Сделай Сам Свою Работу на 5

И за растениями после посева

После посева растения быстро всходят без дождя и начинают жариться под палящими лучами солнца. Почва начинает нагреваться и трескаться.

Тогда на полосо-рядовые посевы я выпускаю конные полольники,которые засыпают трещины и предохраняют почву от нагревания и высыхания.

Если мы будем употреблять многорядный полольник, то работа эта будет стоить баснословно дешево.

Полольники я пускаю раза два осенью на озимь, весною же пропалываю два-три раза, как озимые, так и яровые посевы, смотря по тому, насколько почва трескается, забивается проливными дождями и т.д.

Разбросные посевы бороную сейчас же,как только растения укрепятся в почве настолько, что борона их не вырывает.

При мелкой вспашке, это наступает скоро, и растеньица в капиллярном слое держатся крепко.

Борона придавливает растеньица до земли и наклоняет их, вследствие чего второй раз я бороную дня через два, когда растеньица поднимутся.

Потому что, двукратное сразу боронование могло бы ещё больше повредить наклонённым уже растениям. Дня через два, когда замечу, что есть ещё трещины, я бороную третий раз, когда же после этой операции пройдет дождь и забьёт почву, то, после дождя, ещё раз бороную.

Экономы в первом году смотрят на всю эту операцию, производимую во время сильных засух с ужасным изумлением.

Они бывают уверены, что, после боронования, растения окончательно посохнут. Однако, на второй год становятся горячими сторонниками боронования не только озимей, к чему уже привыкли, но и яровых, что для них является новостью.

В этом году (1898 г.) я встретил на весну такую же оппозицию. Однако, когда увидели, что яровые, после каждого боронования, поправлялись, как после дождя,они сделались сторонниками боронования. На будущий год они будут бороновать и без моего распоряжения.

Действительно, одно только усиленное боронование яровых спасло их в этом году от гибели.

Они были посеяны на южном скате, без зяби, применяя против воли мелкую вспашку варварским способом: сеяли вразброс по жнивью и запахивали на 2 дюйма трёхлемешными плужками Рансома.



Ко всему этому, после посева, наступила ещё шестинедельная засуха. Если бы не боронование, то все яровые посевы пропали бы в этом году (1898 г.).

Благодаря, однако, полольникам, мотыгам и боронам, мы имели в этом году прекрасный урожай яровых.

Корнеплоды у нас обрабатываются полольниками или мотыгами с острием прямым, а не полукруглым.

Мотыги вырезаны внутридля того, чтобы через сделанное отверстие пересыпалась земля и ровно прикрывала бы почву, а не сбивалась на кучи, что обнажает почву и вызывает высыхание её и образование трещин.

Сверху добавляется к мотыге другая маленькая мотыжка,узенькая и длинная,которой обрабатываются растения в самом ряду, где широкая мотыга не может поместиться. Только такие мотыги ровно прикрывают почву рыхлым слоем земли и обеспечивают урожай.

От окучивания растений я воздерживаюсь потому, что операция эта обнажает подпочву и становится причиной образования трещин и высыхания почвы, а вместе с тем, и гибель растений.

Поступая таким образом, я получаю настолько великолепные урожаи, что 100 пудов хлеба с морга(морг — примерно, 5400 кв. м; 100 пуд./морг = 30 ц/га)я считаю средним урожаем.

В хорошие года я получаю до 200 пудов с морга (60 ц/га), но было бы ещё больше, если бы мы имели более оригинальные сорта семян, как за границей.

(Для сравнения: в среднем тогда собирали пшеницы 9-11 ц/га (от 4-5ц, что бывало чаще, до 20, в отдельных случаях). То есть, вчетверо впятеро больше того, что посеяли — САМ-4 — САМ-5. При этом, соломы вырастало всегда вдвое больше, чем зерна. Урожай Овсинского мог превысить САМ-50, и это — не предел, как мы увидим далее).

У нас колосья заключают в себе 40 зёрен, за границей хорошие сорта имеют колосья, заключающие 100-120 зёрен. Действительно такие сорта дадут урожай в 2-3 раза больше.

Новая система посева, подкреплённая старательной селекцией, увеличит наши колосья и даст нам в будущем такие урожаи, о каких прежде мы и не мечтали.

В особенности, если, вместе с новой системой обработки и посева, мы строго будем придерживаться правил плодосмена (севооборота).

Мы окончили наш труд. Если бы кто захотел убедиться на наших полях, действительно ли новая система земледелия даёт такие положительные результаты, то, милости просим в Гетмановку, Подольской губернии.

