Сделай Сам Свою Работу на 5

Когда мне был двадцать один год 4 глава

— Ты это видел? — повторял он снова и снова.

— Мои глаза не хуже твоих, — ответил Джебидия. — Я его видел. Мы должны пойти в лес и найти его.

— Найти? Ради всего святого, зачем? Зачем нам его искать? Скорее всего, он уже сделал то, что хотел. Черт возьми, преподобный отец, Билл — убийца. Туда ему и дорога. Лучше воспользоваться случаем, и пока старикан расправляется с этим мерзавцем, помчимся что есть мочи до развилки. Ведь Джимет может появляться только на этом участке, правда?

— Дед говорил именно так. Ты поступай как хочешь. А я отправляюсь за ним.

— Зачем? Ты его даже не знаешь.

— К Биллу это не имеет никакого отношения.

— А, дьявол! Не хочу потом стыдиться. — Помощник шерифа соскочил с лошади и указал на то место, где скрылся в зарослях со своей добычей Джимет. — Лошади там пройдут?

— Думаю, нам придется на время спешиться. Я вижу вон там тропу.

— Видишь?

— Более-менее. Пошли, время не ждет.

* * *

Они немного вернулись назад по дороге и нашли ведущую в лес тропу. Ярко светила луна: скрывавшие ее облака разлетелись, как пыльца на ветру. Воздух пах свежестью, но, когда они углубились в лес, запах изменился. К свежести примешивался гнилостный, кисло-сладкий запах — он поднимался откуда-то снизу.

— Кто-то умер, — сказал помощник шерифа.

— Кто-то давно умер, — ответил Джебидия.

В конце концов заросли стали настолько густыми, что им пришлось спешиться и привязать лошадей и уже пешком продираться через колючки и ветки.

— Здесь нет дороги, — сказал помощник шерифа. — Откуда ты знаешь, что он шел этим путем?

Джебидия снял с сучка кусок ткани и поднял его кверху, в свет лунного луча.

— Это лоскут от рубахи Билла, так?

Помощник шерифа кивнул.

— Но как Джимет смог здесь пройти? Как он протащил Билла?

— Того, за кем мы гонимся, не смущают обычные преграды. Ветки, колючки — для живого мертвеца это ерунда.

Некоторое время они шли молча. На пути стали попадаться лозы. Мокрые лозы. Длинные толстые плети, причем липкие, и в конце концов путники поняли, что это не лозы, а кишки, развешанные по деревьям, как гирлянды.



— Свежие, — сказал помощник шерифа. — Я думаю, это Билла.

— Правильно думаешь, — ответил Джебидия.

Вскоре идти стало легче. По дороге они находили части Билла. Желудок. Пальцы. Штаны с одной ногой внутри. Сердце — оно выглядело так, будто его надкусили и высосали. Джебидия из любопытства поднял его и рассмотрел. Потом бросил его в грязь, вытер руки о штанину с ногой Билла внутри и сказал:

— Джимет избавил тебя от кучи хлопот, а штат Техас от затрат на виселицу.

— Боже мой, — сказал помощник шерифа, глядя как Джебидия вытирает кровь о штаны убитого.

Джебидия посмотрел на него.

— Ничего, что я испачкаю его штаны кровью. Ему следует волноваться о более важных вещах, например об адском пламени. Кстати, вон его голова, — указал Джебидия.

Помощник шерифа посмотрел туда, куда указывал палец проповедника. Голова Билла была насажена на обломанную палку, из левого глаза торчал острый сучок. Снизу, подобно языку колокола с веревкой, свисал позвоночник.

Помощника шерифа стошнило в кусты.

— Господи, хватит уже!

— Возвращайся. Я не стану хуже о тебе думать, в основном потому, что я с самого начала был не слишком высокого мнения о тебе. Забирай голову в качестве доказательства и езжай, только оставь мою лошадь.

Помощник шерифа поправил шляпу.

— Мне не нужна голова… И когда дойдет до дела, ты еще порадуешься, что я здесь. Я тебе не маменькин сынок.

