Сделай Сам Свою Работу на 5

Комбинированное использование историй. 5 глава

Эриксон: Вы хотите сказать, что ваше предположение может быть реально­-стью, а может — нет? И в то же время оно реально? Так какое же оно? (Салли смеется.)

Салли: Теперь я уже не знаю.

Эриксон: Стоило ли так долго упираться, чтобы признаться в этом? (Салли смеется.)

Салли: Сама не понимаю.

Эриксон: Вам удобно?

Салли: О да, я вполне освоилась. (Говорит тихо.) Надеюсь, своим вторжением я не очень помешала присутствующим.

Эриксон: Может, вы стесняетесь?

Салли: М-м... Мне было бы уютнее сидеть где-нибудь подальше, но...

Эриксон: Чтобы вас не было видно?

Салли: Не было видно? Да, пожалуй.

Эриксон: Что это за желание?

Салли: Быть неприметной.

Эриксон: Так, значит, вы не любите, когда на вас обращают внимание?

Салли: Ой, совсем вы меня запутали. (Смеется, и видно, как она смущена. Она слегка откашливается, прикрывая рот левой рукой.) Это не так... не совсем... нет... хм... м-м-м...

Эриксон: Вам не нравится, то что я сейчас с вами делаю?

Салли: М-м-м... Нет. Скорее, у меня смешанное чувство. Я польщена вниманием и мне интересно то, что вы говорите.

Эриксон (Перебивая): А сами думаете: когда же, черт побери, он от меня отвяжется? (Общий смех.)

Салли: Хм, смешанное чувство. (Подтверждает свои слова кивком головы.) Если бы я не прервала занятия, а мы просто беседовали с вами — это одно дело, а...

Эриксон: Вам, значит, неловко перед остальными?

Салли: Да, пожалуй, я...

Эриксон: Хм-м-м.

Салли: ...У них занятия... а я пришла и отняла столько времени.

Эриксон (Уставившись перед собой в пол): Давайте твердо запомним, что психотерапевт должен создать для своего пациента такую обстановку, чтобы ему было спокойно и удобно. Я не пожалел усилий, чтобы Салли почувствовала себя не в своей тарелке и смутилась, оказавшись в центре внимания, а это (обращаясь к группе) вряд ли служит установлению добрых, способствующих излечению отношений, не так ли? (Эриксон смотрит на Салли, берет кисть ее правой руки и медленно поднимает.) Закрой глаза. (Она смотрит на него, улыбается, затем смотрит вниз на свою руку и закрывает глаза.) Так и сиди с закрытыми глазами. (Эриксон отводит пальцы от ее правой руки, и она повисает в воздухе.) Входи в глубокий транс. (Эриксон снова берет ее за запястье. Рука слегка опустилась. Эриксон медленно пригибает ее вниз. Он говорит неторопливым и размеренным голосом.) Тебе очень удобно и очень спокойно, и ты наслаждаешься чувством покоя... такого покоя... что забываешь обо всем, кроме этого чудесного состояния покоя.



Еще немного — и тебе покажется, что твой разум отделяется от тела и плывет в пространстве — возвращается в прошлое. (Пауза.) Это уже не 1979-й и даже не 78 год. Вот остается позади 1975 год (Эриксон близко наклоняется к Салли), и 1970-й улетает прочь, время откатывается вспять. Вот сейчас будет 1960-й, а вот и 1955-й... И, наконец, ты узнаешь 1953 год... И ты понимаешь, что ты маленькая девочка. Как хорошо быть маленькой. Возможно, ты думаешь о предстоящем дне рождения, или о том, как едешь в гости к бабушке... или идешь в школу... Может, как раз сейчас ты сидишь в классе и смотришь на учительницу, а может, играешь в школьном дворе, а может, у тебя каникулы. (Эриксон откидывается на спинку кресла.) Ты очень хорошо проводишь время. Порадуйся тому, что ты маленькая девочка, которой еще только предстоит стать взрослой. (Эриксон близко наклоняется к Салли.) Может, ты хочешь узнать, кем ты станешь, когда будешь взрослая. Вероятно, тебе захочется узнать, чем ты будешь заниматься, когда станешь девушкой. Мне интересно, захочется ли тебе учиться в высшей школе. Подумай и ты об этом.

