Сделай Сам Свою Работу на 5

Конец большого приключения

С тех пор прошло несколько месяцев. Я начала записывать все пережитое. Зачем? Я и сама точно не знала. Может, для того, чтобы ничего не позабыть. Каждый день я делала по две страницы записей. Это было совсем не трудно, потому что очень помогали заметки в журнале успеха. И мне это доставляло огромное удовольствие.

Дни пролетали незаметно, и каждый приносил что-то новое.

Тем временем дела у моих родителей очень поправились. Господин Гольдштерн смог убедить папу нанять двух сотрудников. Сначала он никак не соглашался, считая, что просто не может себе этого позволить. Но потом он так поверил в господина Гольдштерна, что все же последовал его совету. И в результате все изменилось. Папа смог сосредоточиться на том, что ему нравилось. А то, что нравилось, он делал по-настоящему хорошо. Если раньше он сомневался, годится ли он вообще в предприниматели, то теперь знал, что должен лишь научиться поручать другим то, что сам делать не любил или умел недостаточно хорошо. И настроение у папы было теперь почти всегда хорошее. Удивительно все-таки, как меняется человек, избавившись от денежных забот. Теперь он каждое утро радовался предстоящему рабочему дню — и даже насвистывал песенки. Лучше бы он этого не делал: никто не умел так ужасно фальшивить, как он. А со времени покупки нового автомобиля он даже вставать стал на час раньше.

Росло и мое собственное дело. Под моей опекой была уже двадцать одна собака. И всех их надо было водить гулять, дрессировать и расчесывать. Конечно, я давно уже не справлялась с этим одна, но от Марселя я знала, как привлечь к работе других детей. Моника, например, таким способом зарабатывала хорошие деньги. Правда, я уже не могла сказать, где и когда я еще должна получить деньги.

Я узнала, как хорошо, если есть проблемы. Ведь благодаря им я должна была искать новые возможности и многому смогла научиться. Я поняла, как много всего можно делать с помощью компьютера. У меня давно уже появился собственный портативный компьютер. Домашние задания теперь занимали намного меньше времени, да и выглядели гораздо красивее. Улучшились и мои школьные отметки.



Теперь я научилась вести на компьютере и денежные расчеты, в чем мне очень помогла госпожа Ханенкамп. Компьютер и бухгалтерия были ее увлечениями. И она меня очень многому научила.

Естественно, зарабатывала я все больше. И неукоснительно делила все доходы, как и раньше: половину для "золотой курицы", сорок процентов на достижение своих целей и десять процентов на расходы. Большая часть того, что я когда-то по настоянию Мани внесла в список желаний, у меня давно уже была. Только в Америку я еще не ездила, предчувствуя, что там мне придется пережить нечто совершенно необычное, что еще раз полностью переменит мою жизнь.

Процветал и наш инвестиционный клуб. Курс нашего первого фонда хотя и упал однажды, но мы не продали тогда наши сертификаты и не понесли поэтому никаких убытков. А со временем курс опять вырос, и в случае продажи мы получили бы хорошие прибыли. Но продавать не было никаких причин. Мы ведь хотели, чтобы наши деньги все росли и росли.

Марсель, правда, однажды захотел было продать. Он называл это "получением прибыли". Но госпожа Трумпф спросила, что он намерен делать дальше, чтобы его деньги продолжали расти. В итоге мы пришли к ответу, что снова вложили бы деньги в инвестиционный фонд. Марсель тогда быстро понял, что продавать действительно не имеет смысла.

У нас были теперь вложения в четырех различных фондах. И каждый раз встречи денежных чародеев доставляли нам огромное удовольствие. Мы очень многому учились у госпожи Трумпф. Даже Моника стала хорошо разбираться в денежных делах. Поэтому ничего удивительного не было в том, что мы и родителям могли дать дельный совет. И те следовали нашему плану вложения денег. Сначала тайком, но потом они перестали это скрывать.

Господин Гольдштерн тем временем окончательно выздоровел. Он был ужасно занят своим бизнесом, и Мани оставался со мной. Как и прежде, каждую субботу мы вместе с Лабрадором навещали господина Гольдштерна, ходили гулять втроем, а после этого нас ждали невероятно вкусные пироги с какао. И у нас всегда было о чем поговорить. Господин Гольдштерн был поистине финансовым гением, и каждый раз я узнавала от него что-то новое. Но самое главное, что деньги для него были чем-то совершенно нормальным и естественным. Постепенно стало меняться и мое отношение к ним.

Раз в месяц господин Гольдштерн делал для своих клиентов доклады о способах вложения денег. И мои родители регулярно их слушали.

В одну из суббот он спросил, не хочу ли и я выступить с докладом о деньгах перед детьми его клиентов. Я согласилась. В первый раз пришло лишь семеро детей. Но о моих докладах заговорили, и теперь на них бывает по двадцать-тридцать слушателей. За каждый доклад я зарабатываю 37,5 евро.

