Сделай Сам Свою Работу на 5

ПРИБЛУДНЫЙ ВОЛЧИШКА И СЕРЫЙ

 

Оставшись один, я отправился посмотреть осиновую рощицу. Серый не появлялся и уйти от дома мне не мешал. Побродив по рощице, я нашел несколько красных грибов и хотел уже идти в дом, как заметил за деревьями блеск воды. В роще был большой пруд, поросший по берегу кустами. С одной стороны к пруду примыкало болотце, с другой - берег представлял собой полянку, спускавшуюся к воде.

Я уселся на берегу, опустил ноги в воду и стал наблюдать за стрекозами. Солнечные блики играли на водной поверхности, они гипнотизировали, и отводить взгляд не хотелось. Не знаю, сколько я так просидел, но сзади послышался какой-то шум. Повернув голову, я увидел большую собаку. Она стояла в нескольких шагах, смотрела на меня и скалила зубы. Сразу же в кустарнике раздалось стрекотанье, похожее на сорочье, и показался Серый. Он выглядывал из кустов и громко стрекотал. Собака посмотрела в его сторону, перестала скалиться и стала пятиться к лесу. Она поджала хвост и всем своим видом выражала испуг.

Звуки, который издавал Серый, изменились. Теперь из частых и отрывистых они превратились в тянущиеся и низкие, скорее напоминавшие вой ветра в трубе. Собака пришла в ужас. Она развернулась и исчезла в лесу. Серый все еще маячил в кустах. Он похрюкивал и показывал лапой в сторону дома. Решив последовать его предложению, я обулся и направился к дому. Дед Федор уже вернулся. Он стоял возле орешника и прислушивался к похрюкиванию Серого, который был уже здесь и ожесточенно жестикулировал.

- Так зачем отпустил? - спросил дед.

Серый опять что-то затараторил, но дед уже отвернулся от него.

Что, внучек, волчишку повстречал? - обратился он ко мне. - Видать, приблудный какой. Обычно так близко к дому они и зимой не подходят. Серый недоглядел, ну, да тот больше не появится. Ты бы все ж, внучек, от дому один не уходил, в лесу живу.

Деда, там собака была, Серый ее прогнал...

Откуда собаке здесь в глуши взяться. Волки есть, а собак нет.

Волка в лесу я видел впервые. И он совсем не показался мне ни страшным, ни злым.



Деда Федя, а на Теплый ключ мы пойдем?

Нет, внучек, не пойдем. Ни сегодня, ни завтра нельзя с Теплого ключа воду брать, он освящения ждет. Вот освятится, тогда опять можно будет. Может, покушаешь, внучек?

Есть совсем не хотелось.

Ну, как знаешь, - сказал дед. - Вижу, грибков набрал на ужин поджарить. Почисти их пока, а я к сосенке схожу.

Я с тобой, дед!

-- Зачем тебе? - засмеялся он. - Молодеть тебе еще рано, и здоровье, как я погляжу, хорошее, так что чисти грибы.

Пока дед Федор общался с сосной, я почистил грибы, подмел в доме и, выйдя на улицу, с возмущением увидел, как Васька доедает грибы, которые я оставил в миске на лавочке.

- Что же ты делаешь?! Как тебе не стыдно?! - напустился я на него.

Стыдно Ваське явно не было, Он деловито доел грибы, сбросил миску на землю, тихонечко заблеял и боднул меня безрогим лбом. Отвернувшись от козленка, я увидел, что дед Федор с Серым стоят у орешника и страшно веселятся, наблюдая за нашей перебранкой. Серый аж повизгивал от восторга и семенил лапами быстрее обычного, а дед прятал усмешку в густую бороду.

- Не расстраивайся, внучек, грибков мы еще наберем. Много их здесь. А в ельничке и рыжики водятся.

- Я и не расстраиваюсь. Но он - все грибы сожрал! - Дед снова расхохотался. Его смех звучал ясно и звонко, совсем по-молодому.

 

РОЖДЕНИЕ ТЕПЛОГО КЛЮЧА

 

Деда Федя, а откуда Теплый ключ взялся? - спросил я.

Кто ж знает, внучек. Но я слышал, что было время, когда болела земля, и родился тогда теплый бог Купала. Там, где родился он, там, где ступили его ноги, появились теплые ключи. Зачерпнул Купала воду горстями, подбросил ее вверх, и выпала вода теплым дождем. Исцелилась земля, а Купала так и остался ее защитником.

А бабушка говорит, что светлые ключи Бог сотворил в ответ на просьбу Ноя...

Может, и так, - согласился дед. - Да и так ли это важно? Важно, что они есть. И посвященные знают, где они, чтят их и умеют использовать. А уж кто сотворил - о том нам неведомо. Было время, внучек, много сил и времени я потратил, пытаясь постичь тайну теплых ключей. Да все без толку - видно, не дано.

