Сделай Сам Свою Работу на 5

Эволюция частной переписки (XI — первая половина XIX в.)

Письмовники как своды эпистолярных образцов.Древнерусский человек знакомился с античной и византийской традицией эпис-толографии (так в Средние века называлось учение о написании писем) на примере апостольских посланий, включенных в Но­вый Завет. Книга «Апостол», в которую входят апостольские по­слания, переведена на старославянский язык одной из первых и была востребована в связи с принятием ею христианства. В на­чальной формуле апостольского послания читается имя его авто­ра, указывается адресат, приводится приветствие. Таков, напри­мер, зачин «Послания апостола Павла ефесянам»: «Павел, золею Божиею Апостол Иисуса Христа, находящимся в Ефесе святым и верным во Христе Иисусе: благодать вам и мир от Бога Отца на­шего и Господа Иисуса Христа»1.

В начале XV в. на Руси стали использоваться специальные сво­ды эпистолярных образцов — так называемые письмовники. Они играли важную роль в распространении культуры написания пи­сем, способствовали специализации эпистолярных текстов, зак­репляя их наиболее характерные черты, предлагали разнообраз­ные варианты эпистолярного этикета в зависимости от социаль-

1 Еф. 1, 1-2.


ного положения адресаата, а также причин, заставивших автора взяться за перо.

Два самых ранних р русских списка письмовника, известных в настоящее время, датируются первой четвертью XV в. Архетип (т. е. предполагаемый списовк, от которого пошли все сохранившиеся списки) данного писычмовника был создан в третьей четверти XIV в. южнославянским ни книжниками, усвоившими византийскую традицию написания це^рковных посланий. При митрополитах «ки­евских и всея Руси» Кишприане (1381 — 1382, 1389 — 1406) или Фо-тии (1408 — 1431) один из южнославянских списков эпистоляр­ного справочника попалл на Русь. В митрополичьей канцелярии и скриптории одного из монастырей Северо-Восточной Руси с него были сделаны копии. СОба списка включают тексты начальных и конечных формул послааний к митрополиту и епископу (приведе­но два варианта), «царкю или ко князю», «властелину», «властелю калугером» (калугер — нинок), «старцу велику». Зачины и заключе­ния посланий содержагт витиеватые книжные обороты, библейс­кие цитаты.



Фрагмент зачина «псосланья к святителю, митрополиту, епис-купу» демонстрирует юзвестный литературный стиль «плетения словес»: «Иже по божеественеи благодати облагодающему и изъ чрева материя освященььному и изъбранному от божественыя бла­годати и въ еже быти ьгластавнику и учителю, реку же и пастырю преславнаго и Богом псаокрываемаго града того имярекъ, въ еже проповедати евангелье i божие и въ еже благовестити нищимъ от добродетели и спасеньее и пленникомь, иже от бесовъ свобоже-нье, яко да сподобишисся и ты самъ паствы ради твоея услышати сладкаго гласа оного...»1'. В то же время образец концовки данного послания предельно кр эаток: «Конецъ. Всеблагим иже въ благихъ бъ да створить молитвьлл святого ти владычества деиствены иже о насъ. Аминь».

Неслучайно древней хшие русские списки эпистолярия являют­ся сводом образцов поссланий, предназначенных в основном для переписки в церковных с и монастырских кругах. Сохранение в пе­риод феодальной раздрообленности единого для всех русских епар­хий церковного руководителя в лице митрополита «киевского и всея Руси» способствов-зало росту письменных обращений к нему лав епархий, игуменов-з, светских властей. Сам факт использова­ния эпистолярного спрэавочника в церковных кругах свидетель­ствовал о потребности i в определенной специализации и унифи­кации переписки, возникавшей в тот период на территории ряда государств и адресован шой одному лицу. Послания становились

1 Ту рилов А. А., Плигузов Ак.И. Древнейший южнославянский письмовник тре­тьей четверти XIV в. // Руссккий феодальный архив XIV—первой трети XVI в. — ., 1987.-С. 563.


 



 


 



способом разрешения многих вопросов церковной жизни, сред­ством управления церковными структурами.

