Сделай Сам Свою Работу на 5

Земельное законодательство

Одной из наиболее самостоятельных отраслей американского права с периода его формирования стало земельное законодательство. Оно развивалось практически без всякого влияния английского общего права (которое сохраняло в своих принципах полуфеодальные пережитки, самые широкие наследственные права, преимущество наследования в порядке первородства и т. д.). Американское земельное право формировалось в условиях большого количества свободных земель и сводилось в основном к государственному регулированию (санкционированию) частных их захватов.

В колониальный период английское правительство законодательно запрещало поселенцам продвигаться на запад, захватывая новые земли. Это, в частности, было одной из важнейших претензий в ходе Войны за независимость. После провозглашения независимости эти запретные земли были переданы в собственность федерации. Поэтому земельное законодательство стадо развиваться как проявление полномочий федеральной власти и в главном носило централизованный характер. Первые законы об управлении такими землями были приняты в 1784-1785 гг. Наих основе началась раздача земель в частные руки на самых различных условиях. Соответственно Северо-Западному ордонансу, принятому еще Вторым Континентальным конгрессом (1787), поселенцы новых земель должны были самостоятельно организовывать власть и управление на полученных землях (федерация назначала губернатора и судей); при достижении численности населения более 5 тыс. чел. могла уже существовать Палата представителей, при достижении численности в 60 тыс. граждан территория могла получить права штата в составе федерации.

Национальная политика заключалась в том, чтобы возможно шире продавать новые земли центра и запада страны. Этому служила целая серия законов об общественных землях (первая половина XIX в.). Согласно законодательству, земли следовало продавать значительными владениями (не менее 640 акров), но по ценам немногим более 1 доллара за акр. Хотя это и создавало возможности обогащения перекупщиков, которые затем дробили участки для продажи мелким владельцам, в основном земли укреплялись в частном владении. Часть земель была передана штатам. Они, в свою очередь, продавали ее, и за этот счет осуществляли социальные программы по развитию образования, дорог, здравоохранения. Право на бесплатное получение общественных земель имели военнослужащие федеральной армии. Согласно особому закону (1862), штатам были бесплатно переданы земли, которые надлежало использовать специально для развития высшего образования. Некоторые знаменитые впоследствии американские университеты возникли на таких «благотворительных» землях. Согласно закону 1841 г., первопоселенцы новых земель, захватившие их без правового основания, получали преимущественное право на законное их приобретение у федерального правительства по особым регулируемым ценам.



Центральным пунктом в развитии земельного законодательства в XIX в. стало принятие особого закона о земельных наделах (гом-стедах) 27 мая 1862 г. Согласно гомстед-акту, «всякое лицо, владеющее землей и живущее на ней» могло бесплатно получить в свое владение участок размером до 160 акров федеральной собственности. Кроме этого, гражданам Соединенных Штатов или подавшим заявление о желании стать гражданами Штатов, при условии неучастия в войне против страны, продавались интересующие земли по твердой цене в 1,25 долл. за акр. Приобретенные в качестве гомстеда земли не могли до истечения определенных условий пойти на погашение долгов и были как бы гарантией самостоятельного хозяйственного развития мелких землевладельцев, которые с этого времени стали движущей силой широкого освоения американского Запада. Закон привлек в США значительное количество иммигрантов из Европы и стал основой для формирования особого социального слоя фермеров-колонистов. В правовом отношении земельное законодательство США с самого своего начала ориентировалось на признание земли в чистом виде частной собственностью, притом максимально демократизированной по форме.

 

Правовая система США с периода своего формирования включила два основных элемента – общефедеральное право и право отдельных штатов. Федеральное право развивалось по мере усложнения и расширения «подразумеваемых полномочий» центральных властей и основывалось преимущественно на законодательстве. В некоторых сферах, например в уголовном праве, окончательное становление федерального права пришлось только на XX в. Право штатов и юстиция основаны в большей степени на традиции общего права, однако это право действует только в пределах самого штата. Важная для общего права доктрина судебного прецедента не получила поэтому такого распространения и развития в США. Американское право с момента своего формирования составило особый подвид традиции общего права.

 

Абсолютная монархия во Франции

Сословный строй

Завершение централизации во Франции сопровождалось оформлением новой сословной структуры. Политическийабсолютизм в своей правовой политике закреплял восходящее к средневековью имущественное и юридическое неравенство общественных групп в пользу привилегированных сословий – дворянства и духовенства.