Дед развел руками и вздохнул:

- Вот так, внучек, и получается. Коротка жизнь человеческая. Всю жизнь человек к знанию, к бессмертию стремится. Но времени ему не хватает. Случается, передать накопленное не успевает.

Почему, деда?

Бывает, по жадности и глупости, а бывает, что и некому. Вот и начинают новые поколения все заново. Да все меньше живой памяти им остается. А как передоверит человек свою память машине, так часть себя потеряет.

А ты, деда Федя, свою память кому-нибудь передал?

Передать-то передал, да сохранить не сумел, ушел человек.

Дед по-старчески сгорбился, сложил руки на коленях и замолчал. Молчание длилось довольно долго, и у меня не хватало духу его нарушить. Казалось, в глазах деда Федора проплывала вся его нелегкая жизнь. Плечи его опустились, он весь как будто сжался, морщины глубже проступили на заострившемся лице. Могучий мужчина превратился в сгорбленного годами и переживаниями древнего старика. Наконец дед Федор поднял голову, посмотрел на меня, улыбнулся и расправил плечи.

- Будет старое вспоминать, все равно не воротится. Пойдем-ка, внучек, лучше грибков наберем!

Дед погрозил козленку Ваське пальцем, тот тоненько заблеял и заскакал вокруг нас.

- Нашкодил - и радуешься, шельмец, - сказал дед и потрепал козленка по голове. - Ну, пойдем, внучек.

Идти долго не пришлось. Благо лес был вокруг: деревья и кусты будто сами расступались на пути деда Федора, освобождая ему дорогу, а грибы лезли из-под земли. Поэтому корзинку свою мы набрали очень быстро. Вернувшись домой, мы почистили грибы, и дед приготовил ужин. Чувствовалось, что говорить ему не хочется, наверное, старые воспоминания не совсем его оставили. Поэтому я старался не приставать с расспросами и слонялся без дела. Видимо, поняв, что мне скучно, дед сходил в сарай, принес удочку и баночку с червями:

- Сходи-ка, внучек, на пруд, карасиков налови, -сказал он. - Да смотри, долго не задерживайся, Серый за тобой присмотрит.

Я взял удочку и отправился к пруду. Рыба клевала хорошо, и за час я поймал десятка два приличных карасиков. Потом клев прекратился. Серый уже маячил в кустах всем своим видом показывая, что пора домой.

- Это ты, Серый мне всю рыбу распугал? - обратился я к нему.

Серый затараторил, но как-то вяло, чувствовалось, что настроение деда Федора передалось и ему. Я взял удочку, прутик с насаженными на него рыбешками и пошел к дому. Дед сидел на лавочке и что-то строгал. Увидев мой улов, он нарвал крапивы, обложил ею рыбу и спрятал под куст.

- Пусть до утра полежит. А сейчас ужинать и спать.

Ночь прошла спокойно. То ли я спал крепко, то ли лесовики не шалили, но до утра я проспал спокойно. А когда проснулся, бабушка уже была тут. Она хлопотала у печки, откуда доносился вкусный запах жареной рыбы и свежевыпеченного хлеба.

- Проснулся, миленький!

Бабушка подошла к моей импровизированной кровати и села рядом. Она погладила меня по голове. Прижавшись лицом к теплой ладони, я торопливо рассказывал ей о событиях этих двух дней. О ночных забавах деда Федора я решил умолчать. Бабушка смотрела на меня, улыбаясь.

Почему ты молчишь, ба?

Ты так быстро тараторишь, что мне и слово вставить некогда! - засмеялась бабушка. - Вставай давай, умывайся, за завтраком поговорим. Сегодня к нам люди придут. Ты, миленький, постарайся не приставать ни к кому. Все заняты будут - не до тебя. Ты лучше за грибами

сходи, рыбку полови, поиграй.

В дом вошел дед Федор. Следы вчерашней тоски полностью исчезли. Это снова был веселый, разговорчивый человек.

- Вот, Федя, защитник у тебя появился! - сказала бабушка. - Все рассказал, но о твоих безобразиях с лесовиками - ни словечка! Как будто и не было ничего.

Дед расхохотался:

- Ну, спасибо, внучек, выручил ты меня, старого! Пойдем, Аннушка, освящение готовить, скоро люди сходиться будут.

Дед Федор с бабушкой подмели площадку между дубами вокруг большого камня, сплели и развесели на ветвях дубов гирлянды из мха и трав. Поставили на поверхность камня большую деревянную миску с водой, поло-кили каравай свежевыпеченного хлеба, орехи, букетик каких-то трав и цветов, издававших такой сильный запах, что он чувствовался даже на большом расстоянии. И небольшой нож с причудливой рукоятью и тонким лезвием. Естественно, что единственным моим занятием было вертеться поблизости и наблюдать, чем они занимаются. Теперь, когда площадка вокруг камня была расчищена, тонкий слой мха с его основания снят, обнажилась цепочка непонятных символов, нанесенных на камень по кругу. Показались и семь камней поменьше, полностью утопленных в земле, так что видна была только верхняя часть, на которой тоже был нанесен символ - на каждом камне свой. Символы были очень старые, полустертые, плохо различимые, несмотря на то что были вырублены в камне.

