Сделай Сам Свою Работу на 5

Когда болеешь за клуб-аутсайдер, характер закаляется, но не всегда 6 глава

Затем я вспомнил о Селии. Господи, Мерриэл! Может, за тем, что чуть было не произошло, стоит именно он…

Я понятия не имел, кому могло понадобиться похитить меня и увезти в Ист-Энд для… Бог весть для чего; но, разумеется, муж Селии являлся одним из первых подозреваемых. Какого черта я не подумал на него в первую очередь? Ведь вполне могло оказаться, что происшедшее связано с отношениями между мной и Селией. Неужто нас раскусили? Конечно, мы полагали, будто соблюдаем все мыслимые меры безопасности, но кто может поручиться?

Черт возьми. Может, воспользоваться номером ее сотового телефона, которого, правда, она мне не давала, и попытаться предупредить? Но если окажется, что эта кутерьма вовсе не связана с нею, то есть с нами, и она узнает, что я без спроса взял ее номер, ничего ей не сказав…

Да, но если все это действительно связано с нами, то, вполне вероятно, мой телефонный звонок сможет спасти ей жизнь.

— Между прочим, меня зовут Кен, — представился я водителю кеба.

То был здоровенный верзила, белый, с копной выкрашенных в рыжий цвет волос. Залезая в кеб, я предпочел пристроиться рядом с ним, а не на заднем сиденье.

— Дейви, — протянул парень руку, и я с удовольствием ее пожал.

— Дейв, у меня к тебе довольно забавная просьба.

— Выкладывай, чё такое.

— Можно, я поговорю с твоей трубки? У меня есть своя, но мне нужно позвонить с чужой. Мне это чрезвычайно важно. Я очень прошу. И добавь к счету пятерку.

— Валяй, вот она.

— Сэр, да вы просто святой.

Я вытащил свой мобильник, подвел курсор к записанному, но так ни разу и не использованному номеру Селии и набрал его на «сони», принадлежащем Дейву.

— Вызываемый вами абонент отключен…

Последовала еще пара попыток с тем же результатом. И никаких предложений воспользоваться голосовой почтой или оставить сообщение.

— Спасибо, — поблагодарил я шофера по имени Дейв и вручил ему его телефон. — Вечно не могу ни до кого дозвониться. — Какое-то время я пребывал в нерешительности, — Послушай, Дейв, помнишь, что я тебе сказал про пятерку? Давай это будет десятка, и если, не дай бог, вдруг позвонит женщина… вообще если кто-нибудь позвонит и, типа, начнет расспрашивать про эти звонки, скажи, что случайно набрал три раза подряд один и тот же неправильный номер, и все, или что-то в том же роде.



— «Я не был там, меня вы не видали», — ухмыляясь, пропел водитель, — Чего там, я в кабаке работал. Так часто врал по телефону, будто там нет никого из тех, кого спрашивают, что это стало, типа, моей второй натурой.

— Ага, спасибочки, — ответил я.

После чего снова попробовал дозвониться до Эйми, теперь уже со своего телефона, но ее мобильник был переключен на прием одних сообщений, а наземная телефонная линия вела исключительно к автоответчику, явно переполненному записями, судя по тому, как долго пришлось ожидать звукового сигнала, оповестившего, что теперь дошла очередь и до меня. Я сокрушенно вздохнул и позвонил Крейгу. Он сидел дома, смотрел телевизор и собирался ложиться спать.

— Значит, так, Дейв, — проговорил я. — Меняем курс…

Еще раз дозвониться до Селии я попытался из телефонной будки у дома Крейга в Хайгейте. По-прежнему безрезультатно.

— И все-таки тебе лучше сходить к копам, — опять занудил Крейг, разглядывая разложенный им на кухонном столе старый добротный «План лондонских улиц», выпущенный когда-то издательством «География»; на плане мы пытались отыскать место происшествия.

Я не сообразил выяснить телефон или название таксомоторной компании. Единственное, что я смог припомнить о недавней поездке, — это указатель к станции «Стратфорд»; когда мы ехали куда-то в сторону Эссекса, она осталась слева от нас.

