Сделай Сам Свою Работу на 5
 

Пять часов с Марио (Cinco horas con Mario)

Роман (1966)

Скоропостижно, в возрасте сорока девяти лет, умирает от сердечного приступа Марио Кальядо. После него остается большая семья — жена Кармен и пятеро детей. Принимая соболезнования и потом, сидя без сна у тела мужа, Кармен молча ведет с ним бесконечный разговор. Из этого внутреннего монолога постепенно вырисовывается история знакомства и взаимоотношений Марио и Кармен, их — столь разные — характеры и взгляды на жизнь — вся история семьи, история двух людей, которые прожили бок о бок много лет, но всегда были чужими друг Другу.

Кармен выросла в обеспеченной буржуазной семье, где был при­личный достаток и несколько человек прислуги. Отец работал в отде­ле иллюстраций крупной консервативной газеты, а мать вела дом. Марио и Кармен знакомятся сразу после войны — память о ней еще очень свежа. У Марио на стороне республиканцев погибли два брата, а семья Кармен — открыто профранкистская. Политические взгляды будущих родственников беспокоят родителей Кармен, но они все же решают выдать дочь за Марио, делая ставку на его способности, кото-


рые, по их мнению, должны обеспечить юноше блестящее универси­тетское будущее.

Однако, как оказывается, Марио вовсе не собирается делать карье­ру. Он вполне довольствуется скромной должностью преподавателя и возможностью выпускать газету «Эль коррео», свое любимое детище. В свободное время он до хрипоты спорит с друзьями, мечтающими, как и Марио, о переустройстве мира на более справедливых началах, и пишет философский роман «Замок на песке». Книга эта совершен­но непонятна Кармен иее отцу, мнение которого женщина считает непререкаемым, к тому же подобные книги не приносят в семью денег. Марио чужд каких-либо условностей: к возмущению жены, он ездит на работу на велосипеде и нисколько не страдает в отличие от Кармен из-за отсутствия машины; водит знакомство с кем попало и совершенно не признает нужных людей, удивительно невнимателен к своей одежде, не берет перед экзаменом подношений от богатых ро­дителей бездарных учеников, наотрез отказывается стать депутатом аюнтамьенто, местного органа власти, чтобы не чувствовать себя обя­занным поддерживать официальную линию.



Кармен же, напротив, раба условностей. Предмет ее самых се­рьезных переживаний — отсутствие в доме столового серебра; поэто­му, принимая гостей, она подает лишь холодные закуски, чтобы не обнаружить перед людьми то, что воспринимает как свой позор. Она ценит в людях лишь внешнее — манеру поведения, правильно подо­бранный галстук, умение вовремя сказать приятное или промолчать, когда это выгодно. Восхищение ее вызывают лишь те, кто сумел сде­лать карьеру — неважно, каким способом. Марио не отвечает этим требованиям и вызывает лишь снисходительно-насмешливое отноше­ние жены. Она не понимает его открытости и прямоты, его честнос­ти и неумения ловчить, — все это в системе жизненных ценностей Кармен относится к большим недостаткам. Сидя у гроба мужа, жен­щина вспоминает, сколько раз в жизни он упустил возможность про­двинуться по службе, как небрежен бывал с нужными людьми;

упрекает его за то, что он отказался подписать фальшивый протокол и тем самым нажил себе врагов, остался без квартиры. Она мысленно упрекает мужа за то, что тот не желал разделить ее образ мыслей, с пренебрежением относился к занятиям благотворительностью, считая, что бедных нужно не задаривать шоколадками, а отдать то, что при­надлежит им по праву; об этом всегда писала газета «Эль коррео», которую выпускал Марио и которую терпеть не могла Кармен. Ни газеты, ни книги Марио, ни его друзья никогда не были ей близки.


Неудивительно, что она не понимает и причин депрессии мужа и, во­преки настояниям врача, относится к его состоянию как к блажи. Кармен не знает, что отвечать мужу, когда он беспрестанно повторя­ет: «Я одинок». Мысленно она упрекает его за это и, безусловно, чув­ствует себя обиженной, усматривая в болезни Марио упрек себе.

