Сделай Сам Свою Работу на 5

КАК БЫЛО ЗАРАБОТАНО ЗНАНИЕ

 

 

Давным-давно жил человек, решивший однажды, что он нуждается в знании.

Он оставил свою родину и отправился к дому одного ученого человека.

Войдя к мудрецу, ищущий сказал:

-- Суфий, ты мудрый человек. Надели меня частью знания, чтобы я мог

увеличить его и стать достойным его, ибо сейчас я чувствую себя

ничтожеством.

Суфий ответил:

-- Я могу дать тебе знание, но только в обмен на то, в чем я сам

нуждаюсь. Принеси мне небольшой коврик. Я должен отдать его человеку,

который в дальнейшем будет способен продолжать нашу святую работу.

Человек отправился в ковровую лавку.

-- Дай мне ковер, но только маленький, -- сказал он ковроделу. -- Я

отнесу его суфию, который даст мне за это знание. Ему нужен ковер, чтобы

отдать человеку, который будет продолжать нашу святую работу.

Ковродел ответил:

-- Что ты мне рассказываешь о каком-то знании, суфии и человеке,

который будет пользоваться ковром. Какое мне дело до этого? Чтобы соткать

ковер, мне нужны нитки. Принеси мне немного ниток, и я помогу тебе.

Человек снова отправился в путь на поиски того, кто дал бы ему ниток.

Разыскав прядильщицу, он обратился к ней:

-- Прядильщица, дай мне ниток. Я отнесу их ковроделу, он даст мне

ковер, этот ковер я отнесу суфию, который отдаст его тому, кто должен

продолжать нашу святую работу, а за это я получу от суфия знание.

Женщина ответила:

-- Какая мне польза от того, что тебе нужны нитки? Ступай прочь со

своими рассказами о себе, о суфии, о ковроделе и человеке, которому нужен

ковер. Меня это нисколько не интересует. Разве ты не знаешь, что нитки

делаются из шерсти?! Принесешь мне шерсть, получишь свои нитки.

Итак, человек разыскал пастуха, пасущего коз и рассказал ему свою

историю.

-- Меня все это не касается, -- сказал пастух. -- Тебе нужна шерсть,

чтобы получить знание, а мне нужны козы, чтобы настричь шерсти. Приведи мне

козу, и ты получишь то, что желаешь.

Теперь ищущий направился на поиски продавца коз. Вскоре он нашел его и

поведал ему о своих трудностях, на что тот ответил:



-- Что я знаю о знании, нитках или коврах? Все, что я знаю, -- это то,

что у каждого свои нужды. Поговорим лучше о том, что нужно мне, и если ты

мне в этом поможешь, я помогу тебе. Вот тогда думай о своем знании, сколько

твоей душе угодно.

-- Что же тебе нужно? -- спросил ищущий.

-- Мне нужен небольшой загон для коз, -- сказал торговец, -- потому что

по ночам они разбредаются в разные стороны и доставляют мне немало хлопот.

Сделай мне такой загон, и я дам тебе козу или даже две.

И вот ищуший снова в пути. Расспросы привели его в мастерскую плотника,

который, услышав его историю, сказал:

-- Да, я могу сделать загон, а что касается остального, то можешь не

посвящать меня во все подробности твоего дела, потому что я нисколько не

интересуюсь коврами, знанием и тому подобным. Но у меня есть одно заветное

желание, и в твоих интересах помочь мне его осуществить.

-- Какое же это желание?

-- Я хочу жениться, но, кажется, ни одна женщина не согласится стать

моей женой. Найди мне жену, и мы продолжим наш разговор.

Выйдя из дома плотника, иищущий тут же стал всех расспрашивать, где

можно найти сваху. Когда он нашел ее и все рассказал, она ответила:

-- Я знаю молодую женщину, которая мечтает выйти замуж как раз за

такого плотника, которого ты описываешь. Она все время думает о нем и не

находит себе покоя. Это просто чудо, что такой человек в самом деле

существует. Какое счастье, что она услышит о нем от тебя и меня! Но какая

мне от этого польза? Каждый человек желает то, что он желает; людям кажется,

что они в чем-то нуждаются или чего-то хотят; они или воображают, что им

нужна помощь, или иногда им в самом деле нужна помощь... Но никто еще не

заговорил о том, что нужно мне".

