Сделай Сам Свою Работу на 5

Социалистический тоталитаризм: все вместе, никто в отдельности





Широко распространено представление, будто обезличенность, "ничейность", отчужденность от конкретных людей, "огосударст-вленность" — это какие-то искажения, "деформации" социалисти­ческой собственности, отступления от ее сути, в силу чего и прак­тически сложившийся (у нас в стране и в ряде других стран) строй — это, мол, не социализм или не "настоящий", не "подлинный" социа­лизм и т. д.

Между тем дело обстоит как раз наоборот. Перечисленные характеристики социалистической собственности (обезличенность, "ничейность", отчужденность от людей, "огосударствленность" и т. д.) это ее необходимые, сущностные свойства,а не случай­ные, извне привнесенные черты, от которых можно освободиться, сохраняя при этом социалистическую собственность.

В социалистической собственности представлено единство двух взаимосвязанных и взаимодополняющих моментов — отрицание ча­стной собственности (деприватизация) и одновременно ее всеобщая коллективизация (обобществление, создание общественной собст­венности). Последовательное и полное отрицание частной собствен­ности означает тотальное, всеохватывающее отчуждение собствен­ности на средства производства от индивидов, от каждого без ис­ключения члена общества в пользу абстрактного целого — общест­ва в целом ("всех трудящихся", "всего народа"), "всех вместе, но никого в отдельности". С другой стороны, тотальное обобществле­ние (социализация) всех средств производства означает поголовное лишение всех членов общества индивидуальной собственности на средства производства. Чтобы собственность оказалась у "всех вме­сте" (у абстрактной всеобщности), необходимо, конечно, изъять ее от "каждого в отдельности". Но "каждого в отдельности" в масшта­бах страны можно (и теоретически, и практически) лишить инди­видуальной собственности на средства производства лишь при ус­ловии, что отчуждаемые у одного индивида средства производства переходят не к другим индивидам, а только к какому-то абстракт­но-всеобщему (не индивидуализированному надиндивидуальному) тотальному целому— обществу в целом, всему народу, "всем вме­сте, никому в отдельности". Негативная сила тотального социали­стического целого ("все вместе") направлена всей своей уничтожаю­щей мощью прежде всего против индивида ("каждого в отдельно­сти"), против людей, против всех форм, отношений и явлений, обо-





Раздел II. Философия отрицания права. Идеология коммунизма

собляющихся от целого, отличающих себя от него. Здесь лежат глу­бинные корни тоталитарности социализма,истоки и объективные основания реально сложившегося тоталитарного социализма.

Отсюда ясно, что без отчуждения собственности от индивидов, конкретных, живых, индивидуально определенных людей (в том числе и непосредственных производителей, самих трудящихся ин­дивидов), без деперсонализации и обезличенья ("ничейности") субъ­екта обобществляемых средств производства, без абстрактно-все­общего статуса этого субъекта абсолютно невозможны ни полное уничтожение частной собственности, ни обобществление всех средств производства, ни социалистическая собственность как таковая, ни, следовательно, и сам социализм как строй, где господствует социа­листическая (т. е. деприватизированная и вместе с тем обобществ­ленная) собственность на все средства производства в стране.

Из внутренних свойств социалистической собственности, при­надлежащей всему обществу, всему народу, "всем вместе, никому в отдельности", с необходимостью вытекает также, что она по Своей природе вообще может возникнуть, утвердиться и функциониро­вать лишь во всеобщей государственной форме,в абстрактно-все­общей форме государственной собственности, поскольку государст­во — это абстрактно-всеобщая форма выражения общества в це­лом, всего народа, "всех вместе", единственная всеобщая организа­ция официальной власти. Этим обусловлена необходимость госу­дарственной формы выражения социалистической собственности. Здесь, в самой природе социалистической собственности, а не в каких-то внешних "деформациях" и "отступлениях" лежат корни ее "огосударствления" ("огосударствленности").