Помимо письмовников, которые включали образчики частных литературно украшенных писем, на Руси существовали так назы­ваемые формулярники — сборники образцов документов делового и официального характера. Как своды образцов двух самостоятель­ных групп переписки формулярники и письмовники появились примерно в одно и то же время. Размежевание письмовников и формулярников обусловлено, с одной стороны, усложне­нием государственного и церковного аппаратов, функционирова­ние которых требовало упорядочения служебной переписки, а с другой — распространением практики обмена письменной ин­формацией между частными лицами. Об интересе древнерусских людей к эпистолярным руководствам свидетельствует значитель­ное количество выявленных к настоящему времени рукописных письмовников — около 170 текстов различных редакций.

Разнообразие образцов частной переписки людей, находивших­ся в деловых, дружеских или родственных отношениях, увеличи­лось в связи с переходом русской письменности на бумажную основу. Бумага стала использоваться на Руси с середины XIV в., а к концу XV в. она повсеместно вытеснила и пергамен, и бересту. Самый древний русский письмовник был создан в Новгородской боярской республике в 1475—1477 гг. Впоследствии он неодно­кратно переделывался, дополнялся новыми образцами посланий. В 1539—1541 гг. появился письмовник с заглавием «Послание на­чало, егда хощеши кому послати: к вельможам или ко властным людям, — кому ся ни есть имярек». В последней трети XVI в. была создана еще одна редакция письмовника — «Сказание начерта­нию епистолиям, предисловиям и посланиям ко всякому челове­ку». По сравнению с ранними сводами она содержала наибольшее число образцов — до 70 примеров. Это самый популярный древ­нерусский письмовник. Он переписывался представителями раз­личных общественных слоев. Его особенностью было расположе­ние посланий по алфавиту, независимо от социального положе­ния адресатов. Отсюда второе название свода — «Азбучный пись­мовник». В него были включены образцы посланий, отражавших разные человеческие взаимоотношения. Например, помимо дру­жеских посланий, в нем приведены образцы ругательных писем: писем «недругу», «непостоянному другу с посмехом», «к другу преждебывшему», «к другу с лаею» и т.д. В конце XVII в. «Сказа­ние начертанию епистолиям...» было переработано. В результате появился новый вариант письмовника — «Каким образом писати и х кому письма».

В XVIII —первой половине XIX в. потребность в эпистолярных шаблонах возросла. В этот период все большее число людей, при­надлежавших к разным социальным категориям, включалось в


информационные потоки и становилось участниками письмен­ной формы передачи информации.

Особенностью письмовников XVIII —первой половины XIX в. было то, что они существовали по преимуществу в печатном виде. В отличие от рукописного способа распространения книги, ти­пографский способ позволял единовременно создавать книгу в большом количестве экземпляров. О повышенном интересе к эпи­столярным справочникам и удовлетворении общественной потреб­ности в них с помощью типографского станка свидетельствуют многократные переиздания письмовников. Например, «Кабинет­ский и купеческий секретарь, или Собрание наилучших и употре­бительных писем» Ивана Сокольского впервые был издан в 1788 г., а вторично — в 1795 г. Опубликованный в 1793 г. иждивением мос­ковского купца Семена Никифорова «Всеобщий секретарь, или Новый и полный письмовник, содержащий письма известитель-ные, совет подающие, обличительные, повелительные, проси­тельные, рекомендательные, представляющие услугу, жалобу со­держащие, выговорные, извинительные, содружественные, по­здравительные, утешительные, благодарственные, издевочные, любовные, нравоучительные, коммерческие, с присовокуплени­ем разных объявлений, контрактов, духовных завещаний, запи­сей свидетельств, верющих (т.е. доверенностей. — Т.К.), формы векселей, росписок, пашпортов и просьб, принадлежащих до присутственных мест, состоящий в двух частях или пяти отделе­ниях» в 1808 г. был издан в Петербурге в четвертый раз.

«Всеобщий секретарь...» имел черты и письмовника и форму-лярника, в него были включены образцы не только частной пере­писки, но также актов и некоторых разновидностей делопроиз­водственной документации. В XVIII —первой половине XIX в. по такому принципу строились многие издания подобного рода спра­вочников, что говорит о разнообразии официальных и личных письменных контактов, осуществлявшихся частными лицами.

В XVIII в. письмо было фактом не только повседневной дело­вой и личной жизни. С середины столетия оно становится и фак­том литературы. На письмо как литературный жанр обратили вни­мание ученые. В 1757 г. в сочинении «Предисловие о пользе книг церковных в российском языке» М.В.Ломоносов представил ос­нованную на античной традиции теорию «трех штилей». Согласно этой теории, художественные произведения делятся на три сти­листические группы — сочинения высокого, среднего и низкого стиля.