— Расскажи им о своем приключении, — настаивал Крейг, — Мало ли что могло случиться.

— Что-то могло случиться, — отозвался я эхом.

— Хотя бы на тот случай, если еще что-то произойдет, копы должны быть в курсе уже сейчас, а то они все равно узнают и станут интересоваться, отчего ты им ничего не сообщил раньше. Тебе придется пойти к ним, дружище. А вдруг им удастся выяснить, на каком старом такси в последующие два дня заменят разбитое левое стекло?

— Как-то я сомневаюсь, что несостоявшееся похищение окажется в первых строках их списка первоочередных дел, а кроме того, за последние годы мне довелось высказать несколько не слишком-то лестных замечаний насчет парней в синей униформе, — заметил я. Надеюсь, без эмоций.

Меня все еще трясло; нога, которой я выбивал стекло, ныла; через день-два на ней появится первоклассный синяк. Везде что-нибудь да болело — возможно, намечалось еще несколько синяков, я не мог вспомнить об их происхождении: убегая, я был настолько возбужден, что не замечал подобных мелочей; кроме того, на ладонях и пальцах имелись порезы — в тех местах, где я хватался за раму разбитого мной стекла. Крейг вручил мне бутылек с антисептиком, кухонное полотенце, посоветовал привести себя в порядок, а потом опять заладил свое.

— В общем-то, все понятно, — согласился он, — но все равно тебе нужно написать заявление.

— А что ты имел в виду, говоря: «Мало ли что могло случиться»? О чем ты подумал?

— Не знаю. — Крейг потянулся, сидя в кресле, распрямил свою долговязую фигуру и заложил руки за голову, — Ты что, и вправду не имеешь понятия, кто были эти люди?

— Они были оба белые, из юго-восточной Англии, судя по выговору, может быть, лондонцы. Еще имелся сообщник, которого я сам не видел, по имени Дэнни. Место, куда меня везли, находилось в Ист-Энде, и водитель, по-видимому, хорошо знает весь этот район. Я бы предположил, что он настоящий таксист, сдавший экзамен на знание Лондона. Все произошло… — при этих словах я сделал неясный жест в сторону лежащей перед нами карты, — где-то там.

— Подозреваемые? Мотивы? — осведомился Крейг, ухмыляясь.

— Хватит потешаться, придурок.

— Вовсе нет, я серьезен. Вспомни о ком-нибудь, кого смог бы подозревать, и причины, по которым этот кто-то мог бы с тобой так поступить?

— О боже! Тебе как представить список моих потенциальных убийц — в алфавитном порядке или в хронологическом? За исключением близких друзей, население мира в основном состоит из тех, кто жаждет моей смерти.

— Ну, насчет исключения я не уверен.

— Пошел ты…

— Согласись, что такое заявление даже в твоих устах попахивает паранойей.

— Крейг, я просто потерял счет угрозам со мной расправиться за последние годы. И о каждой из них мы обязаны докладывать в полицейский участок. У них там для меня всегда заготовлена целая стопка бланков для заявлений с моим именем, годом рождения и прочими сведениями, для скорости дела размноженными на ксероксе. Люди, которым на радиостанции поручено вскрывать адресованные мне письма, получают надбавки за опасную работу. И я не шучу.

— Ты говорил, что это надбавки за грязную работу.

— Ну да, в основном приходят бандероли с дерьмом, а не с бомбами, но все-таки. Суть в том, что масса людей заявляет, как они хотят отправить меня на тот свет, да и то мы знаем лишь о тех, кому жутко захотелось рассказать мне об этом. Это вполне могут быть и фундаменталисты различного толка, и киллеры, нанятые корпорациями.

— Ну ты и трепач, — ухмыльнулся Крейг.

— Вот как? Да ты знаешь, что от моего трепа зависит стоимость акций крупнейших фирм? За такое дают вышку.