 

ВОЙДИ В ВЕЧНОСТЬ, СТРАННИК!

 

После полудня появились первые гости. Это были мужчина и женщина лет сорока пяти, невысокого роста, со слегка раскосыми глазами. Они молча вышли из леса, поклонились бабушке и деду Федору, потом подошли к камням с символами, коснулись их рукой - каждый своего - и, подойдя к большому камню, отпили воды из миски и отломили по кусочку хлеба. Затем они опять поклонились земле, коснувшись символа на большом камне. Только сейчас я разглядел, что символы на малых камнях соответствуют символам, расположенным напротив них на большом камне. Они как бы разбивали надпись на камне на семь слов или частей. Знаков, которыми они были написаны, я не знал.

Гости тем временем спрятали отломленные кусочки хлеба за пазуху и, не произнеся ни слова, ушли в дом. Я уже хотел подойти с расспросами к бабушке и деду Федору, которые молча стояли с двух сторон старого дуба и встречали гостей. Но что-то меня удержало. Тем временем из леса вышла вторая пара - высокий старик и молодая улыбчивая женщина с добрым лицом и веселыми глазами. Они проделали те же действия, что и предыдущая пара, и молча ушли в дом. Только женщина, подходя к дому, посмотрела в мою сторону, улыбнулась и кивнула головой. Солнце уже клонилось к закату а бабушка и лед Федор все так же молча стояли под дубом. Я же изнывал от скуки, болтаясь вокруг. Они как будто не замечали моего присутствия.

Вокруг было неестественно тихо: ни шороха листьев, ни дуновения ветерка, пи пения птиц. Все вокруг замерло, и даже воздух стал неподвижным и тяжелым. Лишь стоящие на краю поляны осины тихонько шелестели листьями. Мне было удивительно, как бабушка с дедом Федором столько времени выдерживают неподвижность и молчание. Солнце стояло совсем низко, когда из леса вышел старик очень маленького роста, со злым выражением лица и пронзительным взглядом черных глаз. Он проделал те же действия, сердито зыркнул по сторонам и ушел в дом. И лишь после этого бабушка и дед Федор подошли к камням с символами.

Видимо, каждый из пришедших хорошо знал свое место. Никто не подошел к томy символу которого касался другой. Следом за бабушкой я тихонько вошел в дом и уселся в уголке. Гости сидели вокруг стола, между ними стояла чаша темного металла, до краев наполненная водой. Их руки лежали на столе, кончики пальцев касались краев чаши. Глаза были устремлены в воду. Бабушка и дед Федор заняли свои места. Я молча созерцал эту застывшую картину. Сидевшие вокруг стола люди казались восковыми статуями, которые пытаются что-то разглядеть в воде. Я немного переместился, желая заглянуть в чашу через бабушкино плечо, и ничего не увидел. В чаше была вода или какая-то другая жидкость - такая черная, что казалась черным зеркалом, которое почему-то ничего не отражало.

Поверхность воды была матово-черной и чем-то напоминала глаза Серого. Зато я разглядел, что на краях чаши были выгравированы те же символы, что и на малых камнях. И пальцы каждого из сидевших касались своего. От тишины и неподвижности мне стало немного жутко и захотелось выйти на улицу. Я тихонько подергал бабушку за рукав - она даже не шевельнулась. От этого стало еще страшнее. Я уже начал пятиться к двери, как вдруг над чашей появился свет. Он исходил от отразившихся на поверхности воды символов. Казалось, они прошли сквозь металл и теперь поднимались из глубины, излучая слабый зеленоватый свет. Этот свет становился все ярче и ярче и наконец засверкал всеми цветами радуги. Я замер, завороженный чудесным видением. В это время раздался голос деда Федора:

- Братья и сестры, пришло время обновить силу Теплого ключа. Готовы ли вы к слиянию своих сил с силами мира?

За этим последовали несколько фраз на непонятном языке.

- Готовы, - ответили сидящие за столом и повторили непонятные фразы.

Дед Федор коснулся пальцем своего символа на поверхности воды. И символ ожил. Он задвигался по поверхности, выписывая странные спирали. Теперь заговорила бабушка:

- Братья и сестры! Теплый ключ ждет освящения. Готовы ли вы к соединению с вечностью? - Далее последовали непонятные фразы.

- Готовы, - ответили остальные и повторили текст.

Бабушка продолжала:

- Тогда пусть каждый скажет и сделает то, что должен сказать и сделать.

