Сделай Сам Свою Работу на 5

КАК РАЗГОВАРИВАТЬ С ТРАВАМИ

В те советские годы народное целительство и знахарство были строжайше запрещены законом. Они считались ненаучными - "шарлатанством", поэтому народные целители практиковали под постоянной угрозой преследования, а иногда и тюрьмы. Тем не менее, большая часть больных, которые обращались к бабушке, были медицинскими работниками. Надо сказать, что это соотношение не изменилось и по сей день. Бабушка объясняла этот наплыв медработников так:

Врач хоть и понимает, что иного больного вылечить не может, а надежду в нем поддерживать должен, вот и лечит, как умеет, как учили его, таблетками да уколами. К знахарю тоже послать нельзя, запрещено, это "ненаучно", вспомни-ка сказку о Магии и пяти сестрах. Больной же в болезнях не разбирается, в науку верит. Ну а если врач сам чем серьезным заболеет и знает, что наука здесь бессильна, то ищет он знахаря или бабку какую, вдруг помогут. Человек всегда надежду и веру иметь должен.

Ба, ты же говорила, что некоторые колдуны много людей погробили, - сказал я как-то.

Так и врачи разные бывают, - улыбнулась она, -подрастешь - поймешь.

Человек всегда пытался постичь природу, - говорила бабушка, - и с тех пор как появились современные науки, начал покорять ее - воевать, значит. Все по недомыслию своему пытается лучше Бога сделать, да пока не то что улучшить, а даже повторить не может, тем себя и убивает. Реки перегораживает, леса вырубает, поля травит, а все из-за гордыни своей да глупости: я, мол, царь природы! Царя в революцию свергли, а сами все царствовать стремятся, да не знают, над кем.

По утрам мы ходили собирать травы. Те, которые использовались сразу, бабушка брала вместе с росой, а для заготовки впрок - как только солнце их высушивало.

- Всякая травка свою силу имеет, - говорила бабушка. - Она ее от земли получает, а земля эту силу от солнышка берет. Травы и деревья человеку сродни, с них жизнь на Земле начиналась, растения это родство помнят и людям помогают. Ты к травке с добром да любовью подойдешь, и она тебя полюбит, помощь и поддержку окажет, от зла защитит и от хвори излечит. Чувствует растение душу людскую, злому да жадному от него вред один - "что посеешь, то пожнешь".



Собирая травы, бабушка снимала обувь, умывалась росой и начинала говорить: "Травка, милая сестрица, я к тебе в гости пришла. От одной Земли-матери мы рождены, из одного теста слеплены, одной росой омыты, одним солнышком согреты. Поделись от избытка и щедрости своей, сохрани силу в стеблях и цветах, что сорвут руки мои. От чистого сердца, по велению души хочу людям помочь. Прости за боль, что причиню тебе, не с корыстью хожу к тебе, по необходимости..."

Все время, пока говорила, бабушка держала открытые ладони протянутыми к луговым травам, и когда речь заканчивалась, травы у ладоней начинали слегка покачиваться - тянуться к рукам. Она рассказывала, что такой разговор называется заговором.

- Заговор - это как бы просьба. И просишь ты то, что тебе очень нужно, чего очень-очень хочется, так хочется, что аж дух захватывает. Такое состояние называется эмоцией. Помнишь, дружку твоему Сашке ногу бревном придавило, ты ведь тогда сильно перепугался...

За несколько дней до этого разговора мы играли с соседским мальчиком Сашкой (о его семье я рассказывал выше) около кучи бревен, привезенных на строительство их дома, и не заметили, как плохо закрепленное бревно сползло и прижало ногу мальчика к земле. Сашка громко заорал, начал дергаться, но нога была плотно прижата. Вид огромного бревна и орущего друга сильно испугал меня, с перепугу я подбежал к бревну, ухватился за комель, приподнял его и отодвинул в сторону. Сашка тут встал на ноги, по инерции продолжая орать. К счастью, земля была мягкая, и он отделался большим синяком. Вечером того же дня двое здоровых мужчин с большим трудом передвинули бревно на место. "И откуда у пацана столько силы взялось, такую махину сдвинуть?" - удивлялись они.