В своем бесконечном монологе у гроба Кармен все время спорит с мужем, упрекает его, высказывает старые затаенные обиды, о кото­рых, возможно, никогда не говорила ему при жизни. Они происходят из очень разных семей и из разных социальных кругов, и прожит рядом годы не сгладили этих различий. Для Кармен по-прежнему идеалом остается ее отец, которого она считает великим писателем, хотя на самом деле он был журналистом средней руки и весьма кон­сервативного толка. Мать, без конца изрекавшую банальности, жен­щина воспринимает как кладезь житейской мудрости. Но к родным и друзьям мужа она относится с открытым пренебрежением: если ее собственная семья воплощает для нее нравственные устои, традици­онную, старую Испанию, то близкие Марио сочувствовали республи­канцам, чего Кармен стыдится. Она не выносит ни его сестру Чаро, ни невестку Энкарну, вдову одного из погибших братьев Марио. Ей непонятна — а значит, вызывает презрение — самоотверженность, с которой Энкарна ухаживала за парализованным и впавшим в детство отцом Марио: Кармен видит в этом лишь показное и не подозревает, что женщина вполне искренне, так же как искренне она, оплакивает Марио. Точно так же непонятно Кармен и внешнее спокойствие Марио на похоронах его матери, она не чувствует за его поведением большого горя, поскольку ценит лишь внешние проявления.

Очень разные, Кармен и Марио по-разному относятся и к воспи­танию детей: то, что кажется существенным жене, совсем не беспо­коит мужа, и наоборот. Так, Марио очень близко к сердцу при­нимает то, что его дочь Менчу плохо учится, а Кармен, которая видит единственное предназначение женщины в замужестве, это совсем не беспокоит, поскольку она считает учение бессмысленным занятием. Она не одобряет и чрезмерного увлечения старшего сына, названного в честь отца, учебой. Марио-младший для нее такая же загадка, как Марио-старший. Кармен не понимает, почему сын стоит у гроба отца в голубом свитере, не потрудившись переодеться в черный костюм, почему ему безразлично, по какому разряду будут проведены похоро­ны. Однако она уже твердо решила, что теперь, когда она остается хозяйкой в доме, те, кто останется жить с ней под одной крышей, должны будут разделять ее взгляды — вопрос о том, чтобы не зада-


вить в ребенке личность, так тревоживший ее мужа, перед ней даже не возникает.

В таких воспоминаниях и размышлениях проводит ночь Кармен, ночь у гроба мужа. Перед ее глазами проходит вся их жизнь — жизнь очень разных и чужих людей, так и не ставших близкими за долгие годы, прожитые бок о бок. Утром приходит Марио; он пыта­ется отвлечь мать от тяжелых мыслей, но она не понимает его точно так же, как не понимала Марио-старшего. И только когда на вопрос матери, спал ли он, юноша отвечает, что не мог заснуть, потому что ему все время казалось, что он тонет в матрасе, Кармен вспоминает, что именно так говорил ее муж во время приступов депрессии. И ей становится страшно. Но ее отвлекают голоса. — собираются знако­мые: скоро должны выносить гроб. В последние минуты прощания с мужем Кармен думает лишь об одном — черный свитер слишком обтягивает ее фигуру и это не очень прилично.

Н. А. Матяш


Хуан Гойтисоло (Juan Goytisolo) р. 1931

Особые приметы (Senas de identidad)

Роман (1966)

Альваро Мендиола, испанский журналист и кинорежиссер, давно жи­вущий во Франции в добровольном изгнании, перенеся тяжелый сер­дечный приступ, после которого врачи предписали ему покой, вместе с женой Долорес приезжает в Испанию. Под сенью родного дома, принадлежавшего некогда многочисленному семейству, от которого остался один он, Альваро перебирает в памяти всю свою жизнь, исто­рию семьи, историю Испании. Прошлое и настоящее мешаются в его сознании, образуя калейдоскопическую картину из людей и собы­тий; постепенно вырисовываются контуры семейной истории, нераз­рывно связанной с историей страны.

В свое время богатейшему семейству Мендиола принадлежали об­ширные плантации на Кубе, завод по переработке сахара и множест­во черных рабов — все это было основой благосостояния про­цветавшего в ту пору клана. Прадед героя, бедный астурийский идальго, когда-то уехал в Америку, надеясь сколотить состояние, и вполне в этом преуспел. Однако далее история семьи идет по нисхо­дящей: дети его унаследовали огромное состояние, но отнюдь не та-


ланты и не работоспособность отца. Сахарный завод пришлось про­дать, а после того как в 1898 г. Испания потеряла последние коло­нии, семья распалась. Дед Альваро обосновался в предместье Барселоны, где купил большой дом и жил на широкую ногу: помимо городского дома у семьи было имение под Барселоной и родовой дом в Йесте. Альваро вспоминает все это, разглядывая альбом с семейны­ми фотографиями. С них глядят на него люди, которых давно нет в живых: один погиб в гражданскую войну, другой покончил с собой на берегу Женевского озера, кто-то просто умер своей смертью.

Листая альбом, Альваро вспоминает свое детство, набожную се­ньориту Лурдес, гувернантку, читавшую ему книгу о младенцах-муче­никах; вспоминает, как вскоре после победы Народного фронта, когда по всей Испании жгли церкви, экзальтированная гувернантка пыталась войти вместе с ним в горящую церковь, чтобы пострадать за веру, и была остановлена милисианос. Альваро вспоминает, как враж­дебно относились в доме к новой власти, как отец уехал в Йесте, а вскоре оттуда пришло известие, что ею расстреляли милисианос; как в конце концов семья бежала в курортный городок на юге Франции и там ждала победы франкистов, жадно ловя новости с фронтов.

