Сделай Сам Свою Работу на 5

Основные механизмы поведения в онтогенетическом развитии животных и человека

У животных известны совместно действующие механизмы поведения двух типов. Это, во-первых, врожденные, наследственные механизмы поведения (безусловные рефлексы, инстинкты), во-вторых, механизмы, осуществляющие индивидуальное приспособление.

Важная особенность врожденного видового поведения состоит в том, что его развитие тесно связано с развитием экзосоматичс-ских органов (органов, обслуживающих связи животного с внешней средой) и представляет собой как бы функциональную сторону их эволюции.

Изменения видового поведения происходят, как и все наследственные изменения, путем отбора и суммирования мелких изменений и являются процессом весьма медленным, отвечающим медленным изменениям внешней среды; они имеют вместе с тем фундаментальное приспособительное значение49.

Другое дело — механизмы индивидуального поведения. Главное отличие этих механизмов от механизмов видового поведения состоит в том, что в них фиксирована лишь способность к поведению, осуществляющему индивидуальное присопособление, в то время как в механизмах видового поведения зафиксировано само поведение. Хотя эти механизмы отвечают быстрым изменениям среды, их эволюция также связана с весьма медленными наследственными изменениями, однако непосредственно только с изменениями мозга, органа с максимальным полиморфизмом функций.

Центральное значение имеет вопрос о соотношении этих двух механизмов в поведении индивидуального животного.

Огромный экспериментальный материал, накопленный современными исследованиями животных, свидетельствует о том, что проявление наследственного поведения вполне независимо от влияния индивидуального опыта, практически не существует. Даже такие животные, известные крайней машинообразностью своих инстинктов, как насекомые, приспосабливают, вопреки старым представлениям Ж- Фабра, свое поведение к изменчивым элементам внешней среды 50.

Не иначе обстоит дело и с такими врожденными актами, как, например, клевательные движения цыплят; экспериментальные работы ряда авторов, применявших, в частности, методику «отсрочки» начала клевательных движений, выявили, что для успешной реализации этих актов необходим известный период упражнения,



49 Северцо в А. Н. Эволюция и психика. — Собр. соч. М., 1947, т. III, с. 298-300.

50 Rabaut Е. La biologie des insectes et J. H. Fabre. — Journal de psychologie, 1924, N 2; М о I i t о г A. Neue Versuche und Beobachtungen an Grabwespen. — Biolog- isches Zentralblatt, 1931—1938, Bd. I-IX; Frisch K. v о п. Bees. Cornell University Press, 1950.


в течение которого происходит их приноравливание и координирование51.

Наконец, известно, что у высших млекопитающих онтогенетическое проявление безусловнорефлекторнои деятельности зависит не только от сроков созревания соответствующих нервных механиз-, мов, но и от влияний внешних условий, в результате которых врожденные механизмы поведения быстро обрастают условными рефлексами 52.

Таким образом, в процессе онтогенетического развития животного его наследственное поведение приспосабливается, прилаживается к изменчивым элементам внешней среды. А так как в среде изменчивые элементы всегда существуют, то всегда существует и индивидуальная изменчивость видового поведения животных 53.

С другой стороны, известно, что формирование индивидуального поведения животных зависит от свойственного им врожденного видового поведения. Идет ли речь об отдельном условном рефлексе, о постепенно складывающемся цепном стереотипном поведении или об интеллектуальном поведении животного — во всех этих случаях одинаково необходимо наличие врожденной, инстинктивной основы.

Поэтому для того, чтобы понять индивидуальное поведение животного и возможные изменения его под влиянием внешних условий, нужно прежде всего учитывать свойственный данному виду животных фонд врожденного поведения. В этой связи И. П. Павлов писал: «Полный перечень, подробное описание и естественная система всех этих рефлексов (безусловных рефлексов, инстинктов. — А. Л.) есть одна из очередных и важнейших задач физиологии нервной системы» 54. «И я еще раз повторяю, что в высшей степени важно иметь полный список и надлежащую систематизацию этих рефлексов, потому что вся остальная нервная деятельность организма надстраивается, как увидим дальше, на фундаменте этих рефлексов» 55.

Сравнительно-физиологические и зоопсихологические данные говорят о том, что формирование у животных индивидуального поведения находится в прямой зависимости от свойственных им инстинктов; например, животное способно решить трудные задачи,

51 S hерагd F., Breed F. Maturation and Use in the Development of an Instinct. — Journal of Animal Behavior, 1913, v. 3; Cruze W. W. Naturation and Learning in Chicks. — Journal of Comparative Psychology, 1935; Боровский В. М. Поведение цыплят, выведенных в инкубаторе. — В кн.: Рефлексы, инстинкты и навыки. М„ 1936.