Мой голос повсюду будет следовать за тобой и превратится в голоса твоих родителей, учителей, подруг, в голоса ветра и дождя.

Возможно, ты собираешь цветы в саду. А когда ты станешь совсем взрослой девушкой, много людей повстречается на твоем пути и ты с радостью будешь рассказывать им о той поре, когда ты была маленькой девочкой. И чем тебе удобнее и приятнее, тем сильнее будет у тебя ощущение того, что ты маленькая девочка, потому что ты и есть маленькая девочка.

(Оживленным голосом.) Не знаю, где ты живешь, но, кажется, ты любишь бегать босиком. Ты любишь сидеть на краю бассейна и болтать ногами в воде, жалея, что не умеешь плавать. (Салли слегка улыбается.) Хочешь свою любимую конфетку? (Салли улыбается и утвердительно кивает.) Вот, возьми, ты чувствуешь сейчас ее вкус во рту, и она тебе нравится. (Эриксон дотрагивается до руки Салли. Длинная пауза. Эриксон сидит, откинувшись на спинку кресла.) Придет время, ты вырастешь и будешь рассказывать своим новым знакомым, какая у тебя в детстве была самая любимая конфета. Тебе придется многому учиться и многое узнать. Вот прямо сейчас я покажу тебе одну вещь. Я возьму твою руку. (Эриксон поднимает ее левую руку.) Я ее подниму и положу тебе на плечо. (Эриксон медленно поднимает ее руку за запястье и кладет ей на правое предплечье.) Вот так. Я хочу, чтобы твою руку парализовало, теперь ты не можешь ею двигать. Пока я не скажу, что ты можешь ею двигать, твоя рука будет неподвижна. Даже когда ты станешь девушкой, даже когда станешь совсем взрослой. Ты не сможешь пошевелить левой рукой и предплечьем, пока я не разрешу тебе этого сделать.

Для начала я хочу, чтобы ты проснулась от шеи и выше, но твое тело будет все глубже погружаться в сон... Ты проснешься от шеи и выше. Это трудно, но ты сможешь. (Пауза.) Как приятно чувствовать, что твое тело крепко спит, твоя рука парализована. (Салли улыбается, ее веки трепещут.) Как хорошо проснуться от шеи и выше. Сколько же тебе лет? (Пауза. Салли улыбается.) Сколько тебе лет?.. Сколько тебе лет? (Эриксон близко склоняется к Салли.)

Салли(Тихо): Хм... Тридцать четыре.

Эриксон (Кивает): Очень хорошо. (Эриксон откидывается на спинку кресла.) Тебе Тридцать пять, а почему ты сидишь с закрытыми глазами?

Салли: Мне приятно.

Эриксон: Так, я думаю, глаза у тебя сейчас откроются. (Салли улыбается, но не открывает глаз.)

Эриксон: Они открылись, правда? (Салли слегка кашлянула, прочищая горло.) Глаза откроются и останутся открытыми. (Салли улыбается, облизывает губы, открывает глаза и моргает.) Я оказался прав. (Салли напряженно смотрит перед собой.) Где ты находишься?

Салли: Полагаю, что здесь.

Эриксон: Ты здесь?

Салли: Да.

Эриксон: А ты можешь что-нибудь вспомнить из своего детства? Что можно было бы рассказать другим. (Эриксон наклоняется к Салли.)

Салли: М-м-м, ну...

Эриксон: Громче.

Салли (Прочищает горло): Я... это... припоминаю... ну... дерево и двор, и это... как его...

Эриксон: А ты лазила на это дерево?

Салли (Говорит тихо): Нет, это низкие растения. Еще... переулок.

Эриксон: Где?

