|
ЦЕЛОСТНОСТЬ ПСИХИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ
Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
С. Есенин
![](https://konspekta.net/stydopediaru/baza3/717467165826.files/image074.gif)
Итак вы прочитали разделы этой книги о свойствах и мexaнизмax отдельных психических функций. Рассмотрение этих функций и процессов порознь дало возможность упростить описание специфики каждого из них. Попытаемся теперь показать связи и отношения между ними. Психические процессы — это целостная система, где каждое звено — единственное в своем роде, без участия которого нормальная работа всей системы невозможна. Вначале сконцентрируем внимание на основополагающих принципах этой системы.
Прежде всего — это принцип развития, который гласит, что ни одна из высших психических функций не передается нам по наследству в своем законченном виде, а развивается в той или иной мере на базе наследственных задатков, в зависимости от воспитания, обучения, собственного опыта человека и его социальной среды. Наследственные задатки предопределяют лишь границы возможного развития. Из этого следует, что для формирования знаний, умений и способностей не стоит ждать милостей от природы, надо активно действовать. Полезно помнить, что нет возрастных ограничений для совершенствования, поскольку сформированные так называемые «функциональные органы» могут служить структурой для реализации развития и после того, как завершено морфологическое созревание.
Хорошо, скажете вы, мы согласны, начинаем действовать, но как? Здесь уместно вспомнить два других принципа — погружения (интериоризации) и активности восприятия. Согласно принципу погружения, в основе развития каждой психической функции лежит развернутое внешнее действие, которое, сокращаясь и преобразуясь, постепенно превращается в качественно и количественно иной внутренний процесс. По нашему представлению [86], при этом формируются замещающие структуры — внутренние эквиваленты двигательных процессов, которые ускоряют психические процессы и помогают более
плавному, гармоничному их осуществлению. Можно способствовать исключению избыточных двигательных компонентов специальными приемами, тогда совершенствование навыка происходит быстрее и развивается до конечных этапов свертывания. По мере погружения меняются способы управления действием, т. е. совершается переход от регуляции детальной, пошаговой к контролю на основе целостных и обобщенных признаков, что и обеспечивает повышение скорости действия, его плавности и гармоничности [86, 87, 88].
Развитие каждой функции идет не только по пути повышения скорости ее реализации, но и в направлении большей произвольности управления ею. Человек овладевает знаками, которые служат средством воздействия на поведение. На исторически ранних этапах знак использовался человеком как инструмент, позволявший изменять поведение других людей, но постепенно он начинает применяться и как средство управления своими собственными психическими процессами. Вводимые человеком в ситуацию как своеобразные стимулы, знаки стали выполнять функцию автостимуляции и обеспечивать тем самым произвольность высших психических процессов.
Психика человека развивается как результат его практического взаимодействия с внешним миром в деятельности, и, возникнув, она существенно изменяет это взаимодействие. Особенности этой деятельности определяют дальнейший прогресс всех психических процессов. Согласно теории деятельности, разработанной основоположниками советской психологии, высшие психические процессы — восприятие, внимание, память, мышление, эмоции — рассматриваются как особые формы внутренних действий. Например, в случае памяти — это мнемические действия, направленные на запоминание материала; мышления — умственные действия, направленные на выяснение отношения между объектами в связи с решением насущных проблем; эмоций — переживания, которые, с одной стороны, выявляют субъективные отношения человека к чему-либо, а с другой — восстанавливают его душевное равновесие.
Основная особенность всех высших психических процессов — в их опосредованности. Это качество самым тесным образом связано с социально-исторической детерминацией психики, поскольку функцию опосредования обеспечивают «психологические орудия», роль которых выполняют знаки.
![](https://konspekta.net/stydopediaru/baza3/717467165826.files/image076.gif)
Рис. 23. Развитие высших психических функций.