-- А что нужно тебе? -- спросил ищущий.

-- Я хочу одного, -- сказала женщина, -- и это мечта всей моей жизни.

Помоги мне достичь желаемого, и я сделаю для тебя все, что ты просишь.

Единственное, чего я желаю, ибо все остальное я уже испытала, -- это знание.

-- Но без ковра мы не сможем добыть знание!

-- Я не знаю, что такое знание, но уверена, что это не ковер.

-- Конечно, знание не ковер, -- сказал ищущий, стараясь сохранить

терпение, -- но если мы найдем женщину для плотника, он сделает нам загон

для коз. Торговец даст нам козу, и мы получим от пастуха шерсть. Мы отвезем

ее к прядильщице и получим от нее нитки, которые обменяем у ковродела на

ковер. Этот ковер мы отдадим суфию и получим от него знание.

-- Вся твоя затея представляется мне какой-то чепухой, -- возразила

женщина, -- и не надо меня убеждать, я ни за что не поверю тебе.

И не обращая больше внимания на его просьбы и доводы, сваха прогнала

его.

Все эти мытарства заставили его первый раз в жизни испытать отчаяние,

так что он потерял почти всякую веру в людей. Он даже усомнился, сможет ли

использовать знание, если его получит, и недоумевал, почему все люди

заботятся только о себе. Но постепенно он снова возвратился к мыслям о ковре

и ни о чем другом больше не думал.

Однажды ищущий проходил по улицам одного торгового города, бормоча

что-то себе под нос.

Какой-то купец обратил на него внимание и пошел за ним, чтобы услышать,

о чем он бубнит. Ищущий же повторял сам себе: "Ковер нужно отдать человеку,

чтобы он мог продолжать нашу святую работу".

Услышав эти слова, купец понял, что странник не из обычных людей, и

обратился к нему: "О странствующий дервиш, я не понимаю твоей молитвы, но

глубоко почитаю таких, как ты, стоящих на пути истины. Я хочу попросить тебя

о помощи, ибо знаю что люди суфийского пути выполняют в обществе особую

миссию. Прояви ко мне сострадание".

Странник поднял глаза и, взглянув на купца, увидел на его лице глубокую

печаль.

-- Я страдающий и само страдание, -- произнес он.

-- Тебя, несомненно, постигло какое-то горе, но у меня ничего нет. Я не

могу добыть для себя даже немного ниток, в которых нуждаюсь, но ладно,

расскажи мне о своем горе, и я постараюсь тебе помочь.

-- Знай, о счастливый человек, -- начал купец, -- у меня есть

единственная дочь, которая прекрасна собой, и я люблю ее больше жизни. Она

одержима каким-то недугом, от которого день ото дня чахнет. Осмотри ее,

прошу тебя, может быть, ты сможешь ее исцелить.

В словах купца было столько страдания и вместе с тем столько надежды,

что ищущий не мог ему отказать и пошел с ним к его дочери.

Как только девушка увидела странника, она сказала: "Я не знаю, кто ты

такой, но чувствую, что только ты сумеешь мне помочь, и никто больше. Я

влюблена в одного плотника и страдаю от разлуки с ним".

И она назвала имя того человека, которого ищущий просил сделать загон

для коз.

Ищущий вышел к купцу и сказал:

-- Твоя дочь желает выйти замуж за одного уважаемого плотника, которого

я знаю.

Это известие весьма обрадовало купца, дочь все время говорила о

каком-то плотнике, но он считал эти разговоры плодом ее больного рассудка и

никак не предполагал, что болезнь девушки от сильной любви. Он в самом деле

думал, что она не в своем уме.

Итак, ищущий снова отправился к плотнику и рассказал ему о девушке.

Плотник построил загон, за что продавец скота подарил ищущему нескольких

породистых коз. Этих коз ищущий отвел к пастуху и получил от него шерсть,

которую обменял у прядильщицы на нитки, и, отдав их ковроделу, взял у него

небольшой коврик.

Добыв, наконец, коврик, ищущий отправился опять к дому суфия.

-- Теперь я могу дать тебе знание, -- сказал мудрец, -- ибо ты не смог

бы принести этот коврик, если бы не потрудился ради него, а не только ради

себя.