Причем важно иметь в виду, что применительно к социали­стической собственности речь по сути дела идет (и должна идти) лишь о государственной форме ее выражения,но не о том, будто социалистическая собственность — это собственность самого госу­дарства (или его отдельных органов, составных частей и т. д.), а не общества, народа в целом, "всех вместе". У "государства" при со­циализме (т. е. в условиях отрицания частной собственности и гос­подства общественной собственности) нет и не может быть какой-либо своей, только ему принадлежащей собственности, обособлен­ной от обобществленной собственности общества, народа, "всех вме­сте". Иначе это была бы не социалистическая собственность народа в общегосударственной форме, а своя, частная собственность в ру­ках государства — особый вид (и статус) частной собственности (государственно-капиталистическая собственность в отличие от ча­стно-капиталистической) — подобно собственности государства при капитализме, которая при всей своей специфике (своеобразие субъ­екта собственности, ее особого правового режима и т. д.) по своей экономической и правовой природе, по своему типу является имен­но частной собственностью.

Глава 2. Социализм и право 155

Далее, если даже допустить невозможное и считать, будто вся обобществленная (социализированная) собственность принадлежа­ла государству, была государственной собственностью (в смысле собственности государства при капитализме), то это был бы, конеч­но, не социализм, а чистый госкапитализм, тоже, кстати говоря, абсолютно невозможный ни экономически, ни юридически,, ни фак­тически. Но исторически сложившийся реальный социализм — это именно антикапиталистический социализм, а не госкапитализм.И основным, главным, определяющим критерием и показателем здесь является антикапиталистическая, антиприватная, коллективистская общественная природа и принадлежность социалистической собст­венности на всех этапах истории реального социализма. Что же касается использования термина "госкапитализм"для обозначе­ния госсектора как одного из укладовв условиях многоукладного нэпа (с допущением частной собственности, экономико-правового оборота и т. д.), то не'следует при этом забывать, что нэп был как раз частичным отступлениемот социализма для подготовки его нового наступления, что и было реализовано в конце 20-х — начале 30-х годов.

Социалистическая собственность всегда (от революционной экспроприации и национализации до постсоциалистической прива­тизации) является античастной (антиприватной, отрицающей чью-то обособленную собственность на средства производства) и одно­временно обобществленной, и при социализме никто (индивид, груп­па, партия, социальный слой, отдельный класс или политико-вла­стная организация — от диктатуры пролетариата до общенародно­го государства) не может претендовать на нее (в целом или на ее часть) как на лично свою, только ему принадлежащую собствен­ность, никто не вправе, претендуя на роль собственника обобщест­вленных средств производства, утверждать: это — собственность моя, а не советского народа, общества, всех его членов, вместе взя­тых. Так что государственная форма социалистической собственно­сти не дает социалистическому государству (государству в целом или его органам, структурным частям и т. д.) основания для утвер­ждения: социалистическая собственность — это собственность го­сударства, а не советского общества, не народа в целом, не всей массы советских граждан.

В юридическом плане сказанное, в частности, означает сле­дующее: если вообще применительно к ситуации социалистическо­го обобществления средств производства пользоваться (по сущест­ву — условно, по аналогии, во многом метафорично) терминами "собственность", "собственник", "субъект собственности", "государ­ство" и т. д., то государство — это не собственник социализиро­ванных средств производства, а лишь официальный (политико-властный) представитель собственника,каковым в отношении со­циалистической собственности является только общество в целом,

Раздел II. Философия отрицания права. Идеология коммунизма

весь народ. Этим по существу определены смысл и границы полно­мочий государства при социализме по защите и управлению обоб­ществленными средствами производства. И1 здесь государство долж­но действовать лишь в направлениях и пределах, не нарушающих социалистическую природу собственности. Оно вообще не вправе по своему усмотрению, без согласия общества, менять тип собст­венности, десоциализировать (денационализировать и приватизи­ровать) ее полностью или частично, признавать кого-либо (кроме общества и народа в целом) субъектом социализированной собст­венности.