— Ха-ха-ха, не смеши меня. Ничегошеньки от тебя не зависит, а если и зависит, то не от тебя одного, — возразил Крейг, — Ты ведь не ведешь журналистских расследований, ты простой комментатор. Комментируешь то, что до тебя накопали другие. Если б не ты, этим занимался бы кто-то другой, например тот, кто, собственно, сам и добывает все материалы. Ну, «Частный сыщик»[76], Марк Томас…[77]кто еще?.. Ну, Рори Бремнер…[78]А ведь этого «Сыщика» пытаются закрыть уже не один десяток лет. Если уж этого не смогли ни Максвелл[79], ни Джимми Голдсмит…[80]Я хочу сказать, кому ты нужен, чтобы так стараться убить именно тебя?

— До тебя, кажется, начинает доходить? — спросил я.

— Устал! — произнес Крейг и прихлопнул рукой по подлокотнику кресла, — Весь вечер разминался австралийским красненьким.

— Ты слышал, что я говорил обо всех этих людях? В особенности, бля, о фундаменталистах?

— Фундаменталисты твою передачу не слушают.

— Аятолла Хомейни не читал «Сатанинские стихи». И что?

— Но ведь, по твоим словам, они вовсе не выглядят как фундаменталисты? Белые мужчина и женщина, да еще кто-то по имени Дэнни…

— Что да, то да. — Я ткнул в пепельницу догоревший косяк, — Конечно, они не похожи на фундаменталистов-мусульман. Однако вполне могут оказаться фундаменталиста-ми-христианами, какие-нибудь арийские ополченцы или типа того. Не все ж они только и делают, что дрочат на фотки Айн Рэнд[81]или полируют свои пистолеты где-нибудь в Южной Дакоте, — У меня все еще тряслись руки, и я попросил: — Послушай, старина, мне бы все-таки чего-нибудь выпить.

— У меня есть пакет с красным вином. «Бэнрок» сойдет?

— Если оно красное и в нем много алкоголя.

Крейг поднялся с кресла.

— Ага, в точности как твоя кровь, дружище.

— Ты грязная свинья. Мой пиджак весь провонял виски!

— Прости, я не видел, что он там лежит, — солгал я. — Он все еще у тебя? То есть, я хочу сказать, ты пока что не отдал его в стирку или еще куда, правда ведь?

— Вещдок номер один лежит у меня на кухне, в коробке с пакетами на выброс, — ответил Фил. Затем последовала пауза. Покачав головой, он продолжил: — Никак не могу поверить, что ты ударил женщину.

— В первый и последний раз! Мне, черт возьми, ничего другого не оставалось!

— Ладно, — проговорил Крейг, — Это пока, а попривыкнешь, еще и понравится.

— Понравится не больше, чем сейчас, когда приходится терпеть твои шуточки, — пробормотал я.

Утром в субботу Фил заехал за мной и Крейгом и повез нас на мою «Красу Темпля». С замиранием сердца я ждал, что мне там доведется увидеть, боялся подтверждения худших своих опасений. Фил с Крейгом знали друг друга так хорошо, что часто подтрунивали надо мной, утверждая, что им куда приятнее проводить время вдвоем, когда я не влезаю в их компанию. На сей раз они этого не сказали, но, сговорившись, заставили пообещать, что после того, как помогут мне, я должен буду утром в понедельник отправиться в полицию докладывать о происшедшем.

На барже все было на прежних местах. Ничего не тронули. Никаких отрезанных лошадиных голов на подушке, все в полном порядке. В шкафчике под лестницей у меня хранились кое-какие инструменты; порывшись в нем, я вытащил молоток, который предложил взять с собой на случай, если на нас кто-нибудь нападет, но мои приятели только стояли и качали в унисон головами — совершенно синхронно, как будто долго репетировали. Пришлось положить молоток обратно.

