Сделай Сам Свою Работу на 5

Третье правило волшебника, или Защитники паствы 22 глава

Когда мрисвизы унесли труп, Улиция поглядела на Джегана:

– Чего ты от нас хочешь?

Джеган поднял руку и жестом велел одному из солдат подойти.

– Эти шестеро принадлежат мне. Окольцуй их.

Коренастый солдат, с ног до головы увешанный оружием, поклонился. Подойдя к ближайшей из сестер, которой оказалась Никки, он грязными пальцами бесцеремонно оттянул ей нижнюю губу. В голубых глазах Никки плескался ужас. Улиция вскрикнула одновременно с ней, благодаря связи почувствовав боль, когда тупое ржавое шило проткнуло Никки губу. Солдат деловито сунул шило за пояс и достал из кармана золотое кольцо.

Зубами разжав его, он оттянул Никки губу, вставил кольцо в рану и, тоже зубами, соединил концы.

Солдат подошел к Улиции в последнюю очередь. К этому времени она уже едва стояла на ногах, прочувствовав на себе все, что испытали другие. Солдат оттянул ей губу, и от боли из глаз Улиции брызнули слезы.

Джеган, с усмешкой глядя на стекающую по подбородкам сестер кровь, вытер рукой жирные губы.

– Теперь вы мои рабыни. Если вы не дадите мне повода вас убить, я найду вам дело в Дворце Пророков. А когда Ричард Рал станет мне больше не нужен, может быть, даже отдам вам его на растерзание.

Он снова пристально поглядел на них, и Улиция невольно затаила дыхание. В черных омутах его глаз не осталось ни малейших признаков веселья, лишь смертельная угроза.

– Но сначала я должен закончить урок.

– Мы все уже поняли, – поспешно заверила его Улиция. – Пожалуйста... У тебя нет оснований сомневаться в нашей верности.

– О, я это прекрасно знаю, – прошелестел Джеган. – И все же урок еще не закончен. Это было только начало. Но продолжения вам не придется ждать долго.

Улицию колотила дрожь. С тех пор как Джеган впервые появился в ее снах, жизнь превратилась в сплошной кошмар. Должен же быть способ покончить с этим!

Беда была только в том, что ей ничего не приходило в голову. Она представила себе, как возвращается во Дворец Пророков, облаченная в эту прозрачную одежду, возвращается рабыней Джегана.



Джеган поглядел куда-то за ее спиной.

– Вы, ребята, все хорошо слышали?

Улиция услышала голос капитана Блейка, подтвердившего, что да, слышали. И застыла. Она совсем забыла о тридцати моряках, стоящих позади нее.

Джеган жестом велел матросам приблизиться.

– Утром вы можете отплывать. Но я подумал, что на ночь вам, возможно, понадобятся эти шесть дам.

Сестры Тьмы замерли.

– Но...

Взгляд кошмарных глаз заставил Улицию замолчать.

– Отныне, если вы посмеете прибегнуть к магии без моего позволения, даже для того, чтобы вылечить насморк, вас постигнет судьба Кристабель. В ваших снах я дал вам лишь немного прочувствовать то, что я могу с вами сделать наяву. Что сделает с вами Владетель, если вы умрете, надеюсь, тоже вам ясно. Вы в шаге от смерти. И на вашем месте я бы очень внимательно смотрел, куда ставить ноги.

Он вновь обратился к морякам:

– На эту ночь они ваши. Имея представление об этих женщинах из их снов, я полагаю, у вас с ними остались кое-какие счеты. Можете делать с ними все, что хотите.

Моряки радостно загалдели.

Улиция почувствовала, как чья-то рука ухватила Эрминию за грудь, как кто-то оттянул Никки голову за волосы и развязывает ей корсет. В это время третий матрос сунул руку ей самой между бедер, и она не удержалась от крика.

– Но есть небольшие правила. – сказал Джеган, и моряки замерли. – И если вы их нарушите, я вас скормлю рыбам.

– Что это за правила, император? – спросил один из матросов.