В целом государственная форма выражения и бытия социа­листической собственности не означает права государства на со­циалистическую собственность,не порождает и в принципе не может породить такого права (и соответствующего субъекта — пра­вомерного государства-собственника), даже если "государство" фактически, как об этом свидетельствует практика реального со­циализма, полностью подчинит себе общество, узурпирует его функ­ции и превратится в монопольного и всевластного хозяина всех производительных сил страны. Подобная узурпация не только не создает для государства правового статуса собственника социали­зированных средств производства, но лишь демонстрирует внепра-вовой и внеэкономический характер всего этого процесса социали­зации и складывающихся на такой основе отношений.

Фактически государственная форма социалистической собст­венности означает коммунистическую политизированность этой собственности, властно-принудительный характер форм, средств и методов ее создания, наращивания и использования. Такая комму­нистическая политизация, диктуемая природой и целями обобще­ствления средств производства, — это вместе с тем деюридизация и деэкономизация отношений по созданию и управлению социали­стической собственностью и всем, что с этим так или иначе связано.

В силу своих свойств (обезличенность, надиндивидуальность, отчужденность от людей, "ничейность", абстрактная всеобщность, "огосударствленность", коммунистическая политизированность и т. д.) "социалистическая собственность" как специфический исто­рический феномен и определяющая основа нового строя (реального *;| социализма) — это по существу уже не собственность в строгом (экономическом и правовом) смыследанного социально-историче­ски определенного явления и понятия, а нечто прямо противопо­ложное. Это некий симбиоз монополии коммунистической полити­ческой власти с монополией хозяйской власти, сплав власти над членами общества с властью над его имуществом и богатством, со­четание власти над людьми с властью над обобществленными ве­щами, словом, единый политико-производственный комплекс,цен­трализованный фонд производительных сил страны, находящийся в ведении монопольной коммунистической власти-хозяина.

Глава 2. Социализм и право 157

В условиях "огосударствленной" социалистической собствен­ности все отношения по ее функционированию (владение, пользо­вание, распоряжение, управление и т. д.) теряют свой частно-пра­вовой статус и приобретают политико-властный (внеправовой) ха­рактер. Для традиционных правовых и экономических отношений между собственниками и по поводу собственности здесь по сущест­ву не остается места.

Экономические и правовые отношения подразумевают нали­чие индивидуализированной, обособленной, конкретно определен­ной (по субъектам, объектам, функциям, правомочиям, статусу и т. д.) собственности на средства производства и„персонально кон­кретизированных собственников. Там, где нет неопределенного мно­жества конкретно определенных собственников,там не может быть ни экономических отношений (связей и отношений между обособ­ленными, самостоятельными собственниками), ни соответствующих правовых форм этих-отношений, в рамках которых собственник обладает юридическими правомочиями владения, пользования и распоряжения.

Но природа и свойства социалистической собственности в прин­ципе исключают саму возможность конкретизации субъекта социа­листической собственности, а тем более признания нескольких субъ­ектов в отношении объектов (всех или части) этой собственности. Это было бы равносильно допущению частной собственности, отри­цаемой всем смыслом исторического процесса социалистического отрицания капитализма.

Поэтому государство не субъект социалистической собствен­ности (в экономическом и юридическом значениях), а лишь офици­альный держатель ее объектов, единственный официальный пред­ставитель общества, народа, т. е. тех, кому принадлежат обобщест­вленные средства производства.