— Не надо мне зубы заговаривать. Лучше покажи, на что способен, мальчишка.

Дальше путь был скользким от крови Билла. С пистолетами в руках мужчины взобрались на небольшой холм. Оттуда они увидели заросшее поле, а на его краю — покосившуюся хижину с упавшей трубой.

Проповедник и помощник шерифа направились к ней и остановились у двери. Джебидия пнул ее носком сапога, и дверь приоткрылась. Он вошел и зажег спичку. Ничего, кроме пыли и паутины.

— Должно быть, это жилище Джимета, — сказал Джебидия.

Он водил спичкой, пока не нашел заправленную керосином лампу. Зажег ее и поставил на стол.

— Может, не следует зажигать огонь? — спросил помощник шерифа. — Так ему будет легче нас найти.

— На случай, если ты забыл, этого мы и добиваемся.

Сквозь окно, с которого давно слетела промасленная бумага, виднелись в отдалении кресты и памятники.

— Еще один вид на кладбище, — сказал Джебидия. — Наверное, там убила себя мать девочки.

Не успел он договорить, как на холме между крестами показался укутанный в тени силуэт. Силуэт двигался быстро, но неуклюже.

— Выйди на середину комнаты, — приказал Джебидия.

Помощник шерифа послушался, и священник передвинул туда же и лампу, поставив ее на пол. Потом придвинул к лампе скамью и достал из кармана Библию. Опустился на одно колено, поднес Библию к огню и вырвал из нее несколько страниц. Скомкал их и начал раскладывать вокруг скамьи, выкладывая круг радиусом футов шесть и располагая страницы в двух футах друг от друга.

Помощник шерифа ничего не говорил. Он сидел на скамье и наблюдал за странными действиями преподобного. Тот присел рядом на скамью и положил на колено один из своих пистолетов.

— У тебя сорок четвертый?

— Да. У меня такой же ствол.

— Дай мне свой револьвер.

Помощник шерифа повиновался.

Джебидия открыл барабан и высыпал патроны на пол.

— Какого черта ты делаешь?

Джебидия не ответил. Он порылся в поясном ремне, вытащил шесть патронов с серебряными наконечниками, зарядил револьвер и протянул его помощнику шерифа.

— Серебро, — сказал он. — Иногда оно помогает отогнать нечисть.

— Иногда?

— Помолчи. И жди.

— Я чувствую себя подсадной уткой, — сказал помощник шерифа.

Вскоре Джебидия поднялся со скамьи и выглянул в окно. Затем сразу же сел обратно и задул фонарь.

* * *

Вдалеке кричала ночная птица. Вовсю пиликали сверчки, где-то скрипела лягушка. Джебидия и помощник шерифа сидели на скамье спиной друг к другу, держали на коленях заряженные серебряными пулями револьверы и молчали.

Вдруг птица замолчала, сверчки стихли и лягушка перестала подавать голос.

— Он идет, — прошептал Джебидия.

Помощник шерифа поежился, набрал воздуха. Джебидия понял, что тоже начал глубоко дышать.

— Молчи и будь начеку, — сказал он.

— Хорошо, — ответил помощник шерифа и уставился на выходящее на задний двор окно.

Джебидия сидел лицом к полуоткрытой, провисшей на ржавых петлях двери.

Довольно долго ничего не происходило. Не было слышно ни звука. Потом Джебидия заметил, как в дверном проеме зашевелились тени, и услышал, как скрипнула дверь. Он увидел, как неестественно длинная рука ухватилась за край двери. Некоторое время она не двигалась и вдруг исчезла, а вместе с ней и тени.

Время медленно ползло.

— Он у окна, — прошептал помощник шерифа так тихо, что Джебидия едва его расслышал. Он осторожно повернулся к окну.

