Сделай Сам Свою Работу на 5

Авторство фрагментов и развитие легенды

У Страбона можно обнаружить недвусмысленную ссылку на авторство истории о завоевании Дионисом Индии: «και Μεγασθένης τω λόγω τούτω... ουτ' έπελθειν έξοθεν και κρατησαι πλην της μεθ' Ηρακλέους και Διονύσου...» (Strabo. XV.1.6).138) Арриан упоминает “многие рассказы” (πολλος λόγος [160] (Ind. 5.8) на этот сюжет, называя важным свидетельством присутствия Диониса в Индии наличие там города Нисы, горы Мерос и плюща, который на ней произрастает (Ind. 5.9). Впервые ссылки на гору Мерос и город Нису появляются у историков, сопровождавших в индийском походе Александра (Arr. Anab. V.1.3-6; Curt. VIII.10.7-13), но Страбон прямо называет Мегасфена источником своей информации о том, что виноград, растущий лишь в одном месте, у “горных” философов, является доказательством пребывания Диониса в Индии (XV.1.58): «ο Μεγασθένης... περι δε των φιλοσόφων λέγων τους μεν ορεινους αυτων φησιν υμνητας ειναι του Δοινύσου, δεικνύντας τεκμήρια την αγρίαν αμπελον, παρα μόνοις φυομένην... ταυτα μεν ουν μυθώδη και υπο πολλων ελεγχόμενα και μάλιστα [τα] περι της αμπέλου και του οινου».139) В другом месте Страбон таким местом называет именно гору Мерос (XV.1.8). Из этого следует, что и сюжет с исцелением армии Диониса от моровой болезни, а также история происхождения Диониса из бедра отца в связи с этим исцелением, во всяком случае, Мегасфену была знакома.140)

Еще одним, правда косвенным, доказательством может служить следующее: рассказывая эту историю, Диодор Сицилийский говорит об одном из лечебных средств: «δινών τόπων είς την ορεινήν εν ταύτη δε πνεόντων ψυχρων ανέμων και των ναματιαίων υδάτων καθαρών ρεόντων προς αυταις ταις πηγαις απαλλαγήναι της νόσου το στρατόπεδον» (II.38.4).141) Чуть ранее (II.36.1) Диодор также говорит о “чистом воздухе” (αέρα μεν καθαρόν) и “прозрачной воде” (υδωρ δε λεπτομερέστατον). В этом параграфе Диодор, повествуя об устройстве сельского хозяйства индийцев, определенно ссылается на Мегасфена.142) Информация о двух урожаях, которые приносит индийская земля (Strabo XV.1.20), почерпнутая из сочинения Мегасфена, также имеется и в этом параграфе (Diod. II.36.4). Мегасфен являлся информатором Арриана и о горной реке Силе, вода которой обладала свойством необыкновенной легкости (Ind. 6.2), т.е. он был вполне квалифицированным знатоком горных потоков, которые могли исцелить армию Диониса, и утверждение о том, что Мегасфен побывал в тех же местах, что были описаны участниками индийской кампании Александра, выказанное на основе текстологического анализа,143) обретает дополнительное обоснование.



Окончательную ясность в этот вопрос привносит замечание Солина, до сих пор не привлекавшееся в исследованиях по “Индике” Мегасфена: “Megasthenes sane apud Indices reges (курсив мой. — М.Б.) aliquantisper moratus res Indicas scripsit, ut fidem quam oculis subiecerat memoriae daret” (Solin. 52.3).144) Сам факт упоминания индийских царей в связи с пребыванием Мегасфена в Индии делает дальнейшие дискуссии о том, был ли Мегасфен в Северо-Западной Индии во [161] время правления Пора, бессмысленными.145) Следовательно, и факт существования города Ниса на северо-западе Индии (Arr. Anab. V.I.3-2. 2, Ind. 7.5; Diod. II.38.5; Strabo XV.1.8; Plin. NH. VI.23.9; Solin. 52.16; Curt. VIII.10.7, 11-12), а возможно, и племен маллов и оксидраков (санскр. — mālavakşudraka) должен был быть ему знаком.146) Очевидно, что легенда о завоевании Индии Дионисом была по меньшей мере известна Мегасфену, а во всей ее полноте — им развита. В таком случае необходимо иметь в виду еще одно принципиально важное обстоятельство: армия Александра до того, как войти в Пенджаб, проходила по территориям, занятым племенами, не входившими в круг традиционной индийской культуры: дардами, кафирами и т.д. Следовательно, прежде всего, в их мифологической традиции и нужно искать корни тех историй, что были рассказаны о пребывании Диониса и Геракла в Северо-Западной Индии.