- Страх в тебе силу пробудил, - продолжала бабушка. - Страх - это тоже эмоция, но для человека вредная. Полдня я тебя после той эмоции выхаживала да травами отпаивала, столько ты силы потерял, сам знаешь. Так вот, заговор порождает эмоцию, она в свою очередь пробуждает твои внутренние силы, через силы эти ты и разговариваешь с травкой. Она тебя слышит и отвечает...

Наблюдая за работой бабушки, а в дальнейшем практикуя сам, я пришел к выводу, что собранное и обработанное по знахарским методикам фитосырье по эффективности действия не может быть поставлено ни в какое сравнение с аптечным. В этом нетрудно убедиться самостоятельно.

Ученый ведь что в растении видит, - говорила бабушка, - одну химию, а те силы, которые химические элементы к взаимодействию приводят, не замечает. Травка, она в процессе роста все элементы из земли вовремя возьмет и на свои полочки разложит. Вот тут-то и срывать ее надо, только осторожно и по-доброму, потому что боль чувствует и умирает долго.

Как долго, бабушка, разве она умирает? - спрашиваю я.

Конечно, миленький, как сорвал ее, так целый год умирает и боль чувствует. Вот ставят люди букеты цветов в воду и любуются их смертью, красиво, говорят, а ведь на лужке или на клумбе они куда красивее смотрятся, когда живут да солнышку радуются...

У меня на глаза наворачиваются слезы, до того травку жалко.

Бабушка никогда не срезала цветы, но каждый день выходила на луг или в огород и любовалась ими. Она смотрела на цветы, гладила их, что-то шептала, и цветы в нашем огороде росли на удивление крупные и яркие. "Откуда у вас цветы такие красивые берутся, Анна Георгиевна?" - спрашивали соседи. ""Петушиное слово" знаю", - смеялась бабушка.

Кухня колдуньи

- Год можно сухие травы хранить, потом они уже никуда не годятся. Поэтому с умом их собирать надо, по необходимости, лишнего не брать. Ведь дерево без нужды срубить не меньший грех, чем человека погубить, - учила бабушка.

Собирая травы, она очень внимательно отбирала нужные растения. По каким-то одной ей известным признакам выбирала их, садилась на корточки, несколько секунд держалась за стебелек, потом срывала, клала в корзиночку и не торопясь шла искать следующее. Заворачивая разные травы в отдельные салфетки, она говорила: "Одни травы друг друга любят, другие нет. Вот приглядись, они и в природе порознь растут. Чтобы они между собой не ссорились, мы их домой отдельно понесем".

На чердаке времянки бабушка сушила и хранила травы и корни. Они висели, связанные в пучки и разделенные холщовыми занавесками - каждый вид отдельно. На прибитых к стенкам полочках аккуратными кучками были сложены корни, кора и расставлены баночки с маслами, покрытые кусками марли. "Травы да корни дышать должны, нельзя их в банках хранить, но и пыль лишнюю собирать не стоит", - говорила она.

Ба, а как ты травки выбираешь, они ведь все одинаковые, - как-то спросил я.

А ты посмотри на них, - ответила бабушка. - Видишь, на некоторых цветки еще не раскрылись, на других уже пожухли или цвет изменили, а третьи во всей красе стоят. Вот из последних-то мы и будем выбирать. А какие взять, нам ночью Луна покажет.

Весь в нетерпении я ждал вечера, каждые пять минут поглядывая на солнце, высоко ли оно.

- Не скачи, егоза, сбегай-ка в низинку да нарежь аира на салат, только смотри, молодой бери.

Бабушка сидит в тени у времянки и плетет корзиночку из ивовых веток.

- Ночь все равно раньше не наступит, - улыбается она, - ну беги.