Джимет сидел на подоконнике, сгорбившись, как хищная птица. Над головой его вились пчелы. Рой сиял и пульсировал в дыре в груди, и в его тусклом свете масса пчел казалась жужжащим дымом. С черепа, подобно пробивающейся сквозь камни жухлой траве, свисало несколько прядей волос. При легком повороте головы лунный свет пробился через трещины в задней стенке черепа и засиял из пустых глазниц. Потом Джимет снова повернулся, и его лицо пропало в тенях. Тишину в комнате наполняло жужжание пчел.

— Крепись, — прошептал Джебидия на ухо помощнику шерифа. — Не двигайся.

Как падающий с ветки паук, Джимет спрыгнул в комнату, прижался к полу и укутался плащом темноты.

Джебидия развернулся на скамье, чтобы оказаться лицом к окну. С пола донесся шорох. Преподобный прищурился и увидел тень — Джимет пробирался под столом.

Рядом с ним помощник напрягся, собираясь вскочить. Джебидия поймал его за руку.

— Крепись.

Джимет полз. В грех футах от выложенного из страниц круга он остановился.

Полоса лунного света на полу придавала Джимету и кружащим вокруг него пчелам жутко реальный вид. За один миг Джебидия разглядел его полностью, до мельчайших деталей. Пустые глазницы, острые влажные зубы, длинные обломанные ногти, черные от грязи и щелкающие по полу. Джимет попытался пересечь круг между двумя скомканными страницами, но они вспыхнули, и от них побежала дорожка голубого пламени, замыкая круг и превращаясь в подобие полыхающего колеса пророка Иезекииля.

С хриплым воплем Джимет отшатнулся, стуча по полу ногтями и коленями. Его движения были настолько быстрыми, что глаз их не улавливал, а жужжание пчел становилось все более яростным.

Джебидия подхватил фонарь, чиркнул спичкой и запалил его. Джимет тараканом бежал по стене, направляясь к окну.

Джебидия прыжком вскочил со скамьи и швырнул горящий фонарь в спину монстру, когда тот нырял в оконный проем. Пламя расплескалось по спине Джимета; оно охватило его с головы до пояса и опалило пчел — они попадали на пол черной дробью.

Джебидия поднял револьвер и выстрелил. Раздался крик боли, и Джимет исчез.

Джебидия выскочил из защитного круга, и помощник шерифа последовал за ним. Они встали у открытого окна и смотрели, как охваченный огнем Джимет убегает по направлению к кладбищу.

— Я немного испугался, — признался Джебидия. — Нужно было действовать более решительно. А теперь он сбежал.

— Я даже не успел выстрелить, — сказал помощник шерифа. — Ты быстр, преподобный отец. Что за чертовщина!

— Слушай, оставайся здесь, если хочешь. Но должен сказать, что круг больше тебе не поможет.

Помощник шерифа глянул вниз. Страницы прогорели, и на полу остался лишь черный круг.

— А почему они вообще загорелись?

— От зла. Когда Джимет подошел слишком близко, страницы вспыхнули. Бог дал нам защиту. К несчастью, как и во всех случаях божьей благодати, она скоро заканчивается.

— Если я останусь, тебе придется выложить новый круг.

— Я забираю Библию с собой. Она мне пригодится.

— Тогда мне не из чего выбирать. Я иду с тобой.

* * *

Они вылезли из окна и начали подниматься на холм. В воздухе пахло огнем и гнилой плотью. Ночь стояла такая же холодная и тихая, как и могилы на холме.

Они пробирались между памятниками и крестами, пока не подошли к длинной широкой яме. Один край могилы заканчивался норой.

Джебидия остановился на краю.

— Он сделал эту старую могилу своим логовом. Разрыл ее и углубил.

— Откуда ты знаешь? — спросил помощник шерифа.

— По опыту… К тому же здесь пахнет огнем и паленой кожей. Он спрятался там. Думаю, мы его немного удивили.

Джебидия глянул на небо. На востоке появилась едва различимая розовая полоса.

— Он не высунется при дневном свете, а луна скоро скроется, да и полнолуние подходит к концу.