Термин сословие (ordre) возник в языке правоведов в XIV в. Принадлежность к тому или другому сословию традиционно была взаимосвязана с большей или меньшей причастностью к отправлению власти; в этом смысле корни сословной системы уходили в средневековые феодальные порядки. «Сословие, – отмечалось в одном из юридических руководств начала XVII в., – это достоинство со способностью к публичной власти. Наверху церковный чин, духовенство, ибо Божии министры по праву должны сохранять первую степень почести. Затем дворянство, будь оно родовитое, древнее и незапамятное, происходящее от древних поколений, будь оно знатное по достоинству, проистекшее от служебных сеньорий, сообщающих те же привилегии. Наконец, третье сословие, охватывающее остальной народ*». Структура трех сословий во французском правопорядке, начиная с XVII в., была компромиссом государственной политики, отказавшейся от особого правового выделения знати и включившей, наконец, крестьянство в общую сословную структуру наравне с городским населением.

* Луазо. Трактат о сословиях. 1610.

 

 

Католическое духовенство считалось первым сословием. Оно было относительно немногочисленным (до 130 тыс. чел. к 1789 г., в т. ч. 90 тыс. сельских священнослужителей), но пользовалось наибольшими привилегиями. Принадлежность к сословию определялась указом 1695 г., согласно которому для причисления к клирикам нужно было «церковно жить» и занимать одну из реальных церковных должностей. В налоговом отношении духовенство было свободно от прямых и, частично, от косвенных налогов. Однако платило налоги с принадлежащей церкви недвижимости. Исключительность положения духовенства состояла в том, что церковь сама имела право на налогообложение в свою пользу: амортизационный налог с имуществ особого рода, кем-либо приобретаемых, десятину, особый благодарственный дар, собираемый каждые десять лет (с 1560 г.). В правовом отношении духовенство подлежало только своему епископскому суду. Юридический иммунитет духовенства был несколько ограничен в середине XVIII в. расширением прав королевских судов, в особенности по уголовным делам и по спорам о недвижимостях. Но привилегии сохранялись значительные: клирики не могли быть взяты под арест за долги,их имущества пользовались широкой неприкосновенностью. В служилом отношении клирики были свободны от воинской повинности (исходя еще из постановления Клермонского собора 1095 г.); она была заменена для них военным налогом. Духовенство было свободно и от городских служб.

Высшее духовенство, реально пользовавшееся имуществами церкви, пополнялось в основном из дворян (оно насчитывало до 6 тыс. чел.). Низшее – из третьего сословия. Монашествующее духовенство обладало особыми привилегиями, но в правовом смысле пребывало в состоянии гражданской смерти в связи с обетами бедности и послушания.

Дворянство составляло второе сословие. К концу XVIII в. оно насчитывало до 400 тыс. семей. Как сословие дворянство не было однородным, и это влияло на различия в некоторых привилегиях. Дворянство подразделялось на пожалованное и служилое. Пожалованное основывалось на наследственных правах или на выданном королем дворянском патенте (первые грамоты-патенты пожалованы еще в 1285 г.;их обязательно регистрировали в парламентах). Наследственные права вытекали из обладания дворянскими вотчинами, полученными по отцовской линии (по материнской – только в некоторых провинциях: Шампани, Барруа), а также по родовому счету в 3-4 поколения. С 1579 г. было запрещено даровать права дворянства только по факту владения дворянской вотчиной, нужно было доказать благородство рода.

Служилое дворянство окончательно оформилось с эпохой абсолютизма. С XVII в. дворянское звание стало жаловаться по гражданской службе (дворянство мантии) – право на него приобретали прослужившие более 20 лет в королевских должностях (1-я степень) и в трех поколениях в чинах советников. Некоторые городские муниципальные должности также давали право на выслуженное дворянство. С 1750 г. появилась категория дворянства шпаги, когда оно жаловалось за службу в военных чинах или за отличия во время военных кампаний. Служилые дворяне не имели прав на королевские пособия, не имели вотчинных привилегий. Дворянское звание можно было и утратить вследствие занятий ремеслом, торговлей (кроме оптовой и морской), совершения некоторых бесчестных преступлений.