Несколько дней назад у господина Гольдштерна появилась новая идея. Он предложил мне основать вместе с ним фирму, которая будет помогать детям инвестировать деньги. Он придумал это, посмотрев ту самую папку, что я получила от госпожи Трумпф. Я нашла его идею гениальной. Представить только: у меня, Киры, совместная фирма с господином Гольдштерном, финансовым гением.

Я спросила, почему он хочет основать фирму именно со мной. Ответ был как будто специально придуман для моего журнала успеха:

"Потому что ты способна на это благодаря твоим знаниям и достигнутым успехам. Если бы я не думал, что эта фирма с тобой будет расти лучше, чем если бы я работал в ней один, я не сделал бы этого предложения. Ты привлечешь гораздо больше детей, чем я сам".

Я с ним согласилась, и это тоже стало возможно потому, что моя уверенность в себе очень окрепла.

Но все же я была очень взволнованна. И уверена, что в недалеком будущем меня ждут новые приключения.

Все это я записала. Потом откинулась на спинку стула и пробежала написанное на дисплее. Получалось здорово.

Потом мой взгляд упал на Мани. Я задумчиво разглядывала собаку. Мы давно уже с ним не разговаривали. И мне давно хотелось спросить у него, почему. Но мешал какой-то неосознанный страх. Перед чем? На это я не могла бы ответить точно. Наверное, перед тем, что с ответом на этот вопрос что-то закончится навсегда.

Теперь я это вдруг осознала. Я научилась не прятаться от того, чего боюсь. Поэтому я решительно надела на Мани поводок и пошла с ним в лес. Но какое-то смутное чувство все не проходило и мешало радоваться нашей прогулке. В горле у меня стоял комок, и шли мы медленнее, чем обычно.

Наконец мы добрались до нашего убежища. Давно уже не бывали мы здесь, и проход под кустами почти совсем зарос. Мы долго пробирались по нему, пока не оказались на полянке. Здесь тоже стало не так уютно, как раньше. Все выглядело другим.

Я долго и грустно смотрела на Мани и страстно желала, чтобы он заговорил. Он так давно уже ничего не произносил, что иногда мне казалось, будто я все это просто придумала. Но ведь все было на самом деле!

Я отчаянно просила Мани подтвердить, что он и в самом деле обладает даром речи.

Выражение его морды изменилось. Мне даже показалось, что я вновь очутилась в том времени, когда он впервые заговорил со мной.

— Кира, умею ли я говорить или не умею, вовсе не так важно. Я ликовала. Это, без сомнения, голос Мани. А Мани продолжал:

— Гораздо важнее, можешь ли ты меня слышать и понимать. Это как с книгой, которую ты сейчас пишешь. Некоторые читатели не поймут тебя и ничего не изменят в своей жизни. А другие начнут обращаться со своими деньгами разумнее. И их жизнь станет счастливее и богаче.

Как только Мани замолчал, я вновь засомневалась, не сон ли это, говорил ли он со мной действительно. От всего этого можно сойти с ума.

Но вдруг все изменилось. Я отчетливо поняла, что это не сон. Доказать я ничего бы не смогла, но это и не нужно было. Одновременно меня пронзило холодом, потому что я почувствовала, что Мани в последний раз говорил со мной. Мне стало ужасно грустно. Я нагнулась и обняла его. Я прижимала Мани к себе изо всех сил. Как будто это могло заставить его снова заговорить.

Потом я подумала о фразе, которую однажды произнес господин Гольдштерн: "Не грусти о том, чего у тебя больше нет, а будь благодарна за то время, когда ты этим обладала".

Для меня это значило: теперь придется обходиться без советов Мани. Но, с другой стороны, в этом было и хорошее. Если он не может больше разговаривать, значит, ему больше не угрожает и опасность. Никто не захочет его исследовать. Все станут принимать мою историю за девчоночью выдумку. Я тихонько заплакала. Мани повернулся и лизнул меня в лицо. На этот раз я предоставила ему свободу. Я долго плакала, и его ласка утешала меня.

Прошло много времени, пока я успокоилась и смогла спокойно размышлять. С благодарностью думала я о том, чему научилась от Мани. Все его наставления теперь жили во мне. И я больше не сомневалась, что однажды стану очень богатой. И даже намного скорее, чем можно предполагать. Я знала, что при любых деньгах останусь счастливой. И теперь я смогла рассказать мою историю. Я сумела сделать это так, что никто не узнает, пригрезился ли мне голос Мани, или он разговаривал со мной на самом деле. Меня охватило чувство глубокой благодарности. Я притихла от счастья и еще долго оставалась с Мани в нашем укрытии — это был последний раз. Тогда я вдруг поняла, как мне закончить мою книгу. Мы пришли домой, и я написала:

"Я желаю, чтобы множество детей услышало, как эта книга говорит с ними. Известный пес по кличке Деньги и я были бы этому очень рады".

Кира

 

 



©2015- 2022 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.