Сделай Сам Свою Работу на 5

ГЛАВА 15 Прошлое и настоящее 2 глава

Люси и Пола посмотрели на меня, и я смело улыбнулась.

— Она как я, — беспечно заметила Люси. Ей пришлось изрядно поколесить по семьям, прежде чем она обосновалась у нас, так что тяготы переездов были знакомы ей не понаслышке.

— Нет. Ты переезжала, потому что твои родные не могли заботиться о тебе. Это не было связано с твоим характером. — Я умолкла, дав детям время попять намек.

— А что она натворила? — пробасил Эдриан; его голос недавно начал ломаться.

— Ну, она закатывала истерики, крушила все кругом, когда была рассержена. Но она еще маленькая, и я уверена, если мы все вместе постараемся, то сможем помочь ей.

— Она видится со своей мамой? — широко распахнув глаза, спросила Пола, вообразив самое худшее, что могло случиться в ее представлении: ребенок, который не видит свою мать.

— Да, и с папой тоже. Они видятся дважды в неделю в соцслужбе, под присмотром социального работника.

— Когда она приедет? — спросила Люси.

— Завтра утром.

Все посмотрели на меня, а потом переглянулись между собой. Завтра появится новый член семьи, к тому же не самый простой. Конечно, это любого выбьет из колеи.

— Не переживайте, — успокоила я. — Уверена, с ней все будет в порядке. — Теперь дети закончили ужинать и уже были готовы разбежаться по своим комнатам, так что мне нужно было поторопиться, и я перешла сразу к главному: напомнила им правила поведения, что делала всегда, когда приезжал очередной воспитанник. — Так что запомните, пока что мы о ней ничего не знаем, и, ради бога, будьте осмотрительнее. Если будете вместе играть, то играйте здесь, внизу, а не на лестнице. А ты, Эдриан, не заходи в ее комнату, даже если она попросит тебя открыть окно. Если произойдет что-то подобное, зови меня или девочек. И вот еще: никаких игр с физическим контактом, никаких салочек, пока все не прояснится. И разумеется, не пускайте ее в свои комнаты, понятно?

— Да, мам, — покорно проворчал сын. Конечно, он все это слышал уже не раз. Есть стандартные нормы поведения, которые приняты в домах всех фостерских семей, и мои дети прекрасно знали, как себя вести. Но Эдриан иногда бывал так наивен.



— И разумеется, вы все расскажете мне, если она доверит вам хоть что-то о своем прошлом, что вызовет ваше беспокойство. Возможно, с вами она наладит отношения раньше, чем со мной, — сказала я, обращаясь ко всем троим.

Они закивали. Сказано было уже достаточно. Общую ситуацию они уловили и в целом были отлично подготовлены. Дети в фостерских семьях очень быстро взрослеют (это следствие тех трагедий, свидетелями которых они являются), хотя и не так быстро, как сами подопечные, чье детство проходило в нечеловеческих условиях и ежедневной жестокой борьбе за выживание.

После ужина, как и следовало ожидать, дети рассредоточились по комнатам, и на дом снизошла тишина безмятежного вечера. Все прошло нормально, на это я и рассчитывала. Меня порадовали взрослые рассуждения моих детей, их понимание ситуации. «Пока все идет неплохо», — подумала я про себя, загружая посуду в посудомоечную машину. Потом уселась смотреть телевизор, не имея ни малейшего понятия, когда мне еще представится такая возможность.

 

ГЛАВА 3

Прибытие

 

Было промозглое апрельское утро. Дождь колотил в стекла, а я готовилась к приезду Джоди. Назначено было на полдень, но я была уверена, что ее привезут раньше. Я стояла в комнате, в которой будет жить Джоди, и пыталась увидеть все глазами ребенка. Была ли комната привлекательной и располагающей? На стены я прикрепила яркие картинки с изображениями животных, постелила новое покрывало с большим нарисованным плюшевым мишкой. Еще я расставила на кровати мягкие игрушки, хотя, скорее всего, после жизни в нескольких фостерских семьях у Джоди уже должны были накопиться свои. Комната выглядела яркой и уютной (такая должна нравиться восьмилетней девочке) и ждала своего постояльца.