В налоговом отношении дворяне были свободны от личных налогов (тальи), но платили налоги с имущества и особые всеобщие налоги. Знать имела право, кроме того, на королевские пенсии. В правовом отношении дворянство обладало привилегией на суд бальи по гражданским делам и на суд Большой палаты парламента по уголовным. Вих отношении не применялись позорящие наказания. В служебном отношении военная служба считалась обязанностью дворян. При этом они имели исключительное право на службу в коннице. Были некоторые службы, зарезервированные для дворянства. Воинским регламентом 1781 г. предписывалось принимать в офицерские училища только детей дворян, засвидетельствовавших четыре благородных поколения. Только дворянство обладало вотчинными и феодальными правами в принадлежащихим землях (право охоты, личных повинностей и др.).

Третье сословие (tiers-etat) составляло большинство нации (около 24 млн. чел. к 1789 г.) и не было полностью однородным. Как минимум в его составе выделялись (1) городские буржуа, (2) ремесленники и рабочие, (3) крестьяне. Буржуазия объединяла судейских и финансовых чиновников младших рангов (без прав служилого дворянства), лиц свободных профессий (врачей, литераторов), а также промышленников и финансистов. Ремесленники объединяли как цеховых мастеров, так и чисто наемных рабочих (до 2 млн. чел.). Как и буржуа, они обретали сословный статус согласно эдикту еще 1287 г. по собственному желанию, заявив о наличии дома стоимостью свыше 60 солидов. Крестьяне были подавляющей массой населения Франции (свыше 20 млн. чел.). С 1779 г. личное крепостное право в их отношении было отменено, и повинности носили чисто имущественный характер (но разного происхождения) . Как вилланы (самостоятельные землевладельцы), так и цензитарии (держатели наделов от феодалов) были обязаны платить все прямые налоги (они составляли ко второй половине XVIII в. до 1/2 крестьянских доходов), так и поземельные рентные платежи. Имущественные права третьего сословия были практически идентичны двум первым, и это сделало их к концу XVIII в. собственниками более 2/5 земель страны. Правовое положение разночинцев было, однако, менее выгодным: к ним применялись тяжелые и позорящие наказания,им запрещались некоторые общественные службы. Основной проблемой статуса сословия к XVIII в. было неравное налогообложение, особенно отягощение собственности буржуазии.

Сословный строй был существом порядков «старого режима» во Франции и опорой политической системы абсолютизма. Вместе с тем столь четкое разделение общества на три сословия составляло историческую особенность общественного строя Франции начала Нового времени.

 

Королевская власть

В исторических условиях Франции XVII-XVIII вв. королевская власть приобрела в особенности неограниченный характер, а абсолютизм монархии – классический завершенный вид. Возвеличиванию власти короля и росту его полномочий способствовало правлениеЛюдовика XIV (1643-1715), в особенности изменившее свой характер после победы над аристократической оппозицией и народным движениемФронды (1648-1650). В 1614 г. по предложению Генеральных штатов власть короля была провозглашена божественной по своему источнику и священной по характеру. Прекращение созыва общенациональных Генеральных штатов в 1614 г. сделало королевскую власть полностью свободной от соучастия сословного представительства. (Хотя сохранялись некоторое время собрания нотаблей – знати.)

Король занимал исключительное положение в государстве и среди дворянского сословия. Признавалось только единоличное правление («Король есть монарх и не имеет вовсе соправителя в своем королевстве». – Ги Кокиль, правовед XVII в.). С Генриха III утвердилось представление о верховных законодательных полномочиях монарха: король может устанавливать законы, может менять их по своей воле. Верховенство и неограниченность королевской власти категоричнее других выразил Людовик XV в речи перед Парижским парламентом в 1766 г., отрицая государственное значение других властей, кроме монарха: «Я не пострадаю, если в моем королевстве сформируется ассоциация. Магистратура не образует ни корпуса, ни отдельного сословия. Лишь в моей персоне единой покоится суверенная власть. Это мне одному принадлежит законодательная власть без зависимости и без раздела*». Исполнительные и судебные права короля были ограничены только существованием бюрократической наследственной иерархии и независимым происхождением большинства государственных должностей.

* По-видимому, именно с этим выступлением связано рождение мифао доктрине абсолютной монархии в словах «Государство – это я», необоснованно приписанных позднее молвой Людовику XIV.