Я убегаю за аиром. Дикие травы - на нашем столе вещь обычная, бабушка не любит огородных растений. "Пресные они какие-то, как мочало ешь, ни вкуса, ни запаха, да и силы в них нет", - говорила она. Зато бабушкины салаты из диких растений запомнил каждый, кто хоть раз их пробовал... Ее больные, уезжая от нас, всегда просили записать рецепт зеленых лакомств. Бабушка охотно делилась секретами, но говорила: "Пишешь вот, бумагу мараешь, а все равно на рынок за травой пойдешь. По золоту ведь ходишь, наклонись да возьми, так ведь нет, и это лень".

Я возвращаюсь с пучком молодых листьев аира, и бабушка начинает готовить. Хорошенько промыв листья, она мелко крошит их в миску:

- Аир - сильная трава, - говорит она. - Он тело крепким делает, легкие чистит и от простуды защищает. Бабушка добавляет растертый дикий щавель и мелко рубленные листья одуванчика.

- Это чтобы желудок и кишечник оживить, а печень успокоить, - продолжает она свои объяснения. - Теперь положим ошпаренной крапивы, она силы даст, почки успокоит и кровь оживит. Теперь веточку сурепки и немного душицы для запаха.

Бабушка переминает травки, слегка солит, заливает сметаной.

- Ну вот и готово.

Господи, какой запах! Рот мгновенно заполняется слюной.

- Будешь такие салаты есть, никакая хворь к тебе не пристанет, и у детей золотухи не будет. Русские люди во все времена дикие травы ели, жили долго и сил не теряли. Лекарств не принимали, а здоровыми были, - продолжает бабушка Аня.

После обеда она протягивает мне корзинку:

- Сходи-ка в лесок, грибков к ужину набери, да пучок кислички мне принеси.

Совсем рядом с домом расположен осиновый подлесок вперемежку с мелким ельником. Заблудиться здесь негде, а красных грибов растет много, поэтому ребятишки, в том числе и я, постоянно бегают сюда собирать грибы и просто играть. За делами, играми и разговорами день пролетает незаметно. Наступает вечер.

 

ЛУНА И СИЛА ТРАВ

- Собирайся, миленький, пойдем травки смотреть, скоро луна выйдет, - говорит бабушка. - Сапожки да курточку надень, прохладно.

Я одеваюсь, и мы идем к бабушкиному клену. На траву начинает ложиться тонкая пленка тумана, которая делает все вокруг размытым и нереальным. По дороге я пристаю к бабушке с расспросами:

- Ба, а как луна травку показывает?

Она начинает объяснять:

- Луна водами земными владеет, поднимает их, смешивает и особой силой наделяет. Некоторые травы только при лунном свете собирать можно, тогда они полную силу имеют. Другие травы собирают в новолуние, при полной луне, при убывающей. Но у любой травы луна силу наружу вытягивает, тем и показывает. А как, сейчас сам увидишь.

Мы подходим к дереву, бабушка расстилает на траве дождевик.

Садись сюда, - говорит она, - вечерняя роса не всегда полезна, будем луну ждать, скоро покажется.

Бабушка, а расскажи еще про луну, - прошу я.

Народ рассказывает, - начинает она, - что жили когда-то три брата. Давно это было, на самой заре мира. Говорят, они от ангелов и земных женщин происходили. Долго жили тогда люди, аж по тысяче лет. Так вот, жили братья охотой да плодами земными, и все бы хорошо, но стали они замечать, что нет в мире им ровни, никто с ними совладать не может. Загордились братья, заважничали, стали других людей заставлять на себя работать, пошли по земле с войнами да пожарами, чужим горем тешатся, законы свои ставят - не Божеские, а кто не хочет им подчиняться, того убивают.

Шло время, жесткой рукой правили братья миром, стонали люди под их гнетом, да ничего поделать не могли. Пришел однажды к ним седой человек и сказал: "Не вечно злу править, велика ваша сила, но и смерть не за горами, а перед ней все равны", - сказал и исчез. Задумались братья и решили саму смерть победить. Занялись они черным колдовством и таких вершин достигли, что саму смерть в железную клетку посадили да заперли.