Мы сходили перекусить и выпить по пинте пива, после чего отправились в Ист-Энд на поиски места вчерашней забавы. В конце концов я таки его нашел. Хаггерсли-стрит, совсем недалеко от Боу-роуд, на которой находились закусочная и таксомоторная фирма. Теперь, в бледном свете лучей октябрьского солнца, и сама эта улица, и весь путь к ней выглядели совершенно не так, как ночью. Место недавнего происшествия оказалось сразу за железнодорожным мостом, у светофора, на асфальте все еще валялись осколки стекла. Я прихватил горсточку. Мы устало прогулялись туда и обратно по той части Хаггерсли-стрит, которая располагалась по другую сторону перекрестка, — она представляла собой тупичок, заканчивающийся где-то неподалеку от Девонз-роуд.

— Кажется, твои пташки упорхнули, приятель, — сказал Фил, пнув носком ботинка старую пивную банку, — Если только они сюда когда-нибудь залетали.

— Спасибо, Фил, спасибочки, — проговорил я.

В отличие от Крейга Фил отнесся куда более скептически к моему рассказу о вчерашних событиях. Возможно, потому, что видел, до какой степени я вечером напился. А может, из-за пиджака.

Поребрик на этой улице был косой и выщербленный, асфальт весь потрескался, а местами даже и раскрошился, причем до такой степени, что из-под него проглядывала допотопная булыжная мостовая; осколки от разбитых ветровых стекол хрустели под ногами, как гравий; у обочин стояли брошенные, сгоревшие автомобили с ржавыми боками и провисшей драной обивкой на потолках. С трех сторон тупичок обрамляли покосившиеся листы гофрированного железа, испещренные невразумительными граффити и увенчанные ржавыми железными уголками с протянутыми по ним рядами колючей проволоки, украшенной клочками какой-то ветоши, трепетавшими на ветру, словно молящие о пощаде затерявшиеся в равнодушном и одноцветном аду погибшие души.

Некоторые из секций ограды представляли собой грубо сляпанные ворота, на них висели грязные цепи и амбарные замки.

Крейг сложил руки в замок, я поставил ногу — Крейг заставил меня снять один ботинок, что сделало возможность сбежать в случае чего крайне проблематичной, — приподнялся и глянул поверх гофрированной створки. Моему взору предстали забетонированные площадки перед заброшенными промышленными постройками. Грузовые контейнеры. Сараи. Лужи. Штабеля деревянных поддонов. Земляные кучи. Сорняки. Снова поддоны. Вокруг ни души, даже ни одна сторожевая собака не явилась поприветствовать меня. Начал снова накрапывать дождь.

— Что-то мне совершенно не нравится это место, — сказал Фил.

— Ну как, насмотрелся? — спросил Крейг.

— Так и чувствуешь, как жизненная сила сочится через поры и улетучивается, — пробормотал Фил.

— Сейчас уже никто не носит серые носки, Кен.

— Так и есть, — ответил я, чертыхнулся и стал высвобождать рукав, зацепившийся за колючую проволоку, — Давай-ка, ребята, к чертям отсель валить.

— Это все немецкое пиво, дружище. Мы тебя от него отлучим, пока твоя грамматика опять не придет в норму.

Теперь я звонил Селии по два раза на дню из самых разных телефонных будок Центрального Лондона.

Я уже знал ее номер наизусть.

Она так ни разу и не ответила.

Вместо этого в четверг, когда я только что закруглился со своей передачей, прибыл курьер и вручил мне пакет. Тот был тонким и легким, как сама Сели, но я уже не смел и надеяться. Расписавшись в получении, я его вскрыл, и, слава всемилостивому Богу, там лежала магнитная карта-ключ.

Заиграл мой мобильник. Что-то во мне потеплело и растаяло, будто дело шло к лету, а не к зиме.

Из крохотного громкоговорителя трубки зазвучал голос Селии:

— «Олдвич», апартаменты под куполом.

— С тобой… — начал я было вопрос, но Сели уже отключилась; я опустил голову.

Телефон опять ожил.

— Что? — переспросила Сели.

— С тобой все в порядке? — прохрипел я, потому что от волнения у меня сжалось горло.

— Да, — произнесла она слегка озадаченно, — Само собой.