– Убивать их вам запрещается. Они – мои рабыни и принадлежат мне. Я хочу получить их утром в достаточно сносном состоянии, чтобы они могли мне прислуживать. Это означает – никаких сломанных костей и прочего членовредительства. Вы их всех между собой разыграете. Я знаю, что произойдет, если позволить вам выбирать самим. А я не хочу, чтобы хоть одна из них избежала вашего внимания.

Матросы со смехом согласились, что это действительно будет справедливо, и пообещали соблюдать правила.

Джеган вновь обратил свое внимание на шестерых сестер.

– У меня огромная армия, а шлюх в окрестностях маловато. От этого мои солдаты пребывают в скверном расположении духа. И до тех пор, пока я не определю вам другие обязанности, вы будете ублажать их ежедневно. Четыре часа на отдых, и скажите спасибо, что у вас мое кольцо на губе. Это не даст им вас убить.

Сестра Цецилия, невинно улыбнувшись, развела руки.

– Император Джеган, твои солдаты молоды и сильны. Боюсь, им будет мало удовольствия от такой старухи, как я. Мне очень жаль.

– Уверен, что они будут рады тебе. Вот увидишь.

– Император, сестра Цецилия права. Боюсь, я тоже для этого слишком старая и толстая, – произнесла Тови старческим голосом. – Вряд ли мы сможем дать наслаждение твоим воинам.

– Наслаждение? – Джеган нанизал на нож кусочек жаркого. – Вы что, тупицы? При чем тут наслаждение? Смею уверить вас, мои солдаты с удовольствием насладятся вашими прелестями, но вы меня неправильно поняли.

Он ткнул в них пальцем. Измазанные жиром перстни сверкнули в свете факелов.

– Вы были сестрами Света, потом – сестрами Тьмы. Вы, по всей вероятности, самые могущественные колдуньи в мире. Но ваша работа заставит вас понять, что вы лишь навоз у меня под ногами и я могу делать с вами все, что пожелаю. Отныне все владеющие даром – мое оружие. И вы должны крепко усвоить этот урок. Ваше мнение никого не интересует. И пока я не приму иного решения, вы будете развлекать моих солдат. Если им захочется выкрутить вам пальцы и спорить на то, кто заставит вас громче вопить, они так и сделают. У них весьма разнообразные вкусы, и они могут делать с вами все, что пожелают, кроме убийства.

Он сунул в рот остатки мяса.

– Но в любом случае только после этих парней. Наслаждайтесь моим подарком, ребята. Следуйте правилам, и в будущем я о вас не забуду. Император Джеган помнит своих друзей.

Матросы дружно прокричали «ура». У Улиции подкосились ноги, и она бы упала, если бы чья-то могучая рука не поддержала ее за талию.

– Так-так-так, лапочка. Похоже, дамочки, вы все-таки согласились нас поразвлечь! И это после того, как вы так скверно с нами обошлись!

Улиция услышала собственные всхлипы. Губа онемела от боли, но она понимала, что это только начало. Мысли у нее путались, она была сама не своя от страха.

– Ах, да. – Джеган остановил матросов и указал ножом на Мериссу. – Кроме нее. Ее отдайте. – Он поманил Мериссу пальцем. – Подойди сюда, дорогуша.

Мерисса сделала два неуверенных шажка. Улиция чувствовала, как дрожат ее ноги.

– Кристабель принадлежала мне одному. Была моей фавориткой. Но она умерла, потому что вам потребовался урок. – Он взглянул на развязанный корсет Мериссы. – Ты будешь вместо нее. Ты, помнится, говорила, что станешь лизать мне ноги, если придется. – Кошмарный взгляд Джегана вонзился в нее. – Пришлось. – Увидев изумление Мериссы, он улыбнулся своей мерзкой улыбочкой. – Я же говорил тебе, дорогуша, не стоит пускать в сны то, что говоришь наяву.

– Да, Превосходительство, – слабо кивнула Мерисса.