Салли: Переулок между домами. И все дети играли на задворках. Играли, как это...

Эриксон: Кто эти дети?

Салли: Их имена? Вы имеете в виду их имена?

Эриксон: Да.

Салли: О, так, хм... (Салли продолжает напряженно смотреть то направо, то на Эриксона. Эриксон близко наклоняется к ней. Рука у нее все так же лежит на плече, визуального контакта с присутствующими нет.) Пожалуй, я помню Марию, и Эйлин, и Дэвида, и Джузеппе.

Эриксон: Бекки?

Салли (Повторяя громче): Джузеппе.

Эриксон: А когда ты была совсем маленькая, кем ты мечтала стать, когда вы­растешь?

Салли: Я думала, хм, астрономом или писателем. (На ее лице появляется гримаса.)

Эриксон: Как ты думаешь, из этого что-нибудь получится?

Салли: Думаю, что-то одно получится. (Пауза.) Я... у меня левая рука не двигается. Это просто удивительно. (Она смеется.)

Эриксон: Ты слегка удивлена насчет твоей левой руки?

Салли: Я припоминаю, как вы сказали, что она не будет двигаться и... хм...

Эриксон: Ты мне поверила?

Салли: Полагаю, да. (Улыбается.)

Эриксон: Всего лишь полагаешь. (Салли смеется.)

Салли: Я... это... мне кажется, что ею не пошевельнуть.

Эриксон: Значит, ты более чем полагаешь? (Салли смеется.)

Салли: Хм-м... да. (Тихо.) Я... это так удивительно, что можно пробудиться от шеи и выше, а от шеи и ниже — нет.

Эриксон: Что удивительно?

Салли: Что человек может... хм-м... что тело может спать от шеи и ниже, а я могу разговаривать и бодрствовать — а тела не чувствую, совсем онемело. (Смеется.)

Эриксон: Другими словами, ходить ты не можешь.

Салли: Нет, пожалуй, не сию минуту. (Отрицательно трясет головой.)

Эриксон: Не в этот самый момент.

Салли (Со вздохом): Хм-м-м, не в этот самый момент.

Эриксон: Каждый акушер в этой группе теперь знает, как получить анестезию... тела. (Эриксон выжидательно смотрит на Салли. Салли согласно кивает, а потом делает отрицательное движение головой. Она продолжает смотреть направо отсутствующим взглядом. Прочищает горло.) Как себя чувствует человек, которому тридцать пять и он не может ходить?

Салли (Поправляет Эриксона): Тридцать четыре.

Эриксон: Тридцать четыре. (Улыбается.)

Салли: Хм-м... Чувствует... м-м... сейчас это приятно.

Эриксон: Очень приятно.

Салли: Да.

Эриксон: Вот когда ты только вошла, тебе понравилось, как я подтрунивал над тобою?

Салли: Пожалуй, да.

Эриксон: Пожалуй, да?

Салли: Да.

Эриксон: А может, не понравилось?

Салли: Да, пожалуй, так. (Салли смеется.)

Эриксон: (Улыбается.) Вот момент истины.

Салли: Как? (Смеется.)

Эриксон: Вот момент истины.

Салли: Так, да, у меня смешанное чувство. (Смеется.)

Эриксон: Ты сказала “смешанное чувство”. Очень смешанное?

Салли: Как сказать? Мне это нравилось и не нравилось.

Эриксон: Очень-очень смешанное чувство?

Салли: Ох, вряд ли я смогу определить точный оттенок.

Эриксон: А не думаешь ли ты: черт меня дернул сюда прийти?

Салли: О, нет, я очень рада, что пришла. (Прикусила нижнюю губу.)

Эриксон: А придя сюда, разучилась ходить.

Салли (Смеется): Да, научилась не двигаться от шеи вниз. (Кивает.)

Эриксон: Вкусная была конфета?

Салли (Тихо): Ой, какая вкусная, только... м-м... мне хотелось бы... разных сортов.