Я улыбнулся в разделявшее нас пространство.

— Тогда до скорой встречи.

Я не мог трахаться. Просто хотелось лежать в ее объятиях. Или самому ее обнимать. Даже не снимая одежды. Сели казалась скорей озадаченной, чем встревоженной. Но также скорей озадаченной, чем сочувствующей.

— Нет, я не запомнил номер такси, — возразил я, — разве кто обращает внимание на такие вещи?

— Я обращаю.

— Вот как? И какой же был номер того последнего, на котором…

— Сорок четыре семнадцать.

— Брось, Сели, ты шутишь!

— Вовсе нет. Я вечно забываю в машинах перчатки, шарфы, сумочки и зонтики. Как ни странно, мне всегда легче запомнить номер, чем…

— Ну ладно, ладно, — шепнул я.

— Кеннет, тебе не хочется снять с себя одежду?

— Э-э-э…

— Или с меня?

— Собственно, э-э-э…

— Думаю, нам понадобятся наркотики, — заявила Сели решительно, — К счастью, у меня есть соответствующие контакты.

И она оказалась права.

— Знаешь, чем занимается Джон, когда он не со мной и не в одной из своих заграничных поездок?

— Нет.

— Хочешь узнать?

— Не то чтобы очень.

— Занимается спелеологией.

— Чем?

— Спелеологией. Лазает по пещерам. Изучает подземный мир. В основном в Англии и в Уэльсе, но и за границей тоже.

— Это, — прошептал я, — как-то не по-гангстерски.

Мы лежали на гигантском круглом столе в одной из комнат апартаментов под куполом. Под самым куполом, действительно на самом верху отеля. Стол мы приспособили несколько поудобнее, взяв простыни и подушки из спальни и протащив их через две гостиные. В круглой комнате было множество узких, высоких окон, через которые можно было видеть мост Ватерлоо, частично Олдвич и даже Друри-лейн. Если бы нам вздумалось встать на стол, то открылся бы видна часть Стрэнда. Двенадцать чрезвычайно строгих стульев, более подходящих для какого-нибудь офиса, были расставлены вокруг огромного стола. По правде сказать, даже вся та мягкая амуниция, которую мы на него навалили, не могла сделать его вполне удобным. Кровать подошла бы гораздо больше, но Сели захотелось именно так, и здесь, и никак иначе.

— Мобильные телефоны в пещерах не работают, — произнесла она после долгого молчания.

Я задумался над ее словами. И задумался крепко.

— Может, он еще и подводным плаванием занимается?

— Да.

Я снова погрузился в размышления.

— Зачем ему понадобилась такая отговорка?

— Не знаю. Поэтому я думаю, что это, может, и не отговорка.

Мы помолчали. Затем Сели прильнула ко мне и обняла. Ей еще не удалось нагреть воздух в апартаментах до привычной для нее температуры, и она, видимо, замерзла. Я лежал рядом с ней, понемножку потел и размышлял над тем, что сказал Крейг. Ну, насчет любви.

Прошло еще какое-то время, и, уткнувшись в мое плечо, Сели прошептала:

— Так, значит, у тебя есть номер моего мобильного?

Я прикрыл глаза. Никогда мне не было так чертовски приятно держать ее в объятиях.

— Да, — пришлось мне сознаться.

Сели ничего не ответила, но немного спустя я почувствовал, как она легонько кивнула, после чего произнесла:

— Ты был осторожен. Я это ценю. Теперь понимаю, отчего ты тревожился. Я тронута. Но пожалуйста, надо еще осторожней. Номер записан в памяти твоего телефона?

— Теперь я знаю его наизусть.

— Тогда удали.

— Хорошо.

— Спасибо.

— А та девушка, она показалась тебе очень красивой?

— Очень привлекательная. Яркая такая блондинка.

Сели умолкла. Затем проговорила:

— Я ревную. Знаю, что не должна, но все равно.

— Прости.

— И ты меня.

— Ну а я испытываю ревность к твоему мужу.