 

 

Это сказание красноречиво изображает тот факт, что суфийский мастер,

зная "скрытое измерение" жизни, заставляет своего ученика (иногда используя

его для своих целей) подвергаться развитию, даже вопреки желанию ученика.

Сказание взято из устных преданий бадакшенских дервишей. Здесь оно

представлено в виде сказки, и в этом варианте принадлежит Квададде Мухаммаду

Баба Самаси. Он был великим мастером ордена Хаджиганийа, третьим в истории

школы от Бахааддина.

 

 

ЛАВКА СВЕТИЛЬНИКОВ

 

 

Как-то темной ночью на пустынной дороге встретились два человека.

-- Я ищу лавку, которая называется "Лавка светильников", она должна

быть где-то поблизости, -- сказал первый человек.

-- Я как раз живу в этих местах и могу показать тебе дорогу, -- сказал

второй.

-- Я мог бы найти ее и сам; мне были даны указания.

-- Зачем же ты спрашиваешь меня?

-- Просто спрашиваю.

-- Ты, видно, ищешь собеседника, а не помощи.

-- Да, наверное, так и есть.

-- Но ведь тебе лучше было бы получить дальнейшие указания от местного

жителя, раз уж ты так далеко зашел, особен-но потому, что далее начинается

очень трудный путь.

-- Я полностью полагаюсь на первоначальные инструкции, которые помогли

мне добраться сюда. Я не уверен, что могу доверять кому-то еще.

-- Итак, ты был способен поверить первоначальной инфор-мации, но тебя

не научили, как узнать того, кому следует доверять в дальнейшем?

-- Да, это так.

-- Есть ли у тебя еще какая-либо цель?

-- Нет, только найти "Лавку светильников".

-- Не мог бы ты ответить на такой вопрос: почему ты ее ищешь?

-- Потому, что мне было совершенно авторитетно сказано, что там, где

имеются светильники, есть также и средства, помогающие человеку читать в

темноте.

-- Ты прав. Но это предположение, а также обрывок инфор-мации. Есть еще

предварительные требования. Знаешь ли ты об этом?

-- Не понимаю, о чем ты?

-- Предварительное требование к чтению с помощью светильников состоит в

том, что ты уже должен уметь читать.

-- Ты не сможешь этого доказать.

-- Конечно, не в такую темную ночь.

-- А что такое "обрывок информации"?

-- Обрывок информации в данном случае состоит в том, что лавка

светильников находится по-прежнему там, где находилась всегда, но сами

светильники унесены в другое место.

-- Я не знаю, что такое "светильники", но мне кажется очевидным, что

"Лавка светильников" -- это место, где их можно приобрести, поэтому ее и

называют, "Лавкой светильников".

-- Ты прав, но дело в том, что "Лавка светильников" может иметь два

различных значения: во-первых, это может означать "место, где можно

приобрести светильники", а во-вторых, "место, где когда-то их можно было

достать, но где их уже нет".

-- Ты не можешь это доказать.

-- Знаешь, ты можешь показаться многим людям круглым идиотом.

-- Тебя тоже многие люди могли бы назвать идиотом. Ты, вероятно,

преследуешь скрытую цель посылать покупателей туда, где светильники продают

твои товарищи, или возможно, что ты вовсе не желаешь, чтобы я приобрел

светильник.

-- Я хуже, чем ты думаешь. Вместо того, чтобы обещать тебе "Лавку

светильников" и поощрять твое предположение, что там ты найдешь решение

своих проблем, я прежде всего проверяю, умеешь ли ты читать. Я узнаю,

приходилось ли тебе уже бывать поблизости от такой лавки или светильник

можно приобрести для тебя каким-либо иным путем.

Двое печально посмотрели друг на друга и разошлись.

 

 

Автор этой истории -- Шейх Пир Шатари.

Он, как считается, находился в телепатическом контакте с "учителями

прошлого, настоящего и будущего", и они передавали свои учения через его

особые истории, описывающие эпизоды из повседневной жизни общества.

 

 

ЭКИПАЖ

 

 

Изучение человека включает в себя три науки. Первая -- это наука

обычного знания; вторая -- наука необычных духовных состояний, часто

называемых экстазом, и наконец, третья и наиболее важная наука -- наука

истинной реальности: наука, занимающаяся изучением того, что неизмеримо выше

предметов изучения первых двух наук.