Именно посредством знаков (речи) происходит, с одной стороны, овладение собственным поведением, т. е. развивается произвольность, а с другой — приобщение к общечеловеческой культуре. И то и другое перестраивает психические процессы, усиливая и расширяя диапазон их адекватности (рис. 23).
Для развития высших психических процессов нет возрастных ограничений: после завершения морфологического созревания, ограниченного детским и юношеским возрастом, всю остальную жизнь оно может продолжаться, опираясь на формирующиеся функциональные органы, и совершенствоваться за счет погружения и свертывания.
Обратимся теперь к специфике вклада каждого из психических процессов в общий план сознания. На рис. 24, а — е схематически представлены основные черты высших психических процессов и их проявления в обоих полушариях мозга.
Начнем с восприятия. Им опосредуется поступление информации из внешней среды.
Восприятие — активный процесс, а не пассивное впитывание информации. Как и каждый высший психический процесс, оно формируется в активном взаимодействии со средой. Первоначально направляясь только внешними воздействиями, деятельность человека постепенно начинает регулироваться образами. При интериоризации, с одной стороны, видоизменяется структура внешних действий с объектом, уменьшаются и преобразуются двигательные компоненты, а с другой — происходит формирование внутреннего образа объекта, с которым человек взаимодействует. При таком взаимодействии свойства объекта (например, его форма, величина) анализируются посредством двигательного обследования (ощупывания, разглядывания), превращаясь в последовательные ряды характеристик, из которых вторично, во внутреннем поле, реконструируется одномоментное отражение внешнего объекта — образ.
Образ индивидуален, он принадлежит внутреннему миру данного человека, поскольку избирательность восприятия при формировании конкретного образа направляется его личными интересами, потребностями, мотивами и установками, что и определяет уникальность и эмоциональную окраску образа. Формирующиеся в процессе восприятия образы обладают качествами, которые позволяют регулировать целесообразное поведение. Основные свойства образа — константность, предметность, целостность, обобщенность — свидетельствуют об определенной независимости его от изменения условий восприятия в конкретных пределах: константность — от изменений физических условий наблюдения, предметность — от разнообразия фона, на котором воспринимается объект, целостность — от искажения и замены частей фигуры, обобщенность — от вариаций свойств объектов в границах данного класса. Можно сказать, что обобщенность — это константность внутри класса, целостность — структурная константность, а предметность — семантическая константность.
Здесь следует подчеркнуть важный момент. Мы можем полагаться на сформированные у нас навыки и способы восприятия только в рамках тех условий, в которых они вырабатывались, т. е. допустимо рассчитывать на адекватность, точность и надежность нашего восприятия только для привычной среды обитания.
За ее пределами будут возникать закономерные ошибки восприятия и иллюзии, и неадекватность будет сохраняться до тех пор, пока восприятие не подстроится к новым условиям с помощью обратной связи. Восприятие развивается в оптимальных условиях: когда взаимодействие со средой качественно разнообразно и количественно достаточно, тогда организуются полноценные способы анализа объекта и синтезируются системы признаков для построения адекватных образов внешней среды. Недостаточность в раздражителях и тем более информативный голод не позволяют восприятию выполнять свои функции и обеспечивать правильную и надежную для нас ориентировку во внешней среде. Однако восприятие само по себе не может определить целесообразного поведения, ибо целесообразность предполагает избирательность (рис. 24, а).
Внимание осуществляет избирательность, позволяя человеку выделить из поля восприятия определенную часть, чтобы анализировать ее в данный момент времени. При произвольном внимании селекция достигается направленным повышением чувствительности воспринимающей системы под воздействием центральных механизмов, а при непроизвольном — определяется физическими особенностями внешнего или внутреннего раздражителя, например резким изменением его интенсивности. Познавательная деятельность невозможна без аналитической функции внимания: при переносе внимания с одного объекта на другой непрерывная внешняя среда дробится и расчленяется. Последовательность объектов, на которые направляется внимание, определяет траекторию осмотра внешнего поля, варьируя ее, человек вычерпывает все новую информацию из того же поля. Так реализуется один из способов направленного проникновения во внешнюю среду.