Прозаическое письмо отнесено к группе сочинений низкого стиля, поскольку для его создания, так же как и для создания комедии, эпиграммы и песни, должен использоваться живой раз­говорный русский язык. Это разделение литературных жанров с точки зрения их языка, безусловно, оказало влияние на стиль


 




повседневной частной переписки. В то же время в XVIII —первой половине XIX в. многие представители дворянства следовали за­падноевропейской эпистолярной практике и переписывались на французском языке. Некоторые из письмовников целиком осно­вывались на западной традиции. Таковым было пособие Ивана Соколовского, которое внедряло в купеческую среду западные образцы писем.

Отечественная практика написания писем, сложившаяся к 20-м гг. XIX в., была обобщена писателем и журналистом Никола­ем Ивановичем Гречем (1787—1867). В 1819 г. вышло в свет его пособие «Учебная книга русской словесности, или Избранные места из русских сочинений и переводов в прозе», ставшее впос­ледствии очень популярным. Автор отводит большое место харак­теристике переписки как самостоятельного разряда словесности. Прежде всего Греч дал определение письма: «Письма (выделено авт. — Т. К.) в точном значении слова суть разговоры или беседы с отсутствующими. Они заступают место изустного разговора, но заключают в себе речи одного только лица»1. Разнообразные ва­рианты писем, существовавшие в начале XIX в., он разбил на две большие группы: а) «по предметам общежития» и б) литератур­ные. В свою очередь письма «по предметам общежития», которые определены Гречем как собственно письма, делились на деловые письма; письма «по требованию благопристойности» (посвятитель­ные, поздравительные, соболезновательные, благодарственные письма и т.д.); дружеские; забавные или шутливые, поучитель­ные. От писем автор отделял записки, которые он причислял к самостоятельной группе текстов, возникающих в результате об­щения.

В пособии Греча не акцентировалось внимание на специфике переписки между людьми, находившимися на разных ступенях социальной лестницы, как это нередко делалось в древнерусских письмовниках. Согласно точке зрения исследователя, письма «к высшим, равным и низшим» особам должны различаться толь­ко общим тоном. Пособие рекомендовало ряд правил сочинения писем «по предметам общежития», которые должны строиться логично, по определенному плану.

Частная переписка XIXV вв.Древнейшие русские частные послания представлены новгородскими берестяными грамотами XI —XV вв. К настоящему времени корпус этих источников на­считывает около 1000 единиц, и значительная их доля относится к переписке. Авторы посланий информировали адресатов о раз-

1 Греч Н. И. Учебная книга русской словесности или Избранные места из рус­ских сочинений и переводов в стихах и прозе, с присовокуплением кратких правил риторики и пиитики и истории русской литературы. — СПб., 1830. — 2-е

ИЗД. т. х. К*. J4-.


личных происшествиях, направляли распоряжения, жалобы и от­четы, рассказывали о своих бедах, признавались в любви и т.д.

В качестве писчего материала береста использовалась жителя­ми не только Новгорода, но и других древнерусских городов. Об этом говорят как единичные тексты, найденные археологами в ряде населенных пунктов, так и косвенные свидетельства — пи­сала, которыми процарапывался текст на бересте. Писала были найдены также в тех населенных пунктах, в которых сами грамо­ты не обнаружены. Однако обнаруженного материала пока недо­статочно для того, чтобы говорить о развитой переписке частных лиц в этих городах.

По мнению ученых, условия для существования интенсивного письменного обмена информацией были только в Новгородской республике. Возникновению большого объема новгородской част­ной переписки способствовала особая политическая ситуация, которая заключалась в том, что в Новгороде ежегодно проходили выборы магистратских органов управления. Новгородский боярин имел шанс получить как высокую государственную должность, так и стать главой республики — посадником. Это обстоятельство заставляло новгородского вотчинника постоянно находиться в центре политических событий. Оторванные от своих хозяйств земле­владельцы вынуждены были руководить деятельностью приказчи­ков с помощью письменных распоряжений. По мнению Янина и Е. А. Рыбиной, это «разделение землевладельца и его землевладе­ния и стало главной причиной активизации переписки, вызвав к жизни постоянную необходимость в берестяном письме»1. Преоб­ладавшая в период феодальной раздробленности княжеская фор­ма государственности не способствовала созданию предпосылок для развития частной переписки, поскольку вассал, в отличие от новгородского боярина, стремился удалиться от своего сеньора и обрести самостоятельность в своем владении. Постоянное пребы­вание его в своем владении не вызывало необходимости как в деловой переписке с управляющим (все распоряжения передава­лись устно), так и в личной переписке.