Эриксон (Улыбается): Значит, отведала конфеток?

Салли: Угу. (Улыбается.)

Эриксон: А кто тебе их дал?

Салли: Вы дали.

Эриксон (Согласно кивает): Вот какой я щедрый.

Салли: Да, очень мило с вашей стороны. (Улыбается.)

Эриксон: Понравилась конфета?

Салли: О, да.

Эриксон: А вот все философы говорят: реальность в нашей голове. (Улыбается.) Что это за люди? (Салли смотрит вокруг. Эриксон близко склоняется над ней.)

Салли: Представления не имею.

Эриксон: Скажи мне честно, что ты о них думаешь?

Салли: Как сказать... Они выглядят... по-разному.

Эриксон: Они выглядят по-разному.

Салли: Да, они все разные. (Прочищает горло.) Все очень милые. Только отличаются... друг от друга.

Эриксон: Все люди не похожи друг на друга. (Салли смущенно смеется, прочищает горло и вздыхает.) Где сейчас Эйлин?

Салли: О, представления не имею. Хм-м...

Эриксон: А ты давно ее вспоминала в последний раз?

Салли: Сейчас подумаю, хм-м... довольно давно. Э-э... у нее была сестра, Мария. Она была младше Эйлин... м-м-м... скорее, моих лет. Знаете, я их вспоминаю, они из моего детства, но я думаю о них редко.

Эриксон: Откуда ты родом?

Салли: О, м-м-м, из Филадельфии.

Эриксон: И ты играла на задворках.

Салли: Ага.

Эриксон: Как же ты там оказалась?

Салли (Смеется): Может, мне только показалось... м-м-м... что я там была.

Эриксон: Обрати внимание. Вон тот качает ногой, а этот переставил ступни, и она села по-другому. (Указывает на присутствующих.) А почему ты сидишь так неподвижно?

Салли: Разве вы мне не сказали что-то по этому поводу, что... хм...

Эриксон: Ты всегда выполняешь то, что тебе говорят?

Салли (Отрицательно качает головой): Подчиняться — для меня очень не­обычно.

Эриксон (Прерывая): Ты хочешь сказать, что ты необычная девушка?

Салли: Нет, для меня необычно подчиняться. Я никогда не следую ничьим указаниям.

Эриксон: Никогда?

Салли: Не то чтобы никогда — редко. (Улыбается.)

Эриксон: Ты уверена, что никогда не следуешь указаниям?

Салли: Нет, не уверена, кажется, я это только что сделала. (Смеется и прочищает горло.)

Эриксон: Ты можешь выполнять нелепые пожелания?

Салли (Смеется): Хм... мне кажется, я могла бы пошевелиться.

Эриксон: Хм?

Салли: Если бы я по-настоящему захотела, я бы могла пошевелиться.

Эриксон: Посмотри-ка вокруг. Как ты думаешь, кто следующим окажется в трансе? Посмотри на всех по очереди.

Салли (Оглядывая сидящих): М-м-м... Может быть, вот эта женщина с кольцом на руке. (Указывает на Анну.)

Эриксон: Которая?

Салли: М-м-м... которая сидит прямо перед нами, у нее кольцо на левой руке. Вот эта, в очках. (Эриксон наклоняется очень близко.)

Эриксон: А еще что про нее скажешь?

Салли: Еще что? По-моему, она войдет в транс следующей.

Эриксон: Ты уверена, что никого не пропустила?

Салли: Есть один-два человека, на кого я тоже так подумала — на мужчину рядом с этой женщиной.

Эриксон: Еще кто-то?

Салли: Хм... да, еще кто-то. (Улыбается.)

Эриксон: А что ты думаешь о девушке, что сидит слева от тебя? (Указывает на Розу.)

Салли: Да.

Эриксон: Как ты думаешь, сколько ей понадобится времени, чтобы снять одну ногу с другой и закрыть глаза? (Роза сидит, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.)

Салли: М-м, не очень много.