— А ведь, между прочим, иногда получается, что последним, с кем я спала, оказываешься ты.

Я задумался.

— Не знаю, — сказал я наконец, — какое из двух обстоятельств можно назвать более странным: то, что это меня действительно приободрило, или то, что мы можем цепляться за подобные соломинки. Ведь дело не в сексе, Сели. На самом деле ревную я к тому, что он проводит с тобой больше времени, чем я. Ведь вы можете вести нечто вроде нормальной семейной жизни.

— Она не очень нормальна. Его часто нет дома.

— Да, но вы можете переходить улицу, держась за руки.

Последовала еще одна пауза.

— Он никогда не брал меня за руку.

— Итак, мистер Макнатт, вы сознаетесь, что ударили женщину?

— Да, хотя это произошло исключительно в порядке самообороны.

— Понятно.

— Черт! — вырвалось у меня.

Как я и предполагал, никаких результатов не последовало. Хорошо хоть, против меня не выдвинули официальных обвинений, а так копы ничего и не думали предпринимать. Во всяком случае, ни о чем подобном они не сообщили. Они даже не могли проверить пиджак Фила на предмет следов ре-гипнола: подруга, иногда навещавшая моею приятеля, сочла, что пиджак, упакованный в полиэтиленовый пакет, предназначается для химчистки, и отнесла его туда.

Ну и плевать. Я выполнил свою часть договора и доложил обо всем происшедшем в полицию, как и полагается добропорядочному гражданину.

— Может, э-э-э, ну, типа, слить эту информацию в прессу? Да?

Предложение высказала Нина Бойсерт, главный пиарщик «М аут корпорейшн» и советник сэра Джейми по особым вопросам, что бы там эта херня ни означала. Во всяком случае, я обратил внимание, что выговор у нее не столь великосветский, как у Рейни; вернее, прошу прощения, у лже-Рейни. У моей нынешней собеседницы «да» звучало больше похоже на «дук».

Но смысл от этого не менялся.

Мы все уставились на нее. Разговор происходил в ее офисе, даже побольше, чем у Дебби, старшего менеджера нашей радиостанции. Потолок не такой высокий, зато просторнее и вширь, и вглубь, много воздуха и приятный вид на Сохо-сквер. Присутствовали Дебби, Фил и главное светило корпорации по юридической части Гай Булен.

— Однако полиция настоятельно рекомендовала этого не делать, — вставил Булен.

Замечание касалось темы, закрытой, казалось бы, всего пару минут назад. Для юриста Булен выглядел каким-то уж чересчур суровым и прямолинейным; он был примерно моего возраста, высокий, подтянутый, с обветренным лицом. Крепыш, одним словом. Вид у него был, будто, попав при восхождении на гору на полпути в дождь и туман, он, мужественно сверяясь со стрелкой компаса, ведет за собой группу беспомощных ребятишек, отправившихся в поход для закалки характера. Выговор, однако, мягкий: так произносят слова в сельской местности где-нибудь неподалеку от Лондона.

— Дык, э-э-э, типа, у них своя работа, а у нас своя, верно? Мы должны поступать так, как лучше для блага корпорации.

В деловом костюме Нина выглядела просто классно: удлиненное лицо, не лишенное элегантности, отличные зубы и шелковистая кожа, коротко остриженные черные волосы. Наши охотники за головами заарканили ее для «Мауг кор-порейшн», когда она работала в одной всемирно известной фирме, занимающейся управленческим консалтингом. И при том ей еще не исполнилось тридцати.

— Можно вас звать просто Нина? — спросил я с улыбкой.

— Угу, дык, конечно.

