Сделай Сам Свою Работу на 5

Глава 11. Простейшее заклинание.



И снова полетели дни. Гермиона провела всего одну бессонную ночь, в которую успешно подчистила «хвосты», возникшие у нее из-за проблем с навязчивым сном («хвосты» в ее понимании, поскольку по мнению большинства преподавателей девушка неслась в своей учебе впереди паровоза). Когда Дамблдор и МакГонагал снабдили ее красивым медальоном, строго-настрого приказав не снимать его ни днем, ни ночью, профессор Снейп потребовал назад зелье для бессонницы. Девушке очень хотелось оставить его себе: так удобно готовиться ночью, когда никто тебя не дергает, и при этом тебе не хочется спать. Но профессор был неумолим, ссылаясь на дороговизну зелья. На самом деле он знал, как оно опасно для нервной системы, поэтому сам использовал его крайне редко и неохотно. И, конечно, меньше всего ему хотелось, чтобы Гриффиндорская Всезнайка портила свое здоровье, стараясь узнать еще больше, чем уже знала.

В первую ночь, когда Гермионе предстояло испытать действие медальона, она очень нервничала, поэтому Гарри и Рон вызвались ее поддержать. Дело было не в том, что девушка не доверяла директору или свому декану. Просто прошло слишком мало времени, и пережитое довольно отчетливо помнилось. И, прежде всего, вспоминалась собственная беспомощность. Гарри и Рон пробрались к ней после отбоя и оставались в ее комнате всю ночь, пообещав, что будут дежурить по очереди и разбудят ее, если она соберется куда-то идти во сне. Однако это не понадобилось: Гермиона спала крепким сном без сновидений. Как она поняла позже, в этом и заключалось действие медальона: не дать ей видеть сны. В остальном она спала как обычно.

А вот профессору зельеварения было не до сна. Он изучал один старинный фолиант за другим в поисках информации о Призывающем заклятии, которым воспользовалась его жена, чтобы выманить гриффиндорку из замка. На данный момент среди волшебников считалось, что призывать людей подобным образом могут только вампиры. Но Долор не была вампиром, а сам Снейп когда-то встречал упоминание этого заклятия в книгах по Черной магии. Теперь его очень интересовал один аспект, но он не мог найти ни одного внятного ответа на свой вопрос.

Кроме этого он пытался выяснить что-нибудь о Долор. В одном из разговоров Люциус упомянул, что у Лорда появился новый фаворит – женщина, к которой он прислушивается больше, чем к кому-либо другому. Однако никто не знал, кто она, поскольку она не снимала маску, когда общалась с другими Пожирателями. Естественно, Малфоя-старшего это очень беспокоило: его позиции в связи с этим пошатнулись. Снейп решил, что Люциус может стать неплохим союзником в борьбе с Долор, если до этого дойдет. А до этого не могло не дойти: Северус знал, как ненавидит его эта женщина. Возможно даже больше, чем магглов. Чувства были вполне взаимны.

Он помнил, как их поженили. Лорду тогда пришло в голову, что все его последователи должны выбрать себе пару и родить наследников, которые будут воспитаны в атмосфере поклонения ему и со временем займут место их родителей во внутреннем круге. Они будут гораздо более преданными слугами, потому что им с детства станут внушать страх и уважение к нему. Это была бы не просто армия. Это была бы армия рабов.

Некоторые его последователи к тому моменту уже были женаты, у других были давние договоренности между семьями, третьи объединились в брачные союзы, чтобы угодить Лорду, подобрав себе наиболее подходящих партнеров из Пожирателей. И только Снейп, к тому времени уже осознавший свою ошибку, но еще не ставший шпионом Дамблдора, пытался увильнуть. Он надеялся, что Лорда удовлетворят другие браки, и он оставит ему время для выбора, а это время можно будет тянуть сколько угодно. Но оказалось, что у Лорда были двое последователей, не спешащих заключать браки: он и Долор. При этом они отлично подходили друг другу с точки зрения произведения на свет потомства: он первоклассный зельевар, она сильнейшая ведьма. При этом оба умны, хитры и беспринципны. А Долор к тому же была настолько красива, что это компенсировало бы в ребенке откровенную непривлекательность его отца. Их поженили, хотя ни один из них не был от этого в восторге. Но брак – это полдела. Необходим был ребенок, которого Снейп не желал. Он знал, что это крепче всякой Метки свяжет его с Лордом, а к тому времени Северус стал работать на Дамблдора, и у него были основания полагать, что рано или поздно Темный Лорд падет, а он освободится.