52 Слони м А. Д. Экологический принцип в физиологии и изучение инстинктивной деятельности животных. — В сб.: Материалы совещания по психологии. М., 1957.

53 Павлов И. П. Полн. собр. соч. М.; Л., 1951, т. III, кн. 1, с. 182.

54 Там же, с. 362.

55 Павлов И. П. Полн. собр. соч. М.; Л., 1951, т. IV с, 28.


если эти задачи находятся как бы в зоне возможностей свойственного ему видового поведения, и не справляется с задачами более легкими, но неадекватными, чуждыми естественным условиям жизни его вида 56.

У животных, конечно, возможно и такое поведение, которое внешне кажется не имеющим никакого отношения к их инстинктам. Если, однако, проследить процесс формирования такого поведения, то связь его с наследственным, врожденным фондом становится совершенно очевидной. Примером может служить анализ поведения дрессированных животных. Балансирование мячом, которое производит морской лев, или раскатывание лисой ковровой дорожки действительно кажутся не стоящими ни в какой связи с их видовым поведением. Тем не менее эти действия формируются именно из инстинктивных реакций 57. Сначала у животного вызывается обычное для его вида инстинктивное поведение, включающее в свой состав нужные дрессировщику движения (стадия «наталкивания»— прямого или косвенного). Затем эти движения фиксируются при ,помощи безусловного подкрепления, а движения, которые, с точки зрения дрессировщика, являются лишними, наоборот, OT-тормаживаются, отсекаются (стадия «подкрепления» и «шлифовки»). Обязательность обеих стадий ясно показывает, что формируемое дрессировкой якобы совершенно новое поведение является прямым дериватом видового поведения животного и представляет собой результат прилаживания, приспособления последнего к внешним условиям; необычная же форма его объясняется только крайней искусственностью тех условий, которые создаются дрессировщиком. То же относится и к особо сложному поведению животных, создаваемому в некоторых рассчитанных на внешний эффект экспериментах вроде экспериментов И. Вольфа с обезьянами 58.

Нет надобности особо рассматривать с этой точки зрения приобретение индивидуального опыта в условиях, более обычных для животного. Хорошо известно, что различия, которые при этом обнаруживаются исследованием, — это различия в конкретных механизмах и в строении самих процессов поведения, а соответственно и в том отражении среды, которое в них формируется и которое опосредствует их осуществление. Однако усложнения механизмов индивидуального поведения от элементарных условных рефлексов до сложных интеллектуальных действий обезьян выражают прогресс только в одном направлении — в направлении развития у животных способности реализовать свойственное им видовое поведение в конкретных условиях, все более и более отдаленных от общих условий жизни вида.

56 Buytendiik J. V. Psychologie des animaux. Vienna, 1928.

57 Гepд M. А. Анализ процессов дрессировки. — В кн.: Материалы совещания по психологии. M., 1957.

58 Wо1fe J. В. Effectiveness of Taken Rewards for Chimpanzees. — Comparative Psychological Monographs, 1936, v. 13.


Так, индивидуальное поведение животных всегда зависит от опыта двоякого рода: от опыта видового, фиксированного в механизмах безусловнорефлекторного, инстинктивного поведения и от опыта индивидуального, складывающегося онтогенетически; при этом основная функция, которую выполняют механизмы формирования индивидуального опыта, заключается в приспособлении видового поведения к изменчивым элементам внешней среды.

Иначе обстоит дело у человека. В отличие от животных у человека имеется опыт еще одного рода. Это общественно-исторический опыт, которым человек овладевает в процессе своего онтогенетического развития.

Опыт этот является видовым в том смысле, что он складывается не в жизни отдельных индивидов, а является продуктом развития многих поколений людей и передается от поколения к поколению. Он, однако, не фиксируется наследственно, и в этом состоит его коренное отличие от видового опыта животных. Хотя он приобретается в процессе онтогенетического развития человека, его тем не менее нельзя отождествлять с индивидуальным опытом в собственном смысле слова. От индивидуального опыта он отличается не только по своему содержанию, что очевидно, но также по принципиальному механизму его приобретения, присвоения.

Присвоение общественно-исторического опыта создает изменение общей структуры процессов поведения и отражения, формирует новые способы поведения и порождает подлинно новые его виды и формы. Поэтому механизмы процесса присвоения имеют ту особенность, что это суть механизмы формирования, механизмов. Их исследование представляет серьезные трудности, так как они маскируются общими механизмами формирования индивидуального опыта.