Только реальное внутреннее знание приносит знание науки истинной

реальности. Первые две науки только отражают, каждая по-своему, третью

науку. Они почти бесполезны без нее.

Представим себе кучера. Он сидит на козлах экипажа и управляет лошадью,

которая тянет за собой экипаж. Экипаж -- это интеллект, высшая форма, в

пределах которой мы находимся, когда осознаем свое существование и решаем,

что нам делать. Экипаж дает возможность лошади и ездоку действовать. Это то,

что мы называем "ташкил", внешняя оболочка или формулировка. Лошадь,

являющаяся движущей силой, символизирует энергию, называемую иногда

"эмоциональным состоянием", а иногда как-нибудь иначе. Она необходима, чтобы

привести в движение экипаж. Человек, в нашей схеме, есть тот, кто

воспринимает наилучшим образом цель и возможности ситуации и направляет

экипаж в заданном направлении.

Каждый из этих трех элементов, взятый в отдельности, способен выполнять

свои функции, причем достаточно правильно. Но общая функция, которую мы

называем движением экипажа (к цели), не может осуществляться до тех пор,

пока действия трех элементов не будут согласованы правильным образом.

Только "человек" -- реальное "я" -- знает необходимость "экипажа",

"лошади" и "кучера" друг в друге, а также знает, как связать их действия.

Великая работа, в понимании суфиев, есть знание того, как привести в

гармонию функции описанных трех элементов. Слишком много седоков,

неподходящая лошадь, чересчур легкий или тяжелый экипаж -- и результат не

будет достигнут.

 

 

Этот отрывок записан в дервишском манускрипте на персидском языке.

Различные варианты его найдены в таких географически удаленных друг от друга

школах, как дамасская и делийская.

 

ХРОМОЙ И СЛЕПОЙ

 

 

Хромой человек однажды вошел в сераль (постоялый двор) и устроился там

среди других посетителей.

"Из-за моей хромоты я лишен возможности быстро передви-гаться и не

успею на султанский пир", -- сказал он своему соседу.

Человек, к которому он обратился, поднял голову и сказал:

-- Я тоже приглашен на пир, но мне еще труднее попасть туда, чем тебе,

потому что я слеп и не вижу дороги.

Тут в их разговор вмешался третий посетитель.

Он сказал:

-- Вдвоем вы располагаете средством достичь вашей цели, если только

согласитесь воспользоваться этим средством. Слепой может отправиться в путь,

неся на спине хромого. Вы должны использовать ноги слепого, чтобы идти, и

зрение хромого, чтобы его направлять.

Вот так эти двое достигли цели, где их ожидал невиданный доселе пир.

По дороге они остановились на отдых в другом серале. Здесь они

повстречали еще двух несчастных, которые также хотели попасть на пир и не

могли. Слепой и хромой стали им объяснять свой метод, но один из этих людей

был глухим, а другой немым. Немой слышал их объяснения, но не мог передать

их своему приятелю. Глухой мог говорить, но ему нечего было сказать.

Эти двое не попали на пир потому, что в это время побли-зости не

оказалось того третьего человека, который прежде всего объяснил бы им

особенность их трудности, а уж потом подсказал бы, как эту трудность

преодолеть.

 

 

Рассказывают, что великий Абдул Кадир завещал свой залатанный суфийский

халат наследнику мантии, который должен был родиться почти через шестьсот

лет после его смерти.

В 1563 году сейид Сикандар Шах из ордена Кадирийа, унаследовавший право

передачи мантии, определил местонахождение предсказанного наследника --

шейха Ахмеда Фарики из Сиркхинда -- и передал ему полномочия главы ордена.

Этот накшбандийский учитель был к тому времени посвящен в шестнадцать

дервишских орденов своим отцом, который в долгих и опасных странствиях искал

и собирал по крупицам разрозненное суфийское знание.

Считается, что именно в Сиркхинде предсказано появиться великому

Учителю, и преемник святых ждал своего воплощения в течение нескольких

поколений.

Следствием появления Фарики и признания его руководителями всех орденов

того времени является то, что сейчас накшбандийцы посвящают своих учеников

во все четыре основных течения суфизма: Чиштийа, Кадирийа, Сухравардийа и

Накшбандийа.

Сказание "Хромой и слепой" приписывается шейху Ахмеду Фарики.