Напоследок я еще раз осмотрелась, вышла и закрыла за собой дверь, удостоверившись в том, что все необходимое сделано.

Я закрыла двери во все комнаты на этаже. Когда придет время показать Джоди дом, важно, чтобы она усвоила понятие приватности: будет проще, если наметить основные правила поведения уже в первые минуты.

Спустившись, я поставила чайник и принялась возиться в кухне. День будет беспокойный. Даже после стольких лет опекунства я продолжала нервничать. Прибытие нового ребенка — большое событие для фостерской семьи, пожалуй, не меньшее, чем для самого ребенка. Я рассчитывала, что Джоди приедет пораньше, чтобы мы с ней могли спокойно поговорить вдвоем и я могла бы как-то поддержать ее еще до того, как начнется бумажная волокита.

Было около половины двенадцатого, когда раздался звонок. Я открыла дверь и увидела Гэри. Он весь промок по дороге от станции. Я предложила полотенце и кофе и оставила его обсыхать в гостиной, а сама вернулась в кухню. Чайник еще не успел закипеть, когда в дверь снова позвонили. Я направилась к входу, надеясь увидеть на пороге Джилл. Не повезло. Это была Дейрдре, а с ней — другая женщина, которая приветливо улыбалась.

— Это Энн, моя коллега, — представила ее Дейрдре, пользуясь заученными протокольными фразами, — а это Джоди.

Я посмотрела вниз: Джоди пряталась за спиной! Энн, и мне были видны лишь пухлые ножки в ярко-красных штанах.

— Здравствуй, Джоди, — радушно произнесла я. — Меня зовут Кэти. Очень рада нашей встрече. Проходи.

Должно быть, она не хотела двигаться с места и вцепилась в пальто Энн, так как та неожиданно дернулась назад, чуть не потеряв равновесие.

— Ну хватит, — сказала Дейрдре и выхватила девочку из-за спины своей коллеги. Джоди была шустрее и, надо полагать, сильнее, потому что Энн еще раз пошатнулась, на этот раз в сторону. Слава богу, очень кстати решила выйти на сцену наша старая кошка, лениво прошествовав по коридору. Я не упустила этой возможности.

— Посмотри, кто пришел поздороваться, Джоди! — воскликнула я, чрезмерно восторгаясь видом нашей толстой и апатичной кисы. — Это Тоша! Она говорит «привет!».

Сработало — Джоди сдалась и выглянула из-за спины Энн посмотреть на кошку. У нее были серо-голубые глаза и широкий лоб. Соломенные волосы Джоди завязаны в хвостики, и уже по одному только ее наряду было видно, что предыдущие попечители не особенно хорошо заботились о ней. На Джоди были надеты ядовито-зеленого цвета футболка, куртка, красные штаны и резиновые сапожки. Никакой взрослый в здравом уме так не оденет ребенка. Ясно, что Джоди привыкла сама заботиться о себе.

Заинтересовавшись, она решила подойти и взглянуть на кошку ближе и в очередной раз толкнула Энн, вынуждая ту провести ее через порог, в коридор. Дейрдре прошла следом, а кошка предусмотрительно ускользнула. Я поспешила захлопнуть дверь.

— Убежала! — раздраженно крикнула Джоди.

— Не переживай, сейчас вернется. Давай снимем с тебя куртку, ты вся промокла… — И, не давая ей разразиться истерикой из-за того, что кошка убежала, я расстегнула молнию и постаралась отвлечь ее внимание. — Гэри ждет тебя в гостиной.

Она посмотрела на меня так, словно готова была ударить, но упоминание о Гэри привело ее в чувство — все же знакомое имя в незнакомом окружении. Джоди вытащила руки из рукавов куртки и тяжело зашагала но коридору по направлению к гостиной.

— Я хочу эту кису, — заявила она Гэри.