– Сними платье. Тебе оно может понадобиться, если я разрешу тебе убить Ричарда Рала. – Мерисса начала раздеваться, а Джеган поглядел на остальных сестер. – Я оставлю вам вашу связь, чтобы вы прочувствовали уроки, которые получит каждая. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из вас что-нибудь упустил.

Когда Мерисса разделась, Джеган указал вниз кончиком ножа.

– Под стол, дорогуша.

Улиция почувствовала толстую медвежью шкуру, щекочущую колени Мериссы, потом – грубый каменный пол. Моряки наслаждались зрелищем.

Силой воли, силой, которую она черпала из неизмеримой ненависти к этому человеку, Улиция прогнала страх и преисполнилась решимости. Она – главная среди сестер Тьмы. С помощью связи она обратилась к остальным.

– Мы все прошли ритуал. Это было похуже, чем то, что происходит сейчас. Мы сестры Тьмы. Помните, кто наш истинный Повелитель. Сейчас мы рабыни этого ничтожества, но он ошибается, полагая, что управляет нашим разумом. У него нет своей силы, он может пользоваться только чужой. Мы обязательно что-нибудь придумаем, и тогда Джеган заплатит за все. О, клянусь Владетелем, заплатит сполна!

– Но что же нам делать до тех пор? – проскулила Эрминия.

– Молчать! – рявкнула Никки. Улиция чувствовала переполняющую ее ярость и черный ледяной холод, царящий в ее сердце. – Запомните каждое лицо. Они все за это заплатят. Слушайте Улицию. Мы сами преподадим им урок, и они запомнят его надолго!

– И не вздумайте пустить в сны этот наш разговор, – предупредила Улиция. – Eдинственное, чего мы не можем позволить Джегану, – это убить нас. Пока мы живы, у нас есть надежда вернуть благосклонность нашего Повелителя. Нам обещана награда, и я твердо намерена ее получить. Крепитесь, сестры.

– Но Ричард Рал – мой! – прошипела Мерисса. – И тот, кто посмеет его убить, будет иметь дело со мной. И с Владетелем!

Даже Джеган, если бы он слышал Мериссу, побледнел бы от бешеной злобы, сквозящей в ее словах. Улиция почувствовала, как Мерисса отбросила назад волосы и узнала вкус плоти императора.

– С вами пока все... – Джеган помолчал и махнул ножом. – Убирайтесь.

Капитан Блейк схватил Улицию за волосы.

– Пришло время расплачиваться, лапуля.

 

Глава 28

 

Моргнув, она опустила взгляд на ржавый меч, который держал парнишка.

Острие клинка было не больше чем в дюйме от ее лица.

– Неужели это необходимо? Я же сказала – вы можете забрать все, что хотите, и никто не станет вас останавливать. Но должна заметить, что за последние две недели вы уже третьи по счету грабители, и ничего ценного у нас не осталось.

Судя по тому, как тряслись у мальчишки руки, он был не больно-то опытен в своем ремесле. А исхудавшее лицо говорило, что и особыми успехами на этом поприще он тоже не может похвастаться.

– Стой тихо! – Парнишка искоса взглянул на напарника. – Нашел что-нибудь?

Второй юный разбойник, такой же тощий, как и его приятель, сидя на корточках возле брошенных в снег мешков, то и дело посматривал на темную опушку леса возле дороги. Он поглядел назад, туда, где был поворот и дорога исчезала за заснеженными деревьями. Прямо на повороте через незамерзшую, несмотря на зиму, речушку был перекинут мост.

– Ничего. Только старые шмотки и всякий хлам. Мяса нет. Хлеба тоже.

Первый юнец пританцовывал на месте, готовый ударить при малейших признаках опасности. Меч он держал обеими руками – похоже, оружие было для него тяжеловато.

– По вашему виду не скажешь, что вы голодаете. Что же вы едите, бабка? Снег?

Она, вздохнув, сложила руки на поясе. Это уже начинало ей надоедать.

– Мы зарабатываем себе на пропитание. Вам бы тоже не мешало попробовать. Работать, я имею в виду.