Эриксон: Итак, наблюдай за ней. (Роза не распрямляет ноги. Смотрит на Эриксона, потом вниз. Затем поднимает глаза, улыбается и оглядывается вокруг.)

Роза: Мне и со скрещенными ногами удобно. (Пожимает плечами.)

Эриксон: Я не сказал, что тебе будет неудобно. Никто этого не говорил. (Роза соглашается кивком головы.) Я только спросил у Салли, сколько времени тебе понадобится, чтобы распрямить ноги, закрыть глаза и войти в транс. (Роза согласно кивает. Пауза. Эриксон выжидающе смотрит. Обращаясь к сидящей слева от него Салли.) Наблюдай за ней. (Пауза. Роза закрывает и открывает глаза.) Сколько еще тебе надо времени, чтобы закроешь (sic) их и больше не откроешь (sic)? (Пауза. Эриксон смотрит на Розу. Роза моргает.) Ей все труднее открывать глаза. (Роза закрывает глаза, затем, прикусив губу, открывает их.) Видишь, как она старается пересилить меня, но проигрывает. (Пауза.) Она даже не осознает, как она близка к трансу. Ну, закрой теперь глаза, и пусть они остаются открытыми. (Роза с трудом продолжает моргать.) Ну хорошо, я подожду.(Опять моргает.) Но ты их закроешь. (Моргает.) Когда глаза закроются в следующий раз, не открывай их. (Пауза. Роза закрывает глаза и опять открывает, еще раз закрывает и снова открывает.) Ты уже и сама понимаешь, что глаза у тебя закроются. Ты сопротивляешься и не понимаешь, почему я выбрал тебя. (Роза закрывает глаза и открывает их, снова закрывает и открывает.) Вот так. (Закрывает глаза и больше не открывает.) Очень хорошо. Я хотел бы обратить ваше внимание на то, как она мне помогала. Вполне естественно, что пациент может сопротивляться и делает это. Я предполагал, что она будет противодействовать мне и тем самым прекрасно проиллюстрирует такое противодействие. Сама того не сознавая, она сейчас распрямит ноги. Но ей хочется доказать, что ей этого не надо. Все правильно. Каждый пациент всегда хочет малость поупираться. Здесь врач должен пойти ему навстречу. (Пауза. Роза ерзает в кресле, наклоняется вперед, но ноги не распрямляет.) Не надо делать из пациента раба. Надо просто пытаться помочь ему. Вы требуете от него сделать то одно, то другое, а ведь каждый из нас вырос с убеждением, что никто не смеет сделать из него раба и он не обязан выполнять чьи-то приказы. И чтобы пациент раскрыл для себя свои возможности, приходится прибегать к гипнозу. Он узнает, что ему под силу сделать даже то, что, по его мнению, противоречит его желаниям. (Роза открывает глаза. Салли покашливает. Эриксон обращается к Розе.) Что же ты думаешь по поводу того, что я выбрал тебя?

Роза: Мне хотелось проверить, смогу ли я не поддаться вашему воздействию.

Эриксон: Так. (Салли кашляет.)

Роза: Вот видите, я могу распрямить ноги. (Она распрямляет ноги, а затем снова скрещивает их. Салли смеется и кашляет. Эриксон мгновение молчит.)

Эриксон: Я же сказал, что ты распрямишь ноги.

Роза: Хм-м?

Эриксон: Я сказал, что ты распрямишь ноги.

Роза: Да, я могу.

Салли (Кашляет. Кашель вынуждает ее пошевелить левой рукой. Кто-то из студентов дает ей ментоловую таблетку от кашля, и она кладет ее в рот. Затем она разводит руки в стороны и пожимает плечами в сторону Эриксона.): Разве вы мне говорили, что я буду кашлять? (Смеется, дотрагивается до Эриксона и снова начинает кашлять.)

Эриксон: О, какой ловкий, искусный ход... (Салли кашляет и прикрывает рот рукой.) Ай да умница, как интересно и хитро сумела овладеть своей левой рукой. (Салли смеется и согласно кивает.)