Женщины обменялись взглядами, которые должны были означать: «Господи, спаси эту женщину… Скорей бы уйти!»

Я предложила им кофе и пригласила пройти в комнату. Джоди нашла там коробку с конструктором «Лего» и теперь сидела скрестив ноги в центре комнаты и изо всех сил пыталась соединить две детали.

Вернувшись в кухню, я взяла четыре кружки и положила в них растворимый кофе. До меня донеслись тяжелые шаги — это Джоди появилась в дверях. Девочка выглядела нелепо, во всяком случае, мгновенно очаровать она была неспособна — должно быть, из-за вызывающей манеры держаться, а также из-за выражения лица — такого, словно она была постоянно настороже.

— Что там? — деловито спросила она, потянув за ручки кухонного шкафчика.

— Столовые приборы. Разные вилки, ложки, ножи. Мы возьмем их позже, когда будем ужинать. Расскажешь мне, что ты любишь есть?

Оставив в покое этот шкаф, она двинулась к следующему… и к следующему, намереваясь открыть их все. Я дала ей осмотреться. Меня не беспокоило ее любопытство — это как раз было естественно, — беспокоила нервозность в движениях, которая как будто «выпячивалась». Никогда прежде такого не видела.

Все шкафы были открыты, чайник закипел, я достала тарелку и упаковку печенья.

— Хочу печенье, — потребовала Джоди, рванувшись к пачке.

Я осторожно остановила ее:

— Минутку. Сначала давай мы вместе с тобой закроем все шкафы — мы же не хотим наткнуться на них, правда?

Она посмотрела на меня испытующе и с вызовом. Неужели никто раньше не запрещал ей что-то делать или так она проверяла меня? Повисла мертвая тишина, и в течение нескольких секунд Джоди взвешивала мое предложение. Я заметила, что она была слишком полной. Видимо, она вела себя тише, когда ела, — и ей давали еду, чтобы успокоить.

— Давай, — подтолкнула я ее и сама начала закрывать шкафы.

Она наблюдала за мной, потом со всей силы обеими руками захлопнула ближайший к ней шкаф.

— Осторожнее, вот так, — показала я, но Джоди не стала продолжать, а я не стала настаивать. Она только что приехала — хорошо, что она согласилась закрыть хотя бы один.

— Теперь печенье… — Я разложила угощение на тарелке. — Не могла бы ты мне помочь? Уверена, ты прекрасно справишься, я права?

И снова она посмотрела на меня испытующе, почти издевательски, но все же почувствовала какой-то интерес к тому поручению, что я ей дала.

— Джоди, отнеси это, пожалуйста, в гостиную и предложи всем печенье, потом можешь взять себе одно, годится?

Я сунула тарелку прямо в ее пухлые вытянутые ручки и задумалась: велики ли шансы на то, что печенье попадет по назначению нетронутым? Горка печенья покачнулась, когда Джоди повернулась. И тогда она взяла тарелку в правую руку, а левой накрыла печенье, что было хоть и не слишком гигиенично, но, по крайней мере, безопасно.

Я шла сзади и несла поднос с напитками, довольная тем, что она выполняет мою просьбу. Только я раздала чашки с кофе, как в дверь позвонили. Это был последний гость на сегодня. Джоди вскочила с места и ринулась в коридор. Я поспешила за ней.

— Негоже ребенку открывать дверь, даже если дома ждут гостей, — объяснила я Джоди, и мы открыли дверь вместе.

На пороге стояла Джилл. Она посмотрела вниз и мужественной улыбкой ответила на вызывающий взгляд пухлолицей девочки, глядящей на нее снизу вверх.

— Привет, — весело сказала она. — Ты, должно быть, Джоди.

— Я хотела сама, — закапризничала Джоди и ушла обратно в комнату.

Джилл вошла и поинтересовалась, все ли в порядке.

— Пока вроде неплохо. По крайней мере, без глобальных катастроф.

