Сделай Сам Свою Работу на 5

Непринужденность: сценарий вечеринки

Вы можете долго беседовать с женщиной, которая признается вам, что приняла две таблетки экстази, что ее бросил парень, и в отместку она спит с его лучшим другом, но попробуйте спросить ее, чем она зарабатывает на жизнь, и она может поперхнуться от такого оскорбительного нарушения этикета. Невежливо прокалывать пузырь институции, в которой фантазии на тему индивидуальности представляют собой главное удовольствие

[Thornton S. Ibid.:91].

Можно спорить, являет ли приведенная цитата пример разрушения чьей-то «фантазии на тему индивидуальности» или обычное описание реакции тусовщика на избитый вопрос. Клубные индивидуальности не являются иллюзорными. Просто они сильнее связаны с вечеринкой, нежели с внешним миром, но при этом не менее, а то и более реальны, чем что-либо создаваемое тусовщиками в этом самом внешнем мире. Клубные разговоры можно рассматривать как альтернативные сценарии. Данное понятие ввел Брэд Шор, который пишет:

Сценарии — это стандартизированные модели разговора, служащие для организации взаимодействия в ясно очерченных целевых ситуациях… Сценарии, в сущности, являются ритуализованными беседами и широко распространены в дискурсе

[Shore B. 1996:57].

Зачастую «цель» клубной беседы не более чем «получение удовольствия от общения». С. Торнтон просто вышла за рамки сценария и квалифицировала внезапное молчание своего информанта как признак вымышленной индивидуальности. Возможно, та женщина плела небылицы, однако небылицы, чепуха и лесть являются частью общепринятого клубного сценария, поскольку чувственный акт коммуникации важнее произносимых слов. Большинство клабберов отправляются на вечеринку не для разговоров о работе, потому что такая тема кажется им довольно скучной. Если в клубе вы твердите лишь о своей работе, вас могут счесть ограниченным человеком. Клабберы обсуждают скорее свой отдых, нежели работу. Они говорят о том, нравится ли им вечеринка, о публике, о других клубах, о наркотиках, о музыке и лишь затем, если разговор продолжается достаточно долго (что случается далеко не всегда), речь может зайти и о работе. Как сказала одна женщина:



…в хорошем клубе люди судят друг о друге не по тому, как они живут за пределами клуба, а по тому, как они тусуются. Важно, например, то, угорают ли они на танцполе или просто скучают в сторонке

(29 лет, тринадцать лет опыта).

Существующие во внешнем мире социальные иерархии не исчезают полностью, но смягчаются, как только вы переступаете порог клуба. Они становятся подвижными, поскольку перестают быть точкой отсчета в беседе, ведь эту функцию берет на себя качество непосредственности, присущее вечеринке.

Одним из самых поразительных примеров такого отключения от внешнего мира является отношение клабберов к именам. В повседневной жизни имена имеют большое значение, и запоминание чьего-либо имени считается важным социальным актом. В клубах же имена не играют значимой роли, благодаря чему усиливается впечатление анонимности этих пространств и обособленности от остального мира. Мне требовались недели, чтобы запомнить имена многих моих информантов, и месяцы, чтобы вбить себе в голову их фамилии. Здесь рушится сама идея о том, что имена составляют часть человеческой личности. Люди превращаются в «того парня из такого-то клуба» или в «ту деваху в блестящем платье», и о них помнишь только, умеют ли они отдыхать и весело ли вам было рядом с ними.

Когда мы с подругой узнали, что наш приятель-тусовщик попал в больницу, и решили его навестить, то только на месте вспомнили, что не знаем ни его полного имени, ни адреса, ни возраста. Но нам все же хотелось его повидать: несмотря на хрупкость и анонимность наших взаимоотношений, мы переживали за парня, поскольку в нас жили эмоциональные воспоминания о замечательно проведенном с ним времени; он был нам небезразличен. (К счастью, регистратор любезно отыскала его по описанию, и нам удалось повидаться.) Пожалуй, такое общество без имен существует еще разве что в лагерях для военнопленных. Но если там анонимность используется для дегуманизации заключенных, то в клубах — для «очеловечивания» посетителей, требуя судить о людях исключительно по их поступкам.

