Сделай Сам Свою Работу на 5

ПЕРЕВОЗБУЖДЕННАЯ ЛИЧНОСТЬ

Солдаты во время сражения часто оказываются захва­ченными окружающей средой, быстро, непредсказуемо ме­няющейся и незнакомой. Солдата бросает туда-сюда. То, что обеспечивало защиту, угрожает со всех сторон. Пули беспорядочно пролетают мимо. Огненные вспышки озаря­ют небо. Громкие крики, призывы о помощи, стоны ране­ных и грохот взрывов... Все меняется каждое мгновение. Чтобы уцелеть, выжить в такой сверхвозбуждающей среде, солдат вынужден управлять самыми высокими уровнями своего предела адаптации. Временами его выталкивает за границы этого предела.

Во время Второй мировой войны бородатый солдат Чиндит, сражавшийся в войсках британского генерала Уингей-

та в тылу линии японской армии в Бирме, как это ни стран­но, уснул во время шквального пулеметного огня, букваль­но бушующего вокруг него. Более позднее исследование показало, что этот солдат не только не реагировал на физи­ческое утомление или недостаточный сон, а был сражен чувством сверхмощной апатии2.

Апатия, сопровождающаяся желанием умереть, действи­тельно столь обычна для партизан, которые проникают сквозь вражеские боевые линии, что английские военные врачи дали этому явлению собственное имя. Они опреде­лили его как глубоко проникающую нагрузку. Солдат, ко­торый страдал от такой нагрузки, по словам этих врачей, «не способен делать простейшие вещи для самого себя и выглядит как взрослый с интеллектом малого ребенка». Эта смертельная летаргия не ограничивается только партизан­скими войсками. Через год после случая с Чиндитом ана­логичные симптомы неожиданно возникли у большого количества солдат в войсках союзников, вторгшихся в Нормандию, и английские врачи-исследователи после изу­чения 5000 несчастных случаев среди английских и аме­риканских войск пришли к выводу, что эта странная апатия скорее всего является заключительной стадией сложного процесса психологического коллапса*3.

Душевное расстройство часто начиналось с утомления. Затем возникало крайнее волнение, частичное затемнение сознания и нервная раздражительность. Человек становил­ся сверхчувствительным к слабым возбуждениям вокруг него. Малейшее раздражение он сочтет «грязным покушением на свою жизнь». Он выказывает признаки замешательства. Он выглядит неспособным отличить звук вражеского обстрела от других, менее грозных звуков. Он становится напряжен­ным, чего-то опасающимся и яростно вспыльчивым чело­веком. Его начальство никогда не знает, когда он впадет в бешенство, даже в неистовство в ответ на самое незначи­тельное неудобство.



А затем наступает последняя стадия эмоционального истощения. Солдат теряет всякое желание жить. Он отка-

* от лат. collapsus — ослабевший. — Примеч. пер.

зывается бороться за собственное спасение, перестает вес­ти себя рационально во время сражения. Он становится, говоря словами Р. Свенка, возглавляющего английские ис­следования, «тупым, вялым и неповоротливым... духовно и физически заторможенным, захваченным своими мыслями»4. Даже его лицо тупо и апатично. Стремление приспособить­ся к обстановке рухнуло, иссякло. Наступила стадия пол­ного отказа, ухода.

Человек, который ставится в условия сильных изменений и новизны, ведет себя нерационально, явно действуя против своих собственных интересов. Это подтверждается и исследо­ваниями человеческого поведения во время пожара, наводне­ния, землетрясения и других стихийных бедствий и катастроф. Даже наиболее стойкие и «нормальные», физически здоровые люди могут быть ввергнуты в состояние, когда они не смогут адаптироваться. Зачастую, доведенные до полного замешатель­ства и помрачения рассудка, они не способны принять даже самое элементарное решение.

Так, в работе, посвященной изучению реакции людей на ураганы (торнадо) в Техасе, Г. Е. Мур пишет, что «пер­вой реакцией... может быть полубессознательное замеша­тельство, временами недоверчивое отношение или по меньшей мере отказ признать реальность факта. Это, как нам кажется, совершенно объясняет поведение отдельных людей и групп в г. Вако, когда он был опустошен ураганом в 1953 году... На уровне отдельных людей это объясняло, почему девочка забралась в музыкальный магазин через раз­битое окно, спокойно купила пластинку и вышла наружу, хотя стекла здания разбивались порывами ветра и осколки летали по воздуху внутри магазина»5.