Я взяла у Джилл пальто, и она пошла в гостиную. Я сделала еще чашку кофе, и мы приступили к оформлению бумаг. Когда ребенка определяют в новую фостерскую семью, нужно заполнять многочисленные формы и пить много кофе. Гэри писал с каким-то остервенением.

— Только что закончил одно дело, — сказал он мягко, — не говоря уже о предыдущем, три дня назад. Кэти через «Э»?

Я подтвердила, потом сообщила ему индекс, имя и адрес своего врача. Джоди не впервые пришлось быть свидетельницей такой процедуры, по вполне понятным причинам. Она успокоилась, сидя рядом с Гэри, какое-то время наблюдала за происходящим и наконец решила, что пора опять проявить себя, — вскочила с места и убежала в кухню. Я не могла позволить ей оставаться там в одиночестве, даже если не брать в расчет риск, что она начнет шарить по шкафам, а ведь там находится множество предметов, способных, попав в ее неумелые руки, причинить серьезный вред. Я позвала ее, но она не ответила. Я пошла в кухню и обнаружила, что она дергает за ручку шкафчик под раковиной, где хранились чистящие средства, а потому защищенный детским замком.

— Ну хватит, Джоди, оставь это. Пойдем в комнату. Я потом тебе все здесь покажу. У нас с тобой будет еще столько времени, когда все уйдут.

— Хочу пить, — заявила она, дергая дверцу еще сильнее.

— Пожалуйста, но там ты ничего не найдешь.

Я открыла шкаф, где стояли напитки. Она уставилась на выстроенные в ряд разноцветные бутылки.

— Апельсин, лимон, смородина?

— Хочу колу.

— Мне жаль, но колы у нас нет. Она очень вредна для зубов. — «Не говоря уже о гиперактивности…» — подумала я про себя. — Может, яблочный? Пола, моя младшая дочь, любит яблочный. Скоро ты с ней познакомишься.

— Вот этот хочу. — Она попыталась забраться на стол, чтобы дотянуться до бутылки.

Я достала бутылку черносмородинного напитка, налила в стакан и вернулась в гостиную, где поставила напиток на столик. Потом поднесла Джоди плетеный стул детского размера, обычно он нравится маленьким.

— Как раз твой размер. Твое личное место.

Джоди меня проигнорировала, схватила стакан и плюхнулась на мое место, на диван рядом с Джилл. Я села около Гэри, а Джилл пыталась утихомирить Джоди и показывала ей игру в мобильном телефоне. Я немного понаблюдала за ней. Так вот, стало быть, этот ребенок будет с нами жить. Пока что рано было делать какие-то выводы. В первые дни в новом доме большинство детей показывают свой характер. И все же было в ней что-то особенное, что я не вполне могла определить: да, была ярость, было упрямство, но было что-то еще, с чем прежде мне не приходилось сталкиваться. Время покажет, говорила я себе. Я наблюдала за несогласованными движениями Джоди, за тем, как она облизывает верхнюю губу — почти виновато. Сейчас я заметила, что все это придает ее рассеянному лицу выражение какой-то бессмысленности, и мне пришлось напомнить себе, что у нее только «легкая», а не «сильная» задержка в развитии.

Четверть часа спустя все необходимые бумаги были заполнены. Я расписалась, и Гэри отдал мне мои экземпляры. Дейрдре и Энн немедленно поднялись, готовые уйти.

— Мы достанем вещи из машины, — сказала Энн. — Там довольно много.

Оставляя Джоди с Гэри и Джилл, я быстро натянула пальто и туфли. Пока мы несколько раз ходили к машине и обратно, мы успели промокнуть. «Довольно много» — это мягко сказано. Никогда мне еще не доводилось видеть столько сумок и мешков у ребенка на патронате. Они были расставлены по всему коридору, и, когда мы покончили со всем, женщины торопливо распрощались с Джоди. Она не обратила на это внимания, и это понятно — чувствовала, что от нее отказываются. Гэри посидел еще десять минут, рассказал Джоди обо мне и моей семье, потом тоже поднялся.