 

Глава 2. Эдвард Фолкнер

 

Сто лет назад чернеющие поля считались неизбежным злом. Сейчас они — повод поехать в Москву и выпросить у президента помощь, в связи с «чрезвычайным положением в крае». Но, они так и не стали нашим прошлым.

Овсинский сумел показать свой результат, но был обесценен учёными, видевшими в нём угрозу своему авторитету.

Но, наблюдательные полеводы есть в каждой стране. Прошло сорок лет, и на другом конце планеты, в США, появился земледелец, идеи которого совпадали со взглядами Овсинского почти в точности. Это был фермер из штата Огайо Эдвард Фолкнер.

Эдвард Фолкнер — один из начинателей восстановительного и органического земледелия США.

Его можно, без скидок, назвать «американским Овсинским» — так схожа их система органического восстановления почвы и философия.

Фолкнер начал свои опыты на волне почвоохранной политики, развернувшейся в США, после катастрофических пыльных бурь 1934 года. Фермерствуя в жарком штате Огайо, он добился удивительных результатов, улучшая почвы.

Он первым выдвинул идею о том, что любую почву можно легко восстановить. Его книги были в США бестселлерами 50х годов и вызвали огромный резонанс.

В «Новом Садоводе и Фермере» (№6, 2001), в статье «Роберт Родейл и Терентий Мальцев» Георгий Леонтьев рассказывает историю удивительного издания у нас в 1959 году книги Эдварда Фолкнера «Безумие пахаря».

(Роберт Родейл — учёный и популяризатор органического и восстановительного земледелия в США).

В 1954 году, в своём колхозе, 58-летний Мальцев принимал полторы тысячи человек — всесоюзное совещание сельхозработников — и показывал своё безотвальное земледелие. Его работу оценили, как революционный прорыв.

Но, всё же, Терентий Семёнович перенервничал: шутка ли сказать — за нарушение всесоюзного закона о глубокой пахоте агроном тогда мог сесть на 10 лет!

Начались острые боли в желудке, и Мальцева положили в московскую больницу. Туда ему и принесли письмо из штата Мичиган от Сэмюэля Дж. Гаррета.

Тот узнал из газет о системе Мальцева (!), писал, что у них Э. Фолкнер применяет те же методы, и просил объяснить такое совпадение.

Мальцев обрадовался единомышленнику и подробно описал свои опыты, которые начал проводить с 1925 года. Но Т. Лысенко уже сочинил «ответ Терентия Семёновича» о передовой советской агрономической науке.

А, через несколько, дней из Омска Мальцеву пришла бандероль с рукописным переводом первой части «Безумия пахаря». Прислал её внук профессора и революционера А.Н. Энгельгарта, автора знаменитых «Писем из деревни».

Мальцев прочитал рукопись за ночь, очень воодушевился и затребовал вторую часть, которую вскоре и получил.

Имея полный текст книги, Терентий Семёнович развил такую атаку на чиновников, что добился включения книги в план издательства «Сельхозгиз», где она и вышла в 1959 г. мизерным тиражом в 8000 экземпляров — и с тех пор ни разу не переиздавалась.

Мне повезло: в Краснодаре один экземпляр нашёлся. Опытник из села Шереметьевка, учитель Юрий Иванович Белецкий сообщил, что эта книга есть в научном отделе библиотеки агроуниверситета.

Работники библиотеки любезно помогли её скопировать. И теперь я, с огромным удовольствием, представляю вам свой конспект-пересказ этой замечательной книги.

Обещаю, что никакой отсебятины и изменений смысла не будет, а если досказываю что-то, чего нет у Фолкнера, то выделяю это курсивом.

Эдвард фолкнер

Безумие пахаря (Книга 1 - 1942 г.)

Границы ошибки

 

Говоря кратко, цель этой книги — показать, что плуг с отвалом, применяемый на фермах во всём цивилизованном мире, является наименее удовлетворительным орудием для подготовки почвы,при выращивании сельскохозяйственных культур.

Возможно, это звучит парадоксом. Тем не менее, мысль, высказанная выше, — верна.

Её можно доказать, и большую часть доказательств дают сами учёные — косвенным путём.

Дело в том, что никто никогда не дал удовлетворительного научного обоснования пахоты.

Огромное число терминов, созданное научным земледелием, в результате давней и главной ошибки, само по себе, вызвало большую путаницу.

А ведь, эта ошибка лежит в основе современной агрономии.

То есть, если бы был найден способ, как вносить в поверхностный слой почвы всё то, что теперь фермер запахивает, и если бы нашлись орудия, смешивающие на поверхности солому, листья, стебли, ветки, сорняки, стерню с почвой, то производство сельхозкультур было бы таким лёгким и автоматическим делом, что, вероятно, и не появилось бы то, что мы называем агрономической наукой.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.