– Н-да? Сейчас зима, бабка, если ты этого еще не заметила. Работы нету. Осенью армия выгребла все наши припасы. У моих родителей ничего не осталось на зиму.

– Мне очень жаль, сынок. Может...

– Эй! А это у тебя что, дед? – Мальчишка потрогал темный серебряный ошейник и дернул. – Как он снимается? Говори!

– Я же сказала, – ответила она, не обращая внимания на молчаливый гнев, плещущийся в голубых глазах волшебника. – Мой брат глухонемой. Он не слышит, что ты говоришь, и не может ответить.

– Глухонемой? Значит, ты говори, как эта штука снимается!

– Это всего лишь железная побрякушка. Она ничего не стоит.

Юный бандит, переложив меч в левую руку, наклонился к ней и пальцем распахнул на ней плащ.

– А это что? Кошелек! У нее кошелек! – Он сорвал с ее пояса тяжелый мешочек с золотом. – Клянусь, в нем полно монет!

– Боюсь, там лишь черствое печенье, – хихикнула она. – Можешь попробовать одно, если хочешь, только не кусай, а то зубы сломаешь! Их надо сосать.

Парень достал из мешочка золотую монету; попытался надкусить и тут же скривился.

– Как вы можете это есть? Едал я плохое печенье, но это даже плохим-то назвать нельзя!

Как легко с молодыми, подумала она. Жаль, что со взрослыми не получается так просто.

Сплюнув, юнец швырнул золотой в снег и начал ощупывать ее плащ в поисках еще чего-нибудь, чем можно было бы поживиться.

Она нетерпеливо вздохнула.

– Заканчивали бы вы, мальчики, с этим ограблением. Нам хотелось бы засветло добраться до города.

– Ничего, – буркнул второй. – У них нет ничего, что стоило бы взять.

– А лошади? – возразил первый, пробуя на ощупь ткань ее плотного плаща. – На худой конец, можно взять лошадей. Что-нибудь да удастся за них выручить.

– Пожалуйста, бери, – кивнула она. – Мне эти старые клячи изрядно надоели. Только задерживают. Так что ты мне окажешь услугу. Все четверо еле ноги переставляют, а у меня не хватает духу положить конец их мучениям.

Второй парень взял одного из коней коня под уздцы и заставил сделать пару шагов.

– Бабка не врет, – сказал он после эксперимента. – Четыре клячи. Мы пешком быстрее идем. Если взять с собой эти мешки с костями, нас точно поймают.

Первый все еще ощупывал ее плащ. Рука его замерла на кармане.

– Что это?

– Тебя это не заинтересует. – Голос ее зазвучал чуть жестче.

– Да ну? – Он выудил из кармана дорожный дневник, и, пока перелистывал страницы, она увидела запись. Наконец-то.

– Что это?

– Всего лишь тетрадка. Читать умеешь, сынок?

– Нет. Да и все равно тут нет ничего, что стоило бы читать.

– Все равно возьми, – посоветовал второй. – Если тетрадка чистая, ее можно будет продать.

Она поглядела на юнца с мечом.

– Так, мне все это надоело. Считайте, что ограбление закончилось.

– Закончится, когда я скажу!

– Дай сюда. – Энн протянула руку и повысила голос. – И проваливайте с глаз долой, пока я не отвела вас за ухо в город и не заставила ваших родителей вызволять вас из каталажки.

Выставив перед собой меч, мальчишка отступил на шаг.

– Эй, лучше не гавкай, бабка, а то отведаешь стали! Я умею обращаться с оружием!

Внезапно на повороте замаячили в вечернем сумраке темные силуэты. Юные грабители за шумом реки не услышали стука подков и ни о чем не подозревали, пока их не окружили всадники. Увидев их, парень, который обыскивал Энн, замер от страха. Она быстренько вырвала у него из рук меч, а Натан отнял у второго нож.

Всадники были в д'харианской форме.

– Что тут происходит? – спокойным голосом спросил капитан.

От страха у парней отнялись языки.