— Я хочу уйти, — нахмурилась она, подавшись к нему. — Возьми меня с собой. Я хочу в твою машину.

— У меня нет машины, — мягко ответил Гэри, — а ты останешься с Кэти. Вспомни, мы это уже обсуждали. Теперь здесь твой дом. — Он взял свой дипломат и почти дошел до двери, когда Джоди широко раскрыла рот и завопила. От этого вопля просто лопались барабанные перепонки. Я бросилась к ней, обхватила и дала Гэри знак идти. Он выскользнул, а я держала ее так, пока звук не утих. Не было ни капли слез, но щеки ее, прежде бледные, теперь налились краской.

Последней ушла Джилл. Она вышла в коридор и взяла свое пальто.

— Кэти, ты справишься? — спросила она, перед тем как шагнуть под проливной дождь. — Около пяти я позвоню.

Джилл знала: чем скорее мы с Джоди останемся вдвоем, тем скорее девочка освоится.

— У нас все будет в порядке, правда, Джоди? — ответила я. — Я покажу тебе дом, а потом разберем вещи.

Я уже приготовилась к очередному воплю, но она только уставилась на меня рассеянным, непонимающим взглядом. Мне стало ее жалко. Какой же потерянной она должна себя чувствовать в этом доме, шестом по счету за четыре месяца. Я взяла ее за руку, и мы проводили Джилл.

И вот мы вдвоем. Сколько раз я уже оказывалась в такой ситуации, оставляя у себя сбитого с толку, травмированного маленького человечка, терпеливо выжидая, пока он не освоится в незнакомой обстановке, но в этот раз я чувствовала нечто иное. В глазах этой девочки было что-то такое, от чего холодок пробегал по коже. Прежде — ни у детей, ни у взрослых — я не встречала ничего подобного. Я мысленно встряхнулась. Ну же, обманывала я себя, она маленькая девочка, а у тебя двадцать лет опыта по воспитанию детей, ничего такого сложного не может быть.

Мы вернулись обратно в гостиную, и как раз вовремя — объявилась Тоша. Я указала на нее Джоди, думая, что она поймает кошку, но девочке это было уже неинтересно.

— Я хочу есть. Хочу печенья. — Она рванула в кухню.

Я пошла за ней, вот-вот собираясь пуститься в объяснения, что много сладостей — это плохо, как вдруг я почувствовала едкий запах.

— Джоди, ты хочешь в туалет? — спросила я как ни в чем не бывало.

Она отрицательно покачала головой.

— Не хочешь какать?

— Нет! — Она оскалилась, и не успела я опомниться, как она сунула руку в штаны и размазала фекалии по лицу.

— Джоди! — Я в ужасе схватила ее за руку.

Она моментально зажалась, защищая лицо:

— Ты меня побьешь?

— Нет, Джоди, разумеется, нет. Я никогда так не делаю. Сейчас ты вымоешься, а в следующий раз, когда захочешь в туалет, скажи мне. Ты уже большая девочка.

Потихоньку я отвела «свое новое задание» наверх. Она шла за мной неуклюже грохоча, а по ее лицу были размазаны испражнения.

На что же я замахнулась?

 

ГЛАВА 4

Новая младшая сестренка

 

Родители в фостерских семьях тоже не святые. Мы просто обычные родители, чей дом и сердце открыты для еще одного ребенка. Но, включив душ и помогая Джоди раздеться и снять испачканное белье, я подумала: действительно ли так велико мое сердце? Я поставила ее под струю горячей воды и начала обмывать губкой. От тепла вонь усилилась, и я почувствовала, что меня вот-вот вырвет. Я закрыла рот и попробовала дышать носом. Помыла ей лицо, руки, попу… Фигурой Джоди походила на грушу, что очень необычно для детей, и бедра у нее были как у взрослой женщины. Она вела себя послушно, поднимала руки вверх, но и не порывалась помочь. Ей нравилось, что с ней возятся как с маленькой. Меня утешало то, что хотя бы остальных моих домочадцев не было дома и никто не видел приветственную выходку новой подруги.