Тогда я перестал улыбаться и перешел к делу:

— Миз Бойсерт, моя жизнь, возможно, в опасности. После того, что вы сейчас сказали, у меня сложилось впечатление, будто вы не вполне отдаете себе в этом отчет. Я прошу помощи у коллег по работе и у фирмы, на которую работаю. Так что немедленно…

Именно это «немедленно» заставило моего приятеля и режиссера кинуться на амбразуру. Вообще-то я намеревался продолжить: «…кончай, гребаная ты сука, вякать о своей корпорации; ну ее к чертовой матери вместе с держателями акций и сэром Джейми в придачу; ведь это меня умыкнули посреди ночи в дебри Ист-Энда и собирались хер знает что со мной там сделать, так что давайте поступать так, как лучше для моего блага…» Но я сдержался и высказался значительно короче и, полагаю, вежливее, хотя в обращении к собеседнице по фамилии прозвучало, возможно, несколько больше сарказма, чем это было необходимо.

— Думаю, Фил прав, — отозвался Булен на слова Фила (которые я пропустил мимо ушей, продолжая испепелять взглядом миз Благо Корпорации). — Это юридический вопрос, и тут нам не следует перечить полиции.

— Угу, э-э-э, но я, типа, все-таки, думаю: как же насчет паблисити? Я хочу сказать, эго же сенсация, дык? Я так и вижу первую полосу газеты «Стэндард» с заголовком «Дилжей в аду: жизнь висит на волоске». Ну и фотография, разумеется. Что-нибудь в этом роде, угу? Это грандиозно! Такое нельзя упускать, задарма тебе, что и за деньги не купишь.

Повисло неловкое молчание.

— Вы это на полном серьезе, черт вас дери? — проговорил я.

— Послушай, Кен! — быстро воскликнул Фил, вскакивая с места и хлопая меня по плечу, — Тебе сильно досталось за последние пару дней. Так что тебе лучше пойти отдохнуть. Я тут сам за всем прослежу. Давай встретимся в «Ветви» примерно через полчасика. Лады?

И он принялся подавать мне знаки, поднимая и опуская брови. Гай Булен слегка кивнул, и на его лице изобразилось нечто среднее между улыбкой и гримасой. Дебби уставилась в пол.

— Какая чудесная мысль! — Я встал и окинул взглядом их всех, — Прошу меня извинить.

Уже у порога я услышал грудной женский голос:

— Кажется, э-э-э, кто-то что-то сказал, дык?

— Молодец, — произнес Фил, чокаясь со мной, когда мы вечером того же дня сидели в клубе «Граучо» на этаже с бильярдными, примостившись там в укромном уголке за столиком с голубой табличкой «Заказано», — Ты сообщил в полицию о том, что случилось, и, к вящему моему удивлению, не сказал Нине Бойсерт всего, что ты о ней думаешь. Горжусь тобой.

— Спасибо тебе, бля, огромное. Мне причитается значок или что-нибудь в этом роде?

— Распоряжусь, и к завтрашнему же утру отчеканят памятную медаль.

— Слушай, тебе удалось заткнуть ее гребаную пасть, когда снова зашел разговор о сливе информации, или ты попросту выкинул эту поганую сучку из ее гребаного окна?

— Это было бы оптимально, — кивнул Фил. — Но хватило того, что мы с Буленом пообещали подать в отставку, если она не уймется. А к тому же мне удалось ввернуть пару слов о твоем личном знакомстве с сэром Джейми, так что у нее могло сложиться впечатление, будто, если тебе что не понравится, ты сможешь ему наябедничать во время вашей ближайшей партии в поло.

Я покачал головой, уже не вполне трезвой:

— Готов спорить, она все равно организует утечку.

— Вот уж не знаю. Не хотелось бы накаркать. Но, случись такое, я бы не особенно удивился. Никогда еще не встречал таких упертых, да еще способных мыслить исключительно с точки зрения бухгалтерских таблиц.

— Ну и наплевать. Все в задницу. И ее туда же.

— Гм… только, чур, ты первый.

— Слушай, Фил, можно я у тебя заночую?

— А как Джоу? Снова уехала?

— Ну да. Терпеть не могу спать на барже один.

— Нет, сегодня нельзя. Извини.

— Да ладно, будет тебе.

— Нет, это отпадает.

— Я в опасности! Не бросай меня!

— Заночуешь у Крейга.

— У него в эти выходные гостит Никки.