Вместе с тем социалистическая собственность (т. е. весь про­цесс уничтожения частной собственности, обобществления средств производства, их функционирования и т. д.) невозможна и без ее выражения в общегосударственной (и, следовательно, "огосударст­вленной") форме, без фигуры государства-представителя обще­ства (народа, "всех вместе"), без условной конструкции государ­ства как квазисубъекта.С одной стороны, у социалистической соб­ственности по сути дела не может быть настоящего конкретного субъекта собственности в подлинном смысле слова, но, с другой стороны, нужна условная конструкция квазисубъекта этой собст­венности в лице государства как олицетворения политической кон­кретизации общества в целом. Причем лишь государство в целом(а не отдельные его органы, составные части и т. д.) как властно-политическая форма выражения всего социалистического общест­ва может выступать в такой представительской роли квазисубъек­та всей социализированной собственности. Если бы таких государ-

6—160

Раздел II. Философия отрицания права. Идеология коммунизма

ственных субъектов собственности было бы несколько (в виде не только государства в целом, но и отдельных органов государства, национально-государственных и территориально-государственных образований и т. д.), то это уже были бы не условные субъекты социалистической собственности, а неизбежно, по логике вещей, настоящие субъекты соответствующих обособленных частей десо-циализированной (приватизированной) собственности.

Такая конкретизированная и обособленная по субъектам и объ­ектам собственность — это уже по существу частная (групповая или индивидуальная), а не социалистическая собственность, согласно которой все обобществленные средства производства (как единый фонд) принадлежат "всем вместе" (всему народу, обществу), а их ("всех вместе") может представлять лишь одно-единственное лицо (квазисубъект) — государство в целом.

Из сказанного ясно, что в качестве субъектов социалистической собственности не могут выступать не только отдельные звенья и час­ти государства, но и отдельные составные части советского общества (например, те или иные индивиды, группы, слои, классы и т. д.). Обо­собленная собственность подобных отдельных, конкретизированных субъектов была бы частной, а не социалистической собственностью, не собственностью общества в целом, "всех вместе".

Кстати говоря, поэтому фактически "огосударствленной" (по­добно всей социалистической собственности) оказалась и собствен­ность колхозов и других кооперативных организаций. Известно, что уже в Конституции СССР 1936 г., закрепившей итоги фактически полной социализации средств производства и тем самым победу социализма в стране, утверждалось (в ст. 5), что "социалистическая собственность в СССР имеет либо форму государственной собст­венности (всенародное достояние), либо форму кооперативно-кол­хозной собственности (собственность отдельных колхозов, собствен­ность кооперативных объединений)". В статье 7 Конституции отме­чалось: "Общественные предприятия в колхозах и кооперативных организациях с их живым и мертвым инвентарем, производимая колхозами и кооперативными организациями продукция, равно как их общественные постройки, составляют общественную, социали­стическую собственность колхозов и кооперативных организаций".

Аналогичные положения содержались и в Конституции СССР 1977 г. Так, в статье 10 говорилось: "Основу экономической систе­мы СССР составляет социалистическая собственность на средства производства в форме государственной (общенародной) и колхоз­но-кооперативной собственности". Далее, в статье 12 утверждалось: "Собственностью колхозов и других кооперативных организаций, их объединений являются средства производства и иное имущест­во, необходимое им для осуществления их уставных задач.» Госу­дарство содействует развитию колхозно-кооперативной собствен­ности и ее сближению с государственной".

Глава 2. Социализм и право 159

Но если бы эти конституционные положения носили бы не фиктивный и декларативный, а реальный характер и соблюдались в жизни, то собственность колхозов и других кооперативных орга­низаций была бы на самом деле -»- вопреки конституционному ут­верждению *— не социалистической собственностью, а, напротив, собственностью конкретно-определенной группы людей (членов кол­хоза или иной кооперативной организации), т. е. групповой част­ной собственностью,обособленной от социалистической собствен­ности всего общества, "всех вместе".

Реальное бытие и функционирование такой колхозной (т. е. групповой, обособленной, частной) собственности означало бы ре­альное сохранение многоукладности в стране и обществе: социа­лизма — в городе, капитализма (пусть ограниченного и контроли­руемого диктатурой пролетариата) — в деревне. Одна часть обще­ства (политически господствующая при диктатуре пролетариата и взявшая в свои руки'командные высоты в экономике) оказалась бы при этом в условиях полной социализации и полного отчуждения от индивидуализированной собственности на средства производст­ва, а другая часть общества сохраняла бы собственность на средст­ва производства индивидуально определенной группы лиц (т. е. груп­повую частную собственность членов соответствующих колхозов, кооперативов).