В клубе вас окружают в основном незнакомцы, и поэтому, как объясняет информант:

…все происходит очень открыто, поскольку действия не имеют далеко идущих последствий даже в том случае, если между вами и другим человеком возникает какое-то недопонимание, ведь вы едва ли снова его встретите. Общение здесь не получает продолжения, оно не может повлиять на вашу карьеру, а сказанное вами не станет известно вашим приятелям, так что беспокоиться не о чем. Никто не грубит намеренно, и в случае недоразумения вы просто делаете вид, что ничего не случилось, продолжаете веселиться и надеетесь, что другой человек поступит так же. В конце концов, вы просто двое незнакомцев. Вас ничто не связывает и не будет связывать, так что глупо из-за чего-либо расстраиваться

(мужчина, 32 года, четырнадцать лет опыта).

Клубная анонимность сокращает число коммуникативных связей между вечеринкой и другими составляющими вашей жизни. Конечно, в клубной толпе тоже могут циркулировать слухи, но они едва ли дойдут до вашего начальства, родителей или коллег, что дает чувство социальной свободы. Упомянутая С. Торнтон женщина с радостью воспользовалась этой свободой, чтобы посвятить незнакомого человека в интимные подробности своей жизни, поскольку знала, что тот не станет распускать язык. Чувство анонимности и особенной близости позволяет людям раскрывать о себе такие детали, какие обычно приберегают для психоаналитика. Это связано с ожиданием того, что собеседник будет слушать вас, но не судить, так как на эмоциональном уровне он уже не воспринимается вами как незнакомец: на короткий промежуток времени вы становитесь кем-то вроде двух заговорщиков.

Следовательно, важно помнить, что правила клаббинга существуют и за пределами клубов. Они основываются на особой социальной модели поведения на вечеринке и лишь усиливаются под действием общественной, эстетической и наркотической природы клубных мероприятий. Это целевая общественная модель человеческого поведения в неформальной обстановке и вне социальных иерархий будничного мира. Разумеется, вечеринки не всегда ей соответствуют, но так как клубы, являющиеся сегодня наиболее популярными местами ночных развлечений, предлагают нам совершенно особый набор способов взаимодействия с окружающими (танец, улыбка, разговор и наблюдение), то вечеринка обеспечивает бо?льшую часть материала для беседы. Следовательно, чтобы полноценно участвовать в меро-приятии, не обязательно приносить с собой из внешнего мира тяжелый багаж информации. В клубах чаще всего задают вопрос «Тебе здесь нравится?» и редко спрашивают «Как тебя зовут?» или «Кем ты работаешь?».

Приключение

И вот я лежу обнаженный, привязанный к кровати, засыпанный гладиолусами, а по заднице меня хлещет женщина, которой я никогда раньше не видел. Вообще-то я такого не планировал, но в тот момент это оказалось кстати, да и сейчас я думаю, что происходящее было совершенно уместным. В некоторых клубах возникает предчувствие приключения и кажется, будто случится может все, что угодно. Для меня это важно. Я стремлюсь к приключениям и всегда открыт для них. Не обязательно плыть по Амазонке, чтобы их найти, — достаточно быть рядом с людьми, которым не чужд дух авантюризма

(мужчина, 34 года, семнадцать лет опыта).

Клаббинг — это приключение, ощущение близости которого имеет большое значение, так как толкает нас исследовать ночной мир, открывать неведомые ранее места и встречаться с новыми компаниями. Такие приключения являются чувственными реальностями, позволяющими людям выходить за пределы телесных и понятийных ограничений повседневного мира. Но я позволю себе не согласиться с Б. Малбоном, который считает, что «индивидуумы „борются” не столько с воздействующими на них принципами власти, сколько с отдельными гранями собственных индивидуальностей» [Op.cit.151].