Каждый произносил несколько непонятных слов, касался своего знака, и тот начинал двигаться по поверхности воды, создавая вместе с другими сверкающий хоровод. Над чашей начинал сгущаться комок темноты, внутри которого плавали светлые шарообразные образования. Они как будто бы парили там, изображая затейливый танец. Зрелище было потрясающее: комок бархатной черноты, висевший в радужном сиянии, как драгоценный камень в оправе, внутри которого перемещались подобно бликам светлые образования. Видение притягивало, завораживало, от него невозможно было отвести взгляд. Казалось, вся вселенная заключена в этом темном сгустке. Последним заговорил маленький сердитый старик:

- Пошто рябенка приташшили?! Куды яго дявать собираетесь? Нечаво ему тут делать, мал ишшо! Все чудишь, Анна Георгавна?

Голос у него был сиплый, неприятного тембра, а речь настолько неправильной, что резала слух. Когда он говорил, все его лицо кривилось и подергивалось. И весь он напоминал старого уродливого гнома. Остальные переглянулись.

Странствие, - произнесла молодая женщина.

Странствие, - произнес высокий старик, взглянув в мою сторону.

Странствие, - в один голос произнесли люди с раскосыми глазами. Они были похожи, как близнецы. Даже голоса их звучали одинаково. Казалось, что это один человек, стоящий перед зеркалом.

Против я. Какое ишшо странствие? Неча яму тут делать! - снова проворчал сердитый старик.

Странствие, - прорычал дед Федор, положив свою лапищу на плечо старого гнома. Тот испуганно отшатнулся:

Странствие, - неохотно проворчал он. И, пробурчав несколько слов, коснулся своего символа. Символы на поверхности воды задвигались быстрее, сливаясь в сверкающее кольцо. И в такт им ускорилось движение светлых пятен в темном углу.

Бабушка подняла руки, сложив пальцы в сложную мудру:

- Властью Хранителя и воли семерых объявляю эту ночь ночью освящения. Властью Хранителя и силой Творца объявляю эту ночь ночью слияния неба и земли. Властью Хранителя и рождением жизни объявляю эту ночь ночью возрождения Теплого ключа на благо мира.

Ее пальцы коснулись поверхности воды, и вода вспыхнула белым огнем, который тут же поглотился темным сгустком над чашей. Чаша была пуста. Вода куда-то исчезла, лишь легкое радужное сияние исходило от ее полусферы. А внутри висящей над ней черноты бушевало бешеное белое пламя.

- Подойди ко мне, Странник, - пронесла молодая женщина, протянув ко мне руку. - Не бойся!

Я и не боюсь, - буркнул я, тем не менее оставаясь на месте.

Иди, иди. - Бабушка легонько подтолкнула меня в спину, и я пошел.

Женщина положила руку мне на голову и повернула мое лицо к комку тьмы, висящему над чашей.

Смотри в Вечность, Странник, - сказала она.

Смотри в Вечность, Странник, - повторили остальные.

Волею семерых и силой ночи возрождения Теплого ключа войди в Вечность, Странник, - продолжала она.

Войди в Вечность, Странник, - вторили остальные.

"Войди в Вечность, войди в Вечность, войди в Вечность", - звучало в ушах. Чернота надвинулась на меня и поглотила. Я вошел в Вечность. Их было семеро - четверо мужчин и три женщины. Все молодые, в длинных белых одеждах. Они выходили один за другим из кубического строения, сложенного из тесаных камней. Строения, стоящего на месте домика деда Федора.

Дед Федор, бабушка... Когда и где это было? Что-то теплилось в глубине моей памяти. Местность вокруг изменилась, лес стал гуще, домик исчез, исчезли сарай и огород. Только тройка дубов все также несла в себе круг из камней с символами. Но сами камни, прежде едва выступающие из земли, превратились в колонны в два человеческих роста, расположенные вокруг алтарного камня. Алтарный камень, мистерия пробуждения силы... Откуда я это знаю? Я стоял у алтарного камня, держа в руках маленький нож с тонким, узким лезвием и причудливой, покрытой непонятными знаками рукояткой. Нет, почему непонятными? Я понимал каждый знак, я мог прочитать надпись: "Семь сливаются в одно, один порождается тремя, три едины с четверкой, четверо побеждают тьму, три принимают свет, один является носителем. Кровь несет жизнь..."

Они выходили из каменного куба, идущий впереди крупный мужчина нес перед собой чашу из темного металла с парящим над ней сгустком темноты, внутри которого плескалось пламя. Он осторожно нес ее на вытянутых руках, как величайшую драгоценность. Остальные шли следом. Вот худощавая девушка со светлыми волосами и тонкими длинными пальцами - Хранитель огня Вечности, вот молодой человек с пронзительными черными глазами и черным каменным браслетом на левой руке, Сдерживающий тьму. Впереди с чашей в руках следует страж Хранителя. Сзади - Хозяева стихий. Все посвященные несут живей огонь, творя мистерию Освящения.