– Мы встретили мальчиков, и они предупредили нас о разбойниках, – ответила Энн. – Ребята живут поблизости. Они как раз учили нас защищаться и показывали, как сами умеют обращаться с оружием.

Капитан сложил руки на луке седла.

– Это правда, парни?

– Я... Мы... – Юный грабитель не сводил с Энн умоляющих глаз. – Правда. Мы живем неподалеку и, повстречав этих двух проезжих, предупредили, что нужно быть осторожными: говорят, на дороге орудуют грабители.

– И они отлично умеют фехтовать. Как я и обещала, молодые люди, каждому из вас – по печенью. Дай-ка мне мой мешочек.

Наклонившись, парень поднял кошель с золотом и быстро подал ей. Энн вынула две монеты и протянула их мальчикам.

– Как я и обещала, тебе и твоему товарищу. А теперь ступайте домой, пока не стемнело, а то ваши родители начнут беспокоиться. Отдайте им мое печенье в знак благодарности за то, что послали вас предупредить проезжих. – Парень тупо кивнул. – Ладно. Спокойной ночи вам. Берегите себя! – Энн протянула руку, и в глазах ее загорелся опасный огонек. – Если ты уже посмотрел мою тетрадку, давай ее сюда.

Заметив ее взгляд, он сунул ей в руки тетрадку с такой скоростью, будто та жгла ему ладонь. Так оно, собственно, и было.

– Спасибо, сынок, – улыбнулась Энн. Парень потер ладонь о рваную куртку.

– До свидания. И будьте осторожны.

Он хотел уйти, но Энн его остановила.

– Не забудь вот это. – Парень испуганно обернулся. Она протянула ему меч рукояткой вперед. – Твой отец рассердится, если ты потеряешь где-нибудь его меч.

Мальчишка с опаской взял меч. Натан не мог позволить, чтобы все кончилось так банально. Он крутанул пальцами нож, подбросил его вверх, поймал за спиной и перебросил под мышкой в другую руку. Энн закатила глаза: легонько стукнув по лезвию, он заставил нож вращаться в другую сторону, потом поймал его за лезвие и протянул мальчишке.

– Где ты этому научился, старик? – спросил сержант.

Натан сердито поглядел на него. Он терпеть не мог, когда его называли стариком. Натан был волшебником, пророком, которому не было равных, и полагал, что на него должны смотреть с изумлением, если не с благоговением. Энн сдерживала его при помощи Рада-Хань, иначе под сержантом уже вспыхнуло бы седло. Таким же образом она не позволяла ему говорить. Язык Натана был по меньшей мере столь же опасен, как и его магия.

– К сожалению, мой брат глухонемой. – Энн жестом велела юным грабителям убираться прочь. Они помахали на прощание и припустились к лесу. – Он развлекает себя тем, что показывает всякие фокусы.

– Эти двое, мэм, действительно не причинили вам неприятностей?

– Еще бы! – хмыкнула она.

Капитан взял в руки поводья, и двадцать солдат последовали его примеру, готовые снова тронуться в путь.

– И все же я думаю, все равно не помешает побеседовать с ними немножко. В частности, о воровстве.

– И заодно попросите рассказать, как д'харианские солдаты лишили их семьи всех запасов продовольствия, из-за чего они теперь голодают.

Капитан снова ослабил поводья.

– Я не знаю, что здесь творилось прежде, но новый Магистр Рал весьма недвусмысленно запретил солдатам заниматься мародерством.

– Новый Магистр Рал?

– Ричард Рал, Магистр Д'Хары, – кивнул капитан.

Краем глаза Энн увидела, что Натан улыбается. Он был доволен, что пророчество пошло в нужном направлении. И хотя так должно было быть, если они хотят победить, у Энн это известие улыбки не вызвало. Наоборот, она с болью подумала о пути, который отныне предопределен. Только вот альтернатива была еще хуже.

– Да, кажется, я слышала это имя.

Капитан, поднявшись в стременах, оглянулся на своих подчиненных.