Это все озадачивало меня — Джоди вовсе не смущало происшествие, да и сомнительно, чтобы в ее возрасте ребенок был не в состоянии контролировать себя и просто чувствовать, когда нужно сходить в туалет. И что же, это было сделано намеренно? Да нет, не может быть. Возможно, все дело было в страхе.

Я помогла ей вылезти из ванны и закутала в полотенце.

— Джоди, вытирайся, а я уберу твои вещи в стирку.

Я подобрала грязную одежду и отнесла вниз, в стиральную машину. Добавила к порошку несколько капель дезинфектора и повернула рычаг до 80 градусов. Из ванной доносился голос Джоди, разговаривающей сама с собой. Я смутно слышала отдельные слова и фразы, которые не складывались вместе и звучали бессмысленно.

Я вышла в коридор, взяла самый большой чемодан и потащила его наверх.

— Ты как, Джоди? — спросила я, поднявшись.

Тишина, потом «нормально», после чего она снова погрузилась в бормотание, увлеченная своей тарабарщиной.

В ее комнате я раскрыла чемодан, извлекла оттуда спортивные штаны, свитер и белье и отнесла все в ванную. Она стояла там же, где я ее оставила, закутанная в полотенце, все еще мокрая.

— Давай, — подбодрила я, — вытирайся, ты уже большая девочка.

Она угрюмо помотала головой, и я принялась вытирать ее. Она была как сорокакилограммовый младенец, весьма нескладный, чем, вне всякого сомнения, была обязана многочисленным жировым складкам.

— Не хочу это, — сказала она, увидев одежду, которую я принесла.

— Ладно, когда ты высохнешь, мы вместе пойдем и что-нибудь выберем. У тебя есть из чего выбирать. Давай, пока ты не простудилась.

Она выскользнула из полотенца и поскакала через коридор к своей комнате, где туг же начала рыться в одежде. Она удовольствовалась розовыми шортами и футболкой. Я попробовала объяснить, что это не самый подходящий выбор для такой прохладной погоды, но, судя по ответам, я с тем же успехом могла обратиться к Джоди на китайском.

— Может, вот эти джинсы? — Я вытащила пару брюк. — А вот очень хорошая и теплая синяя кофточка к ним. Найди какое-нибудь белье и переодевайся, давай поторапливайся.

Джоди взяла трусики, втиснулась в них, потом продолжила рыться в одежде. Она все еще что-то бормотала, но, когда я попыталась вмешаться в разговор, она посмотрела на меня невидящим взглядом, а потом вновь возвратилась к своим поискам и невразумительному монологу. Наконец она остановила свой выбор на черных брюках и сером свитере и застыла на месте, ожидая, что я ее одену. Чтобы побыстрее разделаться со всем этим, я уступила, после чего стала разбирать груды сваленной одежды, раскладывать вещи по комодам и развешивать в шкафу. Джоди ничего не сказала про комнату, и когда я спросила, нравится ли ей здесь, она лишь посмотрела на меня ничего не выражающими глазами, затем взяла плюшевую игрушку и запустила ею в дверь.

— Это не мое! Не хочу! — Лицо ее все перекосилось от гнева.

— Хорошо, но не надо ее швырять. Наверняка у тебя достаточно своих игрушек. Эту я уберу, и мы достанем твои. Так тебя устроит, да? — Я собрала все игрушки и двинулась к двери.

— Ты куда? — спросила она, становясь все мрачнее.

— Спрячу их и принесу твои игрушки, — улыбнулась я и вышла, понимая, что очередной истерики кое-как удалось избежать.

Я кинула невостребованные игрушки на свою кровать, спустилась вниз и открыла несколько сумок. Они были набиты одеждой, одежды было какое-то невообразимое количество. Даже если бы Джоди переодевалась трижды в день, она бы всего этого в жизни не сносила. Вторая сумка, которую я открыла, оказалась битком набита дешевыми пластмассовыми игрушками: куклы, животные и сувениры из «Макдоналдса». Как набор для школьной лотереи. Я понесла сумку наверх.

