Сделай Сам Свою Работу на 5
 

Клирическое наступление. 01.10.2012

То, что наша смешная Дума скоро утвердит статью об оскорблении религиозных чувств, меня – приверженца теории классовой борьбы как движущей силы истории – даже радует. Потому что это окончательно расколет общество. Здесь не тот случай, когда худой мир лучше доброй ссоры.

Будет именно то, о чем с тревогой предупреждают представители общественности. Оскорбленные в своих чувствах «православные» фанатики будут требовать запрета теории Дарвина, книг Вольтера и Рабле, рисунков Жана Эффеля, произведений русской классики. И судьи будут эти требования удовлетворять. Не всегда, но будут. Если и не решатся запретить произведение классика целиком, то возбранить цитирование отдельных мест им их бог точно велел. Цитировать-то точно будут с целью обидеть и разжечь. Так сказать, по мотивам вражды и ненависти.

Дело даже не в указаниях сверху. Судьи тоже люди и имеют собственные предпочтения, которыми они и будут руководствоваться при нашей общей правовой неряшливости. А в части общества (представленной в том числе и в судебных учреждениях) определенно есть запрос на пресечение любых вольностей. Потому что распустились. Совсем страх потеряли. Никого и ничего не чтут.

Сегодня во всем мире усиливается противостояние культур: «модернизированной» и традиционной. Базовой ценностью первой является допустимость критики любого общественного явления. Вторая основана на непререкаемости авторитета господствующей элиты. Достигается эта непререкаемость сакрализацией целого ряда общественных институтов и установлений. При соприкосновении этих двух культур первая постепенно размывает, разлагает вторую. Та отвечает взрывами агрессивного фундаментализма, пытающегося разрушить основы модернизированной культуры, навязав ей силой свои нормы.

Мне – человеку левых взглядов – ведомы пороки и грехи западной индустриальной цивилизации. Когда-то, во времена ее «бури и натиска», она бесцеремонно вгрызалась в традиционные общества, не щадя никого и ничего. Теперь это возвращается ей бумерангом. Но я не готов из-за этого отказаться от той свободы, которую мне эта цивилизация, при всех ее пороках, дает. И когда люди убивают за фильм, которого не смотрели, людей, которые этот фильм не делали, сначала надо пресечь творимое ими насилие, а уж потом разбираться в правомерности их чувств. Будучи давним оппонентом Юлии Латыниной по многим фундаментальным вопросам, не могу с ней не согласиться, когда она говорит о палаче с комплексом жертвы, навязывающем нам свои правила под видом самозащиты.



В роли такой же «профессиональной жертвы» выступает сегодня и РПЦ. Общество отмалчивалось, когда церковники вторгались со своим уставом в его жизненное пространство, в пространство светской культуры. Когда требовали запретить выставки и спектакли, ввести дресс-коды, когда навязывали школе уроки закона божия. Как же, ведь РПЦ столько десятилетий была гонима! Общество отводило глаза, когда она изгоняла вузы и музеи из занимаемых ими зданий в порядке возвращения церкви ее имущества. Как же, ведь ее 100 лет назад ограбили! И с ее претензиями легко соглашались те, кто падает в обморок при одной мысли о пересмотре результатов грабежа, проходившего на протяжении двух последних десятилетий. Так вот, дальше спекулировать на крови и страданиях своих умученных от большевиков предшественников у церковников не получится.

Клерикалы постоянно жалуются на то, что церковь подвергается целенаправленной травле со стороны враждебных ей сил. Ну и России, разумеется, враждебных. Право отождествлять себя с Россией РПЦ давно присвоила себе явочным, «захватным» порядком. На самом деле все ровно наоборот. Именно РПЦ ведет не оборонительную, а наступательную войну за установление своего доминирования в обществе, своего контроля над ним, за их законодательное закрепление. В этом РПЦ пользуется всемерной поддержкой властей, а вот систематического отпора со стороны общества она до сих пор не встречала.