— Меня он точно удивил. Почему бы нам не оставить его там? Ты можешь вернуться, когда закончится полнолуние, а еще лучше, когда луна будет новой. И поймаешь его при дневном свете.

— Я уже здесь. И это моя работа.

— Поганая у тебя работа, мистер.

— Я спущусь и осмотрюсь.

— Как пожелаешь.

Джебидия зажег спичку, спрыгнул в могилу, поводил огоньком у входа в нору, а потом встал на четвереньки и засунул руку со спичкой и голову в проход.

— Довольно просторная, — сказал он. — И я чую его запах. Я полезу за ним.

— А мне что делать?

— Карауль наверху. У него может быть другое укрытие, и он может подобраться к тебе сзади. Если подумать, он мог уже вылезти из этой норы, пока мы болтаем.

— Чудесно.

Джебидия уронил погасшую спичку на землю.

— Вот что я тебе скажу. Я не могу обещать, что у нас получится. Если я проиграю, то готов поспорить, что он придет за тобой, и тогда тебе лучше стрелять так же метко, как стрелял Вильгельм Телль.

— Я не настолько хороший стрелок.

— Очень жаль.

— Тебе нужен свет, — сказал помощник шерифа, — Спички — это чепуха.

— У меня есть свет, — ответил Джебидия.

Он достал из кармана томик Библии, разломил пополам по корешку, положил одну половину в карман, а другую засунул в темноту прохода. В тот же миг бумага вспыхнула.

— А в кармане она у тебя не загорится? — спросил молодой человек.

— Она не принесет мне вреда, пока я держу ее в руках или в кармане. Но стоит мне ее выпустить, страницы загорятся, если их коснется аура зла. Мне нужно торопиться.

И Джебидия начал протискиваться в нору.

* * *

Под землей Джебидия рукоятью пистолета протолкнул пылающие страницы вперед. Горели они ярко, но он знал, что долго на их свет рассчитывать не приходится. Они будут гореть дольше, чем обычная бумага, но не слишком.

Через какое-то время Джебидия обнаружил, что земляной пол идет под уклон и нора превращается в просторную пещеру. Он слышал шорох летучих мышей и чувствовал запах их помета, причем помет сделал его продвижение более гладким. Джебидия поднялся на ноги и огляделся. Со звуком, похожим на предсмертный вздох старика, страницы Библии догорели в последней вспышке синего пламени.

Какое-то время Джебидия прислушивался к темноте. Он слышал, как пищат и передвигаются летучие мыши. Их возвращение в пещеру говорило о том, что рассвет уже близко.

Тут до его ушей донесся новый звук — по полу перекатывались мелкие камешки. Что-то двигалось в темноте, и Джебидия был уверен, что это вовсе не летучие мыши. Судя по звуку, кто-то подкрадывался к нему. Волоски на затылке преподобного отца встали дыбом, как иглы ежа. По коже поползли мурашки. В воздухе повис душный запах горелой гниющей плоти. У Джебидии задрожали колени. Он осторожно сунул руку в карман, достал спичку, чиркнул о штанину и вытянул перед собой.

В тот же миг Джимет поднялся на ноги и встал перед ним, освещенный огнем спички. Монстр зарычал и ринулся на врага. Джебидия почувствовал, как обломанные ногти зацепили рубашку, и выстрелил. Пуля породила яркую вспышку, которая тут же погасла. Джимет выбил из его руки спичку и опрокинул проповедника на пол, на спину, добираясь до горла. Пчелы жалили Джебидию, будто жгли раскаленным железом. Преподобный сунул револьвер в дыру в груди Джимета и выстрелил три раза подряд, потом еще раз.

И тут курок щелкнул вхолостую. Джебидия вспомнил, что потратил один выстрел в хижине. Барабан пуст, а Джимет держит его за горло.

Преподобный попытался вытащить второй револьвер, но тут Джимет отпустил его, и Джебидия услышал, как он поспешно отползает в темноту. Летучие мыши хлопали крыльями и пищали.