Салли: Прибегла к другому симптому.

Эриксон: Ты отделалась от паралича руки, начав кашлять. (Салли кивает и кашляет.) Как это тебе удалось? (Салли смеется и кашляет.) Да, рабыни из тебя не получится.

Салли: Думаю, нет.

Эриксон: Ты устала держать левую руку так высоко, как же ее опустить? Вот ты и начала кашлять... (Салли смеется.)... и смогла опустить. (Салли вздыхает и смеется.)

Кристина: Можно спросить про то, что рука устала? Я считала, что в трансе человек не устает, в каком бы неудобном положении он ни находился. Это заблуждение? У тебя правда рука устала... висеть так высоко? Или тебе стало неудобно сидеть в таком положении?

Салли: Хм, я ощущала... э-э... Мне было как-то не по себе... Вроде чувство напряжения, но... м-м-м... я бы еще могла так сидеть.

Кристина: Могла?

Салли: Мне казалось, что могла. Да... сидеть так еще довольно долго... хм-м. Знаете, было какое-то странное состояние, я... (Эриксон перебивает ее и обращается к Розе.)

Эриксон: Тебя зовут Кэрол, верно?

Роза: Что?

Эриксон: Тебя зовут Кэрол?

Роза: Меня? Нет.

Эриксон: А как?

Роза: Вы мое имя спрашиваете? (Эриксон утвердительно кивает.) Роза.

Эриксон (Озадаченно): Роза?

Роза: Как цветок “роза”.

Эриксон: Хорошо. Итак, я заставил Розу продемонстрировать свое сопротивление, а затем покорность, потому что глаза у нее все-таки закрылись. Как тебя зовут? (Обращается к Салли.)

Салли: Салли.

Эриксон: Итак, мне удалось показать, как Роза противится, но в конце концов уступает. (Салли улыбается.) А вот Салли, чтобы освободиться, раскашлялась и тоже проявила сопротивление. (Розе.) Это ты подала Салли пример, последовав, которому она освободила руку.

Роза: Честно говоря, я закрыла глаза, потому что так было проще. Иначе вы продолжали бы повторять, чтобы я их закрыла. О’кей, сказала я себе, пожалуй, надо закрыть, чтобы вы перестали повторять одно и то же.

Эриксон: Так. Но ты закрыла их. А Салли оказала сопротивление, следуя твоему примеру, правда, косвенно, через кашель. (Салли улыбается.) Умница. (Салли кашляет и прочищает горло.)

(К Салли.) А как ты собираешься освободить ноги? (Салли смеется.)

Салли: Хм, да просто освобожу. (Эриксон ждет.) Вот посмотрите. (Прежде чем пошевелить ногами, Салли озирается вокруг. Эриксон смотрит ей на ноги и ждет.)

Эриксон: Видите, что она сделала? Для начала воспользовалась визуальной подсказкой. Она поискала, куда бы ей переставить ногу. Сенсорный процесс понадобился ей, чтобы вызвать мышечную реакцию. (К Салли.) Как ты теперь встанешь?

Салли: Вот так и встану. (Салли со смехом смотрит вниз, затем с усилием отрывается от кресла, упершись руками, и встает.)

Эриксон: Ты и обычно встаешь с таким усилием? (Салли кашляет и прочищает горло.) Ты уверена, что съела конфету?

Салли: Сейчас, что ли, или раньше?

Эриксон: Раньше.

Салли: Да, конечно. Но я помнила, что это было внушение.

Эриксон (Придвигается ближе к Салли): Как ты думаешь, ты сейчас совсем проснулась?

Салли (Смеется): Да, думаю, вполне проснулась.

Эриксон: Вполне проснулась. Сейчас ты не спишь?

Салли:Нет, не сплю.

Эриксон: Ты уверена?

Салли (Смеется): Да.

Эриксонмедленно поднимает ее левую руку. Руки у нее были сложены в замок, он разъединяет их и поднимает левую руку за запястье.