Я стою у алтарного камня, держа в руках ритуальный клинок. Я - Хранитель памяти. Я вижу свои руки, сжимающие нож. Руки пожилого человека. Чувствую биение сердца и помню, помню все, что происходило и что должно произойти. Это ко мне идут все посвященные, идут за напутствием, чтобы соединиться на хлебе и крови.

Пространство наполнилось чернотой, я почувствовал, что падаю. Все исчезло. Я висел над поляной, видел лес, алтарный камень, Теплый ключ. Я видел потоки силы, исходящие из земли и деревьев, видел Серого и других существ, которые, изменяясь, перетекали между деревьев и камней. Видел семерых, вышедших из дома, впереди шел дед Федор, неся чашу с живым огнем. Следом бабушка, за ней сердитый старик, далее следовали остальные. Их плечи покрывали длинные полосы белой ткани. Они подошли к алтарному камню, и каждый встал у камня со своим символом. Дед Федор поставил чашу на середину алтаря рядом с хлебом. Они достали из-за пазухи отломленные кусочки хлеба, согретые теплом тела, и положили на алтарь перед собой. Дед Федор взял кож и уколол себя в руку Показалась кровь, Алые капли потекли на отломленный кусочек хлеба, и все начали произносить заклинание, написанное на ручке ножа. Как только первые капли крови упали на хлеб, огонь в темпом шаре запульсировал с новой силой. Подул ветер, и где-то вдалеке зарокотал гром.

Семь раз нож перешел из рук в руки. Семь раз прозвучало заклинание. Семь раскатов грома, постоянно приближаясь, прогремели в небе. Ветер нес черные тучи, небо, только что ясное, начало темнеть, скрывая звезды. Семь кусочков хлеба, пропитанных кровью, заняли место в каравае, откуда были взяты. В восьмой раз зазвучало заклинание. Огонь в темном шаре забушевал с бешеной силой, ослепительный белый свет, разорвав шар, ударил вверх, тут же встретившись с огнем небесных молний. Раздался такой раскат грома, что земля вздрогнула, и над алтарным камнем заплясал серебристо-голубой шар, рассыпая искры. Семь пар рук взметнулись ему навстречу, и шар застыл, сдерживаемый силой. Лес вокруг стонал от порывов ветра, руки низвели шар в деревянную миску с водой, и вода в ней ожила, заискрившись голубыми искрами, соединяя в себе огонь земной с огнем небесным.

Дед Федор взял чашу, и они пошли к Теплому ключу. Их было семеро, они сидели или лежали у пригорка, где под слоем дерна бил теплый ключ. И они были больны, очень больны. Я видел темную тень смерти за Шиной каждого из них. Это были люди разного пола и возраста. От двенадцатилетней девочки до старика, которому далеко за семьдесят. И они боялись, каждый раз вздрагивая от раскатов грома и бешеных порывов ветра. Сбившись в плотную кучку вокруг парализованного мужчины, с густым черным облаком вокруг левой стороны головы, они ждали исцеления. Кто-то из них молился, кто-то плакал, кто-то сидел, сжав виски руками, упершись взглядом в одну точку.

Семеро подошли к семерым, окружив их плотным кольцом. Семеро взглянули на семерых с надеждой и страхом. Бабушка подняла руку и произнесла:

Слушайте меня, люди. Все вы оказались здесь не по воле случая, но по воле судьбы и вашего стремления к жизни. Над каждым из вас витает тень смерти, так пусть ваше исцеление будет освящением силы Теплого ключа. Господь дает вам новую возможность, так не упустите ее. Готовы ли вы вступить в новую жизнь?

Готовы, готовы, готовы! - после небольшой паузы заговорили семеро. И лишь парализованный мужчина что-то промычал.

Тогда примите в себя силу небесного огня, - сказала бабушка.

Дед Федор протянул вперед миску, бабушка зачерпнула горстями искрящуюся жидкость и тонкой струйкой начала лить ее на больных. Жидкость падала на их головы, руки, растекаясь по телу сияющими ручейками. Они ловили ее открытым ртом, было видно, как изменяются их лица, исчезают, смываемые водой, гнойные язвы. Начинают шевелиться конечности парализованного. Трижды бабушкины руки зачерпывали воду. Трижды сверкающие струйки омывали тела больных. Потом бабушка опустила руки.

- Теперь ступайте по домам, - сказала она. - Помните, но храните в тайне святую ночь.

Люди поднимались с земли, ощупывали себя, удивленно оглядывая друг друга. Они помогли подняться парализованному, который еще не твердо стоял на ногах. Движением руки сердитый старик прервал поток слез и благодарностей:

- Уходите! - сказал он звонким, высоким голосом, которого я даже не узнал.

И люди ушли в ночь. Лес вокруг стонал от порывов ветра, семеро подошли к Теплому ключу, и сердитый старик открыл его.

Прими, Теплый ключ, огонь небесный, освящение Господне, - произнес дед Федор.

Волею семерых отгоняю тьму, - подхватил сердитый старик.