Объявление колхозной (и иной кооперативной) собственности разновидностью социалистической собственности, наряду с госу­дарственной (общенародной) формой, это лишь декларативная фик­ция и словесная конструкция, не снимающая антагонизма между ними.

Историческая практика становления и утверждения реально­го социализма показывает, что этот антагонизм был решен факти­ческим "огосударствлением" колхозной (и иной кооперативной) соб­ственности и основанной на ней формы хозяйствования — при внеш­нем сохранении декларативно-словесной формулы об особой (не общенародной) форме собственности колхозов и кооперативов. По сути дела речь шла лишь о разных формах в принципе единой социализации всех производительных сил страныметодами и средствами диктатуры пролетариата: в городе — непосредствен­ной, в деревне — через ряд опосредовании (раскулачивание одних, кооперирование других, фактическое "огосударствление" колхозов и т. д.). В реальной действительности кооперирование (включая и создание колхозов) как форма исходного и "малого" обобществле­ния средств производства в сельском хозяйстве (в пределах данной группы, коллектива членов кооператива, колхоза) фактически пред­ставляло собой процесс приведения частнособственнической дерев­ни (и крестьянства) к виду, удобному для социалистического "лога­рифмирования". В условиях капиталистически не развитой, мел­кобуржуазной деревни, где частная собственность не была еще ка-

6*

Раздел II. Философия отрицания права. Идеология коммунизма

питализирована и отсутствовала развитая, необходимая для социа­лизации всех средств производства дифференциация на полярные противоположности (капитал — наемный труд, капиталист — про­летарий), с помощью форсированного насильственного коопериро­вания был осуществлен своеобразный социалистический вариант первоначального накопления капитала для одновременной его фактической социализации ("огосударствления").

Диктатура пролетариата тем самым "подтянула" деревню к городу, реально подчинив всех без исключения жителей страны единому социалистическому принципу отношения к обобществлен­ным средствам производства- — "все вместе, никто в отдельности".

Сама по себе кооперация — это объединение и обобщение ин­дивидуальных средств производства и формирование групповой (коллективной) частной собственности персонально определенных, конкретных лиц (членов кооператива, колхоза), форма концентра­ции и капитализации собственности. Но в условиях диктатуры про­летариата эта капитализация осуществляется как социализация, поскольку при отрицании частной собственности (и индивидуаль­ной, и групповой) обобществление средств производства фактиче­ски означает их "огосударствление". Кооперирование означало од­новременно пролетаризацию крестьянства и социализацию их обоб­ществляемого имущества (кооперативного "капитала"). Созданные в результате насильственной коллективизации крестьянства кол­хозы и иные кооперативные предприятия стали по существу сель­скими вариантами социализированных заводов и фабрик города. При диктатуре пролетариата такое кооперирование совпадает с социализмом.

Социализация средств производства в городе и особенно в де­ревне осуществлялась при помощи такого беспрецедентного наси­лия и произвола, по сравнению с которыми меркнет все остальное в жестокой и кровавой истории человечества. Лишить всех индиви­дов собственности и вместе с тем заставить их работать за нищен­ский потребительский паек абсолютно невозможно без тотального и постоянного насилия — этой, говоря словами Маркса, "повиваль­ной бабки" нового строя, представшего в облике реального социа­лизма. Так "работает" история. Причем мы здесь говорим об объек­тивных корнях насилия и тоталитаризма, порождающего процесс социализации и порождаемого им, не затрагивая вопрос о субъек­тивных аспектах этого процесса и злоупотреблениях наличными средствами и возможностями насилия в интересах тех или иных групп, слоев, лиц. Характер и формы субъективных злоупотребле­ний средствами насилия в ходе исторического процесса — явление, в общем и целом определяемое насильственной природой самого этого процесса.