Повзрослев, Альваро разошелся со своими близкими — с теми, кто еще уцелел: все его симпатии на стороне республиканцев. Собст­венно, размышления о событиях 1936—1939 гг., о том, как они ска­зались на облике Испании середины шестидесятых, когда Альваро возвращается на родину, красной нитью проходят через всю книгу. Он покинул родину довольно давно, после того как был в штыки встречен его документальный фильм, где он пытался показать не ту­ристический рай, в который режим пытался превратить страну, а другую Испанию — Испанию голодных и обездоленных. После этого фильма он стал парией среди соотечественников и предпочел жить во Франции.

Теперь, оглядываясь на свое детство, на близких людей, Альваро видит и оценивает их через призму своих нынешних взглядов. Теплое отношение к родным соединяется с пониманием того, что все они были историческим анахронизмом, что умудрялись жить, не замечая происходящих вокруг перемен, за что судьба и наказала их. Далекие годы гражданской войны приближаются почти вплотную, когда Аль­варо едет в Йесте взглянуть на то место, где погиб отец. Герой почти не помнит отца, и это мучает его. Стоя у сохранившегося на месте расстрела креста и глядя на пейзаж, почти не изменившийся за про-


шедшие годы, Альваро пытается представить, что же должен был чув­ствовать этот человек. Расстрел отца Альваро, а вместе с ним еще не­скольких человек был своего рода актом мести: за некоторое время до того правительство жестоко расправилось в этих местах с крестья­нами, выступившими против воли властей. О бесчинствах и жесто­кости Альваро рассказывает один из немногих уцелевших очевидцев этой давней трагедии. Слушая этого крестьянина, Альваро думает о том, что нет и не могло быть правых или виноватых в той войне, как нет побежденных и победителей, есть только проигравшая Испания.

Так, в постоянных воспоминаниях проводит Альваро месяц в Ис­пании. Годы, которые он прожил вдали от нее, опьяненный свободой, теперь представляются ему пустыми — он не научился ответствен­ности, которую обрели многие его друзья, оставшиеся в стране. Это чувство ответственности дается тяжелыми испытаниями, такими, на­пример, какие выпали на долю Антонио, друга Альваро, с которым они вместе снимали документальный фильм, вызвавший столько на­падок. Антонио был арестован, провел восемнадцать месяцев в тюрь­ме, а потом выслан в родные края, где он должен был жить под постоянным наблюдением полиции. Областное полицейское управле­ние следило за каждым его шагом и вело записи в специальном днев­нике, копию которого адвокат Антонио получил после процесса, — дневник этот обильно цитируется в книге. Альваро вспоминает, что делал он в то время. Его вживание в новую, парижскую жизнь тоже было непростым: обязательное участие в собраниях различных рес­публиканских групп, чтобы не порывать связи с испанской эмигра­цией, и участие в мероприятиях левой французской интеллигенции, для которой — после истории с фильмом — он был объектом благо­творительности. Альваро вспоминает свою встречу с Долорес, начало их любви, свою поездку на Кубу, друзей, с которыми участвовал в антифранкистском студенческом движении.

Все его попытки связать прошлое и настоящее преследуют лишь одну цель — вновь обрести родину, чувство единения с нею. Альваро очень болезненно воспринимает происшедшие в стране перемены, то, с какой легкостью острейшие проблемы были прикрыты картонным фасадом процветания ради привлечения туристов, и то, с какой лег­костью народ Испании смирился с этим. В конце своего пребывания в Испании — ив конце романа — Альваро едет на гору Монжуик в Барселоне, где был расстрелян президент Женералитата, правительст­ва Каталонии, Луис Компанис. И невдалеке от этого места, где конеч-


но же нет никакого памятника, видит группу туристов, которым гид рассказывает о том, что тут в годы гражданской войны красные рас­стреливали священнослужителей и высших офицеров, поэтому тут по­ставлен памятник павшим. Альваро не обращает внимания на привычно официальную трактовку национальной трагедии, к этому он давно привык. Его поражает то, что туристы фотографируются на фоне памятника, переспрашивая друг друга, о какой войне говорил гид. И глядя с высоты Монжуика на лежащую внизу Барселону, Аль­варо думает о том, что победа режима — еще не победа, что жизнь народа все равно идет сама по себе и что он должен попытаться запе­чатлеть правдиво то, чему был свидетелем. Таков внутренний итог его поездки на родину.

Н. А. Матяш

 



©2015- 2022 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.