В недоумении Джебидия встал на ноги и прислушался, направив заряженный револьвер в темноту. Потом нашел еще одну спичку и зажег ее.

Джимет лежал на спине, распростершись на камне. Джебидия сделал несколько осторожных шагов. Серебряные пули попали в рой в груди монстра. Оттуда вытекала темная, зловонная жидкость, пахнущая смертью и медом. Пчелы начали падать на пол пещеры. Рой пульсировал и шипел большим черным узлом. Джимет открыл рот, зарычал, но не двинулся с места.

Не мог двинуться.

В угасающем свете спички Джебидия поднял пистолет, приставил его вплотную к черному узлу и нажал на курок. Узел взорвался. Джимет завизжал так громко, что летучие мыши сорвались с потолка и вылетели из пещеры через нору в уходящую ночь.

Когтистые руки Джимета вцепились в камень под ним, и он затих, а спичка в руках преподобного погасла.

* * *

Джебидия нащупал в кармане остатки Библии, бросил их на землю, и страницы загорелись. При помощи пистолетов он поднял пылающую бумагу и бросил ее в дыру в груди Джимета. Тело моментально загорелось, затрещало, как сухое дерево, и вскоре его полностью охватил огонь. В пещере стало светло как днем.

Джебидия немного посмотрел, как библейский огонь пожирает тело, потом вернулся ко входу в нору, пролез по ней и добрался до разрытой могилы.

Он огляделся, но нигде не увидел помощника шерифа. Не нашел он его и после того, как вылез из могилы. Преподобный улыбнулся. Даже если молодой человек поначалу дожидался его возвращения, то появление стаи летучих мышей наверняка стало последней каплей.

Джебидия перевел взгляд на разрытую могилу. Из норы выползал дым и поднимался в небо. Луна бледнела, а розовая полоса на горизонте разгоралась все ярче.

Джимет умер окончательно. Дорога снова стала безопасной. Работа сделана.

По крайней мере, на время.

Джебидия спустился с холма и нашел свою лошадь в кустах у дороги, где и оставил ее. Второй лошади там, конечно же, не было, поскольку помощник шерифа, скорее всего, галопом мчался к Накодочесу, чтобы пропустить стакан-другой виски и сдать свою шерифскую бляху.


 

Дэвид Барр Киртли

Череп

У же за полночь Джек и Дастин ехали по извилистой лесной дороге. Джек был за рулем. Они спорили из-за Эшли.

Джек всегда считал, что у нее очень милое лицо — тонкие, как будто приподнятые брови, чуть курносый нос, нежный подбородок. В колледже она встречалась с Дастином где-то с полгода, пока тот не начал обращаться с ней как со своей собственностью, не давая ей ни минуты покоя.

Она порвала с ним, и Джек надеялся, что теперь девушка обратит внимание на него.

Но Дастин настаивал:

— Она даст мне еще один шанс. Когда-нибудь.

— Сама она так не думает, — произнес Джек, посмотрев Дастину прямо в глаза.

Когда он снова взглянул на дорогу, яркий свет фар очертил фигуру человека прямо перед капотом. Не успев ни о чем подумать, Джек вывернул руль. Машину резко тряхнуло, и она врезалась в дерево. Вся сила удара пришлась на левую сторону. Приборная панель выгнулась, как морская волна, и рулевая колонка раздавила живот Джека. Дастин не был пристегнут. Он пробил лобовое стекло головой, скатился с капота и рухнул на землю.

 

Джек очнулся, не понимая, где он и что произошло.

Какой-то человек топтался возле машины, с водительской стороны, но сквозь потрескавшееся боковое стекло невозможно было что-либо разглядеть. Джек толкнул дверь, которая со скрипом приоткрылась ровно настолько, чтобы он смог увидеть лицо человека. Тот уставился на Джека ничего не выражающим взглядом, потом развернулся и побрел куда-то.

Джек закричал:

— Позовите на помощь!

Но незнакомец, не отвечая, плелся в сторону леса.