– Огден, Сполдинг! – Из-под копыт лошадей взметнулся снег, и к нему подъехали два солдата. – Догоните этих ребят и проводите их до дому. Удостоверьтесь, правда ли, что наши солдаты ограбили их семьи. Если это правда, выясните численность пострадавших и немедленно отправляйтесь в Эйдиндрил с докладом. Проследите, пусть им доставят достаточно продовольствия, чтобы перезимовать.

Солдаты отсалютовали, прижав правый кулак к груди, развернули коней и галопом ускакали вслед за мальчишками. Капитан повернулся к Энн.

– Приказ Магистра Рала, – пояснил он. – Вы направляетесь в Эйдиндрил?

– Да, мы надеялись найти там пристанище, как и все, кто идет на север.

– Вы его там найдете, только не даром. Я скажу вам то, что говорю всем. Где бы ни была ваша родина, отныне вы – подданные Д'Хары. Вы обязаны присягнуть на верность, а также платить налог с заработка, если вы хотите жить на территории, принадлежащей Д'Харе.

– Похоже, армия все-таки продолжает обкрадывать мирное население? – выгнула бровь Энн.

– Это по-вашему мнению, а Магистр Рал считает иначе. Его слово – закон. Все платят одинаковый налог на содержание армии, которая защищает нашу свободу. Eсли не хотите платить, пожалуйста, – ищите защиту и свободу в другом месте.

– Похоже, Магистр Рал неплохо справляется.

– Он могущественный волшебник, – кивнул капитан.

Плечи Натана затряслись от сдерживаемого смеха.

– Над чем это он смеется, – нахмурился капитан. – Он ведь глухонемой?

– О да – и еще к тому же слегка сумасшедший. – Энн направилась к лошадям, по дороге с силой ткнув локтем в живот Натану. – Вечно хохочет, когда не надо. – Она разъяренно поглядела на поперхнувшегося пророка. – Если на него находит, сразу и последние мозги теряет.

Энн ласково похлопала по холке Беллу, свою золотистую лошадь. Белла с надеждой высунула язык: она очень любила, когда ей за него дергают. Энн не отказала ей в удовольствии, а потом еще почесала за ухом. Белла весело заржала и снова высунула язык, но Энн не стала ее баловать.

– Так вы говорите, капитан, Магистр Рал – могущественный волшебник?

– Совершенно верно. Он убил тех существ, чьи трупы вы увидите на кольях перед дворцом.

– Существ?

– Он называет их мрисвизами. Страшные чешуйчатые ящерообразные твари. Они перебили уйму народу, но Магистр Рал изрубил их в куски.

Мрисвизы. Вот это уж точно скверная новость.

– А есть здесь поблизости какой-нибудь городок, где мы могли бы поесть и переночевать?

– В двух милях отсюда, за следующим холмом. Называется Тиноук. Там есть постоялый двор.

– А далеко ли до Эйдиндрила?

Капитан окинул оценивающим взглядом четырех лошадей.

– С такими великолепными скакунами вы доберетесь туда дней за семь – за восемь.

– Благодарю, капитан. Когда в окрестностях бродят грабители, приятно знать, что можно рассчитывать на защиту солдат.

Капитан посмотрел на Натана. Пророк был высокого роста, его седые волосы касались плеч, а из-под густых бровей глядели проницательные темно-васильковые глаза. Натан был красив суровой мужской красотой и очень силен, несмотря на то что ему было около тысячи лет.

Капитан вновь перевел взгляд на Энн:

– Мы ищем кое-кого. Защитников Паствы.

– Защитников Паствы? Вы имеете в виду тех напыщенных дураков в алых плащах из Никобариса?

Сержант натянул поводья, сдерживая коня, которому надоело стоять на одном месте.

– Их самых. Двое мужчин, из которых один – генерал этих Защитников, а другой – его офицер, и с ними женщина. Они сбежали из Эйдиндрила, и Магистр Рал приказал привести их обратно. Наши люди прочесывают всю местность вокруг Эйдиндрила.

– Мне очень жаль, но я их не видела. А Магистр Рал живет в замке Волшебника?

– Нет, во дворце Исповедниц.