Предполагается, что оно должно читаться только после того, как ученик

получил от своего мастера особые объяснения или после изучения истории

Хакима Санаи "Слепые и слон".

 

СЛУГИ И ДОМ

 

 

Жил некогда один мудрый и добрый человек, который владел большим домом.

Он часто отправлялся в продолжительные путешествия и в таких случаях

оставлял дом на попечение своих слуг.

Особенностью этих людей была какая-то поразительная забывчивость. Так

например, временами они забывали, зачем и почему их оставили в доме, по

нескольку раз выполняли одно и то же дело или полагали, что должны выполнять

свои обязанности не так, как им предписывали правила. Все это происходило

потому, что они забывали свои функции или не могли исполнять их как должно.

Однажды, когда хозяин отсутствовал особенно долго, подросло новое

поколение слуг, которые возомнили себя законными владельцами дома. Но

поскольку они были ограничены своим узким миром, им стало казаться, что с

ними происходят какие-то странные вещи. Например, время от времени у них

возникало желание продать дом, но они не могли найти на него покупателей,

потому что не знали, как взяться за это дело. Когда же приходили люди,

интересующиеся покупкой дома, они первым делом просили показать им документ,

подтверждающий, что дом -- собственность жильцов, но так как слуги ничего не

знали о таком документе, они считали таких людей сумасшедшими или

ненастоящими покупателями.

Странность их положения заключалась еще и в том, что все необходимое

для дома и жильцов появлялось "таинственным образом" и это не позволяло, так

называемым, хозяевам почувствовать себя ответственными за весь дом.

Инструкции по уходу за домом, целью которых было напо-минать слугам их

обязанности, хранились в кабинете хозяина, но так как второе поколение слуг

объявило его священным, никому не разрешалось туда входить, и ореол

непроницаемой тайны окружил хозяйские покои.

Некоторые даже отрицали само существование этих покоев, несмотря на то,

что могли видеть ведущие туда двери. Скептики объясняли, что двери -- это

просто настенное украшение.

Таким образом, слуги не могли ни управлять домом, ни возвратиться

полностью к своим первоначальным обязанностям.

 

 

Предание сообщает, что эту притчу часто использовал суфийский мученик

аль-Халадж, который был казнен в 922 году будто бы за то, что заявил: "Я

есмь истина".

Халадж оставил потомству замечательное собрание мистических стихов. С

большим риском для себя суфии последнего тысячелетия утверждали, что Халадж

был великим просветленным.

 

 

ЩЕДРЫЙ ЧЕЛОВЕК

 

 

Жил когда-то в Бухаре богатый и щедрый человек. Он достиг весьма

высокой ступени в духовной иерархии, и ему был присвоен титул Президент

мира. Ежедневно к его дому толпами стекались люди, и он щедро одаривал их

золотом. Для каждой категории людей он назначал определенные дни приема, в

которые они получали от причитающиеся им милости. Но свою щедрость Президент

Мира ограничивал одним условием: тот, кто пороизносил в его доме хоть слово,

ничего не получал.

Не все люди могли хранить молчание.

Однажды, когда наступила очередь законоведов и они пришли к нему за

подарками, один из них, не в силах более сдерживать переполнявшие его

чувства, на все лады принялся расхваливать благодетеля.

Президент Мира ничего ему не дал.

Но законовед решил добиться своего. На следующий день за милостью

пришли калеки. Притворившись увечным, он явился вместе с ними.

Президент узнал его и опять ничего не дал. Тогда законовед снова

изменил свое обличие и пришел уже с другими, прикрывая лицо руками. Но и на

этот раз Президент Мира узнал его и прогнал прочь.

Снова и снова законовед предпринимал свои попытки, он даже переодевался

женщиной, но щедрый человек неизменно узнавал его и отсылал с пустыми

руками.

В конце концов этот человек пошел к владельцу похоронного бюро и

попросил завернуть себя в саван и положить в гроб, как мертвеца. "Когда

Президент Мира будет проходить мимо, -- сказал законовед, -- он, вероятно,

подумает, что перед ним труп, и пожерствует на похороны. Деньги мы разделим

с тобой поровну".

Владелец бюро сделал все, как он просил, и Президент Мира собственной

рукой опустил на саван золотую монету. Законовед тут же схватил ее,

опасаясь, что она может достаться предпринимателю, и воскликнул, обращаясь к

Президенту: "Ты отказывал мне в своей щедрости, видишь, как я добыл ее".