— Эй! — завопил Джек.

Он стряхнул с себя битое стекло и отстегнул ремень безопасности, затем отодвинул сиденье назад, отлепляя свой кровоточащий живот от рулевой колонки. Он вывалился из двери и пополз за человеком, который продолжал идти, не обращая ни на что внимания.

В конце концов Джек нашел в себе силы встать на ноги. Пошатываясь, он догнал незнакомца, ухватил его за рукав и закричал:

— Да что с вами такое? Нам нужна помощь! — Он растерянно посмотрел по сторонам и добавил: — Мне нужно найти моего друга.

В ответ человек издал только нечленораздельный стон. Джек уставился на него. Незнакомец был очень бледен, с растрепанными волосами, лицо покрыто коркой грязи, зубы кривые и гнилые, глаза сочатся гноем…

— Он мертв, — услышал Джек голос приятеля у себя за спиной.

Он обернулся. У Дастина не было ни щек, ни носа. Только гигантские глазные яблоки жутко таращились из глазниц голого черепа. С нижней челюсти свисала борода из лоскутов содранной кожи. Джек закричал.

Дастин добрел до разбитой машины, отломал наполовину оторванное боковое зеркало и уставился на свое отражение. Долгое время он стоял неподвижно, не говоря ни слова.

Наконец произнес:

— Этот человек восстал из мертвых. Посмотри на него, Джек. Он мертв, как и я.

Джек вздрогнул и отшатнулся от человека.

Глазные яблоки Дастина таращились на его живот.

Догадываясь, что значит этот взгляд, Джек посмотрел вниз, задрал пропитанную кровью рубашку, обнажая изуродованную плоть.

— Как и ты, — добавил Дастин.

 

Они отправились в путь пешком. Взобрались на высокий утес и увидели, как толпы оживших мертвецов бредут по полям далеко внизу. Дастин сел на землю и отвернулся, пряча в тени изуродованное лицо. Тихо сказал:

— Все. Все мертвые вернулись.

Тот мертвец, из-за которого произошла авария, увязался за ними. Он натыкался на деревья и безучастно рассматривал Джека.

Джек подошел к нему и спросил:

— Вы можете говорить?

На секунду человек замешкался, как будто пытаясь сосредоточиться, затем издал очередной нечленораздельный стон и побрел прочь.

Джек сказал Дастину:

— Почему мы не в таком же виде, как он?

— Успел полежать в могиле. Он мертв уже долгое время — тело гниет, и мозги тоже.

— Есть ли другие, такие же, как мы? — спросил Джек.

— Не знаю. — Дастин вскочил на ноги и крикнул в долину: — Эй! Вы слышите меня? Понимаете, что я говорю?

В ответ порыв теплого ветра донес до них только волну зловония и стоны. Дастин вздрогнул.

Они с Джеком продолжали идти по дороге, пока не увидели свет в окнах маленького домика.

— Можно попросить о помощи, — предложил Джек.

— О какой помощи? Нам уже ничего не поможет, — возразил Дастин.

Но он пошел вслед за Джеком по направлению к домику, дверь которого была распахнута настежь. Они остановились на пороге. Через окно кухни они увидели женщину, сжимавшую в руках бейсбольную биту. Мертвый ребенок загнал ее в угол и медленно приближался к ней, вяло волоча ноги по желтому линолеуму. Засохшая грязь осыпалась с его рукавов, оставляя за ним извилистый след.

Он тихо произнес:

— Мама… помоги мне.

— Не приближайся, — предупредила она срывающимся голосом. — Не подходи. Ты мертв. Я знаю, что ты мертв.

Джек хотел было броситься на помощь, но Дастин остановил его.

— Мамочка, — сказал мальчик. — Что с тобой? Не делай мне больно.

— Прекрати! — закричала женщина, но ее руки дрогнули, и бита упала на пол.

Женщина сползла по стене, всхлипывая. И тут мальчик обрушился на нее, вцепившись ей в волосы. Она пыталась отбиваться, но он стал срывать с нее скальп зубами.