Обратимся к рассмотрению обстоятельств пребывания Диониса в Индии, выделяя по возможности греческий и индийский контексты.

Завоевание Дионисом Индии и ее праистория

Греческий контекст

Расхождение в описании Индии времени походов Диониса и Геракла с собственно индийскими представлениями о глубокой древности очевидны: для грека праистория индийцев до прихода туда Диониса и Геракла — время варварства, для индийца “начало истории” (время Критаюги), наоборот, “золотой век”. Одно из многочисленных его описаний, в основном дублирующих друг друга, содержится в “Адипарве” (Мбх. I.58.3-24): в ту пору люди были свободны от забот и болезней (ср. болезнь в армии Диониса — Diod. II.38.4), никто не сходился с женщинами до совершеннолетнего возраста (ср. инцест Геракла со своей семилетней дочерью и вообще ранний брачный возраст в стране, где она правила, — Arr. Ind. 9.1). Во времена Критаюги при вспашке земли индийцы не впрягали быков в ярмо, в отличие от введшего эту практику Диониса (Arr. Ind. 7.7). На земле уже господствовал закон (который был введен опять же Дионисом — Diod. II.38.5), а собственно период варварства, с которого в античной традиции начинается индийская история, наступает в “конце истории” (время Калиюги). Таким образом, с точки зрения формы предыстория Индии в изложении античных [162] авторов — время до прихода туда Диониса и Геракла — отражает неиндийскую точку зрения. Логично предположить, что при детальном рассмотрении она окажется греческой. Об этом говорят как общие указания авторов о схожести праистории Греции и Индии (Diod. II.38.2) или вообще варваров (Thuc. I.6.6), так и конкретные детали описания. Арриан сообщает, что в древности индийцы вели кочевой образ жизни (Ind. 7.1). Согласно Фукидиду, постоянные перемещения были свойственны и древнейшим племенам Эллады (I.2.1). Диодор сообщает, что в древности в Индии не было больших городов (II.38.3). На эту же деталь применительно к древнейшей истории Эллады указывает Фукидид (I.2.2). Диодор говорит, что в стародавние времена люди в Индии жили “отдельными селениями” (κωμεδον). Смысл этого термина далеко не столь прозрачен, как кажется на первый взгляд. Его смысл вполне определенно разъяснен у Аристотеля при характеристике древнейшего периода в истории Эллады и человечества вообще (Pol. 1252b). А обозначает он не просто сам факт жизни людей в отдельных селениях, но отсутствие у них государственного общения и общества как такового, что и означает отсутствие государственности (1280b). Этот термин было бы удачнее перевести не дословно “отдельными селениями”, а иносказательно, передав его истинный смысл — “вне государственного общения”. В древности жители Эллады крайне страдали от отсутствия материального достатка (Thuc. I.2.2-3). То же отмечает в индийской истории Арриан (Ind. 7.2-3), что совершенно не согласуется с абсолютным материальным достатком в “начале истории” по индийским представлениям.