Частная переписка на бересте возникла в то время, когда на Руси еще не знали письмовников, поэтому авторы посланий на бересте не испытывали влияния эпистолярных справочников. Фор­муляр писем XI —XV вв. и их стиль складывались постепенно, с учетом практической целесообразности и возможностей бересты.

В посланиях на бересте слабо развиты композиционные части текста: в зачине дана предельно краткая информация о коррес­пондентах, заключения, как правило, отсутствуют, использован минимум этикетных формул. Лаконичность изложения информа-

1 Янин В. Л., Рыбина Е.А. Открытие древнего Новгорода // Путешествия в древ­ность: сб. ст. - М, 1983. — С. 161.


ции обусловлена небольшими размерами площади для послания. Авторы писем стремились заполнять текстом только одну сторону бересты, но если места не хватало, послание продолжали на обо­роте.

В связи с плохой сохранностью большей части грамот нельзя утверждать, что для одного послания могли использоваться не­сколько кусков бересты. Во всяком случае, послание на несколь­ких кусках бересты порождало ряд неудобств при его пересылке и хранении, если последнее было необходимым. Небольшая пло­щадь для текста была постоянным фактором, действовавшим на протяжении всего периода использования бересты как писчего материала, поэтому новгородцы выработали предельно лаконич­ный стиль эпистолярных текстов.

В то же время, несмотря на краткость повествования и фраг­ментарность большинства найденных грамот, отдельные стороны процесса специализации переписки и ее размежевания на дело­вую и личную удается установить. Этот длительный процесс обна­руживается в появлении устойчивых формул, закреплявшихся за определенными разновидностями переписки, и самоназваний тек­стов.

Большинство грамот XI —XIII вв. начиналось устойчивым на­чальным оборотом «От... к...». Подобный зачин сразу выделял по­слание от одного лица к другому из массы разнообразных текстов на бересте. Такую же краткую формулировку, обозначавшую лицо, от которого исходил документ, содержали свинцовые буллы (пе­чати, подвешиваемые к документам) второй половины XI —нача­ла XII в. с надписью: «От Ратибора». Ратибор — тмутараканский наместник, который затем стал киевским тысяцким. Как государ­ственный деятель он известен по летописям, литературным сочи­нениям и законодательным источникам.

Начальная формула, называвшая только личные имена кор­респондентов, не отражает ни сути послания, ни взаимоотноше­ний корреспондентов, ни их социального положения.

Развитие начальной адресной формулы шло путем включения в нее слова «поклон». При встрече люди поклоном головы демон­стрировали уважение друг к другу. В текстах берестяных грамот слово «поклон» первоначально передавало именно такое почти­тельное приветствие автора. Позднее оно стало этикетным. Со вто­рой половины XIII в. многие послания на бересте начинались сло­вами: «Поклон от... к...»: «Поклонъ от Онцифора к бабе к Маре-мьяне. Что есми, г(оспоже), тобе далъ полтину, дати биричю, а грамота взять. Ажь будешь грамоту взяла, дай Онтану. Или будешь грамо(ту не взяла)...» (грамота № 578, начало XV в.).

Использовался и другой вариант данной формулы, в котором вместо просторечного слова «поклон» употреблялось книжное «поклоняние» («покланяние»). Оно чаще всего встречается в по-


сланиях чернецов. Так, формула «Покланяние от... к...» характер­на для переписки монахинь новгородского монастыря святой Вар­вары (грамоты № 657 и № 682, вторая половина XII в.). Приведем текст одного из иноческих посланий на бересте (грамота № 605, вторая четверть XII в.):

«Покланяние от Ефрема къ братоу моемоу Исоухие. Не распра-шавъ, розгневася. Мене игоумене не поустиле, а я прашалъся; нъ посълалъ съ Асафъмь къ посадьникоу меду деля. А пришьла есве оли звонили. А чемоу ся гневаеши. А я вьсьгда оу тебе. А соромъ ми, оже ми лихо мълвляше: "И покланяю ти ся, братьче, мои". То си хотя мълви: "Ты еси мои, а я твои"». (Перевод: «Поклон от Ефрема к брату моему Исихию. Не расспросив, ты разгневался. Меня игумен не пус­тил, а я отпрашивался. Но он послал меня с Асафом к посаднику за медом. А вернулись мы, когда звонили. Зачем же ты гневаешься? Я ведь всегда твой. Для меня оскорбительно, что ты так плохо мне сказал: "И кланяюсь тебе, братец мой!" Ты бы хотя бы сказал: "Ты мой, а я — твой"»)1.