Внимание настраивает нас на активное восприятие не каких-то объектов вообще, а лишь тех, которые нам необходимы. Человек в целом функционирует как одноканальная система — в каждый данный момент главным для него становится только один сенсорный вход (например, слуховой). Кроме того, не все, что поступает на избранный вход, в равной мере значимо для человека, так как избирательность осуществляется и по содержанию.
![](https://konspekta.net/stydopediaru/baza3/717467165826.files/image080.gif)
Рис. 24, а
Различные типы избирательности реализуются механизмами предварительного внутреннего возбуждения соответствующих зон памяти, определяя общую ситуацию ожидания нужной информации. Поскольку кратковременная память имеет ограниченный объем и способна удерживать информацию о сравнительно малом числе различных объектов, постольку внимание обеспечивает последовательный просмотр различных участков внешнего поля. Не только события во внешней среде могут привлекать внимание человека, оно колеблется между внешними сигналами и внутренними, от физических процессов в его теле и его внутренней психической жизни. Колебательный характер внимания представляет собой периодическое смещение акцента восприятия с одного сенсорного входа на другой, с одних внутренних входов на другие. Он соотносится нами со сложной системой ритмов мозга — системой периодических колебательных процессов повышения и понижения чувствительности различных анализаторов [86, 88]. Периодическое понижение чувствительности данного входа способствует переносу приоритета восприятия на сигналы, поступающие на другой вход, и тем самым обеспечивается переключаемость.
К внешним факторам, привлекающим непроизвольное внимание, относится прежде всего новизна, интенсивность и другие физические характеристики сигналов, а к внутренним — их актуальность для данного человека и соответствие его потребностям и эмоциональному настрою. Такие свойства внимания, как устойчивость, концентрация, распределяемость, переключаемость и предметность, могут рассматриваться как различные следствия его фундаментального свойства — ограниченности объема. Развитие произвольного внимания — процесс социально детерминированный и проявляется в подчинении поведения речевой инструкции. В начале развития произвольного внимания у ребенка — это только чужая инструкция, а позднее — своя. Речевой приказ создает особые условия восприятия объекта: во-первых, выделяет данный объект из среды, во-вторых, обеспечивает возможность продлить состояние активации восприятия, не допустить угасания следов объекта при выводе его из зрительного поля и, в-третьих, позволяет вызвать образ объекта из памяти в отсутствие внешнего воздействия.
![](https://konspekta.net/stydopediaru/baza3/717467165826.files/image082.gif)
![](https://konspekta.net/stydopediaru/baza3/717467165826.files/image084.gif)
Рис 24, б
Таким образом, внимание — это средство анализа внешней и внутренней среды. Анализ основан на последовательном выделении элементов среды с помощью дополнительного внешнего или внутреннего усиления сигналов от выделяемого объекта с помощью движения, изменения интенсивности или личной значимости. Внимание, направляемое на объект, создает благоприятные условия для его запоминания (рис. 24, б).
Фундаментом всякого обучения и совершенствования является память. Память — это целая система процессов и состояний, объединенных задачей организации информации для ее сохранения на некоторый срок. В памяти информация не только хранится, но и непрерывно преобразуется, упорядочивается и обобщается, поэтому, обращаясь к своей памяти, трудно рассчитывать найти в ней нечто в таком же точно состоянии, в каком оно было в момент запоминания. Кроме того, знания, перерабатываемые в нашей памяти, активны, т. е. обобщаясь по многим основаниям, они приводят к изменению установок и мотивов и тем перестраивают все поведение человека.