Таким образом, бессмысленно искать прямое влияние местной индийской традиции о “золотом веке” на описание начала индийской истории в античной литературе. Форма этой легенды была греческой, и этот вполне стандартный набор деталей перечислялся греческими этнографами тогда, когда речь шла о начале истории, установлении власти первых правителей, следовательно, именно этот сюжет находился в центре внимания Мегасфена. Логично предположить, что если легенда об индийском походе Диониса и Геракла передана в категориях, употреблявшихся в греческом мире при описании праистории Эллады и начала царской власти, то именно правление первых индийских царей, начало индийской истории, а не религиозные культы, как полагают исследователи этого вопроса, интересовало Мегасфена в этом сюжете прежде всего. В его рассказе нужно видеть не просто бессвязный набор подробностей о двух каких-то местных богах, а сложную конструкцию, состоящую из этнографических и политических мотивов: описание древнейшего этапа истории Индии, переданное определенными именно для этого сюжета выразительными средствами древнегреческой этнографической и политической литературы, вокруг которого уже и размещаются многочисленные второстепенные подробности. “Дионис” и “Геракл” являются в данном случае своего рода техническими терминами, когда речь заходит о начале царской власти.147) Вероятно, если бы речь шла о каком-либо ином регионе, прародители его государственности вообще и царской власти в частности также носили бы имена Диониса и Геракла. [163]

Индийский контекст

Если в истории о завоевании Индии Дионисом Мегасфена интересовало прежде всего начало царской власти, то, вероятно, единственным источником, к которому могла бы восходить такого рода информация, было описание обряда посвящения на царство первого индийского царя — раджасуя, во время которого совершающий его царь символически завоевывает всю землю. Совершение первого обряда раджасуи может означать первое (символическое) завоевание Индии кем-либо, в данном случае ее первым царем. Завоевание Индии, описанное античными авторами, является лишь Interpaetatio Graeca информации, так или иначе (скорее всего не напрямую) восходящей к сведениям, касающимся совершения обряда раджасуи и передающим смысл одного из основных понятий деятельности царя — vijaya (завоевание). В том, что данные Мегасфена могут восходить к древнеиндийской царской обрядности, нет ничего невозможного. Как показал Р. Гусенс,148) Флавий Филострат (Арр. 2.19.5) весьма точно передал описание обряда Ашвамедхи в его древней и малоизвестной форме, находящей наилучшие соответствия в “Шатапатхабрахмане”. Если проанализировать материал пуранической традиции, содержащий данные о раджасуе, то внимательное прочтение соответствующих эпизодов о начале земной истории вообще и царской власти в частности дает почти, а иногда и совершенно точные параллели к рассказу (или пересказу сообщений историков Александра Македонского) Мегасфена о династии первых индийских царей, основанной Дионисом. Так, “Брахма-пурана” сообщает, что первым царем в начале новой эры Ману Вивасваты был Притху, он же первым и совершил обряд посвящения на царство — раджасуя, символически завоевав всю землю, а соответственно и всю Индию:

rājasūyābhiṛiktas tu prthur atair narādhipaiḥ | vedadṛṣṭena vidhina rājā rājye narādhipaḥ || tato manvantare 'tīte cākṣuṣe 'mitatejasi | vaivasvatāya manave pṛthivyāṃ rājyam ādiśat (4.16-17).149)

Собственно сам обряд раджасуи не имеет прямого отношения к описанию начала индийской истории. Его суть состоит в жертвоприношениях Сомы, направленных на поддержание годового цикла, в конце которого совершалось повторяющееся помазание царя для сохранения продолжаемости процесса.150) Однако для грека, следующего своей этнографической традиции, было важным не выяснить суть того или иного ритуала, а собрать необходимый материал, который в том, что касается царской власти как таковой, ее происхождения, содержался в описании обряда посвящения на царство. Сам обряд подразумевает символическое ведение “боевых действий” совершающим его царем, а традиция, сложившаяся вокруг этого ритуала, наполнена “реальными” войнами, которые ведутся как жителями земли, так и небес. Так, Сома был выбран царем богов, и с его помощью были завоеваны все четыре четверти неба.151) Совершение [164] обряда раджасуи определенно приводит ко всеобщей войне.152) Пересказом такого рода мифологического события и могло явиться повествование Мегасфена о покорении Дионисом и Гераклом всей Индии. Хотя завоевательные экспедиции и вторжения, включенные в обряд раджасуи, имели лишь символическое значение,153) покорение всего мира являлось как исходным пунктом, так и целью (пусть лишь ритуальной, но всегда через ритуал декларируемой) правления любого индийского царя. Этим и должны объясняться сообщения некоторых источников (например, Arr. Ind. 5.8) о том, что Дионис, прежде чем вторгнуться в Индию, прошел походом через всю Азию, т.е. известный тогда мир. В обряде раджасуи царь получал все виды земной власти;154) обретя силу и мужество, он в ходе обряда совершал всеохватывающее завоевание земли, обеспечивал безопасность от врагов.155) Стремление к завоеванию, к расширению жизненного пространства подразумевается самим образом царя; понятия “завоевание” и “процветание” в обряде раджасуи неразрывно связаны.156) Между завоеванием Индии Дионисом, вакхическим характером его культа и покорением земли царем в обряде раджасуи можно проследить определенную связь: царь “расширяется”, “наполняется”, т.е. становится могущественным, выпив напиток Сомы, обладавший галлюциногенным свойством и способствовавший завоеванию царем земли. Источники прямо называют Сому “царской властью”.157)