Сжавшись в комок от ужаса и отвращения, Джек зажмурился. Женщина вопила, потом раздался булькающий звук, и стало тихо. Когда Джек отважился открыть глаза, он увидел, что Дастин как зачарованный смотрит в окно, на омерзительную сцену.

— Какого черта? Мы могли это остановить, — просипел Джек.

— Мы тоже мертвы. Мы не на их стороне. — Дастин махнул рукой, указывая на женщину.

— Ты с ума сошел, — сказал Джек.

Дастин оставил эти его слова без ответа, но произнес:

— Я хочу это видеть.

— Да ты… — начал было Джек, но запнулся, когда женщина с обезображенной окровавленной головой начала подниматься с пола. Она неуклюже шагнула вперед. Застонала.

— И ты сейчас был бы таким, — прошептал Дастин. — Ничего не соображающий, голодный. Если бы тот, первый, добрался до тебя в машине и сожрал твой мозг до того, как ты очнешься.

Джек вошел в дом и, стараясь держаться как можно дальше от женщины и от мальчика и не наступать на пятна крови на полу, добрался до телефона.

— Я звоню домой, — сказал он, снимая трубку. — Надо позвонить отцу. Скажу ему, что я…

— Что? Что ты в порядке? — произнес Дастин, усмехнувшись.

Джек помедлил.

Дастин продолжал:

— Джек, ты мертв. Для него ты больше не существуешь. Он никогда тебя не примет.

Джек еще мгновение колебался, а затем стал набирать номер. Дастин развернулся и ушел куда-то в темноту. На том конце линии сразу же сняли трубку.

— Джек? — Голос принадлежал его отцу.

— Я возвращаюсь домой, — произнес Джек. — Я… я не могу сейчас говорить.

Он повесил трубку, взял со стойки какие-то ключи и вышел из дома. Вдалеке он увидел Дастина, который направлялся к толпе мертвецов и кричал:

— Вы меня понимаете? Те, кто слышат меня, сделайте шаг вперед. Если вы хоть что-то понимаете.

Джек обогнул дом, подошел к припаркованной за ним машине, сел в нее и поехал на север по Девяносто пятому шоссе в сторону Уотервилля. Он ехал больше часа, поглядывая на свое отражение в зеркале заднего вида. Кожа была желтоватой, а прочие краски как будто стерлись с его лица. Выглядел он очень болезненно, но, если закрыть зияющую рану на животе, вполне мог сойти за живого при неярком освещении.

Припарковавшись возле своего дома, он вышел из машины. На лужайке лежал труп с простреленной головой. Джек вздрогнул и решил подойти к дому с другой стороны. Старые деревянные ступеньки заскрипели, когда он поднялся на заднее крыльцо и постучался, стараясь оставаться в тени. Занавеска отдернулась, и несколько пар глаз уставились на него.

— Джек! Это Джек!

Дверь распахнулась. На пороге стоял его отец с винтовкой в руках. Он присмотрелся, охнул и попятился назад, поднимая винтовку.

Джек весь сжался и торопливо пробормотал:

— Папа, выслушай меня. Пожалуйста. Я не такой, как другие.

Теперь ружье было нацелено Джеку прямо в лоб. Из дула на него смотрела сама темнота. Потом ружье медленно опустилось.

Наконец отец сказал:

— Ну заходи, сынок.

 

Джек переступил порог.

Отец приковал его к трубе, которая тянулась от стены гаража и уходила под землю.

— Прости меня. Это только на ночь. Иначе они не позволят тебе здесь остаться.

В доме прятались девять человек. Отец принимал у себя всех беглецов.

— Я понимаю, — прошептал Джек.

Отец ушел обратно в дом.

Луна светила ярко, но гараж отбрасывал на Джека густую тень. По всем окрестностями раздавался истошный собачий лай. Ночь, казалось, будет длиться вечно. Джек не сомкнул глаз. Он подозревал, что больше никогда не сможет заснуть.