Процесс переработки информации в памяти можно представить схематически следующим образом. Объекты, воздействующие на человека, прежде всего изменяют состояние его чувствительных входов. Изменение состояния рецепторов данного входа происходит с некоторой инерционностью, что и определяет сохранение первичного следа в течение нескольких мгновений. Такой вид сохранения называется мгновенной памятью, ее главная особенность заключается в модальной специфичности. (Например, зрительная информация сохраняется в мгновенной памяти в форме одномоментной постепенно угасающей картины, а звук продолжает как бы звучать еще некоторое время.) Модальная раздельность сохранения (в соответствии с органом чувств) проявляется прежде всего в том, что любой обращенный к входу той же модальности сигнал интерферирует с хранящимся в мгновенной памяти или необратимо его разрушает. След в мгновенной памяти полностью угасает за несколько секунд, и если информация не переводится в другую форму хранения, она теряется необратимо. Информация, сохраняющаяся в мгновенной памяти, не поддается произвольному управлению: ее нельзя задержать в памяти, воспроизвести и сделать ярче. Она не обрабатывается и не соотносится с другими сенсорными входами, что проявляется в неконстантности образа.
Та часть информации в мгновенной памяти, которая попала в фокус внимания, обрабатывается в кратковременной памяти. Эта форма памяти, в отличие от мгновенной, модально не специфична: т. е. нет отдельно слуховой, зрительной, осязательной кратковременной памяти.
Объем ее невелик и исчисляется в переменных структурных единицах (7±2 ед.), а время сохранения составляет несколько минут. В кратковременном хранении информация, по сравнению с мгновенным следом, определенным образом переработана — она не одномоментна, а представляет собой последовательность информационных фрагментов, поступивших из мгновенной памяти. Кратковременная память уже допускает произвольное управление — продление удержания — с помощью повторения и символизации, она повреждается в меньшей степени, чем мгновенная, как за счет большей длительности сохранения, так и вследствие перевода первичной информации в символьную форму.
Все виды уплотнения и обобщения информации позволяют лучше использовать ограниченный объем кратковременного хранилища. Интересно отметить, что ограниченный объем кратковременной памяти и короткий интервал сохранения информации в ней являются решающими факторами в осуществлении непрерывного укрупнения единиц информации—категоризации и самих объектов и операций над ними. Это обстоятельство определяет ускорение мыслительных операций и автоматизацию навыков при обучении. Перекодирование и сжатие расширяют оперативное поле восприятия и позволяют человеку решать все более и более сложные задачи [88]. Сохранение следов в кратковременной памяти связано со специфической динамикой, и любое нарушение этого процесса непосредственно после введения новой информации необратимо разрушает их [346, 347], поэтому следует всячески оберегать следы в период их хранения в кратковременной памяти.
Связующим звеном между кратковременной памятью (с весьма ограниченным объемом и временем хранения) и долговременной (с практически неограниченным объемом и временем хранения) служит промежуточная память. Она — наименее изученное звено в системе памяти, но, по современным представлениям, ее объем больше, чем у кратковременной памяти, обобщение информации в ней более сложное, а сохранение связано также с динамическим процессом, но на других носителях. В промежуточной памяти следы сохраняются в течение нескольких часов — практически до очередного периода сна. Важная особенность этой памяти состоит в следующем: если
в течение двух-трех суток она не очищается, то человек принудительно «отключается» — перестает воспринимать информацию из внешней среды. Есть основания предполагать, что информация из промежуточной памяти переводится в долговременную не непосредственно, а через кратковременную память: сначала фрагмент информации, ограниченный объемом кратковременного хранилища, выводится из промежуточной памяти в кратковременную (там эта информация вторично оценивается и обобщается) и только затем направляется в соответствующую часть долговременной памяти, после чего процедура повторяется с новым фрагментом, извлекаемым из промежуточной памяти, и т. д. Процессы очищения промежуточной памяти происходят в основном во сне и, вероятно, этим в значительной степени определяются его специфика и назначение.