Когда взрослый делает первые попытки поить ребенка из чашки, то прикосновение жидкости вызывает у ребенка безусловнореф-лекторные движения, строго соответствующие натуральным условиям акта питья (естественный водоем, сложенные горстью руки). Губы ребенка вытягиваются, складываясь в трубку, язык выдвигается вперед, ноздри плотно сжимаются, производятся движения всасывания. Чашка еще не выступает здесь как предмет, определяющий способ осуществления акта питья. Однако очень скоро ребенок научается правильно пить из чашки, т. е. его движения перестраиваются так, что чашка используется теперь адекватно ее назначению. Край чашки прижимается сверху к нижней губе, и рот ребенка растягивается, язык занимает положение, при котором его кончик прикасается к внутренней поверхности нижней челюсти, ноздри расширяются, и жидкость из наклоняемой чашки вытекает в рот. Возникает совершенно новая функциональная двигательная система, осуществляющая акт питья, включающая в себя новые элементы (наблюдения автора).

Формирование этой новой функциональной системы зависит от объективных свойств самого предмета — чашки, которая отличает-


ся от любого «естественного водоема» не только тем, что она способна перемещаться, но и наличием у нее тонкого края; использование ребенком ее свойств, однако, определяется не столько этими свойствами самими по себе, сколько действиями взрослого, который поит ребенка; он правильно приставляет чашку ко рту ребенка и постепенно наклоняет ее; затем, когда он дает чашку в руки самого ребенка, он первое время активно направляет и поправляет его движения. Таким образом, взрослый строит у ребенка новую функциональную двигательную систему, частью непосредственно навязывая ребенку движения (движения удержания чашки у рта и движения постепенного наклонения ее), частью вызывая этим у него готовые рефлексы, но принадлежащие к другим натуральным «рефлекторным ансамблям».

Подобным же образом у ребенка протекает процесс усвоения и таких специально человеческих действий, как, например, пользование ложкой, лопаткой и т. п. Сначала предмет, взятый ребенком в руку, вовлекается в систему натуральных движений: наполненную ложку ребенок подносит ко рту так, как если бы он действовал с любым «неорудийным», естественным предметом, т. е. не считаясь, например, с необходимостью удерживать ее в горизонтальном положении. Впоследствии — опять-таки под влиянием прямого вмешательства взрослого — движения руки ребенка с ложкой радикально перестраиваются: они становятся подчиненными объективной логике употребления ложки. Меняется общий характер аффе-рентации этих движений, которые переходят на более высокий, предметный уровень59, у ребенка складывается функциональная двигательная система, подчиняющаяся топологическим отношениям, — система действий орудийного типа.

Сходную на первый взгляд перестройку движений можно наблюдать и у некоторых высших животных, однако это сходство является только внешним. У обезьян, например, хорошо отрабатываются действия с помощью палки, применяемой для подтягивания к себе приманки, и, как показали еще опыты С. А. Новоселовой, у них происходит при этом характерный сдвиг подвижности от проксимальных к преимущественно дистальным звеньям руки. Однако такого рода действия представляют собой продукт каждый раз заново отрабатывающегося приспособления, приноравливания естественных движений животного к внешним метрическим и механическим отношениям, и, как это отмечал еще В. Кёлер 60, они не образуют никакого особого типа поведения. Иначе говоря, хотя у обезьян и возможна выработка отдельных действий с простейшими орудиями, но самый принцип орудийного действия остается для них недоступным, что ясно выражается, например, в характере допускаемых ими при применении «орудий» ошибок.

59 Бернштейн Н. А. О построении движений. М., 1947, с. 120.

60 К ё л е р В. Исследование интеллекта человекоподобных обезьян. М., 1930.


Другая сторона отличия «орудийных» действий животных от подлинно орудийных действий выражается в том, что они складываются под влиянием самих предметных условий (преграда, наличие в зрительном поле палки и т. п.), действия же других животных или человека не играют в их формировании решающей ролч. Они не строятся с помощью других, не заимствуются, они не могут выполняться «по образцу» 61.