Салли: Рука как будто не моя.

Эриксон: Что?

Салли: Рука словно не моя... когда вы это делаете. (Эриксон отводит руку, и рука Салли каталептически повисает. Он смеется. Салли смеется.)

Эриксон: Теперь ты не так уверена, что не спишь.

Салли (Улыбается): Да, не так уверена. Я не ощущаю тяжести правой руки, моя правая словно ничего не весит.

Эриксон: Не ощущаешь тяжести. Вот и ответ на твой вопрос, не так ли? (Обращается к Кристине, которая спрашивала о человеке под гипнозом, у которого рука в неудобном положении. К Салли.) Можешь ее так держать или рука поднимется к лицу? (Эриксон делает движение левой рукой вверх.)

Салли: Хм-м. Вероятно, смогу так удержать.

Эриксон: Приглядывай за рукой. Думаю, она поднимется вверх.

Салли: Э-э... нет. (Отрицательно качает головой.)

Эриксон: Она начнет подниматься небольшими рывками. (Пауза. Салли смотрит прямо перед собой, затем переводит взгляд на Эриксона. Отрицательно качает головой.) Ты, возможно, почувствовала первый рывок. Вот она поднимается. (Салли смотрит на свою руку.) Видишь этот рывок?

Салли: Когда вы говорите, я действительно чувствую.

Эриксон: Что?

Салли: Когда вы говорите о толчке, я его чувствую.

Эриксон: А всех рывков ты не чувствуешь?

Салли: Хм-м-м.

Эриксон (Взяв руку Салли за запястье, он медленно и постепенно подталкивает ее вниз. Затем убирает свою руку.): Я опускал твою руку, а ты сопротивлялась, верно?

Салли: Да.

Эриксон: Зачем?

Салли: Так, как было, тоже неплохо.(Смеется.)

Эриксон (Улыбается): Так, как было... неплохо.

(Смотрит в пол.) Отслужив в морской пехоте и отвоевав войну в южной части Тихого океана, молодой тридцатилетний человек возвращается домой. Побывав во многих переделках, он не получил ни царапины.

Отец и мать были рады его возвращению. И оба они решили посвятить себя своему мальчику. Мама стала диктовать, что ему есть на завтрак и на обед. Каждый день мама советовала, что надеть. Беспокоясь, что сын слишком много работает, папа стал заботиться о его отдыхе и подбирал в “Субботней вечерней газете”, что Виллу следовало почитать.

Вилл был очень послушный сын. Он ел и носил то, что ему велела мама. Он читал то, что предлагал папа. Родители не могли нарадоваться. Но Виллу осточертело жить по указке папы и мамы. А они буквально не давали ему самостоятельно вздохнуть. Единственным убежищем, где он чувствовал себя относительно свободно, была его работа в небольшой мастерской по ремонту и продаже подержанных автомобилей.

Вскоре выяснилось, что ему нельзя переходить через улицу Ван Бурен, где находилась мастерская. Затем оказалось, что ему не следует ездить на работу по Северной Центральной Авеню, потому что на ней находится ресторан “Золотые Ножки” со множеством окон по фасаду. Чтобы уберечь сына от соблазнов, ему велели объезжать это место за несколько кварталов. А потом он обнаружил, что не может ехать в лифте, не может пользоваться эскалатором и испытывает страх, переходя улицы.

Чувствуя, что дома у него не все ладно, он пришел ко мне на консультацию. Когда я узнал, что Вилл боится ездить мимо ресторана “Золотые Ножки”, я ему сказал: “Вилл, тебе придется пригласить миссис Эриксон и меня на обед, а ресторан я выберу сам”. Он ответил:”Надеюсь, это будут не “Золотые Ножки”? На что я заметил: “Мы с миссис Эриксон будем твоими гостями, Вилл, и тебе захочется сделать нам приятное. Ты же не откажешь нам в выборе. Тебе будет приятно пригласить гостей туда, куда они сами пожелают”.