Сон — это периодическое отключение организма от приема информации из внешней среды. В период сна происходит много процессов, важных для обработки информации и поддержания эмоционального здоровья человека. Отбираются и обобщаются наиболее ценные сведения из накопленных в предыдущий день и передаются на долговременное хранение, проявляются и частично разряжаются в сновидениях доминантные очаги и очаги напряженности, возникшие от личностно значимых, но скрытых и нереализованных желаний и потребностей, и тем самым обеспечивается некоторая нормализация психического состояния. Упорядоченность накопленной за предыдущий период бодрствования информации и ее личностная переоценка способствуют эмоциональному комфорту и определяют субъективное ощущение отдыха после полноценного ночного сна. Хранилище промежуточной памяти при этом оказывается подготовленным к приему очередной порции информации из внешней среды, а долговременная память пополняется новой информацией.
Объем долговременной памяти практически неограничен, неограничено также и время хранения информации в ней: она сохраняется всю жизнь. Если информация в ней хранится в любом объеме и любое время, то почему человек испытывает трудности вспоминания? Основу владения долговременной памятью составляют три принципа: включение того, что подлежит запоминанию, в цель деятельности
(а не в ее средства), правильная (осознанная) установка на срок сохранения и значимость запоминаемого и, наконец, точность самоинструкции (в какой форме и в каких ситуациях эти сведения могут понадобиться).
Человек прочно запоминает информацию и облегчает ее вспоминание, используя различные виды ее обработки; формирование укрупненных оперативных единиц восприятия и сохранение их в памяти позволяют перестроить работу внимания так, чтобы удерживать его только на обобщенных элементах внешнего и внутреннего поля и тем самым ускорить процесс обучения [88]. Долговременная память функционирует эффективнее, нужная информация быстрее и точнее выбирается из ее хранилищ у того, кто владеет большим числом разнообразных навыков классификации объектов. Все формы организации и категоризации материала, включая его в различные связи, облегчают тем самым вспоминание, формируя новые пути, по которым можно добраться до нужной в данный момент информации, чтобы ее вытащить.
Легкость вспоминания зависит от эмоциональной оценки информации как в момент запоминания, так и в момент припоминания. Обычно затруднено вспоминание не только того материала, который редко используется, но и того, который не очень нужен или настолько неприятен, что напоминание о нем грозит нарушением душевного равновесия. Центральные управляющие процессы, влияющие на эмоциональную оценку информации в момент ее восприятия, определяют уровень деформации следов памяти. Если событие воспринимается человеком в спокойном уравновешенном состоянии, то велика вероятность того, что возрастание силы и яркости впечатления повысит прочность следа и четкость вспоминания. Если же восприятие происходит в экстремальной ситуации, то рост интенсивности воздействия может привести к затруднению вспоминания и падению его точности.
В процессе запоминания информации в системах памяти происходит непрерывное обобщение и упорядочивание поступающего материала и, наконец, запись его в связи с ранее накопленным. Мышление, базируясь на операциях и операторах, сформированных в недрах памяти при оптимизации запоминания, продолжает линию развития интеллекта по пути выявления разных форм отношения между предметами и явлениями в чистом виде.
Мыслительный процесс обогащает наши способности и возможности постигать внешний мир, делая для нас доступными представления о неограниченном пространстве и времени. Если с помощью восприятия человек может реагировать на сигналы в границах, определяемых разрешающей способностью его органов чувств, то уже с помощью вторичных образов — представлений, формируемых, сохраняемых и преобразуемых в долговременной памяти, он воспринимает не только то, что в данный момент реально присутствует в поле его досягаемости. Представление как бы продлевает для нас время присутствия объекта и тем расширяет временные ограничения восприятия. Кроме того, представление позволяет мысленно манипулировать с ним, наблюдая объект не только в заданном ракурсе. Представление можно мысленно поворачивать, т. е. рассматривать предмет с любой стороны, тем самым преодолеваются некоторые пространственные ограничения восприятия. Используя представления, человек становится способным мысленно не только повернуть объект, но и поместить его в любом месте пространства, на любом фоне, независимо от личного опыта и правдоподобия.