Будучи зельеваром, он знал, что от нежелательной беременности может предохраняться как женщина, так и мужчина. Никто никогда не узнает, почему Долор до сих пор не беременна, хотя остальные жены Пожирателей уже были на разных сроках. Причин могло быть миллион. Но он не учел одного: мужчина может предохраняться посредством довольно простейшего зелья в том случае, если женщина ничего не предпринимает, но он будет бессилен, если она захочет ребенка. Особенно если это такая женщина, как Долор Десперадо, чьего настоящего имени он действительно не знал. И она забеременела.

Здесь Снейп заставлял себя отвлечься от воспоминаний, потому что даже сейчас они были тяжелыми для него. Он возвращался к изучению древних свитков, попутно размышляя над тем, почему Пожиратели не стали сражаться с Поттером и Уизли, а просто исчезли. Четверо Пожирателей против двух студентов – это смешно, они не могли испугаться. Оставалось только предположить, что Лорд приказал никому не трогать мальчишку и хочет уничтожить его сам. В конце концов, парень серьезно задел его самолюбие.

А воспоминания тем временем кружили рядом, навязчиво подсовывая ему картины его прошлого. Естественно, это не шло на пользу его характеру. Он становился еще более раздражительным и злобным, чем обычно. Даже семикурсники, имевшие сомнительное удовольствие знать его уже почти шесть с половиной лет, покидали подземелья, недоуменно переглядываясь. Однажды, забывшись, профессор даже снял десять баллов со Слизерина. Но уже через несколько минут он вернул их за какой-то невнятный ответ Малфоя. С Гриффиндора же баллы летели, как листья с деревьев осенью. Гермиона едва справлялась с восстановлением этих баллов на других занятиях. МакГонагал перестала разговаривать с Северусом и, кажется, впервые в своей преподавательской карьере, начала придираться к Слизерину. Остальные преподаватели предпочитали просто не попадаться ему на глаза.

В то утро Гермиона отчаянно зевала за завтраком: она полночи провела, готовясь к Зельям, твердо намереваясь не позволить профессору Снейпу снять с нее баллы и одновременно понимая, что если он захочет, то ничто не сможет ему помешать. Последнее время она все больше недоумевала, как она вообще могла допустить какие-то романтические мысли о нем. Как она могла серьезно сомневаться, не влюбилась ли в него? Это так глупо. А главное – безнадежно. Он ее презирает за то, что она магглорожденная, и ненавидит за то, что всезнайка.

Гермиона тяжело вздохнула. Да, это были довольно логичные мысли, и разумная ее часть беспрестанно их повторяла. Но стоило ей отвлечься, как ее более романтическая половинка начинала настойчиво нашептывать свои доводы: «Разве так целуют того, кого ненавидят? Да и Гарри говорил, что на Снейпе просто лица не было, когда он встретил их той ночью».

«Какая ж ты дура, - вздыхала «логичная» часть. Гермиона так и представляла, как две ее маленькие копии сидят у нее на плечах и шепчут в разные уши. Одна очень серьезная, в строгой мантии, с волосами, собранными в безупречный пучок а-ля Минерва МакГонагал, а другая в легкомысленной розовой мантии в сердечках, волосы в беспорядке рассыпаны по плечам и дебильно-мечтательное выражение на лице. – Ты посмотри на него! Да он же вообще никого любить не способен. К тому же страшный как атомная война».

«И ничего он не страшный, - надулась «романтичная». – Не красавец, конечно, но если его помыть, подкормить да на солнышке выгулять, то будет вполне даже ничего. И вообще, мужчине совсем необязательно быть красивым».