Я считаю, что здесь следует говорить о процессе расширения индивидуальностей и превращении мечтаний и стремлений в социальные реалии, то есть люди не борются с отдельными сторонами своей жизни, а находят в них смысл. Так, в отношении к трудовой деятельности они становятся ее мотивом, а не противоположностью. Они оправдывают работу, поскольку та позволяет оплачивать приключения, а также выступает в качестве фона, подчеркивающего яркость клубного опыта. (Еще недавно вы протирали штаны в офисе, скучая или психуя, а теперь оттопыриваетесь в окружении прикольных тусовщиков, пережитые скука или стресс только усиливают чувство раскрепощения и веселья.) Область клаббинга дает человеку возможность исследовать свои желания и раскрывать новые аспекты собственного эго, превращая часто смутные и бесплотные мечты в материализованный опыт, приобретаемый в комфортной общественной обстановке. Люди как бы вырываются из окружающей их скорлупы, раздвигают горизонты чувственно-социального опыта своей жизни, вписывают в свою память новые знания, основанные на возбуждении и страсти, выходят за рамки своего самосознания и освобождаются от обыденного видения.

Клубные знакомства

Сходные эмоции переживаешь, находясь среди футбольных болельщиков. Здесь действует та же психология поведения в толпе. Являясь одним целым с массой, кричащей «Гол!» или что-нибудь подобное, чувствуешь себя великолепно, потому что ощущаешь с окружающими родство. В клубах переживания столь же острые, но там нет врагов, нет проигравших, там мы кричим «Да!» самим себе и друг другу, а не потому, что наша команда победила. Как бы говорим: «Да, такие вот мы, и мы вместе». Это неагрессивное единение. Мне кажется, что суть действительно хорошего клаббинга как раз в том и состоит, что гол забивает каждый и никто не проигрывает

(мужчина, 32 года, четырнадцать лет опыта).

Как я уже отмечал, клубная толпа состоит в основном из ранее сформированных социальных групп, которые должны сделать свои рамки проницаемыми, чтобы клуб в целом мог приобрести необходимую социальную ауру, а его посетители — достичь такой высокой степени общности, какая была описана выше. Данный процесс не мгновенен, он протекает всю ночь напролет, позволяя некоторым информантам считать клубную вечеринку самым продолжительным среди коллективных видов отдыха.

Клаббинг предполагает сравнительно длительный период пребывания среди большого количества людей. Если вы идете в кино или на футбольный матч, то проводите среди людей минут девяносто. Большинство других видов развлечений также укладываются в рамки полутора-двух часов, а вот клубы работают всю ночь. В них вы несколько раз меняете свою личину, ведете себя разнообразно, ведь невозможно монотонно заниматься чем-то одним шесть или семь часов. Так что ночью бывают промежутки, когда вы отдыхаете или болтаете в баре, даже когда играет классная музыка. А потом, скажем, между двумя и тремя часами ночи, приходит момент наибольшего оживления: вы выскакиваете на танцпол и отдаетесь музыке целиком, но такой пик длится обычно минут пять. Остальное время вы танцуете вместе с остальными или бродите туда-сюда, общаетесь с друзьями, глазеете, валяетесь в чилл-ауте, знакомитесь с новыми людьми, пытаетесь намутить наркоты, соблазняете кого-нибудь, да мало ли что еще. Все это часть клаббинга, который, по сути, является последовательностью ситуаций, формирующих опыт вечеринки в целом

(мужчина, 32 года, четырнадцать лет опыта).

Сама длительность пребывания в клубе позволяет вам постепенно привыкнуть к нему и с комфортом влиться в толпу. Группами посетители часто держатся вместе первый час, пока осваиваются, а затем начинают исследовать пространство, особенно в большом заведении, в тесных же клубчиках вы с самого начала волей-неволей физически контактируете с остальными гостями. Возможны различные способы взаимодействия, и в создании соответствующей ауры можно участвовать даже без вербальной коммуникации. Я наблюдал за группами, члены которых держались вместе всю ночь и почти не разговаривали с другими людьми, но при этом источали столь сильную эманацию радости и энтузиазма, что заводили окружающих. В подобном случае компании демонстрируют свою преданность вечеринке танцем, смехом, улыбками и вообще хорошим настроением. Беседа отнюдь не единственная форма общения, помогающая сплотить наполненное клабберами помещение в единую массу.

Кроме того, прибытие в составе группы позволяет тусовщикам чувствовать себя увереннее благодаря приобретению социальной базы, чего-то вроде стартовой площадки, с которой можно отправиться на поиски приключений и на которую всегда можно вернуться в случае их тщетности. Памятуя об этом, гости с легким сердцем болтают и танцуют с незнакомцами, флиртуют, суют нос во все углы и оценивают играющую музыку.