Шли дни.

Люди — беженцы — все прибывали. Джек старался не попадаться им на глаза, и большинство уходило дальше на юг. Те, кто оставался, иногда впускали его в дом, но старались не приближаться к нему и всегда держали оружие наготове.

Днем люди выходили из дома, бродили по округе в поисках еды и боеприпасов, а по ночам рассказывали друг другу истории об уничтоженных ими зомби. Потом кто-нибудь смотрел на Джека, и все тут же умолкали.

Каждую ночь на протяжении многих недель его сажали на цепь.

Как-то на закате, когда Джек сидел на диване в гостиной, снаружи раздались выстрелы. Кто-то громко постучал в дверь. Сорванный голос прокричал:

— Впустите нас! Ради бога, впустите! Они идут!

Отец, держа винтовку наготове, бросился к двери и распахнул ее. Двое высоких мужчин с охотничьим снаряжением вбежали в дом. У каждого было по нескольку ружей. Отец захлопнул за ними дверь.

Один из новоприбывших выдохнул:

— Нам рассказали об этом доме. Говорили, что вы не откажете в помощи. У нас почти не осталось патронов.

Отец Джека начал говорить:

— Это мой дом, и вы…

Но тут один из мужчин заметил Джека и отскочил к стене, вскидывая дробовик.

Отец встал перед ним:

— Не стреляйте! Это мой сын. Он вам ничего не сделает.

Дуло описывало небольшие круги, пока новоприбывший прицеливался.

Джек подал голос:

— Пожалуйста! Все в порядке!

Мужчина бросил взгляд на своего компаньона, который забился в угол, всхлипывая:

— Вот дерьмо. Дерьмо какое, это с нами в одном доме!

— Вы можете уйти, — резко сказал отец.

Воцарилось долгое, напряженное молчание. В конце концов пришелец опустил ружье и произнес:

— Ну хорошо. Мы оставим его в покое. — Пристально посмотрел на Джека и добавил: — Но ты чтоб ко мне не приближался.

 

Новоприбывших звали Сэм и Тодд. Сэм был выше, энергичнее, и Тодд его слушался. Когда все немного успокоились, Тодд начал рассказывать:

— Мы присоединились к ополчению, пытались отстоять Портленд. Но мертвые, они… — Он запнулся и уставился в пол.

Сэм без всякого выражения произнес:

— Там нехорошо. Очень нехорошо.

— Откуда вы узнали об этом доме? — спросил отец.

— Во Фрипорте, — ответил Тодд. — Там скрываются некоторые выжившие. Среди них была одна девушка, и она передала записку для вашего сына. — Он бросил на Джека нервный взгляд и выдавил: — То есть, видимо, для него.

— Мне кажется, это плохая идея, — проворчал Сэм.

Отец нахмурился и сказал:

— Отдай ему записку.

Тодд пожал плечами и бросил записку на стол. Джек взял ее и развернул.

Она была от Эшли. Девушка писала, что у нее все в порядке и что он может присоединиться к ней, если не чувствует себя в безопасности. Она объясняла, как ее найти. Джек положил записку в карман.

Сэм заговорил, не в силах справиться с дрожью в голосе:

— К югу отсюда есть этот парень без лица. Люди зовут его Череп. Он соображает и может говорить, как и этот. — Сэм кивнул на Джека.

Джек пробормотал:

— Дастин.

— Что?! — резко переспросил Тодд.

— Это он. У него было изуродовано лицо, я видел.

— Ты его знаешь? — Сэм смотрел на него с ужасом.

Джек понял, что сказал что-то не то.

— Дастин был школьным приятелем Джека, — объяснил отец. — Они были вместе в ту ночь, когда… когда все это началось.

— Сэм! Это безумие. Он один из них! — В голосе Тодда слышались визгливые истерические нотки. — Это Череп прислал его сюда, он…

— Заткнись! — взревел Сэм. — Просто заткнись!



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.