Допуская экстраполяцию и интерполяцию, память раздвигает за счет этого границы восприятия временных и пространственных характеристик объектов и процессов у человека еще до развития мышления, однако они конечны и имеют реальные пределы. Мыслительный процесс снимает эти границы в принципе. Каким образом? Прежде всего за счет свободного перемещения в мысленном поле, т. е. процесса децентрации. Человек перестает на все смотреть только с единственной позиции — со своей. Он может теперь отделить некоторые свои качества от себя как их носителя и посмотреть на себя со стороны, с точки зрения любой позиции. Он мысленно свободно перемещает в любую точку пространства и времени не только объекты (представления), но и себя. Децентрация позволяет ему, меняя позиции каждый раз, видеть объект на другом фоне, включать его в другой контекст и тем самым вычерпывать из него новое содержание.
Понятия, в отличие от представлений, утратив модальную специфичность и обладая большей обобщенностью дают возможность человеку преодолевать ограниченность представлений личным опытом и включить (присвоить) общественный опыт. Так, с помощью мышления человек преодолевает пространственные и временные границы восприятия и выходит за пределы своего индивидуального опыта в объеме используемых знаний. Осознавая признаки класса объектов, его отличительные особенности, человек оперирует в высшей мере обобщенными (истинными) понятиями, объем которых лишь частично пересекается с его конкретным жизненным опытом.
В период допонятийного развития ребенок постепенно обучается мыслить, и в реальной практике его взаимодействия с предметами и людьми формируются мыслительные операции. Объединяет этот и последующий этапы развития понятийного мышления то, что и в тот и другой периоды в качестве основной структуры мышления используются суждения. Только при допонятийном мышлении в качестве элементов суждения ребенок использует образы, представления и некоторые переходные к понятию комплексы. Образы очень индивидуальны, представления уже имеют больше общего у разных людей, а предпонятийные комплексы еще в большей мере сходны, но все еще могут включать кроме существенных свойств объектов случайные, определяемые лишь собственным опытом ребенка. Эти особенности ограничивают взаимопонимание взрослого и ребенка. Последний еще не владеет в полной мере мыслительными операциями, еще не преодолены последствия его эгоцентризма и не выработано главное качество мыслительных операций — их обратимость. Все детство продолжается развитие операционных структур мышления, отщепление и осознание обратимости основных пар: анализ — синтез, выявление сходства — различия, обобщение — конкретизация. Только формирование этих операций и полноценное использование понятий позволяют человеку научиться продуктивно решать стоящие перед ним задачи.
Задача, или проблемная ситуация, суть отражение объективно существующего рассогласования между искомым результатом и хранящимися в памяти стратегиями его достижения. Осознание недостаточности наличной информации для достижения поставленной цели проявляется в возникновении вопросов, ответы на которые способствуют уточнению формулировки проблемы. Однако
важно подчеркнуть, что объективное рассогласование, определяющее проблемную ситуацию, активизирует мышление лишь в том случае, еслиее решение для данного человека лично значимо. В этом случае возникает установка, которая будет поддерживать процесс решения и контролировать удовлетворительность полученного результата.
Разнообразие возникающих вопросов отражает работу механизма децентрации. Каждый вопрос, сформулированный по-новому, заставляет посмотреть на проблему с новой точки зрения и тем самым вычерпывать из среды и собственной памяти новую информацию. Таким образом, вопросы направляют анализ и определяют траекторию поиска ответа. Коль скоро вопросы являются ключевым инструментом при решении задачи, то важны все их грани. Меняя грамматическую структуру вопроса, мы тем самым с разной степенью жесткости можем предопределить ответ. Размеры поля анализа тоже зависят от формы вопроса, стандартная постановка вопросов, как правило, порождает и стереотипные ответы. При решении новой задачи полезно использовать такие постановки вопросов, которые освещали бы проблему с новых и неожиданных сторон. Ответ на вопрос — это суждение, оно вскрывает отношение и в этом смысле является единицей мыслительного процесса. Чем больше поставлено вопросов, чем больше использовано различных формулировок задачи, тем ближе она к решению (рис. 24, в).