Волею семерых призываю свет, - продолжила бабушка.

Волею семерых призываем жизнь, волею семерых заклинаем смерть, - закончили остальные.

Дальше последовало заклинание, выгравированное на ручке ножа. Потом дед Федор вылил остатки жидкости в Теплый ключ. Ветер взвыл с новой силой, стеля лес по земле. Раскаты грома сотрясали землю, откуда-то накатила волна леденящего холода, мгновенно покрыв траву слоем инея - как будто гигантский кот лизнул белым языком пространство вокруг ключа. Небо пылало от чудовищных молний. Казалось, стихии взбесились и собираются уничтожить Землю. И Теплый ключ вскипел, поднялся до самого верха, перехлестнул через край и опал. Ветер мгновенно стих, гром прекратился, тучи разошлись, открывая розовеющее небо.

Я начал падать. Сознание возвращалось медленно. Сначала послышались голоса:

Он был там, - произнес женский голос.

Он был там, - поддержал мужской.

И он вспомнил, - снова сказала женщина.

Он все забудет, он не посвящен, одного странствия мало, - раздался голос сердитого старика.

Он пройдет посвящение и обретет память, когда предначертано, - твердо сказал бабушкин голос.

- Мы поможем ему! - прогремел дед Федор.

Я открыл глаза.

Семь сливаются в одном, - в один голос сказали люди с раскосыми глазами.

Один становится носителем, - продолжил дед Федор.

Да будет так! - неохотно произнес сердитый старик.

Бабушка! - пропищал я со своего сундука.

Все обернулись в мою сторону. Было видно, что минувшая ночь обошлась им недешево. Все как будто состарились лет на десять. Под глазами залегли круги, у некоторых дрожали руки. Я тоже чувствовал себя неважно. Голова была тяжелой. Тело ломило, вставать с сундука не хотелось. Преодолев лень и слабость, я все-таки слез с сундука и подошел к столу. Бабушка посадила меня на колени и спросила:

- Что ты помнишь, миленький?

Я потряс головой: сон еще не совсем прошел. И начал рассказывать. Какие-то моменты ночных видений я помнил очень хорошо, некоторые смутно, иные почти стерлись и маячили на самом дне памяти, как и предрекал сердитый старик.

Память вернулась через много лет, когда я сам участвовал в мистерии освящения Теплого ключа.

Все внимательно слушали. Когда я закончил, дед Федор кивнул головой:

Да, он был там.

Мы видели и узнали его, хоть и в другом облике, - сказали люди с раскосыми глазами.

Все переглянулись. Их слов я не понимал и не хотел понимать - тянуло спать, чувствовалась дикая усталость и слабость. Дед Федор взял меня на руки и отнес на сундук, где я тут же уснул.

Следующий день прошел в дреме. Пару раз я просыпался и снова засыпал. Окончательно я проснулся только к вечеру от чувства приятной прохлады. Бабушка сидела рядом и обтирала мое лицо и руки влажным полотенцем. За чувством прохлады возникло знакомое жжение, вызванное живой водой Теплого ключа. Сон как рукой сняло. От нахлынувшей волны бодрости и силы хотелось прыгать, орать и кувыркаться. Я захихикал, соскочил с сундука и запрыгал вокруг бабушки не хуже Васьки. Она покачала головой и засмеялась:

Вижу, выспался наконец, - бабушка легонько шлепнула меня по спине. - Марш мыться! Будешь столько спать - пролежни лечить придется.

Ба, а где деда Федя и остальные?

На станцию уехали, да иди ты, непоседа.

Я быстро умылся и вернулся в дом. Бабушка налила мне большую кружку молока, дала хлеба и творога.

- Садись, поешь, проголодался, наверное. Почти два дня ничего не ел, - сказала она.

Есть не хотелось, но я сел к столу и попил молока с хлебом.

Ба, а Теплый ключ снова работает?

Работает, работает, миленький, - улыбнулась бабушка. - Как же ему не работать!

А кто были эти люди?

Люди, знающие тайну Теплого ключа.

Посвященные?

Бабушка внимательно посмотрела на меня.

- Вот что, миленький, расскажи-ка еще раз, что ты помнишь о прошедшей ночи?

Я стал вспоминать. Бабушка слушала и задавала вопросы. Воспоминания были нечеткие - так, отдельные фрагменты, и вообще все это напоминало сон. Казалось, вот-вот вспомнишь, но воспоминания куда-то убегали, проваливаясь в глубины памяти. По мере того как я говорил и отвечал на бабушкины вопросы, воспоминания возвращались ко мне, оставаясь тем не менее в форме общей картины - стерлись отдельные детали. Бабушка внимательно выслушала мой рассказ, подумала и сказала:

- Много помнишь, свою память открыл, свое прошлое вспомнил.

В своем недолгом прошлом ничего подобного я не помнил. Но привык к тому, что бабушка говорит много непонятных вещей. В это время она скорее выражала собственные мысли, чем говорила со мной.