 

 

Единственным юридическим ограничением власти монарха считалось наличие в королевстве фундаментальных законов, воплощенных в ее правовом строе и традициях. Содержание этих условных законов было тесно связано с пониманием суверенности монарха (утвердившейся во французском публичном праве с конца XVI в. благодаря в том числе доктрине правоведа и философа Бодэна). Доктрина парламентов рассматривала эти законы как «непоколебимые и ненарушимые», по которым «король и всходит на престол» (А. де Элей, президент Парижского парламента конца XVI в.). К началу XVIII в. значение фундаментальных законов имели примерно 7 основополагающих принципов монархии: династическое наследие по нисходящей линии, законность правления, безответственность короны, нераздельность королевства, католическая ортодоксия монархии, верховенство и независимость по отношению к феодалам, их вотчинным правам и иммунитетам, внешняя независимость королевства. Корона рассматривала эти принципы как обязательные и сохраняющие сущность власти. «Так как основные законы нашего королевства, – декларировал Людовик XV в своей коронационной речи, – ставят нас в счастливую невозможность отчуждать область нашей короны, то мы считаем за честь признать, что еще менее имеем права располагать нашей короной... Она дана нам только для блага государства, следовательно, государство одно будет иметь право распорядиться ею».

В наследовании престола сохранял силу древний салический закон. При отсутствии прямого наследника право на престол переходило в боковую линию королевской фамилии. В 1715 г. парламент уничтожил наследование престола усыновленным. При малолетстве допускалось регентство, которое получило фактическое проявление в первой четверти XVIII в.

Королевская фамилия утратила к XVII в. все особые государственные права и право на должности, став высшей частью Королевского двора. Внутри фамилии сохранялись некоторые градации (дети Франции, внуки Франции, принцы крови, королевские незаконнорожденные и т. д.), что выражалось только в личных привилегиях (например, право сидеть или не снимать шляпы в присутствии короля), но все полностью утратило государственное значение. Видоизменился Двор и как административное учреждение. Почетные должности, связанные с особыми правами на руководство армией, практически исчезли: с 1627 г. не замещалась должность главнокомандующего – коннетабля, с 1614 г. потерял свое значение адмирал флота, число маршалов выросло до 12-15 в XVIII в., и они сохранили только ограниченную юрисдикцию по воинским преступлениям. Известную долю независимости сохранял канцлер. Остальные дворцовые должности были связаны с чисто придворными обязанностями – великий управляющий, великий пожертвователь, великий конюший, великий егерь и т. д. Как правило, каждый из этих чинов располагал службой в 300-400 дворян или наемных. Большинство ко второй половине XVII в. превратились в почетные должности, наследственно закрепленные за знатными родами (Конде, герцогами Бульонскими, Лорренскими и т. д.). Король располагал и военной гвардией из дворян – в составе 4 кавалерийских и 2 мушкетерских рот.

Королевский двор в период абсолютизма сохранил огромное влияние на содержательную политику государства, но был практически устранен от прямого влияния на администрацию, которая развивалась на основе учреждений в основном служилого и бюрократического характера.

 

Центральная аминистрация

Организация государственной администрации в главном сохранила традиции учреждений, сложившихся в конце XVI – начале XVII в. (см. § 28.3). Существенно возросло значение верховного управления короля, характерного для системы абсолютизма. Это выражалось, во-первых, в изменении статуса и функций государственных политических советов при короле (которые были отчасти сословно-представительными органами, отчасти формой аристократического влияния на политику, а превратились в XVII в. в административно-бюрократические совещания высших должностных лиц), во-вторых – в росте значения министерского управления, которым руководил напрямую монарх.

Высшим правительственным учреждением считался Совет короля (или Королевский совет). Формально в нем принимались основные политические, административные и даже судебные решения. Однако реально Совет короля не существовал как обособленный и стабильно действующий орган. С конца XVI в. Совет постепенно дробился на специализированные советы с собственной компетенцией, где все большую роль играли профессиональные администраторы. В 1661 г. Совет короля окончательно реорганизовался в 3 самостоятельных правительственных института, некоторые из которых зародились в предыдущие 15-20 лет.