– Хоть это хорошо, – вздохнула Энн.

– Что хорошо? – нахмурился д'харианец. Энн невольно высказала вслух свое облегчение.

– О, ну, просто я хотела увидеть этого великого человека, и если бы он жил в замке, мне бы это не удалось. Я слышала, замок защищен магией. А так он, наверное, выходит на балкон дворца к народу, и я смогу на него поглядеть. Что ж, еще раз спасибо вам за помощь, капитан. Надо бы нам поторопиться, чтобы добраться до Тиноука, пока совсем не стемнело. Еще, чего доброго, мои лошади в темноте угодят в какую-нибудь канаву и переломают ноги.

Капитан пожелал ей счастливого пути, и отряд поскакал дальше. Только когда всадники скрылись из виду, Энн отпустила Натана и, мысленно приготовившись к неизбежной гневной тираде, принялась собирать разбросанные по снегу пожитки.

Натан подошел к ней и одарил ее надменным взглядом.

– Ты дала золото воришкам? Надо было бы...

– Это самые обыкновенные мальчишки, Натан. И к тому же голодные.

– Они пытались нас ограбить!

Приторачивая мешок к седлу Беллы, Энн улыбнулась:

– Ты прекрасно знаешь, что этого никогда бы им не удалось, но я дала им еще кое-что, кроме золота. Не думаю, что они еще раз захотят кого-то ограбить.

– Надеюсь, это заклятие прожжет им пальцы до костей, – хмыкнул Натан.

– Лучше помоги мне собрать вещи. Я хочу поскорее добраться до постоялого двора. В дневнике появилась запись.

На мгновение Натан потерял дар речи. Но только лишь на мгновение.

– Долго же она соображала! Мы оставили достаточно подсказок. Десятилетний ребенок, и тот догадался бы быстрее. Мы сделали все, разве что не пришпилили ей к платью записку: «Да, кстати, аббатиса с Пророком на самом деле не умерли, ты, тупица!»

Энн подтянула подпруги.

– На самом деле ей было гораздо сложнее догадаться, чем тебе представляется. Это нам кажется, что все очевидно, потому что мы знаем. А у нее не было никаких оснований что-то подозревать. Но Верна все-таки догадалась. И только это имеет значение.

Натан лишь хмыкнул в ответ и начал помогать ей собирать разбросанные мешки.

– Ну, и что она пишет?

– Пока не знаю. Найдем ночлег, тогда и посмотрим.

Натан ткнул в нее пальцем.

– Еще раз сделаешь из меня глухонемого – будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь!

Энн бросила на него гневный взгляд:

– А если при встрече с людьми ты снова начнешь вопить, что тебя похитила сумасшедшая ведьма и держит в плену при помощи волшебного ошейника, я сделаю тебя действительно глухонемым!

Недовольно ворча, Натан занялся мешками, но, садясь на лошадь, Энн заметила, что он улыбается довольной улыбкой.

Когда они наконец добрались до постоялого двора и оставили лошадей мальчишке-конюху, из-за далеких холмов уже всплывала бледная зимняя луна и в небе сияли звезды. Ветерок донес запах жаркого. Энн дала конюху монетку, чтобы он помог донести вещи.

Тиноук оказался маленьким городком. В харчевне при постоялом дворе сидели в основном местные жители. Они попивали эль и, попыхивая трубками, делились слухами о солдатах, которые рыщут по всей округе, и об альянсе, созданном новым Магистром Ралом, который, как было объявлено, теперь правит Эйдиндрилом.

Некоторые, правда, в этом сомневались, но у сомневающихся ехидно спрашивали, с чего это вдруг д'харианские войска стали такими дисциплинированными, если не потому, что кто-то навел порядок.

Натан, в высоких сапогах, коричневых штанах и белой кружевной рубашке с высоким, закрывавшим Рада-Хань воротом, в распахнутом темно-зеленом камзоле и тяжелом коричневом плаще, свисавшем чуть ли не до пола, прошествовал к небольшой стойке, на которой стояло несколько бутылок и кувшинов. Величественным жестом он отбросил плащ за спину и поставил ногу на приступку. Натан любил наряжаться: за сотни лет ему порядком надоели черные балахоны, которые он носил во Дворце. Он постоянно придумывал себе новые наряды и называл это «валять дурака».