Почему переформулирование может приблизить решение? При поиске новой формулировки мы стараемся не менять суть проблемы, поэтому все формулировки сохраняют нечто общее — некий инвариант. Выделение инварианта способствует прояснению ядра задачи, а совокупность вариаций формулировок обеспечивает включение этого ядра в разные контексты, что и определяет разнообразие условий решения. Коль скоро ядро выделено и решение найдено, его принцип, отделенный и очищенный от частных условий, становится переносимым (транспонируемым) на множество других частных условий, если при этом сохраняются те же существенные отношения, при которых разработано найденное решение, тем самым обеспечивается правомерность переноса принципов решения на новые области их применения при обучении.
![](https://konspekta.net/stydopediaru/baza3/717467165826.files/image086.gif)
![](https://konspekta.net/stydopediaru/baza3/717467165826.files/image088.gif)
Рис. 24, в
Изменение формулировки, включая название новых понятий, влечет за собой связанные с ними зрительные образы, а последние, будучи включены в новый контекст (фон), порождают, сопоставление их с новыми понятиями и т. д. В этом смысле переформулирование способствует непрерывному переводу проблемы с языка слов и символов на язык образов и обратно, при этом может происходить постепенное восхождение ко все более обобщенным образам и понятиям.
Таким образом, разнообразие вопросов и формулировок проблемы создает нужную среду для порождения гипотез или перебора альтернатив. Было отмечено, что обычно в поиске решения человек перебирает лишь небольшое число вариантов из всех мыслимых, активно ограничивая себя различными способами. Некоторые из способов ограничения перебора весьма эффективны для ускорения решения. Так, эмоции как субъективная оценка значимости события являются одним из механизмов, который под влиянием системы ценностных ориентации
человека направляет дополнительное возбуждение лишь в некоторые поля памяти, тем самым ограничивая зону перебора. Однако важно так сократить перебор, чтобы, образно выражаясь, «с водой не выплеснуть ребенка». Некоторые способы ограничения приводят к рассмотрению лишь стандартных гипотез, к ним относятся индивидуальные интеллектуальные штампы, порожденные повторяемостью проблем в личном опыте, общечеловеческие трафареты и социальные табу, которые связаны с боязнью отличаться от других людей и с давлением авторитетов.
В последние годы разработаны специальные приемы, побуждающие человека при решении творческих задач преждевременно не сужать поле анализа, не упускать из рассмотрения кажущиеся маловероятными комбинации, использовать все возможные аналоги, не критиковать себя преждевременно и не сомневаться в правильности избранного пути решения. Эти приемы носят название «мозговая атака», «синектика», «морфологический анализ», «метод фокальных объектов», «список контрольных вопросов» и др. Совокупность этих приемов направлена не только на оптимальное использование произвольных компонентов мышления, но и на то, чтобы непроизвольные ассоциации направлялись в требуемое русло и из них извлекался максимум информации.
Речь послужила катализатором совершенствования человечества, создав людям возможность общения в совместном труде. Слово выделяет объект из среды, давая ему имя, и включает его в категорию сходных. Так, с помощью речи человек организует свое и чужое поведение и расчленяет (анализирует) внешнюю среду. Речь выступает как средство внешнего проявления мыслей и чувств одного человека для другого. Появление устной и письменной речи определило специфику развития мышления, продуктом которого является вскрытие существенных отношений между объектами и явлениями. Процесс мышления в качестве основного звена включает многократную трансляцию проблемы с языка образов на язык символов. Такой многократный перевод — не переливание из пустого в порожнее, а непрерывное восхождение к образам и символам другого уровня обобщения. Именно на этом пути достигается понимание проблемы и вычленяется ее суть.