Многие комментаторы задаются резонным вопросом: почему наиболее шумная часть так называемых православных столь настойчиво требует особой законодательной защиты своих чувств? Они что, самая незащищенная, уязвимая часть населения? Вроде людей с ограниченными возможностями и альтернативными способностями? Ирония здесь не вполне уместна, поскольку мы столкнулись не просто с «убогими», а с агрессивным, стремящимся к экспансии меньшинством.

«Социальный опыт показывает, что постоянная готовность оскорбить существует в неразрывной связи с постоянной готовностью оскорбиться», – пишет Лев Рубинштейн. Именно таковы всевозможные хоругвеносцы-тамплиеры и прочие «православные активисты» вроде гг. Босых и Энтео. Эти люди имеют такое же отношение к изначальному христианскому вероучению, какое палачи из НКВД имели к мечте об обществе без неравенства и угнетения. Они ненавидят все живое и стремятся его по возможности запретить. Они ненавидят свободу. Особенно ярко эта их тотальная ненависть выражается в крайней нетерпимости к любым проявлениям сексуальной свободы. В наших лучших тюремно-лагерных традициях они воспринимают сексуальные отношения как форму доминирования, подавления, унижения, наказания. И сама мысль о том, что эти отношения могут быть чем-то иным, для них возмутительна и нестерпима. По сути их сообщество является орденом борьбы не со злом в этом мире, а с самим этим миром, тоталитарной сектой сатанистов. Но именно они являются ударным боевым отрядом верхушки РПЦ.

Устами своего идеолога Всеволода Чаплина эта верхушка не раз откровенно давала понять, что выступает против самих основ современной светской цивилизации, базирующейся на ценностях гуманизма эпохи Возрождения и рационализма эпохи Просвещения. Для клерикалов-реакционеров это цивилизация бездуховная, в которой нет ничего святого. Фактически церковная номенклатура вкупе с группами агрессивных «православных» фанатиков-фундаменталистов образует политическую партию («партию фиолетовых», как таких называли до революции), борющуюся за коренное изменение всего современного общественного строя. За возвращение к общественной модели, в которой «духовность» поддерживается установленными государственной властью табу на непризнание святости государственного же культа и государственной же церкви.

Новая уголовная статья нужна «фиолетовым» не для защиты чувств верующих от оскорблений в обычном юридическом смысле этого слова. Для такой защиты и так существует статья, трактующая оскорбление как «унижение человеческого достоинства в циничной, непристойной форме, противоречащей общепринятым нравственным нормам» (например, в форме нецензурной брани). Традиционалистское сознание оскорбляется непризнанием сакральности почитаемых им объектов самим по себе, независимо от формы его выражения. И использовать новую статью будут против «выражения негативной оценки» и «создания негативного образа» как таковых, независимо от формы.

Надеюсь, практика правоприменения быстро убедит общество в бесполезности попыток «умиротворить» фундаменталистов, подчиняясь все новым их требованиям. Заставит его наконец мобилизоваться и перейти к организованному отпору наступающей клерикальной реакции. Вспомнить о том, что произносить в отношении «жертв советских гонений» как-то стеснялись. О том, что почти все церкви почти во все времена душили свободу, насаждали дикие суеверия и предрассудки. Что они либо выступали в роли угнетателей сами, либо как минимум прислуживали угнетателям, оправдывали угнетение, отравляли сознание народа ядом покорности. За редким исключением. Да были случаи, когда церкви участвовали в национально-освободительной борьбе. Но чаще мирно уживались с оккупантами, сотрудничали с ними в обмен на сохранение своего положения как части господствующей элиты. И к РПЦ это относится в полной мере. Много ли в ее истории таких праведников и подвижников, как Филипп Колычев, не побоявшийся перечить тирану?

Вот и сейчас РПЦ выступает в роли прислужницы авторитарной власти. Более того, она приветствует авторитарные тенденции. Она поддерживала грязную колониальную чеченскую войну, а сейчас поддерживает фальсификацию выборов. Это так, для начала.