Если группы дробятся, а их участники завязывают новые знакомства, то происходит это, как правило, постепенно. Опрошенный мной мужчина описывает это так:

Судя по собственному опыту, могу сказать, что когда встречаешь новых людей, чаще всего происходит примерно следующее: ты болтаешь с ними в баре, затем появляется один из твоих друзей, и ты говоришь: «Иди сюда, познакомься с классными чуваками». Потом они либо втягиваются в вашу группу и вы проводите ночь вместе, либо, наоборот, две компании, столкнувшись, разлетаются и продолжают тусоваться по отдельности. Это связано с раздвижением границ, внутри которых находятся друзья, а снаружи — незнакомцы, и с установлением разницы между ними. Ты относишься к новоиспеченным приятелям примерно как к малознакомым гостям на свадьбе, с которыми обмениваешься взглядами. А помимо них есть ближний круг лучших друзей, тех, кому можно сказать «я вас люблю». С ними обычно и приходишь на вечеринку. Но все подвижно, так что по мере распада личного пространства ваше публичное пространство увеличивается

(32 года, четырнадцать лет опыта).

Данное высказывание подчеркивает разницу в степени остроты восприятия «любимых» и остальной толпы, а метафора со свадьбой очень хорошо отражает социальную ауру события. Даже не наглотавшись экстази, все равно можно создавать такую неформальную «свадебную» обстановку, поскольку она строится на идее совместного празднования и не обязательно связывается с приходом от конкретного наркотика.

Многие подобные встречи происходят вдалеке от основного танцпола: в барах, чилл-аутах, туалетах, коридорах — словом, везде, где нет нужды орать во всю глотку, чтобы быть услышанным. Одна женщина сказала мне следующее:

Я со многими познакомилась в туалете или в очереди к нему. Может, это покажется стремным, ну да ладно: я даже вставала в такую очередь, чтобы поболтать. Иногда я с кем-нибудь вместе красилась, и вообще завела в сортире массу знакомств, некоторые из них перешли в дружбу. Мужчины вряд ли таким занимаются, как вы думаете? Пожалуй, это женская особенность, но для общения — очень полезная

(32 года, девять лет опыта).

Действительно, мужчины не часто заговаривают в туалетах. Иногда это происходит, но уж в очередь они становятся точно ради того, чтобы отлить.

Взаимодействия, образующие подобную социальность толпы, варьируются от кратких моментов шутливой болтовни до более длительных периодов, когда вы стараетесь лучше узнать собеседника. То, насколько далеко эти взаимодействия смогут выйти за пределы пространства клуба, зависит от глубины устанавливаемой между людьми связи. Один мужчина описывает свой социальный опыт клаббинга так:

Вы тусуетесь с людьми, которых знаете, с которыми работаете, — словом, в кругу друзей, в котором вы взрослели. Затем, после очередного визита в большой ночной клуб, вы можете обнаружить, что сдружились с массой личностей, которых никогда прежде не встречали, а все потому, что уже вы видели кого-то из них в том же самом клубе пару недель назад и на этот раз разговорились с ними. Большую часть времени вы ведете забавные, хотя и пустые беседы с незнакомцами, но иногда они получают продолжение. Вы налаживаете ключевые связи, и ваша социальная группа сильно расширяется благодаря тому, что один человек, с которым вы сблизились в клубе, знакомит вас со своими друзьями

(32 года, четырнадцать лет опыта).

Этот информант подчеркивает, что клубы дают вам возможность расширить свою социальную сеть включением в нее кого-то помимо тех знакомых, с которыми вместе росли или учились. Клубы играют роль сборных пунктов, привлекающих людей со всего города, а иногда и из других городов. Они расширяют географию и «биографию» общения, благодаря чему вы можете познакомиться с теми, кого в иных условиях никогда бы не встретили.