Оба языка — образов и символов — на определенном этапе развития связаны с речью. Сопоставление языка первичных образов (например, зрительных) их словесным эквивалентам предполагает построение предложения, а грамматическое строение фразы непременно отражает отношения этих объектов. Когда утверждается, что после нескольких циклов трансляции человек может перейти к использованию все более обобщенных понятий, то это не вызывает трудностей понимания, поскольку каждому известны понятия разной степени обобщенности (например, суждения: это — кошка и это — млекопитающее) и участие речи в этом аспекте мышления несомненно. Несколько этапов формирования все более обобщенных образов демонстрирует история развития письменности, где изображение слова — это образ, утративший всякое внешнее сходство с исходным объектом, а предложение — это пространственная структура, отражающая отношения между объектами в своей грамматической форме (рис. 24, а).
Воздействие речи на восприятие, память и внимание служит одним из существенных факторов при их развитии. Влияние речи на все эти процессы многогранно, она и определяет избирательность внимания, и организует структуру восприятия, и формирует архитектонику памяти. Организуя произвольное внимание, слово создает возможность продлить воздействие внешнего стимула, замещая его, предупреждая переключение восприятия на другой стимул. Так, благодаря речи формируется произвольность в последовательности анализа внешней среды. Продукт восприятия — обобщенный образ категоризируется и сопоставляется с названием, тем самым и предопределяется обратное влияние слова на точность последующего восприятия.
Не менее отчетливо проявляется влияние речи на память. Название, сопоставленное с рисунком в момент запоминания, изменяет сохранение его в памяти таким образом, что при вспоминании рисунок реконструируется не по зрительному следу, а по названию. Иначе говоря, выдвинутая на основе прежнего опыта и вербализованная гипотеза может сделать восприятие тенденциозным. Каждое слово в памяти закономерно связано с другим словом более или менее прочными ассоциативными связями, и функциональная структура, где еще прослеживаются
![](https://konspekta.net/stydopediaru/baza3/717467165826.files/image090.gif)
![](https://konspekta.net/stydopediaru/baza3/717467165826.files/image092.gif)
Рис. 24, г
слабые связи этого конкретного слова, называется его смысловым полем. Есть основания предполагать, что слова, более тесно связанные, т. е. с большими вероятностями встречаться в речи вместе, расположены в центре поля, а слова, редко вместе встречающиеся,— на его периферии. Подобная организация смыслового поля слов проявляется, например, в понимании переносного значения
слова и юмора. Только активное владение всем смысловым полем слова позволяет понять соль шутки — ощутить малую вероятность слабых связей смыслового поля. Отсюда проясняется значимость изучения не только грамматики, но и обширной лексики при овладении иностранными языками.
В отличие от мышления, вычленяющего обобщенные значимые для всех людей отношения между объектами и явлениями внешнего мира, эмоции выявляют отношение данного человека к предметам и явлениям. Эмоции — это психический процесс, отражающий личную значимость внешних и внутренних ситуаций для осуществления регуляции жизнедеятельности человека. Предполагают, что когда-то эмоции явились важным шагом на пути развития мышления. Действительно, необходимым условием вычленения отношения между объектами в чистом виде, осуществляемым в процессе развитого мышления, является децентрация — свободное перемещение в мысленном поле и способность посмотреть на предмет с разных точек зрения, отсоединенных от себя самого. В эмоции человек еще сохраняет «пуповину» связи своей позиции только с самим собой, т. е. вычленяет не объективные отношения между внешними по отношению к нему предметами, а только свое субъективное отношение к ним, тем не менее это уже формирование отношения, и поэтому можно говорить, что мышление и эмоции в этом смысле имеют родство.
Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015 - 2024 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.
|