Принятие уголовной статьи «о богохульстве» неизбежно усилит критику церкви, религии вообще и «православной» ереси в христианской религии в частности. «Фиолетовые» должны знать: чем больше они будут требовать применения государственного насилия для защиты своих «чувств», тем больше их чувства будут страдать. Впрочем, какие чувства? Нет у них ни чувств, ни религиозной веры. И «православие» их – не более чем политическая идеология, призванная обосновать вполне мирские социальные притязания. Аминь!

Меняем Бога на Собчак. 09.10.2012

Если честно, я сначала подумал, что это очередная шутка-фейк, вроде требования признать экстремистскими «Приключения Буратино». Никак не могу привыкнуть к тому, что Трулльский собор живет и побеждает, а следователь строго спрашивает подозреваемую по 282-й статье художницу, не искажают ли ее произведения образ бога. Но нет. Читаем вполне солидный и надежный источник – агентство Интерфакс. Есть такой «Всемирный русский народный собор» – карманная тусовка Московской патриархии, имитирующая «широкую общественность», как ее имитировал советский «Комитет защиты мира». Паноптикум реакционеров всех разновидностей – от вполне статусных и как бы благообразных до отмороженных маргиналов. Так вот, есть там некий «православный правозащитник» – Роман Силантьев. Глава Правозащитного центра Всемирного русского народного собора, если точнее.

2 октября на одной из секций этого самого собора он предложил пойти навстречу неверующим, чтобы они не чувствовали себя ущемленными в правах. А именно: дополнить законопроект о защите религиозных чувств разделом о защите чувств атеистов. Для этого надо всего лишь вычленить некоторое количество личностей, понятий или концепций, острая критика которых оскорбляет неверующих, и оную критику так же запретить. Для начала Силантьев предлагает защитить таким образом чувства «наиболее крупной и уважаемой группы неверующих, наиболее почитаемой фигурой для которых является Иосиф Виссарионович Сталин».

Именно оскорбления по адресу Сталина и можно запретить перво-наперво, тем более что, как отметил докладчик, «за последние 20 лет беспощадная борьба с российской историей людей порядком утомила, и данный запрет поддержат немало верующих». А уже дальше «можно подумать и о защите чувств неверующих-либералов, которые могут коллегиально выбрать, какая из фигур обладает для них наибольшей святостью – Андрей Сахаров, Валерия Новодворская или Ксения Собчак».

Можно, конечно, вежливо поблагодарить «православного правозащитника» за заботу о чувствах неверующих, за проявленную добрую волю, за стремление к справедливости, равенству и гражданскому миру. И так же вежливо довести до его сведения, что его благородные инициативы вряд ли будут представлять для атеистов какой-то интерес. Но просто не заметить этих инициатив, на мой взгляд, было бы неправильно. По-своему они весьма интересны.

Во-первых, потому, что в современной России подобное безумие отнюдь не представляется чем-то совершенно невероятным. Г-н Силантьев не просто своеобразный ученый-исламовед. Он занимал должности секретаря-координатора Межрелигиозного совета СНГ и сотрудника Отдела внешних церковных связей Московского патриархата. С 2009 года он так немножечко заместитель председателя Экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизе при Минюсте. И в ближайшей перспективе он и такие, как он, будут оказывать немалое влияние на то, что у нас будет признаваться «экстремистским», «разжигающим», «оскорбительным». Вот и смешные депутаты нашей смешной Думы уже отреагировали на новации Силантьева. Глава комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Ярослав Нилов пообещал подготовить законопроект в защиту неверующих, «если будет необходимость в том, чтобы их чувства защищать, если каким-либо образом чувства атеистов будут ущемляться».