Другой важный момент — это «ключевые связи». Клабберы обычно тусуются компаниями, и знакомство двух членов каждой группы может породить множество новых социальных связей. Подавляющее большинство социальных взаимодействий в клубе нельзя отнести к такой категории, но поскольку мы имеем дело не с отдельными индивидами, а с целыми группами, то для радикального изменения вашего социального контекста достаточно даже небольшого количества «ключевых связей». Группа друзей может месяцами посещать клубы, вступая во множество непродолжительных приятных контактов и оставаясь обособленной от других групп, но спустя время возрастает вероятность возникновения между ними такой ключевой связи, благодаря которой завяжутся новые знакомства, в результате чего межгрупповое общение из клубного пространства распространится в повседневный мир.

Достаточно обратить внимание на рост числа телефонных чатов, брачных агентств и рубрик романтических объявлений, чтобы убедиться в том, насколько одинокими могут чувствовать себя жители города и как трудно бывает им познакомиться с кем-то, находящимся вне непосредственного опыта работы, домашнего быта и обу-словленной биографией социальной сети. Вот что говорит об этом следующий информант:

Я работаю в небольшом, преимущественно женском коллективе. Мне очень повезло встретить сотрудницу, которая привела меня в клуб, открыв тем самым целый новый мир. Даже не знаю, где еще я могла бы так запросто общаться с людьми. Я никогда ни с кем не знакомилась в пабах. Туда ходят с друзьями, а не для того, чтобы знакомиться. Вообще удивительно, как лондонцам удается находить новых друзей. Когда я приехала в город, то знала здесь одного-единственного человека. Клубы словно двери в параллельный мир. Я не посещаю регулярно какое-либо определенное заведение, но все равно постоянно встречаю одних и тех же людей, которых, естественно, со временем узнаю ближе. Все парни, которые у меня были, познакомились со мной в клубах. Кроме того, там я не раз сталкивалась со старыми приятелями, о которых лет сто ничего не слышала. В общем, общение для меня — это клуб

(женщина, 32 года, девять лет опыта).

Даже когда в клубе вам не удается ни с кем пого-ворить и вы просто танцуете, смотрите, слушаете и растворяетесь в общей ауре, даже тогда коммуникативная телесность клаббинга, согласованность эмоциональных и социальных состояний предлагают глубокий опыт общения, сближающий людей и делающий всех частью вечеринки. Все это если и не перерастает в длительные дружеские отношения, которые пережили многие мои информанты, то, по крайней мере, обеспечивает погружение в социальную среду, предполагающее остроту чувств и активное соучастие.

Компании клабберов узнают друг друга уже потому, что часто находятся рядом в одном клубе. Они начинают встречаться в других заведениях и на других вечеринках, становятся частью обширной социальной сети, сплетенной воспоминаниями о том, как они не раз хорошо проводили время вместе. Этот неформальный процесс основан на наблюдении за весельем окружающих, что подтверждает опрошенный мной мужчина:

Наблюдать, как люди веселятся — это нечто особенное. В такие моменты видишь их с лучшей стороны. Они не гадят друг другу, а просто отдыхают и стараются не мешать остальным. А когда ты видишь, как некоторые ведут себя как настоящие жопы, то будь уверен — они таковы и есть, потому что если уж даже в клубе не уймутся, то хрен его знает, что они из себя представляют на улице

(31 год, семнадцать лет опыта).

От себя добавлю, что в клубах мне не раз попадались одни и те же люди, и хотя я не могу сказать, что хорошо их всех узнал или что они стали моими близкими друзьями, я все же радовался, когда они оказывались рядом, наслаждались жизнью, развлекались, строили свой мир, никому при этом не досаждая. Я не утверждаю, что клубы являются идеальным обществом, поскольку и в них всегда найдутся те, кто позволяет себе грубость, высокомерие, стервозность или даже подлость, но таковые остаются в меньшинстве, в противном случае клуб просто не выживет, так как его социальная атмо-сфера станет ядовитой. Мой собственный опыт клаббинга, равно как и опыт моих информантов, был в основном положительным как на социальном, так и на персональном уровне. Из этого я могу сделать естественный вывод о том, что клубы во всем их разнообразии, даже оставаясь далекими от идеала, дарят больше положительных общественных впечатлений, нежели отрицательных.

Все ко мне!