Из приведенных выше двух грамот с зачинами, в которых ис­пользованы синонимы «поклон» и «покланяние», первая грамота может быть определена по содержанию как деловое письмо, по­скольку она содержит распоряжение одного лица к другому, а вторая грамота — как личное письмо, автор которого высказы­вал адресату обиду, оправдывался в нарушении своего обеща­ния и т.д.

В берестяных грамотах, адресованных близким людям, изредка встречаются заключительные формулы, подчеркивающие особые родственные, дружеские и побратимские отношения. В конце не­которых грамот, например, читается фраза: «И цьлоую тя» (гра­мота № 549, рубеж XII —XIII вв.).

В основной текст иногда включались формулы вежливости. Одна из них содержала оборот «добре (добро. — Т.К.) сотворя», кото­рый означает «пожалуйста»: «Покланянье от Мирслава ко Жи-рошьке. Сътворя добре възмя...» (грамота № 17 из Старой Руссы, первая половина XII в.). Другим этикетным словом был глагол «кланяться». Помещенный в определенный контекст он переда­вал формулу вежливости «пожалуйста», «прошу тебя»: «Покланя­ние от Ляха к Флареви. Исправил ли еси десять гривенъ на Руси-ле, с Микулою поели семо. Или еси не исправилъ, а исправи, и кланяюся, а дьцьскии приима» (грамота № 615, середина — 80-е гг. XIII в.).

Процесс размежевания личной и деловой переписки отража­ется в самоназваниях текстов. Особые наименования текстов по-

1 Янин В.Л., Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок U977—1983 гг. - М., 1986. - С. 68-69.

В Голиков 161


являлись в первую очередь для обозначения разновидностей дело­вой переписки.

Так, ранняя формула «От... к...» расширялась путем добавле­ния слова «приказ». Например, грамота конца XIV в. (№ 275 и № 266) начинается словами: «Приказ о(т) Сидора к Григории...». Аналогичную начальную формулу имеет грамота № 622, датируе­мая второй половиной XIV—началом XV в.: «Приказо от Матфея ко Марку и ко Саве...». Встречаются композиционные варианты формулы, что свидетельствует о неустойчивости этой части тек­ста. Так, в начальной формуле могла быть изменена последова­тельность имен получателя грамоты и распорядителя: «Приказ ко Остафии от Сидора...» (грамота № 260, XIV в.).

В отличие от нейтрального «Поклон от... к...» зачин со словом «приказ» подчеркивал деловые отношения корреспондентов, а не родственные или дружеские. Послания с таким началом со­держали распоряжения хозяина, которые был обязан выполнять адресат грамоты. Неравное положение корреспондентов отража­ет и стиль текста: используется повелительное наклонение гла­голов.

Позднее на основе аналогичных материалов сформировалась одна из разновидностей поместно-вотчинной переписки.

В корпусе берестяных грамот есть тексты, которые можно счи­тать прообразом позднейших челобитных — одной из разновид­ностей официального и частного поместно-вотчинного делопро­изводства. Тексты этой группы грамот содержат фразеологизм «бьет (бьют) челом...», расположение которого не было строго закреп­лено. В грамоте № 248 конца XIV—начала XV в. этот оборот поме­щен в начале текста: «Беют челом...». В грамоте № 694 того же времени он встречается в конце: «...[господину, твои сироте бьют цолом». Текст грамоты № 610 (конец XIV в.) также завершается этим оборотом и именем автора: «А язъ тобе, г(осподи)не, цо-ломъ бию. Аминъ. Г(осподи), помилуй дьяка Вельского». В грамоте № 297 первой четверти XV в. содержится самоназвание такого до­кумента: «Целобитье от Сергия з братье и из Рагуилово г(оспо-ди)ну Михаили Юрьевицу...».

Изначально выражение «бить челом» было этикетным и пере­давало приветствие, благожелательство. В дальнейшем оно дало наименование сначала частному деловому посланию, а позднее — официальному документу, поступавшему от частного лица в го­сударственные учреждения и содержавшему какое-либо проше­ние. В то же время фразеологизм «бить челом» сохранился в лич­ной переписке последующих столетий, причем он имел много семантических значений в зависимости от контекста.