В работе, посвященной урагану в г. Удол в штате Кан­зас, цитируется домохозяйка, которая рассказала: «Когда это накатилось, мы с мужем тут же оделись, выпрыгнули из окна и бросились бежать. Я не знаю, где мы бежали, но... я не волновалась. Мне просто хотелось бежать»6. Классичес­кая картина такого бедствия изображает мать, держащую на руках умершее или раненое дитя, ее застывшее лицо непро­ницаемо, как будто она совершенно не воспринимает ре-

альность вокруг себя. Иногда она изображается сидящей на ступеньках крыльца своего дома, нежно качая куклу вместо ребенка.

В стихийном бедствии, следовательно, как и во время военных действий, индивиды могут быть психологически подавлены. И снова письменные источники показывают высокий уровень воздействия окружающей среды. Жертва бедствия неожиданно оказывается в ситуации, в которой привычные вещи и связи совершенно изменились. Там, где стоял дом, нет ничего, кроме дымящихся руин. Человек может столкнуться с кабиной самолета, плывущей в потоке наводнения, или с лодкой, парящей в воздухе. Окружаю­щая среда полна изменений и новизны. И снова и снова реакцией будут удивление, замешательство, страх, раздра­жение и отторжение, переходящие в апатию.

Культурный шок (растерянность при столкновении с чу­жой культурой) — т. е. глубокая дезориентация, испытывае­мая путешественником, который без необходимых предварительных приготовлений погружается в чужую куль­туру, — третий пример нарушения механизма адаптации. Здесь нет явных аналогий с войной или стихийным бедствием. Си­туация может быть совершенно мирной и безопасной. И тем не менее ситуация требует повторяющейся реакции адапта­ции к новым условиям. Культурный шок, если следовать пси­хологу Свену Лундштедту, — это «форма личной слабой адаптации, которая есть реакция на временную безуспешную попытку приспособиться к новому окружению и людям».

Человек, испытывающий культурный шок, как солдат или жертва стихийного бедствия, усиленно пытается бороть­ся с непривычными и непредсказуемыми вещами, связями и событиями. Его обычный способ действий и обращения с вещами теперь не срабатывает даже при решении таких простых задач, как звонок по телефону. Незнакомое обще­ство меняется для него слишком медленно, для него все ново. Жесты, звуки и другие психологические сигналы об­рушиваются на него прежде, чем он может понять их смысл. Чистый опыт приобретает сюрреалистическую окраску. Каждое слово, каждое движение неопределенно.

В такой обстановке утомление возникает быстрее, чем обычно. В связи с этим наш путешественник, столкнувшийся с иной культурой, часто испытывает то, что Лундштедт на­зывает «субъективным чувством потери и ощущением изо­ляции и одиночества».

Непредсказуемость, возникающая от новизны, подры­вает его ощущение реальности. А он страстно стремится, как отмечает профессор Лундштедт, «в такую окружающую среду, в которой полное удовлетворение его основных пси­хологических и физических потребностей будет предсказу­емо и полностью определено». Он становится «страстно желающим, смущенным и часто впадающим в апатию». И Лундштедт заключает, что «культурный шок может рассмат­риваться как стрессовая реакция на потерю эмоционально­сти и интеллектуальности»7.

Тяжело читать эти (и многие другие) отчеты о наруше­ниях в поведении под действием различных стрессовых ситуаций — появляется острое желание понять их сходство. Пока мы уверены, конечно, в разнице между солдатом в сражении, жертвой стихийного бедствия и путешественни­ком в иную культурную среду. Все три случая связаны с большой скоростью изменения, высоким уровнем новизны или с обоими этими факторами. Во всех трех случаях требу­ется быстрая и многократная адаптация к непредсказуемым раздражителям. И можно провести параллель между всеми тремя видами реакции с точки зрения их ответа на сверх­возбуждение.

Первое: исследования засвидетельствовали смущение, потерю ориентации, искаженное восприятие реальности. Второе: проявления усталости, страха, напряженности и предельной возбудимости (раздражительности) одинако­вы. И третье: во всех случаях есть точка, после которой нет обратного хода, — точка апатии и потери эмоцио­нальности.

Короче, имеющиеся в нашем распоряжении данные сви­детельствуют: сверхвозбуждение может привести к стран­ному и неадаптивному поведению.

БОМБАРДИРОВКА СОЗНАНИЯ

Мы все еще очень мало знаем об этом феномене, чтобы авторитетно толковать о том, почему сверхвозбуждение, как представляется, вызывает неадекватное поведение. Однако мы собрали важную информацию, позволяющую признать, что перевозбуждение может сказаться по крайней мере на трех различных уровнях: восприятие, мышление (осозна­ние) и принятие решения*.