Реальным правительственным органом монархии стал Великий совет (1661). Состав его определялся по усмотрению монарха без оглядки на сословные или административные традиции. Членами его, как правило, были герцоги, пэры Франции, министры, секретари короля, сюринтендант финансов; председательствовал на Совете канцлер. Кроме высших администраторов, в Совете состояли 16 советников по должности: 3 из духовенства, 3 из дворян «шпаги», 12 – из дворян «мантии»; к концу XVII в. число их достигло 30 (1673). Позднее часть советников числились в Совете постоянно, часть назначалась на «семестр». Полномочия Совета были не определены, и реально компетенция его была всеобщей. В нем решались вопросы законодательства, политические дела, а также судебные дела, переданные на кассацию в суд короля. Действовал Совет исключительно именем короля и юридически собственной власти не имел. Король всегда считался пребывающим в Совете, даже если тот на деле заседал без него. Руководство канцлера, который сохранял свою самостоятельность и не мог быть отстранен от должности без законных причин, придавало Совету отчасти самостоятельное же значение в государственных делах.

Вторым правительственным советом стал Совет в верхах (Еп-Haut), зародившийся около 1643 г. в качестве преемника Совета дел XVI в. В этом совете не было постоянной административной деятельности, как не было и самостоятельного присутствия. По сути, это было королевское совещание высших лиц, причастных к внешней политике; Совет выносил решения по вопросам войны и мира, дипломатии. Призывались в него главным образом секретари иностранных дел, маршалы Франции, министры.

Основным органом текущего внутреннего управления стал Совет депеш (1650). Председательствовал с 1661 г. в нем сам король. Членами его считались все входившие в Совет в верхах, а также канцлер, государственные секретари; административной координацией занимались 1-2 особых советника. Во второй половине XVII в. совет заседал регулярно – до 2-х раз в неделю. В Совете депеш осуществлялось в целом внутреннее управление государством и низшим административным аппаратом; одной из важнейших функций его была выдача ордеров на аресты именем короля (lettre de cachet).

Отдельно существовал такжеСовет финансов короля (1661). Председательствовал в нем сам монарх, а членами были канцлер, генеральный контролер, интенданты и два-три государственных советника. До 1715 г. совет заседал еженедельно, затем его деятельность видоизменилась. Фактически здесь шла работа по исполнению государственного бюджета и управление налоговой низовой администрацией.

В неизменном виде такая организация Совета короля сохранялась в правление Людовика XIV. В XVIII в. система советов была перестроена и видоизменена (1723-1730). Совет короля преобразовался в абстрактный Государственный совет, в составе которого реально действовали специализированныесоветы-коллегии: иностранных дел, совет депеш (или внутренних дел), финансовый, коммерческий, гражданской юстиции – всего 7. Совет иностранных дел формально был высшим, его членами состояли министры, назначавшиеся пожизненно. Это явление во французской администрации получило название полисинодии (многосоветия). В ходе преобразований полномочия советов были, однако, сокращены, и реальное управление в XVIII в. перешло к министрам.

Развитие министерского управления восходило к должности государственных секретарей, появившихся в XVI в. С 1588 г. секретариаты стали специализированными (1 – на международных делах, 2 – на военных). В 1626 г. обособился секретарь по делам колоний. Тогда же появилась должность первого министра , созданная специально для Ришелье, затем, в малолетство Людовика XIV, доверенная кардиналу Мазарини. К сер. XVII в. выделился и секретариат по внутренним делам. В дальнейшем государственные секретари исполняли чисто пассивную роль по решениям советов, но с 1715 г. их значение необычайно возросло. Была восстановлена должность первого министра (1718), появился новый секретариат по экономическим делам (1771). Министры-секретари были независимы друг от друга и в некоторой степени от короля: они приобретали свои должности не только по усмотрению монарха, но и за выкуп в 500 тыс. серебряных ливров. При секретарях сложился разветвленный аппарат разных бюро, в которых было занято огромное количество чиновников – коми (commis). К середине XVIII в. реальное управление страной перешло, как отмечали современники, в руки этих аппаратчиков, что было неразрывно связано с ростом взяточничества и коррупции. «Количество дел, находящихся в ведении министров, громадно. Всюду они, и ничего без них. Если их сведения не так обширны, как власть, то они принуждены предоставить все коми, кои делаются правителями дел, а следовательно, и государства» (Д'Аржансон).