Логика продолжала гнуть свою линию, романтика – свою, а Гермиона осторожно посмотрела на Мастера Зелий и вздрогнула, когда поняла, что он, не мигая, смотрит на нее. При этом он ее словно не видел, потому что никак не прореагировал на то, что она посмотрела на него: взгляда не отвел, не скривился и никак иначе не дал понять, что заметил ее интерес. Он просто смотрел, может быть, даже только в ту же точку пространства, а не на саму девушку. Поэтому она стала спокойно разглядывать его, воспринимая как отдельные части, а не как человека.

Так. Волосы. Пожалуй, самое ужасное, но в то же время легко поправимое. Лоб – вполне приличный, высокий, как у всех умных людей, в ранних морщинах (хмуриться надо меньше, профессор). Глаза. Ну, это, как раз, скорее его достоинство, чем недостаток: они очень выразительные, хотя в основном он использует эту выразительность, чтобы пугать людей. Нос. Ладно, с этим нужно просто смириться. Губы… Ой-ой, вот об этом лучше не думать, сразу вспоминается эпизод с поцелуем. К тому же с недавних пор в этом воспоминании Снейп ей представлялся в своем настоящем облике. Видимо, виной тому был неудачный эксперимент с Гарри.

Ни Гермиона, ни Северус не замечали, как в то время, пока продолжался их неосознанный зрительный контакт, пространство между ними словно сгущалось, превращаясь в невидимую, но от этого не менее реальную связующую нить. Гермиона как раз уже отвлеклась от непосредственного разглядывания своего профессора и отдалась во власть воспоминаний, но ее взгляд все еще был обращен в его сторону. Тогда это и произошло.

На нее лавиной обрушились колоссальная усталость, напряжение, сомнения, страх, одиночество, неудовлетворенность, холод, боль – все это было чужое, она это чувствовала, но от этого ощущения не были легче. Девушка вздрогнула и отвела взгляд. Все исчезло в ту же секунду. Она не знала, что в голове зельевара в это время тоже промелькнули чужие сомнения, но он не заметил их, увлеченный своими переживаниями. Гермиона перевела дыхание. Она догадывалась, что произошло, такое иногда случалось, и она где-то об этом читала. Сердце защемило от жалости к нему. Девушка не сомневалась в том, что это были эмоции профессора Снейпа. Резко захотелось сделать для него что-нибудь хорошее, но она прекрасно помнила, как он отреагировал на ее попытку защитить его перед Орденом. Проявление сочувствия могло вызвать еще большую бурю недовольства. Решение пришло в голову само собой и заключалось в одном из самых простых заклинаний, которое она вычитала в учебнике по Чарам еще в первом классе.

Гермиона скользнула взглядом по своим соседям по гриффиндорскому столу: некоторые приглушенно переговаривались, другие просматривали полученную почту, третьи вяло ковыряли в тарелках, все еще пребывая в состоянии, которое называлось «скорее сплю, чем бодрствую». Быстрый осмотр соседних столов дал тот же результат. Тогда она перевела взгляд на преподавательский стол: Снейп вернулся к завтраку (вернее, к своей чашке чая, поскольку, пребывая в скверном настроении, он совершенно не хотел есть), сидевший рядом с ним профессор Флитвик что-то увлеченно говорил профессору Спраут. Профессор зельеварения сидел с краю, поэтому рядом с ним больше никого не было. Гермиона аккуратно, всего на пару сантиметров, высунула палочку из рукава и, направив ее на Снейпа, прошептала заклинание.

Рука с чашкой замерла на полпути к губам, но уже через две секунды продолжила свой путь. Сделав глоток чая, Северус поставил чашку на место. Нахмурился. Что-то изменилось, но он не мог понять, что именно. Профессор прислушался к себе и понял, что кто-то словно рукой смахнул с него усталость и раздражение. Даже есть захотелось. Он окинул взглядом стол, и рука его сама собой потянулась к тостам.