Для меня то, что происходит после клуба, тоже клаббинг. Моя квартира очень хорошо подходит для after-party. Один из моих друзей вечно оккупирует ванную, и народ заходит туда, не обращая на него внимания. Все под экстази, болтают без умолку, обсуждают музыку и, общаясь с людьми, с которыми недавно оттягивались, сближаются друг с другом. Это как бы другая сторона того же самого опыта. Мне кажется, что на квартирных тусовках это очень важно. Вы стартуете в компании, затем встречаете еще кого-нибудь, возвращаетесь на квадрат, и там можете открыться людям, говорить им совершенно свободно все, что у вас на душе. Вы можете быть страстным, но при этом расслабленным

(мужчина, 32 года, четырнадцать лет опыта).

Домашняя составляющая клаббинга является важным продолжением клубного опыта, так как позволяет людям применять порожденные клаббингом чувственно-социальные и эмоциональные состояния в более интимной обстановке. На смену хаотичному миру клуба с его шумом и массой чужаков приходит более спокойный опыт общения со старыми и потенциальными новыми друзьями. Вот мнение на этот счет одной из тусовщиц:

Общение происходит сначала в клубе, а затем на послеклубных вечеринках, где лучше всего завязывать знакомства, которые могут оказаться полезными в разных областях жизни, не только в развлечениях. Более длительные отношения обычно намечаются как раз на послеклубных вечеринках, а поверхностные ограничиваются клубами

(29 лет, двенадцать лет опыта).

В социальном смысле такие квартирные вечеринки помогают углублять и укреплять взаимоотношения тусовщиков с друзьями, поскольку отвлекающие моменты клаббинга остаются позади. Кроме того, на них царит очень игривое настроение: гости шутят, болтают о всякой ерунде, смеются, прикалываются друг над другом, принимают наркотики. Как говорит одна женщина:

Сборища после вечеринок очень важны. На них часто формируются или укрепляются наиболее тесные дружеские отношения. Они позволяют лучше узнать людей, сблизиться с ними, причем на более глубоком уровне, нежели в клубе, где не легко разговаривать. А еще они бывают весьма эротичными, особенно когда все очень любвеобильны, обнимаются, делают друг другу массаж или дурачатся. Мне нравится такая по-настоящему душевная и расслабленная атмосфера, гораздо менее безумная, чем в клубе. Это два разных, но отлично сочетающихся опыта

(32 года, девять лет опыта).

Социальное и чувственное раскрепощение человеческого поведения, резко отличающее клубы от других публичных мест, переносится в частное пространство клабберов, меняя одновременно характер общения между ними и темы разговоров. Вероятно, особенно силь- но от этого выигрывают мужчины, ведь оно позволяет им отбросить показную крутость и браваду, столь часто сопровождающие мужские беседы в другой социальной обстановке, когда они говорят о чем угодно (о политике, футболе, убеждениях или сексе…), кроме действительно важных вещей, близко их касающихся. Таким образом, добродушная болтовня о пустяках может сменяться моментами искренности и самоанализа, за которыми, если сантименты надоедают, опять начинается старый добрый треп.

Атмосфера таких встреч непринужденна и соблазнительна; они кажутся интимными и яркими, серьезными и глупыми одновременно. Их важность связана с теми социальными практиками, которые вытекают из клубной вечеринки, являющейся краеугольным камнем альтернативного общественного опыта, материализуемого группами друзей и товарищей по гулянке. Впоследствии он становится социальной моделью той самой практики, которая формирует отношения между этими группами как в «пьяных», так и в «трезвых» условиях. Такие мероприятия играют роль канала, по которому полученное благодаря клаббингу социальное знание просачивается в будничный мир клабберов. Свойства этого знания будут более подробно рассмотрены ниже, пока же достаточно отметить, что оно представляет собой радикальную трансформацию человеческой социальной практики, которая, в свою очередь, приводит к изменению чувственно-социального ландшафта современной общественной жизни.

Чарующий взгляд

Теоретическая основа, лучше всего объясняющая социальность клаббинга, вытекает из предложенного Фуко (1977) понятия «взгляда», о котором я уже вспоминал. В данном параграфе я хочу рассмотреть его более подробно в связи с происходящими в клубах социальными трансформациями. Наиболее краткое определение «взгляда», которое мне встречалось, дал К. Рожек в своей книге Decentring Leisure:

Основная идея состоит в том, что наше поведение регулируется взглядом окружающих и взглядом нашего самоанализа. Глаз контролирует порядок таким образом, что мы сразу можем определить подходящую манеру поведения в данной ситуации

[Rojek C. 1995:61].