Щедрый человек ответил ему так: "Ты ничего не сможешь получить от меня,

пока не умрешь".

В этом и кроется смысл загадочного изречения "умри до своей смерти".

Дары приходят к человеку только после "смерти" и не раньше. Но даже сама эта

"смерть" не может придти без посторонней помощи.

 

 

Это сказание из четвертой книги "Месневи" Руми говорит само за себя.

Дервиши с его помощью подчеркивают тот факт, что хотя определенные дары

могут быть "схвачены" хитрецами, все же ценности, которыми наделяет Учитель,

подобный Щедрому Человеку из Бухары, обладают более высоким значением, чем

кажется на первый взгляд.

Это есть неуловимая сила бараки.

 

ХОЗЯИН И ГОСТИ

 

 

Учитель подобен хозяину дома. Его гости -- те, кто пытается изучать

Путь. Эти люди никогда прежде не бывали в домах и плохо представляют себе,

что это такое. Но как бы то ни было -- дом есть дом.

Когда гости входят в дом и видят место, предназначенное для сидения,

они спрашивают, что это такое. Им отвечают: "Это место, где мы сидим". Гости

усаживаются на стулья, не вполне понимая назначение стульев.

Хозяин развлекает гостей, но они продолжают задавать вопросы, подчас

неуместные. Но хозяин, как гостеприимный человек, не ставит им это в упрек.

Гости хотят знать, например, где и когда они будут есть. Они никак не могут

понять того, что никто из них не будет обделен вниманием, что кроме хозяина

в доме есть и другие люди, которые в этот момент готовят им пищу, и есть

другая комната, где их рассадят и подадут угощение.

Так как гости не видят ни еды, ни того, как ее готовят, они смущаются,

возможно, даже испытывают сомнения и вообще чувствуют себя неловко.

Добрый хозяин, понимающий состояние своих гостей, должен успокоить их,

чтобы ничто не помешало им в назначенный час насладиться трапезой.

Среди гостей есть люди более сообразительные, которые быстрее своих

товарищей смогут уловить связь вещей в доме. Они смогут дать этим последним

надлежащие объяснения. Между тем хозяин отвечает на вопросы гостей в

соответствии со способностями каждого из них воспринимать единство и функции

дома.

Одного существования дома недостаточно. Дом должен подготавливаться к

приему гостей, и присутствие хозяина в нем необходимо. Кто-то должен

добросовестно выполнять роль хозяина, чтобы гостящие в доме чувствовали себя

непринужденно, ведь хозяин несет за них ответственность. Вначале многие из

них не понимают, что они -- гости или, скорее, им неизвестно само понятие

"гость", то есть, что от них в этой роли требуется и что это может им дать.

Опытный гость, который уже знает о домах и гостеприимстве, в конце

концов раскрепощается и, таким образом, начинает лучше понимать, что такое

дом и каковы многие стороны жизни в нем. Пока гость только пытается постичь

сущность дома припомнить правила этикета, его внимание поглощено слишком

многими факторами, чтобы он мог заметить, скажем, красоту, цену или

назначение мебели.

 

 

Эта притча, взятая из "Поучений" жившего в XV столетии Низами ад-дина

Авлии, как предполагается, приносит пользу на различных уровнях. Притча

говорит о том, что человеку необходимо упорядочить различные функции ума для

того, чтобы развить в себе особое, высшее восприятие.

Она к тому же имеет целью указать в форме, легко доступной уму, на

необходимость суфийской группы и взаимосвязь между ее членами, а также

показать, как каждый член группы может дополнить другого.

Большое внимание дервиши уделяют тому факту, что для индивидуума важно

вначале урегулировать некоторые проблемы, прежде чем он сможет извлечь

пользу из усилий группы.

Притча относится к суфийским произведениям, на которые наложен

определенный запрет. Ее нельзя изучить самостоятельно, и где бы она ни была

записана, ученик, прочитав ее, должен сразу же читать следующий за ней

рассказ.

Притча не появляется ни в одном из классических произведений, но ее

можно обнаружить в рукописных сборниках, которые дервиши носят с собой.

Время от времени она входит как составной элемент в планомерный курс

обучения (орден Сухравардийа).