Легче всего понять уровень восприятия. Эксперименты с людьми, лишенными органов чувств, во время которых добровольцы были изолированы от нормальных возбудите­лей их органов чувств, показали, что отсутствие новых сен­сорных раздражителей может повлечь за собой эффект смущения, растерянности и ухудшения умственной деятель­ности8. Кроме того, слишком большая дезорганизация, от­сутствие четкости или хаотичность воспринимаемых раздражений могут иметь те же последствия. Это объясняет тот факт, что в профессиональной политической или рели­гиозной борьбе для «промывки мозгов» используются не только способы лишения сенсорных раздражителей (напри­мер, заключение в одиночную камеру или келью), но и бом­бардировка сознания: яркие вспышки ламп, быстрая смена цветовых пятен, хаотические звуковые эффекты — весь ар­сенал галлюциногенной калейдоскопии.

Религиозный пыл и причудливое поведение некоторых неумеренных поклонников хиппи могут вырасти не только из злоупотребления наркотиками, но и таких групповых «экспериментов», как лишение восприятия или бомбарди­ровка сознания. Монотонное пение мантр**, попытки фо­кусировать внимание индивида на внутреннем мире, своей

* Граница между каждым из этих уровней не совсем ясна даже психологам, но если мы просто, основываясь на здравом смысле, отождествим сенсорный уровень с ощущениями, осоз­нание с мышлением, а принятие решения с решением опреде­ленных задач, мы не будем слишком далеки от истины.

** Восточные, в основном кришнаитские заклинания. — При­меч. пер.

внутренней сущности, персональный опыт, позволяющий не допустить в себя идущих извне раздражений*, — все это попытки вызвать, стимулировать сверхъестественные и по­рой галлюцинаторные эффекты перевозбуждения.

На другом конце этой шкалы мы отмечаем затуманен­ный пристальный взгляд и оцепенение, лишенные выраже­ния лица юных танцоров в огромной рок-дискотеке, где вспыхивают световые пучки, движения повторяются на по­лиэкране, децибелы криков, воплей и стонов, гротескные костюмы и кривляющиеся разрисованные тела создают сен­сорную окружающую среду, характеризующуюся наличием высокой и экстремальной непредсказуемости и новизны.

Возможность организма справляться с ощущениями не зависит от его физиологической структуры. Природа орга­нов чувств и скорость, с которой импульсы проходят по нервной системе, создают биологические границы, приня­тые для количественных показателей сенсорных данных. Если мы будем измерять скорость передачи сигнала в раз­личных организмах, мы обнаружим, что чем ниже уровень эволюционного развития, тем медленнее распространяется импульс. Например, у яиц морского ежа нервная система как таковая отсутствует, сигнал распространяется вдоль мембраны со скоростью около одного сантиметра в час. Ясно, что с такой скоростью организм может реагировать только на очень ограниченную часть окружающей его сре­ды. По мере того как мы продвигаемся по лестнице эволю­ции к медузе, которая уже имеет примитивную нервную систему, сигнал распространяется в 36 тыс. раз быстрее: десять сантиметров в секунду. У червей эта скорость под­прыгивает до 100 см/сек. Среди насекомых и ракообразных нервный импульс распространяется со скоростью до 1000 см/сек. У антропоидов эта скорость доходит до 10 000 см/сек9. Эти примерные цифры не вызывают сомнения, они помо­гают объяснить, почему человек, бесспорно, — один из наи­более приспособленных живых существ.

У человека, который имеет скорость распространения нервного импульса около 30 000 см/сек., ограниченные

* йога. — Примеч. пер.

пределы системы впечатляют. (Заметим, что электрические сигналы в компьютере передаются в миллиарды раз быст­рее.) Ограниченные возможности органов чувств и нервной системы означают, что многие события, происходящие в окружающей среде, имеют скорости распространения сиг­нала слишком большие, чтобы мы могли их воспринять. Поэтому мы вынуждены в лучшем случае отбирать возбуж­дения. Когда сигналы поступают к нам регулярно и повто­ряясь, этот процесс отбора может дать довольно хорошее представление о реальности. Но когда степень дезоргани­зованности поступающей информации высока, когда вос­принимается новое и непредсказуемое, точность построения наших мысленных образов вынужденно снижена. Наше представление о реальности искажено. Этим можно объяс­нить, почему, переживая сенсорные сверхвозбуждения, мы испытываем крайнее волнение из-за того, что расплывает­ся линия раздела между иллюзией и реальностью.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.