Постепенное размежевание переписки протекало на фоне ис­пользования для обозначения разнообразных посланий на берес­те слова «грамота»: «От Иванока ко Хотеславоку грамота...» (гра-


мота № 654, 50-е гг. XII—начало 10-х гг. XIII в.). В текстах некото­рых берестяных грамот встречается такое же наименование пись­менных сообщений других людей. Слово «грамота» обозначало любой текст и не передавало специфику конкретного содержания послания.

Частная переписка XVI —XVII вв.Возможность дальнейшего развития частная переписка получила благодаря повсеместному распространению в конце XV в. удобного писчего материала — бумаги. Неслучайно письмовники и формулярники появились именно в тот период, когда произошла смена писчего материала. Предлагаемые письмовниками образцы могли быть внедрены в практику только писцами, работавшими на бумаге. Бумага позво­ляла писать пространные многотемные послания, расширять на­чальные и конечные формулы за счет включения новой конкрет­ной информации, церковно-славянских книжных оборотов и раз­нообразных этикетных формул.

Однако для увеличения объема частной переписки были необ­ходимы и другие важные предпосылки: складывание крупных вот­чинных и поместных хозяйств, развитие торговли, высокая под­вижность населения, наличие стабильных и надежных каналов передачи письменных посланий, высокий уровень грамотности в обществе и т.д.

В XVI в. частная переписка еще не стала повсеместно распрос­траненной. Сегодня она представлена единичными текстами, до­шедшими до нас в копиях. Уникальным для первой половины XVIв. является письмо 1536/1537 г., написанное Авдотьей Нетре-буевой игумену Троице-Сергиева монастыря Иоасафу. Оно сохра­нилось в составе монастырской копийной книги, где названо по­сыльной грамотой. На самом деле этот текст по начальной форму­ле и содержанию является частным деловым письмом. В нем от­сутствуют книжная торжественность, витиеватость, церковно-сла-вянские обороты, хотя адресовано оно главе монастыря. Стиль Послания отличается деловитостью, минимумом эпистолярного тикета.

Образцом личного письма второй половины XVI в. служит посла­
ние инокини Марины своему сыну Евфимию Туркову — сначала
онаху, а потом игумену Иосифо-Волоколамского монастыря. Сам
лресат назвал его «последним благословением». Действительно,
исьмо представляет собой не юридическое, а своего рода духов­
ое завещание умирающей матери. Оно проникнуто печалью,
юбовью к сыну и заботой о нем: «Пожалуй, Еуфимьюшка, отпи-
и ко мне о своем здоровье, как тебя пречистая Богородица ми-
ует»1. Далее старица Марина пишет о своих болезнях и, предчув-
■ ____________________________________________________________

1 Зимин А. А. Рукописи Евфимия Туркова и письмо Марины Турковой //Линг-стическое источниковедение. — М., 1963. — С. 138. — Сноска 18.


 




ствуя скорую смерть, просит сына не забывать мать: «А яз здесь грехом своим добре больна. Ныне на Страстной неделе во вторник причастили... и посхимили... и ты сам не забудь мене... поминай душу мою...»1. Как было принято в эпистолярной практике преды­дущего периода, это письмо не имело даты. Его можно датировать временем пребывания Евфимия Туркова в монастыре — между июлем 1551 г. и 1587 г.

От XVII в., особенно его второй половины, сохранилось боль­шее число писем. Комплекс частных писем начала XVII в. пред­ставлен перехваченными поляками письмами из осажденных Смо­ленска и Троице-Сергиева монастыря. Другие комплексы обнару­жены в составе делопроизводственной документации государствен­ных учреждений: это письма подьячего тотемской приказной избы Арефы Малевинского, купца Климентия Прокофьевича Калмы­кова и др.

Частные письма XVII в. хранились в семейных архивах, форми­рование которых относится к более позднему времени — XVIII — первой половине XIX в. Адресатами этих писем были мелкопоме­стные дворяне, вотчинники, служилые люди, представители ду­ховенства: И.С. и Т.С.Ларионовы, А.Н. и П.А.Квашнины-Сама­рины, Д.И., Ф.Д. и И. А. Масловы, С. И.Пазухин, Ф.М.Чели-щев, И. И. Киреевский и др. В фамильных архивах ответы на полу­ченные послания, как правило, не сохранились. Около 600 част­ных писем конца XVII — начала XVIIIв. обнаружено в Государ­ственном историческом музее, Российской государственной биб­лиотеке, Российском государственном архиве древних актов, Рос­сийской национальной библиотеке.