Настоящий вариант взят из манускрипта, в котором утверждается, что

притча принадлежит мастеру Амио-сейиду Кулал Сокхари.

 

КОРОЛЕВСКИЙ СЫН

 

 

В некоей стране, где все жили, как короли, была одна семья. Безгранично

счастливое существование этих людей протекало в столь совершенном окружении,

что его невозможно описать словами.

Жизнь в этой стране под названием Шерк, по-видимому, вполне

удовлетворяла юного принца Дхата. Но однажды его родители сказали ему:

"Любимейшее дитя, по обычаю нашей страны каждый королевский сын, достигнув

определенного возраста, должен пройти через испытания далеких страствий. Это

необходимо для того, чтобы подготовиться к царствованию, заслужить уважение

и с помощью внимательности и усилий развить духовную стойкость, которая не

может быть развита в человеке никакими другими путями. Так было от начала

дней и так будет всегда".

И вот принц Дхат стал готовиться к путешествию. Родствен-ники, снаряжая

его в дорогу, снабдили особой пищей, которая поддерживала бы юношу на

чужбине. Эти припасы обладали чудесным свойством -- хотя они были даны ему в

неограниченном количестве, занимали очень мало места.

Кроме того, ему дали и нечто другое, о чем даже нельзя упомянуть, и эта

вещь, будучи правильно используема, ограждала ее владельца от опасностей

пути.

Дхат должен был направиться в страну Миср, но прибыть туда должен был

тайно, ничем не выдавая своего истинного происхождения. Родители дали ему в

дорогу проводников, которые должны были указывать путь, и нарядили принца в

одежды, соответствующие его новому положению, -- этот наряд прекрасно

скрывал высокий королевский сан юноши.

Цель путешествия состояла в том, чтобы принести из Мисра драгоценный

камень, охраняемый ужасным чудовищем.

Итак, Дхат отправился в дорогу. Подойдя к границе Мисра, проводники

повернули назад, и дальше принц должен был идти один, но еще раньше, в пути,

он встретился с одним своим соотечественником. Этот человек тоже направлялся

в Миср с миссией, подобной миссии Дхата, и молодые люди продолжали

путешествие вдвоем. То, что они были вместе, некотрое время помогало им

помнить о своем высоком происхождении, однако вскоре климат и пища в новой

стране погрузили их в какой-то сон, и Дхат забыл о своем задании.

Шли годы. Принц вполне освоился в Мисре, скромным ремеслом зарабатывал

себе на жизнь и даже не вспоминал о том, кто он и почему здесь оказался.

Между тем жители Шерка, воспользовавшись известными только им одним

методами, узнали, в каком страшном положении находится Дхат, и решили общими

усилиями помочь ему проснуться и осуществить миссию, ради которой он был

послан в Миср.

Каким-то чудесным образом спящему принцу было отправлено такое

послание: "Пробудись! Ведь ты королевский сын. У тебя есть особое задание в

этой стране, и когда ты его выполнишь, ты должен снова возвратиться к нам".

Это послание пробудило Дхата, и он тут же все вспомнил. Он разыскал

чудовище, усыпил его с помощью волшебных звуков и завладел бесценным

сокровищем.

Затем, повинуясь звукам послания, пробудившего его, принц снова оделся

в свои прежние одежды и, следуя за звуком, направился в страну Шерк.

В удивительно короткое время Дхат снова обрел свое прежнее обличие,

страну предков и родной дом. Но сейчас благодаря опыту он увидел во всем

этом нечто большее, чем мог видеть раньше: он обрел безопасность. И он

осознал, что его родина -- это то самое место, о котором у жителей Мисра

сохранились смутные воспоминания, выражаемые ими в слове "саламат" -- этим

словом они обозначали смирение, но на самом деле, как он теперь понял, оно

имеет другой смысл -- покой.

 

 

Очень похожую тему можно найти в "Гимне души" из новозаветного

апокрифа. Философ Ибн Сина, известный на Западе как Авиценна, использовал

подобный материал в своей аллегории "Изгнание души", или "Поэма о душе".

Приводимый вариант этого сказания встречается в тетради странствующего

дервиша, который, как предполагается, записал его со слов Амир Султана,

шейха из Бухары, обучавшего в Стамбуле.

 



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.