"А теперь разорвем мы этот мир на части и по-своему переделаем, чтобы и Бог над нами не стоял", - сказали они. Разошлись братья в три стороны, ухватились каждый одной рукой за твердь земную, другой за свод небесный и потянули. Застонала земля, пошли по ней глубокие трещины, закачались горы, огненные потоки вырвались из недр. Горят леса, стонут в огне и под обвалами люди и звери, стонут, а умереть не могут, смерть-то заперта. Нет до них дела братьям. Второй раз рванули они землю в стороны. Выплеснулись моря, вздрогнул небесный свод, закачался. Услышал Господь Бог стоны людские, взглянул на землю, нахмурились его брови. И ударил он молнией старшего брата, так ударил, что разлетелся тот на мелкие куски. Потом взял Господь братьев и на луну забросил. "Много зла вы сделали, - сказал он братьям. - До тех пор на луне жить будете, пока старшего брата из кусков не соберете. А сила его в травы да деревья вложится, через них людям служить будет". Вот с тех пор и живут они на луне, а по ночам спускаются и разбросанные кусочки ищут, брата собирают. Пока собирают, луна растет. Вот уж все, последние кусочки остались, да глянет Господь, шевельнет рукой, и разлетаются куски опять по земле. Тут луна на убыль идет. Говорят в народе, что если соберут двое третьего, то настанет конец света. А соберут они его, только если люди веру потеряют и к злу склонятся.

Бабушка, а конец света скоро будет? - шепотом спрашиваю я, завороженный страшной сказкой.

Не знаю, миленький, это же только сказка, хотя для видящих в ней большая мудрость сокрыта. Ну вот и луна взошла, пойдем травы смотреть.

Я поворачиваю голову, низко над лесом висит огромная, бледная луна. И то ли от бабушкиной сказки, но мне кажется, что на ее поверхности два человека, стоя на коленях, складывают третьего, лежащего между ними. Мне кажется, что я вижу движения их рук, в беззвучном крике открытый рот третьего.

Бабушка, они шевелятся! - мне становится жутко.

Не бойся, миленький, они далеко, ты лучше на травку посмотри, - говорит она и берет меня за руку. Я смотрю на луговые травы, лунная дорожка тянется через весь луг, пронизывая пелену тумана. Травы стоят неподвижно, но слегка наклонившись навстречу лунному свету.

Смотри внимательно, - тихо говорит бабушка.

Тут я начинаю замечать, что не все растения одинаковы. Большинство стоят темными, а некоторые как бы выделены на общем фоне светлым ореолом. Они видны четче - контрастнее, а темнота вокруг ореола гуще, кажется, что она материальна и ее можно потрогать руками. Более того, весь луг заполняет медленное движение - это по мере передвижения луны кончики трав медленно сопровождают ее. Воздух как будто застывает, становится густым, ощутимым. Все вокруг медленно движется.

Вот эти-то травки мы и будем утром собирать, - голос бабушки вырывает меня из оцепенения. Я вдруг замечаю, что ужасно замерз, все тело затекло.

Ба, ой, как холодно, - с трудом выговариваю я.

Бабушка одной рукой опирается о клен, второй сверху вниз проводит по моей спине. По телу пробегает волна тепла, оно расслабляется, исчезает дрожь.

Пойдем домой, - говорит бабушка, - утро скоро.

Как утро? - Ведь, кажется, всего минуту назад мы вышли на лунную дорожку.

Луна и не такие шутки выкидывает, - улыбается бабушка, - ну, пойдем, пойдем.

 

ЛУННАЯ МАГИЯ И СИЛА РОСЫ

 

Дома бабушка напоила меня горячим настоем мяты с медом, и я сразу уснул. В дальнейшем мне не раз приходилось попадать под действие лунной магии, но тот первый случай запомнился навсегда.

Проснулся я поздно. Бабушка хлопотала по дому.