Особое место среди королевских министров принадлежало сюринтенданту, или генеральному контролеру финансов(с 1665 г.). Он ведал исполнением государственного бюджета, реально руководил Советом финансов, а по сути всей экономической и торговой политикой. Под его руководством работали местные интенданты, покупавшие свои места. Аппарат генерального контролера был самым разветвленным: в нем насчитывалось до 38 бюро; в центральном секретариате работали до 265 чиновников.

Должностные лица администрации подразделялись на три категории. (1) Оффисье покупали свои должности и были до известной степени независимыми от короны, хотя и действовали по указам сверху. (2) Комиссары были чисто королевскими порученцами. (3) Наемные служащие. Особое положение занимали королевские секретари, работавшие под прямым руководством монарха. В середине XVII в. их было до 500, в XVIIIв. их число сократилось до 300 (1727). Они выполняли разовые или текущие поручения, вели делопроизводство и до известной степени уравновешивали власть министров. Такое переплетение королевского и собственно государственного управления создавало порой весьма сложные ситуации, существенные расхождения (особенно, например, во внешней политике) и были одной из предпосылок общего кризиса государства в конце XVIII в.

 

Финансы

Финансовая система Франции XVII-XVIII вв. основывалась преимущественно на прямых налогах с населения. Размеры налоговых сборов никогда не были определены сколь-нибудь точно, и сбор их порождал огромные злоупотребления. Периодически сбор налогов переводился на откупа, которые затем отменялись в связи с бурными протестами и недоимками, а затем так же регулярно возрождались.

Основным государственным налогом была историческая талья (вещная и личная). Платили его исключительно лица третьего сословия, хотя и среди них были освобожденные от налога: служившие во флоте, студенты, гражданские чиновники и др. В разных округах определялся и собирался налог по-разному: в одних – основным объектом обложения была земля, в других – собирали с «дыма» (особой условной единицы); в провинции считали 6 тыс. условных «дымов».

Всеобщим налогом была капитация (с 1695 г.). Ее платили лица всех сословий, даже члены королевской фамилии. Считалось, что это специальный налог на содержание постоянной армии*. Капитация была одним из первых исторических видов подоходного налога. Для ее исчисления все плательщики разбивались на 22 класса в зависимости от своих доходов: от I ливра до 9 тыс. (в 22-м классе состоял один наследник престола). Всеобщими были также особые подоходные налоги : 10-я доля и 20-я доля (1710). Причем понятие «двадцатины» было условным. Так, в обстановке нарастающего финансового кризиса в 1756 г. была введена т. н. вторая двадцатина, в 1760-м – третья (вместе превратившиеся в 1/7).

* В начале XVIII в. армия Франции перешла от милиционной к постоянной рекрутской армии (1726). Число набираемых полков определял король. В 1786 г. рекрутская повинность распространилась на города.

 

Помимо прямых налогов, существовали и косвенные, с продаваемых товаров и продуктов питания. Наиболее отяготительным среди последних был налог на соль – габель (он был различен по провинциям, и размеры его разнились до невероятности). Важную роль играли таможенные доходы – с внутренних, главным образом, таможен, от внешней торговли. Практически значение налогов имели и принудительные королевские займы – у духовенства, городов.

Общее налоговое бремя было колоссальным, достигая 55-60% доходов лиц третьего сословия, несколько меньше– для привилегированных. Раскладка налогов была огульной, зависела в основном от финансовой администрации на местах, главным образом – от интендантов.

 

Местное управление

В период абсолютной монархии местное управление значительно усложнилось и носило почти хаотический характер. Старые принципы средневекового управления (бадьи, прево, лейтенанты) переплетались с новым административным делением и новой администрацией, права которой, однако, были сильно урезаны.

Ко второй половине XVIII в. Франция была поделена на 58 провинций, которыми управляли губернаторы. Назначалих монарх. Кроме них, были 40 военных наместничеств со своими управителями-комиссарами, парламентские, судебные и другие округа. Рядом с этим существовала система церковного управления (121 епископский округ и 16 архиепископов). Параллельно была система финансовых округов (всего 32) во главе с интендантами. При них были счетные палаты, палаты сборов, монетные палаты (по 10-15). Полицейское управление имело свое деление – на 32 департамента; кроме этого – особые таможенные и откупные округа.