В совокупности выявленных к настоящему времени частных писем XVI —XVII вв. прослеживается несколько групп посланий, различающихся степенью развитости их композиционных частей.

Письма одной группы лаконичностью своих начальных фор­мул напоминали берестяные грамоты. В упомянутых выше частных письмах XVI в. сохранялась основа начальной адресной формулы берестяных грамот: «Государю игумену Иасафу Сергиева монас­тыря Овдотья Дмитриевская жена Нетребуева челом бию»2; «В пречестную обитель пречистыа Богородица честнаго и славнаго ея успениа от старицы Марины сыну моему Еуфимию поклон»3. В XVII в. зачины, лишенные торжественной книжной лексики, часто встречались в личной переписке супругов, родителей и де­тей, друзей и т.д.: «От Михаила Панфил(ь)евича жене моей Ав-

1 Зимин А.А. Рукописи Евфимия Туркова и письмо Марины Турковой... —
С. 138.— Сноска 18.

2 Каштанов СМ. Частное письмо 1536/37 г. //Лингвистическое источникове­
дение. — М., 1963. — С. 141.

3 Зимин А.А. Рукописи Евфимия Туркова и письмо Марины Турковой... —
С. 138. -Сноска 18. '


рт(ь)е от меня тебе з дет(ь)ми поклон...»1; «Г(о)с(у)д(а)рк> моему Степану Корнил(ь)евичю женишко твоя Ул(ь)ка челом бьет...»2; «Приятелю моему Федору Васил(ь)евичу Афонка Зыков челом бью...»3 и др.

В другую группу писем входят эпистолярные тексты, зачины которых под влиянием письмовников сильно отличались от тра­диционных. Вступления таких писем становятся намного про­страннее, чем в берестяных грамотах. Они включают новую ин­формацию: автор письма мог сообщить о своем местопребыва­нии в момент написания письма, указать день, когда письмо создавалось (заметим, что ни в одной берестяной грамоте нет ...аты написания текста). В зачинах полнее передавались ссбствен-ные имена корреспондентов (обязательно указывались иия и от­чество, нередко — прозвище), более отчетливо обозначалась вза­имосвязи корреспондентов: «Г(о)с(у)д(а)рю Клементью Проко-ф(ь)евичю из Нижнег(о) раб Петрушка Окулов челом бьет мно­годетно г(о)с(у)д(а)рь здравстуи со всем своимъ праведном до­мом м(и)л(о)стию своею изволиш(ь) о мне рабе своемъ напаме-товат(ь) и моему окаянству еще вл(а)д(ы)ко терпить марга по 18 де(нь)»4.

Под влиянием книжной фразеологии, заимствованной из различных редакций письмовников, этикетные формулы стано­вятся более разнообразными. Очень часто особое уважение к ад­ресату облекалось в сложные книжные обороты, витиевато по­строенные фразы. Приведем в качестве примера подобного пись­ма послание Федора Зиновьева Ф.Т. Вындомскому, написан­ное 23 ноября 1697 г.: «Г(о)с(у)д(а)рю моему ко мне мнсгом(и)-л(о)стивому приятелю Федоту Тихановичю искатель твсего ми-лостиваго к себе приятства и докучник твоего приятнаго жало­ванья Фетька Зинов(ь)ев челом бьеть. Здравствуй приятель мои о Христе на веки и з детками своими и со всеми любящими тя елом бью...»5. Письмо Федора Зиновьева интересно и "ем, что автор указал не только число и месяц, что было распросгранено в эпистолярной практике XVIIв., но и год. Завершено письмо концовкой и развернутой датой: «...по сем тебе приятетю пре­множеством челом бью и брату Григор(ь)ю Богдановичю з же­нилкою и з детишками премного челом бью. Писана 206-г(о) 1697 г.) ноября 23 день»6.

В целом последние строки писем включали, как правило, менее ространное челобитье, чем зачин: «...по том тебе г(о)с(у)д(а)рю

М., 1969. - С. 6. - № 99.

1 Грамотки XVII —начала XVIII в

2 Там же. — С. 65. — №111.

3 Там же. -С. 25. -№21.

'

4 Там же.-С. 181.-№340.

5 Там же. -С. 99—100.-№ 173.

6 Там же. — С. 100.