 

ПРОЩАНИЕ С ДРУИДОМ

 

На дворе раздался шум - это со станции вернулся дед Федор. Он распряг лошадь и вошел в дом.

Проводил, - сказал дед Федор. - А вы, Аннушка, может, задержитесь на пару деньков? Пусть мальчонка по лесу побегает, да и мне веселее!

Нет, Федя, рада бы, да домой пора. Своих дел невпроворот. Да и ему, - бабушка кивнула в мою сторону, - скоро в школу собираться. Я и сама не рада, что взяла его с собой, уж больно глубоко ушел.

- Ну что ж, - вздохнул дед Федор, - видно, так надо.

Я вышел на улицу и пошел посмотреть на камни. Они были на месте, правда, ветер уже заносил их листьями, а по низу большого камня легла тонкая патина мха, скрывая цепочку непонятных знаков. Я разгреб листья - знаки виднелись на поверхности малых камней. Послышались шаги. Я обернулся - сзади подходил дед Федор.

Деда, а почему эти камни вчера ночью из земли торчали, а сегодня нет?

Не вчера это было, - задумчиво ответил дед. - Когда-нибудь ты и это вспомнишь...

Утром дед Федор отвез нас на станцию.

Ну, простите, если что не так, - сказал дед Федор.

Все хорошо, Федя, - ответила бабушка. - Спасибо тебе, да не последний раз видимся, на будущий год опять встретимся.

Встретимся, - кивнул дед Федор. - И с тобой встретимся, внучек, правда, не так скоро.

Я шмыгнул носом. Дед стал для меня кем-то очень родным, почти как бабушка. Он тем временем достал из-за пазухи ремешок, на котором висел маленький черный камешек, вросший в кусочек корня, и повесил мне на шею. Бабушка удивленно посмотрела на него:

Зачем, Федя?

Пусть будет. А мне уже ни к чему. - Дед махнул рукой.

Поезд уходил. На платформе, провожая его глазами, стоял огромный седой человек. Он уже скрылся, а я все стоял у окна и махал рукой, сжимая в другой подарок деда.

С дедом Федором и другими участниками Освящения я встретился лишь через шесть лет, когда тринадцатилетним подростком принимал свое первое Посвящение и бабушка привезла меня для представления кругу Посвященных. Впоследствии я постигал оккультные науки у каждого из них, принимая семь частей знаний. Каждый из семерых владел определенным даром и техникой, которой пользовался в обычной жизни. Но, собираясь вместе, они могли творить настоящие чудеса, управляя огнем и водой, погодой и ветрами, деревьями и камнями. И даже сердитый дед Семен оказался прекрасным и терпеливым Учителем.

Под их руководством я впервые вошел в мир духов. Но это уже совсем другая история. Что касается теплых ключей, то они существуют. Вода их обладает удивительной целительной силой, но не сохраняет своих свойств больше двух-трех дней. Много раз я пытался анализировать химический состав теплых ключей - ничего особенного с точки зрения химии в этой воде найдено не было. И по сей день теплые ключи остаются одним из удивительнейших явлений природы и тайн мира.

 

Глава 5 Оккультика.

"ЕЕ ГЛАЗА СТАЛИ АБСОЛЮТНО БЕЛЫМИ..."

- Ты - изначальный и вечный, Ты - питающий и непитающийся, Ты - творящий по воле Своей, Ты - исходящий из тьмы и уходящий во тьму, Ты, наделивший человека частицей силы Своей и живой душой. Из тьмы времен, из глубины веков, из вечного Ничто призываю

силу Твою... - Голос раздавался глухо, как будто через толстую стену.

Бабушкины пальцы выписывали сложные пассы над головой сидящей у стола женщины. Пламя свечей отражалось в сосуде с водой, отчего царившая в комнате темнота казалась еще более густой. Бабушка развела руки, женщина пронзительно закричала и начала биться, пытаясь вскочить со стула. Только сейчас я заметил, что ее руки и ноги были плотно привязаны к стулу полосками ткани. Свечи затрещали и начали чадить. Неизвестно откуда появился отвратительный сладковатый запах, напоминающий запах тления.

Женщина забилась еще сильнее, ее глаза вылезли из орбит и стали абсолютно белыми, на губах появилась пена, а крики стали такими громкими, что я невольно зажал уши. Это мало помогло. Крики одержимой раздавались, казалось, внутри головы. Бабушка взяла свечу, стоящую напротив женщины, и провела ею перед глазами одержимой:

- Именем и властью Творца времен заклинаю тебя - назовись. Именем и властью изначального приказываю тебе - освободи это тело.

Свеча описала круг. Казалось, по комнате пронесся порыв ветра. Пламя свечи заметалось, по поверхности воды в миске пошла рябь. Лицо одержимой замерло, превратившись в неподвижную маску. Зубы оскалились, из горла раздался хриплый клекот, сопровождаемый ужасной бранью. Причем губы женщины не шевелились, а голос был чужой, со свистящим пришепетыванием. Я никогда не думал, что человеческое горло способно издавать такие звуки.