Собственно говоря, забота Силантьева о людях, «порядком утомленных беспощадной борьбой с российской историей», лежит вполне в русле совсем свежего заявления министра культуры Мединского о том, что «интеллигенции нашей пора прекратить мазохистски копаться в нашем прошлом». Мединский вот тоже озабочен тем, что прошлое раскалывает общество. Чтобы не раскалывать общество, лучше сделать вид, что прошлого не было. И вот тут мы подходим к «во-вторых». Новая идея Силантьева интересна тем, что она дает нам ясную картину представлений православных фундаменталистов о наилучших способах поддержания гражданского мира между людьми разных мировоззрений.

Будучи типичными идолопоклонниками, православные фундаменталисты и всех остальных людей представляют себе такими же идолопоклонниками. Не вышедшими из пещерного состояния тотемистами-фетишистами, имеющими всего две базовые потребности: пресекать проявления непочтения к собственным символам и ритуально топтать символы соседа. Вот между этими потребностями новые фундаменталисты и предлагают найти баланс представителям разных мировоззрений, взаимно запретив публичную критику «святынь» друг друга. И тогда всем будет хорошо.

Это вполне либеральный, осовремененный, «плюралистичный» вариант высокого фундаменталистского идеала. Он же допускает существование в обществе различных мировоззрений. К другим идолопоклонникам православные идолопоклонники готовы проявлять известную веротерпимость – они ведь их вполне понимают. Просто каждый должен выбрать для себя свой предмет почитания, которого нельзя будет касаться «чужим». Хотя бы Ксению Собчак. И это не шутка. Они действительно предлагают нам так договориться. Ну а уж если для тебя даже имя Ксении Собчак не свято (не говоря уже об имени товарища Сталина), значит, для тебя вообще нет ничего святого. Значит, тебе вообще не должно быть места на этой земле.

Предложения г-на Силантьева можно творчески развивать. Должны быть установлены специально отведенные места, где каждый сможет невозбранно поносить, унижать и «искажать» лично ему ненавистные образы и символы. Но в «общем» публичном пространстве – ни-ни! Чтобы никто не узнал, как его святыни унижаются в соседнем «культовом» месте, и его чувства не пострадали. Различные полиции (обычная и «духовная», которая обязательно должна быть учреждена) будут строго следить, чтобы за пределы таких вот специально отведенных мест не выносилась соответствующая литература. Все выходящие должны досматриваться. Вход – тоже по специальному допуску. Каждый должен зарегистрироваться в соответствующих органах и приписаться к определенной общине. Например, к общине сталинолюбов или сталинофобов. Или к общине воинствующих богоборцев, которые в своем специально отведенном месте будут обличать друг перед другом Иалдаваофа (см. «Восстание ангелов» Анатоля Франса, каковое произведение, разумеется, должно быть запрещено к свободному распространению как искажающее образ бога и возводящее на него хулу).

Полиция будет присматривать и за тем, чтобы члены каждой общины выполняли установленные в ней ритуалы и обряды, которые также должны быть прописаны в законе. Какой ты, скажем, сталинофоб, если не читаешь наизусть ежедневно список преступлений кровавого тирана? Да, еще члены каждой общины должны регулярно отмечаться по месту жительства и подтверждать свою к ней принадлежность. А то вдруг ты поменял свою мировоззренческую систему, а ходишь все туда же?

Вообще-то в этих идеях ничего особенно нового нет. Примерно в такое гетто была загнана РПЦ в советскую эпоху. Отправлять культ в «специально отведенных местах» разрешали, а вот «религиозная пропаганда» за пределами этих мест была запрещена законом, и за нее сажали в тюрьму. До революции в тюрьму сажали за публичную проповедь неправославных религий, хотя сами по себе они тоже не были запрещены. Новшество состоит в том, что теперь, в соответствии с духом времени, мы поставим представителей всех мировоззрений в равные условия, чтобы никто никого не задевал. Вот такой прекрасный новый мир тотальной политкорректности. Все-таки есть что-то в концепции «неототалитаризма» о котором уже давно говорит Дмитрий Шушарин.

 



©2015- 2022 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.