- Встал, - улыбнулась она, - беги, мойся - и обедать.

Я вышел на улицу к рукомойнику. Солнце стояло высоко, оказывается, я проспал до обеда. Умывшись, я вернулся в дом. Бабушка уже накрыла на стол. За обедом я пристал к ней:

Ба, что с нами ночью было? Почему травы шевелились?

Лунный свет иногда странные вещи вытворяет, может время для тебя замедлить, как ночью было. Потекло время в тебе так же, как в травах течет, вот ты их жизнь и увидел.

Разве время течет? - спросил я.

--- Да, миленький, время как река со своими водоворотами, стремнинами и мелями. Всякая жизнь в cвоем месте этой реки живет. Вот посмотри на часы, видишь, секундная стрелка быстро скачет, минутная медленнее, а та, что часы показывает, совсем тихо движется. Бег секундной стрелки ты глазами видишь, минутной - с трудом, а часовой - совсем не замечаешь. Так и жизнь в природе идет, для кого быстро, для кого медленно, каждый свое время видит. Для осы, к примеру, твое движение - как для тебя движение часовой стрелки. Только периодами ты замечаешь, что она место переменила, поэтому жизнь ее видишь кусками. Вот и жизнь трав - утром цветок открыт, вечером закрыт, а как это происходит, мы не замечаем. Травы в другом месте реки времени живут.

Бабушка, а роса почему разная бывает?

Когда рвали братья землю, - продолжила бабушка ночную сказку, - выступила из земли кровь, потекла огненными потоками, осела горячими каплями на умирающих травах. Увидела это луна, осветила холодным светом гибнущую землю, остудила раны, остановила бег времени. Замерла земля - застыла, превратились кровавые капли в холодную ночную росу. Потому и останавливает она развитие болезней, раны остужает. После тоuо как справился Господь со злыми братьями, взглянул он на растерзанную, застывшую землю, потекли слезы из его глаз, живительными каплями утренних рос выпали на землю. Ожила земля, поднялись травы навстречу солнцу, выпили Божьи слезы, силы набрались. Потому и заполняют утренние росы человека силой, оживляют и через это помогают с недугом справиться. К вечеру успокоилась земля, стала засыпать, и прошиб ее пот, каплями вечерних рос осел на листьях и травах. Поэтому покой и живительный сон вечерние росы несут. Ну, хватит сказки рассказывать, - сказала бабушка, - беги, с ребятами поиграй.

 

ТАЙНЫ РЕКИ ВРЕМЕНИ

Вечером, ложась спать, я снова пристал к бабушке с расспросами, река времени не давала мне покоя. Что за река? Где она течет? Почему я ее не вижу? Бабушка, как обычно, села у моей кровати, положила руку на голову и, перебирая пальцами волосы, начала рассказывать:

- Рождается человек в самой быстрой части временного потока, поэтому самое раннее детство не помнит. Мгновенно выносит его течение в тихое место, где человек начинает понимать мир и учиться у него. События текут медленно, и человек успевает их рассмотреть, понять. Это твое время, миленький. По мере взросления человека сносит в более быстрые потоки, события начинают проноситься мимо него все быстрее и быстрее. Чем старше человек, тем быстрее бежит его время, как соринки проносятся дни, пока не попадет он в водоворот вечности, который снова вынесет его на стремнину рождения... Я засыпаю, и мне снится, что я плыву по широкой реке, которая постепенно убыстряет свой бег, пока берега не начинают мелькать, как картинки за окнами поезда. Берега становятся все круче, течение стремительнее, меня бросает из стороны в сторону и несет к огромной воронке. Вдруг чьи-то руки выхватывают меня из потока, и я вижу себя, затянутого в какие-то жесткие лоскуты, висящим на ветке дерева. Прямо перед глазами серая стена, по которой медленно движутся семь звезд. Я пытаюсь пошевелиться, но не могу, тело зажато, словно в тиски, я начинаю кричать.

