локусов? – спросил Джордан.

– Да. В лаборатории ФБР исследуют тринадцать.

– Существует вероятность того, что если бы вы получили больше данных, то могли бы исключить Джека из списка подозреваемых?

– Да. – Она взглянула на присяжных. – Если сузить поиски до синей «Хонды‑Акуры» девяносто первого года выпуска, хетч‑бека, с люком в крыше и наклейкой на бампере, с трещиной на лобовом стекле и вмятиной на крыле плюс всесезонные шины – круг подозреваемых сузится еще больше.

– Обвинение просило вас провести дополнительные исследования?

– В нашей окружной лаборатории нет необходимого оборудования.

– Мисс Мартин, если вы не возражаете, я добавлю ряд к вашей таблице?

Когда она кивнула, Джордан подошел к проектору и вставил написанный от руки лист с новыми данными.

 

 

– Мисс Мартин, эти данные отличаются от данных Джека Сент‑Брайда?

– Да.

– Следовательно, они получены от другого человека?

– Теоретически, – ответила Фрэнки.

– Теперь, если не возражаете, не могли бы вы просчитать, что мы получим в контрольной комбинации ряда 100 и новых данных – Джиллиан Дункан и гипотетического подозреваемого?

Фрэнки взяла маркер и начала писать внизу таблицы.

 

 

– Мисс Мартин, – спросил Джордан, – вам этот ряд ничего не напоминает?

– Данные спермы.

– Следовательно, человек, который предоставил этот образец крови, гипотетически мог являться донором спермы?

– Да, этого человека также нельзя было бы исключить из списка подозреваемых.

– Значит, существует вероятность того, что кто‑то помимо Джека Сент‑Брайда бродил неподалеку, кто‑то с этим составом ДНК, кого тоже можно включить в список подозреваемых?

Фрэнки взглянула ему прямо в глаза.

– Все возможно, мистер Макфи, но мы в лаборатории имеем дело с конкретными уликами. У меня не было этого гипотетического образца крови, и я не знаю этого гипотетического подозреваемого. Но когда вы его обнаружите, позвоните, и я проведу исследование.

Как Чарли ни пытался сосредоточиться на вопросах прокурора, он постоянно отвлекался на Эдди Пибоди.

Она сидела позади стола защиты, практически за спиной у Джека Сент‑Брайда, уставившись в затылок подсудимого. Волосы выбились из узла, а костюм – Чарли готов был держать пари, что он единственный в ее гардеробе, – сморщился, как кожа у новорожденного.

Он хотел быть не здесь. Хотел находиться дома и разгадывать тайну своей дочери. Он хотел схватить Эдди и трясти до тех пор, пока вся правда, которую поведала Мэг этой женщине, не выплеснется на пол к его ногам.

– Как она себя вела? – спросил Мэтт, и вопрос долетел до Чарли, как из длинного туннеля.

«Была напугана. Замкнута. Находилась в оцепенении».

После показаний Челси ему захотелось бежать домой, схватить дочь и потребовать признания: ты тоже ведьма? Но однажды он уже уличал ее во лжи, и смотрите, что вышло! Что будет, если он поступит так во второй раз? Сколько сможет вытерпеть связь между отцом и дочерью, пока не будет безвозвратно потеряна?

«Потеряна…»

Он не понимал, что произнес это вслух, пока не услышал следующий вопрос Мэтта:



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.