Собственно завоевательная деятельность в ходе обряда раджасуи происходит во время эпизода158) подношения так называемым ratnin — царским сановникам, хранителям казны, членам царского дома. Это — один из немногих эпизодов в ходе раджасуи, прямо и непосредственно связанный с царской властью; это — единственный эпизод, когда царь именуется именно царем, а не просто «совершающим жертвоприношение».159) Суть ритуала в том, что 12 ратнинов, располагаясь с юга на север или с запада на восток, что повторяет направление движения армии Диониса в ходе его индийского похода, символизировали “части”, “члены” владения, которое царь должен был сконцентрировать, собрать воедино, интегрировать в собственной персоне.160) Совершив жертвоприношение в доме каждого ратнина, царь таким образом завоевывает и крепко удерживает свое владение. Интересно, что в ходе жертвоприношения восьми богам, именуемого devasuvaḥ haviṃṣi, царь совершает три шага Вишну, символизировавших завоевание “трех миров” с запада на восток.161) Это же направление прослеживается и в ритуальной игре в кости, одной из важнейших составляющих раджасуи,162) и в описании (данном в брахманах) сходного с раджасуей обряда, принятого в племени куру-панчала и предназначенного также для встречи Нового года: символическое завоевание мира проходит с запада на восток, а затем армия “завоевателей” возвращается в западном направлении163) (ср. мотив возвращения [165] Диониса из Индии — Arr. Anab. V.1.5; Polyaen. Strateg. I.I.3). Уместно отметить, что указание на то, что Дионис пришел именно “εκ των προς εσπέραν τόπων” (Diod. II.38.3) — “из мест, лежащих к западу”, передано не самими греками, а их индийскими информаторами (ср. ниже о рождении Диониса из бедра). Rātniṇaṃ haviṃṣi, совершаемое царем, — эпизод, имеющий наибольшее сходство с описанием завоевания Индии Дионисом. Именно в обряде раджасуи царь получал все виды земной власти и становился бессмертным.164) Многочисленные описания обряда посвящения на царство содержит “Махабхарата”. Согласно Сабхапарве (Мбх. II.12.9-15; II.32.31-38), царь, совершивший обряд раджасуи, является всепобеждающим, а владение каждым новым царем всей землей является чрезвычайно популярным эпитетом (Мбх. II.5.115; II.9.12; II.11.52-61; II.12.9-15; III.34.45-55; V.I 12.1-8; V.147.1-10 и др.).

Что касается наличия своей армии у царя во время обряда раджасуи, то в качестве таковой можно рассматривать сто человек, пьющих Сому во время ритуала daśapeya. Присутствие женщин в армии Диониса (Diod. II.38.6) — эпизод, хорошо согласующийся с материалом греческой мифологической традиции, по которой женщины составляли ближайшее окружение Диониса. Об этом свидетельствуют данные изобразительного искусства. Так, при раскопках в Беграме было найдено большое количество барельефов, на которых он изображался в окружении менад.165) Хариты также входили в число его ближайших соратников.166) Анализ обряда ratnahavīṃṣi показывает, что из 12 мест ратнинов два или три отдавались женщинам,167) что явственно перекликается с сообщением Мегасфена.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.