Фуко выстроил теорию «взгляда» как следящей или контролирующей силы. Однако я осмелюсь утверждать, что в клубах «взгляд» в течение ночи постепенно меняется и становится освобождающей силой. Когда Фуко говорит о «взгляде», то подразумевает под этим бесплотную силу, подобную видеокамере слежения, но человеческое зрение тесно связано с эмоциональным и телесным состоянием человека, который наблюдает сам и одновременно является объектом наблюдения. Временами люди хотят быть в поле зрения окружающих, привлекать их внимание, а клуб представляет собой такого рода пространство, в котором они могут выйти вперед и показать себя миру без страха испытать тягостное давление «взгляда», оказывающего на них сдерживающее, подавляющее воздействие в прочих общественных местах. Возьмем для примера высказывание моего информанта:

Мне нравится ходить по клубам, потому что там можно на других посмотреть и себя показать. На улице или в пабе наблюдать за людьми сложнее, потому что если они заметят ваш взгляд, то могут неправильно его истолковать. Кроме того, когда вас пристально разглядывают, и при этом без тени улыбки, это довольно неприятно, иногда даже страшно. Но в клубе просто смотришь, как люди отдыхают, а они, в свою очередь, видят, как веселитесь вы, и никакого ощущения угрозы не возникает

(женщина, 29 лет, десять лет опыта).

В общественных местах города мы избегаем взгляда окружающих, поскольку он может казаться угрожающим анонимности людей, населяющих это социальное пространство. Просто поймав чей-то взгляд, вы устанавливаете нежелательную связь с миром чужаков. Город-ской взгляд не только контролирует, но также заставляет людей чувствовать себя уязвимыми. Он выделяет их и проникает сквозь воображаемую маску-невидимку, которую они надевают, выходя на улицу и особенно занимаясь повседневной рутиной. Этот взгляд ощущают даже те, кто намеренно выделяется в толпе. Просто они более привычны к нему, и сам факт выхода из тени порой дарит им чувство защищенности. Люди находят отличие подозрительным, но также и обескураживающим. Чем более странно вы выглядите, тем сильнее вас опасаются. Как отмечает опрошенная мной женщина, это чувство заметности может быть неприятным и угрожающим, поэтому она наслаждается свободой смотреть и привлекать внимание. Она становится не только объектом взгляда, но также наблюдателем, причем данное чувство обоюдности важно для нее и для клаббинга в целом, поскольку позволяет ей взаимодействовать с клубной толпой, а не отстраняться от нее.

Клубный взгляд — не бесплотное слежение по Фуко, а возбуждающая сила, ее источником служит радикально измененная эмоциональная аура клуба, имеющего собственные чувственные характеристики и социальные правила. Здесь тоже действует описанный Фуко механизм, однако сам взгляд становится соблазнительным и подрывным. Он стимулирует принятие и воплощение норм и поведенческих моделей клаббинга в противоположность тем, что навязываются нам в других сферах жизни. Один из информантов так подытожил опыт клаббинга:

Свобода не думать о том, что и как ты делаешь, воздействующая также и на окружающих, дарит великолепное чувство: ты можешь танцевать откровенно плохо. В трезвом уме ты сознаешь, что, наверное, смотришься со стороны хреново — огромные глаза, на лице гримаса, в целом вид довольно глупый, — но это не страшно

(мужчина, 32 года, четырнадцать лет опыта).