Провинции управлялись напрямую министрами, но не все одинаково. Треть подчинялась военному министру, треть – министру двора, треть – министру иностранных дел (!). Причем решение иногда мельчайших и чисто специальных местных вопросов (например, назначение профессоров в медицинскую школу Страсбурга) требовало личного министерского указа, иногда даже за печатью короля. Из центра выдавались паспорта для свободного передвижения и для выезда за границу. Местная администрация, кроме того, была частично наделена правами юстиции, и это еще более осложняло реальное управление.

 

Судебная система

Организация юстиции в абсолютной монархии была несколько обособленной от администрации в целом; такая самостоятельность судов стала особенностью именно Франции (что вовсе не повлияло, однако, на правовое качество этой юстиции). Сохранялось различение судов на уголовные и на гражданские; объединяло их, эти две системы, только существование парламентов (см. § 36) со всеобщей юрисдикцией.

В гражданской юстиции основную роль играли местные суды: сеньориальные, городские и королевские (в городах существовали даже частные суды по кварталам, особым объектам и т. п. – так, в Париже XVIII в. было до 20 юрисдикции). Королевские суды существовали в виде исторических учреждений и должностных лиц: бальи, сенешалы, губернаторы; затем появились особые лейтенанты по гражданским и по уголовным делам (отдельно). С 1551 г. основная тяжесть гражданской юстиции переместилась в трибуналы – до 60 на страну. В них окончательно решались малые по значению дела (до 250 ливров) и разбирались по первой инстанции более значимые (с 1774 г. – свыше 2 тыс. ливров).

В уголовной юстиции сложилась более или менее соподчиненная система учреждений: окружные суды (сенешалства) в составе 3-4 судей – апелляционные комиссии из трех судей – парламенты. Выше парламентов стоял только кассационный суд – Тайный совет (с 1738 г.) в составе 30 членов.

Помимо общей юстиции – как уголовной, так и гражданской, – существовала специальная и привилегированная. Специальные суды образовались исторически по роду разбираемых дел: соляные, фискальные, контрольные палаты, лесные, монетные, военные суды адмирала или коннетабля. Привилегированные суды рассматривали любые дела, касающиеся круга лиц особого статуса или сословной принадлежности: университетские, религиозные, дворцовые.

Центральное место в судебной системе номинально сохраняли исторические парламенты. С роспуском во второй половине XVII в. многих провинциальных штатов как бы в компенсацию сословных прав возросло число парламентов – до 14-ти. Наибольший судебный округ подлежал компетенции Парижского парламента, в его юрисдикцию входила 1/3 страны с 1/2 населения, который одновременно играл роль как бы национального образца. В XVIII в. Парижский парламент усложнился и включал 10 департаментов (гражданская, уголовная палата, 5 следственных, 2 апелляционных. Большая палата). Сходной, но менее разветвленной структурой обладали и другие парламенты. В Парижском состояло 210 судей-советников. Кроме этого, были советники-адвокаты, а также посты генерал-прокурора, генерал-адвоката (с 12 помощниками). Парламентский суд считался делегированным королевским судом, поэтому за королем всегда сохранялось право т. н. удержанной юрисдикции (право в любой момент взять любое дело к собственному рассмотрению в Совете). С правления Ришелье значительное ранее парламентское право делать ремонстрации (представления на королевские указы об их противоречии другим законам) сократилось. По эдикту 1641 г. парламент мог делать представления только по тем делам, что ему присылались, обязывался регистрировать все указы, касавшиеся правительства и государственного управления. Король был вправе увольнять парламентских советников, принудительно выкупая у них должности. Эдиктом 1673 г. контролирующие полномочия парламента были еще более сокращены. Общая неурегулированность юрисдикции привела в сер. XVIII в. к крупным спорам между парламентами и духовной юстицией, между парламентами и счетными палатами. Реально роль парламентов как когда-то существовавшего юридического противовеса королевской власти сошла почти на нет. «Парламенты уже ни во что не вмешиваются, кроме отправления правосудия, – замечал Ш. Монтескье, бывший президентом Бордоского парламента, – и их авторитет все более и более умаляется, если только какое-нибудь непредвиденное обстоятельство не вернетимсилу и жизнь» *.

* Монтескье Ш. Л. Персидские письма. XCII.

 



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.