- Проснись, - бабушка трясла меня за руку. Я открыл глаза, с трудом осознавая, что лежу в своей постели. - Что, сон страшный приснился?

За завтраком я рассказал бабушке свой сон. Она задумалась, покачала головой.

Странная у тебя жизнь впереди, - сказала она. -Вроде короткая, но на самом краю вечности что-то выхватит тебя из потока времени, дальше не вижу, семерка не пускает, - бабушка смотрела сквозь меня и как будто говорила сама с собой.

Ба, о чем ты говоришь?

Не слушай меня, миленький, это я так, со своими мыслями говорю...

Тогда я не придал значения бабушкиным словам. Эти слова и свой сон я вспомнил лишь через семнадцать лет, в другом месте и при других обстоятельствах. Но об этом отдельный рассказ.

А пока я постигал бабушкину науку и учился работать с травами. Бабушка позволяла мне помогать в сборе трав, приготовлении лекарств и сама неизменно наблюдала за этим процессом. Но одного меня до работы не допускала и, несмотря на все просьбы, не разрешала лечить.

- Мал ты еще, - говорила она. - Знаешь мало, да и люди тебе не поверят. Человеческий разум так устроен, что люди больше верят глазам, чем сердцу Какой же взрослый захочет лечиться у ребенка?

 

КАК ГОТОВИТЬ ЛЕКАРСТВО

 

- Сходи-ка на чердак да мелисы пару стеблей истолки - возьми, которые высохли хорошо, - попросила бабушка.

Я тщательно истолок стебли мелисы, просеял через сито и принес бабушке. Она готовила лекарство от астмы. Сейчас, стоя у печурки, бабушка разогревала мед в глиняном горшочке. Когда мед разогрелся, она высыпала в него толченую мелису и тщательно перемешала деревянной лопаточкой со словами:

- Когда лекарство готовишь, каждую травку надо в свое время класть - сначала слабые, потом более сильные. Если мы все травы кучей сложим, то сильные не дадут слабым силу выделить. Вот мелиса, трава нежная, мы ее первую положили. А минут через десять липовый цвет

добавим. Возьми-ка ступочку да липовые цветочки приготовь. Теперь медок должен сутки в холоде постоять, потом мы его снова разогреем и цветки тысячелистника положим. А как медок настоится, через недельку смешаем его с настоем корня девясила. Будет больной тот медок по ложечке два-три раза в день принимать и поправится. Липовый цвет ему легкие разогреет и размягчит, всю слизь выгонит, мелиса их успокоит, тысячелистник инфекцию убьет, а девясил силы добавит. Вот человек и поправится. От любой простуды такой состав хорош и от сердечных болезней помогает.

 

"ЗДРАВСТВУЙ, ВСЯКАЯ ТВАРЬ..."

В семь лет я уже хорошо знал травы, особенности их сбора, хранения и приготовления. Но одного собирать травы бабушка меня не пускала.

- Луг тебя еще не знает, - говорила она. - Каждый лекарь, прежде чем травы собирать, должен с лугом подружиться. А потом помощника себе из мира растений завести.

Как-то днем бабушка позвала меня и сказала:

Пойдем с лугом знакомиться.

Так он меня давно знает, - обиделся я. - Ведь каждый день там бываю!

Знать-то знает, - улыбнулась бабушка, - да не признает, за своего не считает. Ты вот тоже - сколько ребят знаешь, а с каждым ли делиться захочешь?

Я должен был признаться, что не с каждым. Мы вышли на луг, сели на траву, и бабушка достала из корзиночки кусочки хлеба, бутылку с водой, семена трав, завернутые в бумагу. Она раскрошила хлеб и бросила несколько кусочков в разные стороны.