Уменьшение чувства неловкости имеет важное значение для понятия «взгляда», так как оно ослабляет силу саморефлексии, являющейся проводником материализованного взгляда. Клубный взгляд задерживается на поверхности, не проникая внутрь индивидов или групп, которые вследствие наркотического опьянения или активного участия в процессе клаббинга перестают стесняться того, как они выглядят в глазах повседневного мира. Предполагается, что о них будут судить в соответствии с нормами клуба. Когда «взгляд» воспринимается с положительным знаком, а среда, порождающая и проводящая его, дает человеку возможность наслаждаться созерцанием окружающих и их вниманием, тогда он поддерживает пренебрежение социальными правилами и условностями будничного мира. «Взгляд» становится заговорщическим и воодушевляющим. Женщина, любящая красочно наряжаться, так говорит о разнице между будничным и клубным «взглядом»:

Я наряжалась, выходила из дома, спускалась в метро и чувствовала, что все на меня пялятся. Иногда кто-нибудь даже отпускал что-то оскорбительное, но часто еще хуже было ощущение дискомфорта, вызванного столь пристальным вниманием. Из-за него я чувствовала себя уязвимой. Это напоминало мне о том, насколько сильно я выделяюсь. Затем я оказывалась в клубе, и там окружающие тоже смотрели на меня, но я испытывала приятные ощущения. Это совершенно иной опыт, потому что посетители одобряли мой внешний вид и ценили мои старания.

В клубах действуют иные ожидания: там все предполагают, что вы хотите и можете фестивалить. Тем не менее свобода самовыражения клабберов все же ограничивается правилами каждого конкретного клуба, в котором они находятся. Можно войти в раж, но нельзя прибегать к насилию, впрочем, поскольку подавляющее большинство тусовщиков даже не думают о насилии по отношению друг к другу, то данное поведенческое ограничение не фиксируется сознанием в качестве признака контроля или слежения. Клубный взгляд должен быть освобождающим и стимулирующим, он должен объединять людей, но то, в какой мере им удастся воспользоваться этим чувством неформального социального согласия для дальнейшего раскрепощения, зависит от целого ряда факторов.

Первый — их уверенность в себе, влияющая на то, как они воспринимают и оценивают пространство. В клубах встречаются посетители, чувствующие себя неуютно и неспособные полностью слиться со средой. Но со временем и они понимают, что нужно делать в клубе. Они становятся увереннее в себе и через приятие среды нащупывают степень желаемого изменения собственного поведения по отношению к социальным нормам клубного пространства. Так они со временем начинают ощущать себя в клубах более комфортно. Процесс освоения измененных норм пространства упрощается по мере знакомства с ними посетителей.

Второй фактор наиболее тесно связан с предложенным Фуко понятием «взгляда», поскольку он вытекает из внешнего вида толпы и восприятия стиля клуба, который вы собираетесь посетить. Такая непосредственная оценка мероприятия влияет на ваше к нему отношение. Вы понимаете, подходяще ли одеты сами, нравится ли вам публика и чего следует ожидать. Однако восприятие социальной ауры клуба может аннулировать эти предварительные оценки. Если в клубе все круто, если его «взгляд» позитивен и обольстителен, тогда потенциальные опасения насчет соответствия среде сменяются чувством того, что вы здесь желанный гость, а это очень важно для любой вечеринки. Клубный взгляд позволяет телу вырваться из будничных рамок, стать более заметным и экспрессивным. Клубы не могут повелевать людьми, они должны соблазнять и притягивать их, и именно в этом их подлинная социальная сила.

Вывод

Используемая в клубах социальная модель основана на социальной модели вечеринки, которая усиливается и видоизменяется под действием чувственной интенсивности клаббинга, выступающего в качестве соблазнительной силы и объединяющего компании посетителей. Чувственно-социальная реальность будничного мира переворачивается, но становится не представлением, а превращается в глубоко материализованное социальное взаимодействие, на котором держится человеческая страсть к клубам. Такая трансформация является социальным процессом, который необходимо поддерживать на всем протяжении клубной вечеринки. За клаббингом стоит идея хорошего времяпрепровождения, понимание которого связано с радикальным изменением чувственно-социальной практики людей. Им необходимо перейти из одного глубоко укорененного состояния в другое. Затем это новое состояние должно проявиться на поверхности тел, стать заметным благодаря соучастию в создании общей ауры. Клубный взгляд должен свидетельствовать о перемене эмоциональной полярности взгляда повседневного, он должен восприниматься как полная противоположность сдерживающему взгляду будничного мира. Он не может принуждать. Ему следует обольщать людей, даруя им свободу, необходимую для полноценного участия в вечеринке.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.