— Посмотри здесь, — я старалась говорить пободрее, — а я разберу оставшиеся вещи. Под кроватью стоит коробка для игрушек, можешь сложить все туда.

Ее лицо смягчилось, и несколько минут мы возились рядышком, хотя я чувствовала, насколько хрупким было это перемирие. Я не ошиблась. Пятью минутами позже она швырнула пластмассового крокодила в ящик, бросилась прочь из комнаты и побежала в комнату Эдриана, которая была за соседней дверью.

Я поспешила за ней:

— Джоди, хочешь осмотреть дом сейчас? Мы можем распаковаться попозже.

А она уже нажимала на кнопки мобильного телефона Эдриана, который он оставил подзаряжаться у кровати. Я подошла и мягко забрала у нее телефон:

— Это мы трогать не будем — это не наше. Это комната Эдриана. — В сомнении она посмотрела на меня. — Это мой сын. Он сейчас в школе. Скоро вы с ним познакомитесь.

Она бросила телефон на пол, потом одним прыжком вскочила на кровать и начала неуклюже прыгать на ней. Я потянулась взять ее за руку:

— Пойдем, я покажу тебе другие комнаты, а потом приготовлю поесть.

Упоминание о еде разрядило атмосферу, и в один прыжок Джоди оказалась возле меня, пол под ней задрожал, а потом она двинулась дальше, в следующую комнату.

— Это комната Люси, — объяснила я, догнав ее. — Ей пятнадцать. Она с нами уже два года, скоро ты и с ней познакомишься.

Выбежав из комнаты, она бросилась к комнате Полы, где заметила сидящую на кровати тряпичную куклу.

— Мое! Мое! — вскричала она, прижимая ее к груди. — Хочу!

— Это Полы, — сказала я как можно мягче. — Это не простая игрушка, это подарок, ей подарили куклу на день рождения.

— Мое! — верещала она. — Хочу такую! Дай мне такую — или я тебя ударю!

Я нахмурилась и осторожно забрала куклу у нее из рук. Не таким ли способом она насобирала все свое барахло: купи — или ударю? Я вернула куклу обратно на подушку, потом взяла Джоди за руку и вывела из комнаты. Дверь в свою комнату я открыла ровно настолько, чтобы Джоди могла ее рассмотреть.

— Здесь сплю я, это моя личная комната. У каждого из нас своя комната, и мы не ходим друг к другу, если только нас не попросят прийти.

Она насупилась, и ее лицо исказила странная гримаса с неприятным выражением — злорадство! Она смотрела на двуспальную кровать.

— У тебя есть муж?

— Я разведена, — покачала я головой. — На этой огромной кровати сплю только я.

Она посмотрела на меня жалостливо, и я закрыла дверь, решив, что хватит ей уже смотреть на мою спальню. В коридоре я заодно решила ознакомить ее с принятыми в нашем доме правилами:

— Джоди, у нас у всех есть свои комнаты, и мы там держим наши личные вещи. Никто не придет без спроса в твою комнату, и ты не должна ни к кому входить, если только тебя не попросят об этом. Это понятно?

Она решительно кивнула, но мне показалось, что она это сделала скорее с целью побыстрее перейти к обеду, нежели выразить согласие.

— Я хочу есть! Хочу чипсов и шоколада. — Она загрохотала вниз по лестнице, врезаясь в перила. Я догнала ее только на кухне, где она уже распахнула настежь все шкафы и буфеты.

— Ладно, подожди минутку, я что-нибудь придумаю. — Я достала несколько пакетов с разными снеками и дала ей на выбор.

Она разорвала пакет с хрустящим беконом и принялась запихивать его в рот целыми горстями.

— С чем ты хочешь бутерброд? Ветчина? Сыр? Арахисовое масло? Джем?

— Джем и шоколадный сироп.

— Ну не на один же бутерброд, правда? — засмеялась я.

Но она только непонимающе уставилась на меня.

— Я хочу пить.