Сидевший, как всегда, в центре стола Дамблдор незаметно улыбнулся в бороду. От его внимания ничто не ускользало.

Был и еще один человек за гриффиндорским столом, который заметил пасы Гермионы. Когда они вышли из Главного Зала, этот человек нагнал девушку и тихо спросил у нее:

- Ну и что ты сделала со Снейпом?

Гермиона вздрогнула и повернулась к Гарри.

- Я? – она постаралась изобразить удивление.

- Не прикидывайся, - строго сказал Поттер. – Я видел, как ты колдовала. Тебе напомнить, что нельзя насылать проклятия на учителей… как бы этого ни хотелось?

- Гарри, ты все не так понял. Это, - она замялась, - простенькое заклинание…

- И как оно называется?

- Ты только не делай поспешных выводов, - попросила она. – Оно называется Заклинание Чистой Любви, - увидев ошарашенное выражение, появившееся на его лице, она торопливо уточнила, - не имеет непосредственно к любви никакого отношения. Это просто способ подбодрить человека. Его применяют мамы, чтобы успокоить ребенка перед каким-нибудь важным событием. Или друг, чтобы поделиться радостью, когда у его приятеля на душе кошки скребут. Его можно применить даже просто к соседу по комнате, если ему ночью снится кошмар, и он мешает тебе спать своими стенаниями. Смысл в том, что чем сильнее любовь, тем заклинание действеннее: эффект мощнее и продолжительнее. Но достаточно и простой симпатии. Думаю, моего заклинания хватит максимум на то, чтобы он не сожрал Гриффиндор сегодня на Зельях, - вздохнула она в конце.

- Но зачем ты вообще его применила?

- Разве ты не видишь? Он устал и расстроен. Гриффиндор и так теряет баллы каждый его урок. Надо было с этим что-то делать, - это, конечно, была не совсем правда, но Гермиона старалась не думать об этом.

- И откуда ты о нем знаешь? – продолжал спрашивать Гарри.

- А ты никогда в учебнике по чарам за первый класс не читал раздел «Это интересно»? Он шел после каждой темы.

- Э-э-э… Я и темы-то не все читал, - смутился парень.

- А ты почитай, - усмехнулась Гермиона. – Очень хорошее заклинание.

- Может, каждый день его применять?

- Не получится. Расход энергии довольно большой. Да и иммунитет вырабатывается при частом применении. Послушай, - тихо добавила она, - не говори об этом Рону. Он не поймет и взбесится.

- Кто и почему должен взбеситься? – поинтересовался догнавший их в этот момент Рон. В руках он держал пирожок, который так и не успел съесть в Зале.

- Снейп взбесится, если мы опоздаем на его урок, - быстро ответил Гарри. – Так что давай поторопимся.

- Взбешенный Снейп? Нет, это больше, чем я могу вынести, - и они поспешили к подземельям.

Но в этот день профессора Снейпа как подменили. Нет, он не улыбался и не был милым, но он не орал и не придирался, что само по себе было довольно неплохо. Он не снимал баллы без повода, не хлопал дверью, не наводил страх на Лонгботтома. Один раз, забывшись, профессор даже начислил Гриффиндору десять баллов за блестящий ответ Гермионы. Но потом быстро опомнился и снял те же десять баллов с Невилла, благо с него всегда было за что.

Пораженные ученики снова удивленно переглядывались, покидая подземелья, а Гарри Поттер шепнул на ухо своей подруге: «Отличная работа!». А вечером он все же заглянул в учебник по чарам за первый класс и нашел там то самое заклинание. Оно действительно было очень простым. Даже элементарным в исполнении. Главное – уметь любить. Речь шла не о романтической любви, а о любви вообще. Гарри хмыкнул и захлопнул учебник. Что-то подсказывало ему, что в желании Гермионы подбодрить Снейпа было нечто большее, чем просто попытка уберечь Гриффиндор от потери баллов. Он еще не знал, как относиться к этому.

А тем временем приближалось Рождество.



Глава 12. Взыскание.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.