Животные способны, конечно, к подражанию, но подражание не формирует у них действий нового типа. Нужно сказать, что вообще роль подражания у животных часто неправомерно преувеличивается. В действительности многие реакции, появление которых относится иногда за счет подражания, возникают и без участия этого механизма. Например, голосовые реакции птиц могут возникать без какого бы то ни было подражания. На это указывал в свое время уже В. Вагнер, ссылаясь на старые наблюдения Ж. Ле-Дантека, относящиеся к выводковым птицам 62, позже этот факт был установлен строго экспериментально в опытах с цыплятами, воспитывающимися в полной изоляции, у которых голосовые реак- ции тем не менее оказались ничем не отличающимися ни в коли- чественном, ни в качественном отношении от голосовых реакций «контрольных» цыплят (Ж. Шельдеруп-Эббе) 63, Несколько иначе обстоит дело у гнездовых птиц, но и в этом случае проявляется лишь врожденный имитационный рефлекс.

Более сложную проблему представляет подражание у обезьян. Вокруг этой проблемы возникла довольно широкая дискуссия 64. Однако главным источником разногласий является здесь не противоречивость фактов, а неодинаковость содержания, которое вкладывается разными авторами в само понятие подражания65.

Во всяком случае можно считать установленным, что способности, к подражанию и у этих самых «подражательных» животных, а главное, та роль, которую оно играет в их поведении, являются

61 Возможность выработки у животных временных связей по методу «пассивных движений», разумеется, не отменяет сказанного: даже у человекообразных обезьян прямое вмешательство экспериментатора приводит лишь к тому, что у животного возникает связь соответственного движения с пищевым или ориентировочным подкреплением; например, выработанное таким методом у обезьян «писание» на доске вступает в связь с подкреплением своими кинестетическими компонентами, а не своим продуктом (Вадуро Э. Г. Исследование высшей нервной деятельности антропоида. М., 1948, с. 241).

62 Вагнер В. А. Биологические основания сравнительной психологии. М., 1913, т. II, с. 375.

63 Katz D. Animals and Men. London, 1953, p. 148.

64 Рогинский Г. З. Навыки и зачатки интеллектуальных действий у антропоидов шимпанзе. Л., 1948, с. 175— 185.

65 В о й т о н и с Н. Ю. Предыстория интеллекта. М., 1949, с. 214.


крайне ограниченными. Об этом говорят данные исследования подражания не только у низших обезьян 66, но и у антропоидов 67.

Поучительными в этом отношении являются факты подражания у молодого шимпанзе Иони, описанные Н. Н. Ладыгиной-Коте. Иони часто имитировал действия человека, в частности действия орудийные, например забивание гвоздя молотком. Тем не менее он не схватывал объективной логики действия: то он не прилагал достаточной силы, то не удерживал гвоздя в вертикальном положении, то бил молотком мимо гвоздя. «Таким образом, — пишет автор, — в результате своей большой практики Иони все же никогда не забил ни одного гвоздя» 68.

Принципиально другой характер имеет подражание у ребенка. Хотя у детей и наблюдаются явления рефлекторного подражания вроде эхокинезий, эхомимий или эхолалий, однако в нормальных случаях они утрачивают свое значение уже на втором году жизни; одновременно с этим у них возникают специфически человеческие виды подражания — так называемое интеллектуальное подражание, подражание «по представляемому образцу». Высшие, прижизненно формирующиеся у детей виды подражания хорошо изучены П. Гюйомом 69 и Ж. Пиаже 70. Как показали опыты А. Б. Запорожца, А. Г. Поляковой и С. А. Кирилловой, важная особенность подражательных действий по представляемому образцу состоит в том, что роль подкрепления в процессе их формирования выполняет не тот или другой раздражитель, воздействующий в результате их осуществления, а само совпадение действия с представлением заданного образца71. Благодаря этому подражание приобретает новую функцию: в то время как у животных оно ограничено рамками уже наличных у них возможностей поведения, у ребенка оно способно переходить эти рамки и создавать новые возможности, формировать совершенно новые типы действий. Это сближает подражание детей с обучением в его специфических формах, процессом, который качественно отличается от learning'a у животных.

66 Watson J. Imitation in Monkeys. — Psychological Bulletin, 1908, N5; Ладыгина-Коте H. H. При способительные моторные навыки макаки. M., 1929; Аранович Г., Хотин И. Подражание у обезьян.-Новое в рефлексологии и физиологии нервной системы, 1929, № 3.

67 Verkes R., Verkes A. The Great Apes, 1929; Ладыгина-Коте H. H. Дитя шимпанзе и дитя человека. M., 1935.

68 Ладыгина-Коте H. H. Дитя шимпанзе и дитя человека, с. 226.

69 Gui1lumе P. L' imitation chez l'enfant. Paris, 1925.

70 Piaget J. La formation du symbole chez l'enfant. Neuchatel — Paris, 1945.

71 Запорожец А. В. Развитие произвольных движений. M., 1958.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.