Мрачный хозяин улыбнулся лишь после того, как Натан придвинул к нему серебряную монету, заметив, что при такой высокой цене за ночлег в нее должна входить и кормежка. Хозяин пожал плечами, но согласился.

Энн не успела опомниться, а Натан уже вовсю расписывал хозяину, что он купец, путешествует со своей любовницей, а жена осталась дома приглядывать за его дюжиной отпрысков. Хозяин пожелал узнать, чем именно торгует Натан.

Наклонившись к нему поближе, Натан, понизив голос, сообщил, что для здоровья хозяина будет гораздо полезнее, если он об этом знать не будет.

На трактирщика это заявление произвело такое впечатление, что он тут же налил Натану кружку за счет заведения. Натан поднял тост за постоялый двор Тиноука и направился к лестнице, велев хозяину поднести кружечку и его «женщине». Все, кто был в харчевне, провожали его восхищенными взглядами, дивясь про себя, откуда взялся этот незнакомец.

Поджав губы, Энн мысленно поклялась себе впредь быть внимательнее и не давать Натану возможности объяснять, кто они такие. Это путевой дневник отвлек ее внимание. Ей не терпелось узнать, что там написано, но тут она была настроена довольно скептически. Если что-то пошло не так, дневник вполне мог оказаться в руках одной из сестер Тьмы, которая догадалась, что они живы. Это была бы настоящая катастрофа и означало бы, что Дворец Пророков уже в руках врага.

В маленькой комнатке стояли две узкие кровати, в дальнем углу – умывальник с оловянным тазиком на подставке, а у окна – квадратный стол, на который Натан поставил керосиновую лампу, взятую с тумбочки у двери. Вскоре появился хозяин с ужином: две миски бараньего жаркого и полбуханки черного хлеба. Следом за ним конюх втащил их вещи. Когда хозяин и конюх ушли, Энн придвинула стул поближе к столу и села.

– Ну, – произнес Натан, – разве ты не собираешься прочесть мне нотацию?

– Нет, Натан, я устала.

– Я подумал, что так будет честнее, учитывая историю с глухонемым. – Натан махнул рукой и вновь помрачнел. – Я ношу этот ошейник с четырех лет. Как бы ты себя чувствовала, если была бы всю жизнь узницей?

Энн подумала про себя, что, хотя Натан видит в ней свою тюремщицу, она была почти такой же узницей, как он. Она посмотрела ему в глаза.

– Я знаю, что ты мне не поверишь, Натан, но все-таки повторю: мне очень жаль, что так получается. Я сама мучаюсь от того, что приходится держать в плену одного из детей Создателя, который не совершил никакого преступления, кроме того, что родился на свет.

После долгой паузы Натан отвел взгляд и, сцепив за спиной руки, принялся вышагивать по комнате. Доски скрипели под его сапогами.

– Совсем не то, к чему я привык, – заявил он, ни к кому не обращаясь, критически оглядев обшарпанные стены и скудную обстановку.

Отодвинув миску, Энн положила дневник на стол и долго смотрела на него, прежде чем открыть и найти запись.

«Сначала ты должна сказать мне, почему выбрала меня в тот последний раз. Я помню каждое слово. Одна ошибка с твоей стороны – и дневник полетит в огонь.»

– Так-так-так, – пробормотала Энн. – А она весьма осторожна. Хорошо!

Натан заглянул ей через плечо.

– Взгляни на почерк. – Энн ткнула пальцем в страницу. – С какой силой она давит на стилос. Наша Верна, похоже, очень сердита!

Энн снова посмотрела на запись. Она прекрасно понимала, что имела в виду Верна.

– Как она, должно быть, меня ненавидит, – прошептала Энн. Глаза ее наполнились слезами, и строчки расплылись.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.