Поскольку социализм невозможен без насильственного унич­тожения частной собственности и обобществления средств произ-

Глава 2. Социализм и право 161

водства, он не может быть другим (в том числе и в плане насилия), и принципиально другой социализм, отличный от исторически сложившегося реального социализма, не возможен.

Последствия установления и действия государственной фор­мы социалистической собственности в условиях реального социа­лизма заметно отличаются от представлений и предсказаний мар­ксистской теории на этот счет. Но теория и практика совпадают тут в главном:уничтожение частной собственности и установление общественной собственности возможны лишь как насильственное сосредоточение всех средств производства в руках государства (про­летарской политической власти, диктатуры пролетариата во главе с коммунистической партией). Такое отождествление социалисти­ческой, общественной и государственной собственности присуще и теории, и практике социализма. В силу такого принципиального совпадения марксистской теории и практики реального социализма в фундаментальном моменте характеристики нового строя 'можно уверенно утверждать: теория и практика здесь едины настолько, насколько это вообще возможно, и если по теории предполагалось, что при реализации положений этой теории будет "хорошо" (на­ступят такие-то позитивные последствия в жизни людей и т. д.), а практика реализации данных положений (в нашем случае — уста­новление общественной, социалистической собственности в форме государственной собственности) оказалась "плохой" и дала иные результаты (негативные, "не предусмотренные" теорией последст­вия и реалии), то это вовсе не означает, что практика "отклони­лась" от теории, что реальный социализм — это не реализация марксисткой теории или что осуществление данной теории может привести к иным реалиям, к какому-то другому реальному социа­лизму.

Напротив, историческая практика выступает здесь как кри­терий для оценки теории, ипо последствиям, к которым приводит реализация принципиальных положений теории (к изобилию или к дефициту, к царству свободы или тоталитаризму и т. д.), можно судить о подлинной социальной значимости соответствующих тео­ретических положений (например, о коммунистической концепции обобществления средств производства). Как говорится, "по плодам их узнаете их".

Вместе С тем сами по себе негативные последствия теории и реализующей ее практики не обязательно означают их ложность.История, реальная жизнь развиваются в противоречиях и борьбе. И нет ничего (ни в теории, ни в практике) только позитивного (только "хорошего") без негативного ("плохого"). Исторический прогресс по сути своей внутренне противоречив, и движение человечества от несвободы к свободе, от неравенства к равенству, от произвола к праву, преодолевая одни барьеры, трудности и проблемь!, порож­дает другие, ранее не известные и не предвиденные. И чем основа-

Раздел П. Философия отрицания права. Идеология коммунизма

тельней процесс исторического обновления, тем радикальней наси­лие, сопровождающее этот исторический процесс. Такова насиль­ственная сторона и трагическая подоплека истории и прогресса.

Тут, в тисках истории, не на кого жаловаться, некому изли­вать обиды. Надо попытаться понять исторические реалии, объек­тивную логику и тенденцию их движения и по возможности повли­ять на ход их развития в нужной (с учетом исторического опыта и знаний) перспективе. Поэтому главная проблема — в связи с мар­ксистской теорией и осуществившей ее социалистической практи­кой — состоит в следующем: если, как оказалось, реальный социа­лизм не привел к предсказанному коммунизму, то куда в действи­тельности он ведет; имеет ли он такую будущность, которая по своему смыслу явилась бы новой, более высокой (по сравнению с капитализмом) ступенью социально-исторического прогресса; под­готовлена ли реальным социализмом (несмотря на все связанное с ним зло и негативное) объективная база и реальная возможность для перехода к этой грядущей ступени прогресса?

От ответа именно на эти вопросы о месте и значении маркси­стской теории и реального социализма в контексте исторического прогресса зависит, в конечном счете, их объективная всемирно-историческая оценка.

 








Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.