Эта история началось месяцем раньше, когда к нам приехали молодой мужчина и пожилая женщина. Они о чем-то долго говорили с бабушкой, после чего она уехала с ними и вернулась лишь через два дня. Бабушка выглядела очень усталой, глаза запали, сетка морщинок глубже залегла на лице. Казалось, что прошедшие два дня она не спала и не ела. Я пристал было с расспросами, но бабушка отвечала односложно и нехотя.

Прошло несколько дней. Бабушка была занята какими-то сложными приготовлениями. Она то уходила в лес за травами и корнями, то надолго запиралась в своей комнате, то варила какие-то составы. Еще дважды она куда-то уезжала, возвращалась усталой и осунувшейся. Так прошли недели две. На все мои расспросы бабушка отшучивалась: мол, любопытной Варваре нос оторвали, много будешь знать - скоро старым станешь и тому подобное. Но чувствовалось, что она очень напряжена и ей вовсе не до шуток. Вечерние сказки стали короткими и скомканными. Казалось, какая-то мысль не дает ей покоя и она никак не может решить некую сложную задачу.

Все это время бабушка много читала. В нашем доме появилось несколько книг, написанных от руки. И часто, просыпаясь утром, я заставал ее за чтением. Было ясно, что она не ложилась спать, всю ночь не выпускала из рук книги. Бабушка читала, делала какие-то записи, рисовала непонятные знаки и схемы. Однажды, оставшись в доме один, я заглянул в эти книги, но ровным счетом ничего не понял. Книги были написаны абсолютно незнакомыми мне буквами, даже скорее не буквами, а знаками, в них было много таких же непонятных рисунков - геометрических фигур, странных формул и еще невесть чего. Отчаявшись что-либо разобрать, я оставил книги в покое. Но наконец мое первичное любопытство было удовлетворено, и с этого момента началось постижение оккультных наук.

 

ЧТО ТАКОЕ ОДЕРЖИМОСТЬ

Однажды вечером, укладывая меня спать, бабушка, как всегда, села рядом. Я уже ожидал очередной сказки, но она молчала. Гладя мои волосы, бабушка смотрела вдаль и о чем-то думала. Наконец она заговорила:

- Понимаешь, миленький, не знаю, что и делать. Больная попалась очень сложная - одержимость у нее, а силы у меня уже не те. Старовата я стала, боюсь, одна не управлюсь. Помощник мне нужен.

Впервые я услышал от бабушки слово "старость". Это было настолько непривычно, что я ничего не сказал, а лежал, открыв рот, и смотрел на нее.

Вот я и говорю, - продолжала бабушка, - я стара, ты мал еще да и знаешь немного. И отказать не могу - нельзя, так что не знаю, что и делать.

Ба, я тебе помогу! - Я вскочил с кровати. - Что нужно делать?

Не спеши, не спеши, - улыбнулась бабушка. - Не сейчас еще, но времени осталось немного. Так что завтра, а вернее, уже сегодня учиться начнешь.

Чему учиться, ба?

Оккультике, миленький, оккультике. Ну хватит скакать, ложись давай.

Я улегся, и бабушка начала рассказывать:

Предания говорят, что на заре времен жили на земле могучие демоны - Серафимы. И такой силой они обладали, что сам Бог их боялся. И началась великая война. Вышло против Серафимов небесное воинство ангелов. Разбили Серафимы ангелов, низвергли их с неба на землю и выступили против самого Бога.

Ба, а Серафимы - они какие были?

Не знаю, миленький, но предания говорят, что они имели по четыре лица - льва, орла, быка и человека. И были многокрылы. Представляли собой те Серафимы слияние четырех великих сил, или элементов: огня, воды, воздуха и земли. Силы эти были приняты впоследствии четырьмя расами, населившими землю: красной, желтой, белой и черной. Победил-таки Бог Серафимов, разрознил их силы, изгнал из нашего мира. Воздвиг Бог по четырем сторонам света четыре крепостные башни. Закрыл за вратами тех башен Серафимов и поставил стражей, чтобы не могли Серафимы в наш мир возвратиться и силы свои соединить.

Ба, так ведь воздух, вода, земля и огонь здесь, в нашем мире...

Это не те силы, миленький, а лишь их отголосок. Или качества в сочетании с материей или друг с другом.

Как это - качества?

А вот так. - Бабушка легонько стукнула по спинке кровати. - Ты удар чувствовал? А звук слышал?

Да, чувствовал и слышал.

Но сама сила действовала с другой стороны спинки и звуком не являлась, а превратилась в него лишь в сочетании с материей спинки.

Ба, так получается, что Серафимы в ворота стучат, а мы их здесь слышим и чувствуем?



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.