— Можно, пожалуйста, попить? — поправила я, решив, что никакого вреда не будет, если я немного поучу ее хорошим манерам. Я сделала ей один сэндвич с джемом и один с шоколадом, потом взяла стакан и налила ей апельсинового сока.

— Я сама, — сказала она, выхватывая стакан у меня из рук.

— Хорошо, только не так грубо. Не хватай, это невежливо. — Я показала ей, как открыть крышку, и пронаблюдала, как она наполняет стакан.

— Может, тебе помочь, Джоди? Тебе помогали дома? У твоих прежних попечителей?

Она шмякнула стакан на стол, затем приняла позу нагруженной заботами домохозяйки, уперев руки в боки и выставив подбородок с выражением упрямой сварливости.

— Стирай! Готовь! И вы, чертовы дети, все время под ногами. И зачем вы мне нужны? От вас одна головная боль!

Она играла — наверное, повторяла то, что слышала от своей матери, — но мне казалось, за этим кроется и определенная доля правды. Поскольку Джоди была старшей из троих детей, то вполне вероятно, что часть забот о брате и сестре ложилась на нее, в то время как ее родители, напившись или накачавшись наркотиками, были не в состоянии что-то делать. Весточка, которую Джоди передала из своего прошлого, напомнила мне, почему я ввязалась в это дело, и помогла собраться с силами и посмотреть правде в глаза: непостоянные настроения Джоди и ее постоянные требования не заставят себя долго ждать.

 

Точно не могу сказать, как я пережила первую половину дня. Мы не распаковали вещи, так как мне приходилось изо всех сил удерживать внимание Джоди, которая дольше двух минут ни на чем не могла сосредоточиться. Я показывала ей ящики с играми, которые мы успели изучить бесчисленное количество раз, пока я искала то, что могло бы увлечь ее. Ей нравились мозаики, но те из них, которые она хоть как-то могла собрать, состояли из небольшой горстки деталей и были рассчитаны на двухлетних детей. Мне не привыкать возиться с подопечными, умственное развитие которых создавало проблемы в обучении. И тем не менее я подозревала, что состояние Джоди было ближе к «умеренной», нежели «незначительной», задержке в развитии, как описал это Гэри.

Мы сидели рядом на ковре, но она будто не подозревала о моем присутствии. Джоди что-то невнятно бормотала себе под нос, называя имена Пол, Майк и Шон: «Видишь кусочек. Сюда. Лошадка. Говорила я тебе! Так и знала. Куда?» Это не были имена членов ее семьи или фостерских семей, о которых я знала; можно было предположить, что Джоди беседует с вымышленными друзьями. Это вполне нормально для детей, даже восьмилетиих, но я никогда не видела, чтобы ребенок увлекался настолько.

— Кто эти ребята? — спросила я в конце концов.

Она отрешенно посмотрела на меня.

— Пол, Майк и Шон — они твои воображаемые друзья? Ты делаешь вид, что ты их видишь?

Я наткнулась на очередной непонимающий взгляд. Потом Джоди угрожающе заглянула мне за плечо:

— Майк, если не будешь следить за собой, я тебя побью до смерти.

Когда в половине четвертого домой вернулись Пола и Люси, я как раз пыталась втиснуть Барби в машину рядом с Кеном. Я услышала, как хлопнула входная дверь, а потом и голос Люси, увидевшей сумки, которые у меня просто не хватило времени перенести:

— Боже, и сколько же их к нам приехало?

— Только Джоди, — ответила я.

Чтобы доказать это, Джоди вскочила и побежала в коридор.

— Вы кто? — спросила она, уперев руки в бока, снова вставая в позу сварливой хозяйки.

Девочки ничего не ответили, но я знала, о чем они подумали. Ее необычные черты лица и агрессивная поза давали попять, что это — не та младшая сестренка, на какую они могли рассчитывать.

— Вот и Джоди, — сказала я. — Джоди, это Люси и Пола.

Она задрала подбородок, словно говоря: «Дерзайте, если не страшно».



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.