— Ну и что?

— Их это не устроит.

— Тогда сними номер в гостинице.

— А это не устроит меня. Видишь ли…

— Что…

— Нет, это я так. Ну пожалуйста, Фил, позволь мне остаться. Разреши.

— Сегодня никак нельзя. А кроме того, ты, наверно, уже в безопасности. Ведь они понимают, что теперь ты будешь настороже.

— Вот я и пытаюсь быть как можно более настороже, черт побери! Потому и прошу меня приютить!

— Нет.

— Ну пожалуйста.

— Нельзя.

— Ну почему нельзя?

— У меня остается на ночь подруга.

— Та самая чистюля, которая уволокла пиджак в химчистку?

— А как насчет Эда?

— Он в отъезде.

— Ах да. Совсем забыл. «Уинсомовские» телевизионщики опять звонили. Как раз перед тем, как мы стали расходиться.

— Те, которые звали меня на «Горячие новости»?

— Да. Затея с этим отрицателем холокоста снова актуальна. Запись назначена на вторую или третью неделю декабря, хотя это еще не окончательно.

— Неокончательно. Да уж. Понятно. Но не уходи от темы. Ну давай же. Позволь переночевать. Вы меня даже не услышите. Никто и не догадается, что я там.

— Нет. Переночуй в гостинице или возвращайся на баржу.

— Слушай, приятель, я ведь напуган, чертовски напуган, понимаешь?

— Что ж, такое иногда случается. Нужно перебороть страх.

— Я не хочу ничего перебарывать, слышишь ты, чертов хрен? Я хочу жить!

— И тем не менее.

— Я подумываю о том, чтобы попросить Эда добыть мне ствол.

— О, ради бога…

 

Глава 6

«Око Лондона»

 

— Нет, дружище, сожалею, но никак нельзя.

— Ну пожалуйста, Эд!

— Нет. Это дурная идея, Кен. Нечего было даже просить. Давай позабудем, что ты это спрашивал. Смотри лучше, какой вид.

Со вздохом я прислонился спиной к выгнутой стеклянной стенке гондолы. Мы находились на гигантском колесе обозрения «Око Лондона»[82], в одной из его больших яйцевидных кабин, совершающих за сорок минут один оборот. Наша гондола прошла уже две трети пути и теперь медленно снижалась. День выдался яркий, солнечный — настолько, насколько это возможно в конце ноября, — и воздух был чистый, прозрачный. Присутствовали большинство бесчисленных родичей Эда, они хохотали, показывали во все стороны пальцами и вообще развлекались напропалую. Эд оплатил всю гондолу, чтобы не было посторонних. Я и служитель в униформе оказались единственными белыми на борту.

Когда мы начали подниматься, мной овладела тревога: внезапно пришло в голову, что колесо обозрения представляет собой превосходную мишень для атаки террористов. Поддерживающие его сбоку гигантские длинные ноги-штанги — очень похожие, как мне подумалось, на марширующие молоты из «Стены»[83]— упирались в твердую землю где-то поблизости от старого здания, в котором прежде размещался Совет Большого Лондона. Они, а также поддерживающие их тросы и тяги вдруг показались мне чудовищно уязвимыми. Господи, подумал я, стоит заложить вон туда бомбу помощнее, и взрыв завалит всю конструкцию в Темзу, через мост от Вестминстера… Но теперь, когда мы опустились уже достаточно низко, моя атипичная паранойя стала понемногу проходить, излеченная пейзажем, начавшим обретать привычную плоскоту. Ниже по течению башни-опоры строящегося Хангерфордского моста, высокие и белые, как бы повторяли основные конструктивные элементы колеса обозрения.

Эд только что возвратился из Японии, где занимался своим диджейством, и сегодня выдалась первая возможность потолковать с ним. Для того чтобы отвести его хоть ненадолго в сторонку, мне понадобилось добрых минут двадцать пять — и все это время мы проплывали мимо самых красивых пейзажей, открывавшихся только в верхней части орбиты.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.