 




челом бью до лица земнаго»1; «...по сем Алешка Салтыков челом бьет июня во вторыи на десят(ь) ден(ь)»2; «...писавы Ивашка Шо-куров стократно рабски челомъ б(ь)етъ до лица земъли»3 и т.д.

Адресат иногда оставлял на письме подробную помету о том, когда и каким образом оно было получено. Например, Ф.Т. Вын-домский на послании Федора Зиновьева записал: «206-г(о) году декабря въ 3 де(нь) отдал мне Федоту сю грамотку и в грамотки челобитна и списокъ з зговорнои записи митрополичь страпчеи Богдан Нееловъ а пришла через почту»3.

В XVI — XVII вв. от частной переписки постепенно отпочковы­вается и становится самостоятельной разновидностью поместно-вотчинного делопроизводства хозяйственная переписка, с од­ной стороны, вотчинника (помещика), а с другой сто­роны — управляющих вотчинами (поместьями). Сохранившиеся крупные комплексы поместно-вотчинного делопроизводства сви­детельствуют, что эта переписка по номенклатуре названий тек­стов, их формулярам и стилю была ориентирована на систему документов общего государственного делопроизводства. Отказ от тональности частных писем и их этикета, выработанного в XVI — XVII вв., объясняется социальной пропастью между корреспон­дентами: приказчики в вотчинах и поместьях происходили, как правило, из среды зависимых людей и крепостных крестьян, по­этому землевладелец в своих письменных посланиях к управляю­щему не мог использовать, например, фразеологизм «бить челом», который в зависимости от контекста означал приветствие, просьбу или благопожелание.

Что касается деловой переписки купца и его торговых приказ­чиков, то ей присущи черты личной переписки близких людей. Об этом свидетельствует, например, сохранившаяся переписка конца XVII —начала XVIII в. купца К. П. Калмыкова с приказчи­ками. В этом комплексе писем представлены одно послание купца приказчику Мирону Галактионову сыну Селиверстову от 1699 г. и около 80 писем главного приказчика Петра Окулова к Калмыко­ву, в которых сообщалось о положении дел и содержались просьбы о присылке разнообразных инструкций.

Рассмотрим, как купец использовал общепринятые этикетные формулы в послании к своему приказчику. В единственном сохра­нившемся письме Калмыков информировал Мирона Галактио-нова сына Селиверстова об отправке лык, закупленных на Ниже­городской Макарьевской ярмарке, и давал подробное распоря­жение о том, как поступить с товаром после его доставки на ме­сто. Начало письма идентично зачину многих берестяных грамот и

- С. 53.

' Грамотки XVII —начала XVIII в.

2 Там же. — С. 54. — № 83.

3 Там же. - С. 49. — № 68.
4Тамже.-С. 100. -№ 173.


ных посланий на бумаге: «Мирону Галахтионову с Макарьев­ской ярмонки от Клима Калмыкова челобитье». В конце дважды повторено пожелание здоровья: первое — «За сим здравствуйте о Христе во веки», а после приписки о товаре второе — «О сем здравствуйте». Патриархальные отношения, отраженные в пере­писке купцов и их приказчиков, связаны с тем, что последние были, как правило, вольнонаемными людьми и имели перспек­тиву стать предпринимателями. Эти обстоятельства сближали тор­говых приказчиков с хозяевами и делали их почти членами купе­ческой семьи.

Частная переписка XVIII —первой половины XIX в. Результаты государственных, политических и культурных преобразований начала XVIII в. дали мощный импульс для роста объема частной переписки и ее качественного развития. Петровские реформы из­менили образ жизни человека, сделали более разнообразными его интересы и потребности, а также способы их удовлетворения. Че­ловек стал более мобильным, расширилось пространство для его деятельности. В стране увеличилось количество грамотных людей. В силу своей деятельности и личных обстоятельств многие люди были заинтересованы в расширении информационного простран­ства и ускорении перемещения информации. Этим запросам отве-■ чала созданная во второй половине XVII в. специальная почтовая служба. К концу XVIII в. вся территория Российской империи была покрыта сетью почтовых учреждений. К середине XIX в. в России i почтовая связь была налажена между более чем 700 населенными [пунктами. С самого начала функционирования почтовой службы государство гарантировало сохранность корреспонденции, кон-' фиденциальность ее содержания, быстроту доставки. Появление почты способствовало увеличению не только деловой, но и част­ной переписки.



©2015- 2017 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.