- Здравствуй, лужок, здравствуйте, травки, здравствуй, всякая тварь лесная и луговая, - заговорила бабушка. - Давно мы друг друга знаем. Вот пришла к вам в гости, гостинцев принесла. - Бабушка бросила в стороны еще несколько кусочков хлеба и немного семян. - Внучка с собой привела, хочу, чтобы знали его, за своего принимали. - Она встала на колени, поклонилась травам. Потом велела мне бросить несколько щепоток семян на землю, затем продолжила. - Любите его, как меня любите, помогайте, как мне помогаете, взрастут травы из семян посеянных, зашелестят на ветерке, передадут жизнь и память другим. А подрастет внучек, меня заменит и вас не обидит.

Бабушка достала из корзинки засохший стебелек тысячелистника и протянула к травам. Кончики трав наклонились навстречу стеблю, бабушка погладила их рукой и коснулась стеблем земли. Из травы тут же вынырнула шустрая зеленовато-серая ящерица, оперлась лапками о стебелек, который бабушка держала в руках, и уставилась на меня бусинками глаз. От этого взгляда мне стало не по себе. Бабушка улыбнулась:

Ну вот и помощничек пришел, - сказала она и кончиком пальца коснулась головы ящерки. Та не убежала, а все так же внимательно смотрела в мою сторону.

Ба, чего она уставилась? - спросил я.

- Запомнить хочет, - сказала бабушка. - Ты возьми-ка семена, по лужайке разбросай да водичкой полей. Сам же их осенью собирал, поэтому они тебя помнят. Как прорастут, память свою другим передадут. Вот и подружишься с лугом.

Я вспомнил, как прошлой осенью бабушка посылала меня собирать семена трав, причем не по отдельности, как обычно, а скопом. Я совершенно забыл про них. И вот теперь они пригодились. Я разбросал семена кругом, побрызгал на траву водой и вернулся к бабушке. Ящерка тем временем забралась к ней на руку, и бабушка что-то шептала ей, поглаживая пальцем по головке. Опустив ящерку на землю, бабушка еще раз провела ладонью по траве, потом поднялась с земли.

- Пора домой, - сказала она, - завтра снова придем.

Еще дважды бабушка ходила со мной на луг и повторяла этот ритуал. И каждый раз из травы выползала серо-зеленая ящерка, забиралась к ней на руки, и было похоже, что они о чем-то разговаривают. Бабушка что-то шептала, а ящерка покачивала головкой и смотрела на нее. Я разбрасывал семена, поливал их водой, и мы уходили домой. После третьего совместного выхода бабушка сказала:

Теперь один ходить будешь, семь дней подряд семена рассеивай, водичкой поливай да не забывай с лугом разговаривать.

Ба, а ящерка ко мне выйдет? - спросил я.

Нет, миленький, у тебя свой дружок-помощник будет. Вот с травками подружишься, тогда его звать и пойдем.

Семь дней подряд я ходил на луг, разбрасывал семена, поливал их, пытался говорить с травами. Сначала это давалось тяжело. Трудно говорить с безмолвным растением, как с человеком, речь сбивается, не знаешь, что сказать. Но постепенно я привык и начал разговаривать с травами свободно, к тому же я стал замечать, что их безмолвие весьма условное. Чем свободнее и непринужденнее становилась моя речь, тем тише вели себя травы. Они как бы замирали в радиусе метра, повернув свои верхушки в мою сторону, и, несмотря на окружающие звуки: шум ветра, щебет птиц, - создавалось ощущение полного безмолвия, давящего на уши. Травы слушали По-другому стали восприниматься и прикосновения к растениям. Когда, уходя с луга, я гладил травы рукой, у меня появлялось ощущение, будто я провожу ладонью по теплой кошачьей спинке. Спинка эта выгибается, травинки оплетают пальцы, по руке пробегает волна тепла. Приходя домой, я делился впечатлениями с бабушкой, она улыбалась, гладила меня по голове и говорила:

Вот видишь, травы научились тебя слушать. Теперь твоя очередь научиться их понимать.

Ба, а разве они говорят, у них же рта нет, - удивлялся я.

Так ведь ушей у них тоже нет, а слушать умеют, - улыбалась бабушка. - Не торопись, придет время, услышишь.

 



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.