Кроме того, я добавил: “Похоже, ты боишься женщин. Даже продавая подержанные автомобили, ты боишься оторвать глаза от пола и никогда не глядишь на женщин. Ты их боишься. Поскольку ты приглашаешь нас с миссис Эриксон в ресторан, будет очень мило, если и ты придешь с дамой. С твоими вкусами в этом вопросе я не знаком, поэтому скажи, какого типа женщины тебе нравятся”. Вилл ответил: “С хорошенькой и незамужней я бы не пошел”. “Ну, а кто для тебя опаснее хорошенькой и незамужней?” — спросил я. “Конечно, разведенная, да еще хорошенькая, это гораздо хуже, чем незамужняя”. “А еще с какими женщинами ты бы не стал встречаться?” — спросил я. “С молодыми вдовами”, — сообщил Вилл. Наконец, я задал последний вопрос: “Если бы ты решился пригласить куда-нибудь даму, какую бы ты выбрал?” — “О, если б уж дело дошло до этого, то ей было бы лет 86, не меньше”. “Отлично, — заметил я, — приезжай к нам домой во вторник к шести часам вечера и повезешь миссис Эриксон, меня и еще одну даму в ресторан”. Вилл испуганно промолвил: “Боюсь, у меня ничего не выйдет”. — “Вилл, я жду тебя в шесть вечера в следующий вторник, у тебя все выйдет”. В следущий вторник Вилл явился ровно в шесть, весь разодетый и обливающийся потом. Я не мог спокойно сидеть на диване. Я сообщил, что дама, которую я для него пригласил, еще не приехала и мы приятно скоротаем время, поджидая ее. По лицу Вилла было видно, что приятными его страдания не назовешь. Он беспокойно ерзал на диване, не отводя глаз от входной двери и с надеждой взирая на миссис Эриксон и меня. Мы поддерживали обычную светскую беседу, пока в гостиную не вошла очаровательная девушка, опоздав на двадцать минут. Вилл был в нескрываемом ужасе. Я представил их друг другу: “Вилл, познакомься с Кич. Кич, Вилл приглашает нас всех на обед”. Кич радостно всплеснула руками и расплылась в счастливой улыбке. “Кстати, Кич, — спросил я, — сколько раз ты была замужем?” “О, шесть раз”, — беззаботно ответила она. “А сколько раз разводилась?” “Шесть раз”, — ответила Кич. (Эриксон смеется.) Вилл побелел, как полотно.

Я попросил: “Вилл, спроси у Кич, где она хочет пообедать”. Кич ответила: “О, Вилл, мне хотелось бы в “Золотых Ножках”, на Северной Центральной Авеню”. Миссис Эриксон поддержала: “Мне там тоже нравится”. А я добавил: “Это хороший ресторан, Вилл”. Вилла всего передернуло, но я сказал: “Пошли. Взять тебя под руку, Вилл?” Он ответил: “Нет, я сам пойду, но боюсь упасть в обморок”. Я предупредил: “Когда мы будем выходить, там будут три ступеньки. Смотри не упади на них в обморок, а то разобьешься об асфальт. Погоди, пока мы выйдем на лужайку. Вот там и падай”. “Не хочу я падать, — буркнул Вилл. — Может, я и до автомобиля дойду”.

Когда мы дошли до автомобиля (моего автомобиля), а я знал, что вести машину придется мне, Вилл сказал: “Я прислонюсь к машине, чтобы не упасть в обморок”. “Не беспокойся, — заметил я, — здесь как раз безопасно падать”. А Кич предложила: “Вилл, иди-ка сюда и садись со мной на заднее сидение”. Весь дрожа, Вилл забрался в машину.

Добравшись до ресторана, я поставил машину на самом дальнем конце стоянки и заметил: “Вилл, можешь выходить из машины и падать в обморок прямо здесь, на стоянке”. “Не хочу я здесь падать”, — проворчал Вилл.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.