Сделай Сам Свою Работу на 5

Маргарет Дрэбл (Margaret Drable) р. 1939

Один летний сезон (The Garrick Year)

Роман (1964)

Действие романа происходит в Англии в начале шестидесятых годов. Героиня романа, Эмма Эванс, от лица которой ведется повествова­ние, вспоминает о событиях, происшедших с ней несколькими меся­цами раньше.

Муж Эммы Дэвид — актер. Он снимается в основном на телеви­дении, но однажды известный театральный режиссер Уиндем Феррер приглашает его принять участие в театральном фестивале, который он организовывает в небольшом провинциальном городке Херефорде, где открывается новый театр. Работа интересная — ему предлагают не­сколько главных ролей, но Эмме не хочется уезжать из Лондона даже на полгода.

Эмма и Дэвид познакомились четыре года назад. Эмма была до­вольно известной манекенщицей и фотомоделью. Однажды она слу­чайно увидела Дэвида на телестудии, а через неделю они вдруг оказались в одном купе поезда. Там они и познакомились, у них был бурный роман, а через несколько месяцев они поженились. По сло­вам самой Эммы, «поженились наспех, а раскаивались не спеша». Ро­дилась дочка Флора, Эмма почти все время проводила дома, пошли,


как говорится, «будни, погасившие страсть». Когда Флоре было около двух лет, родился Джо.

Джо теперь семь месяцев, Эмма сидит дома, правда, у нее есть помощница по хозяйству — молодая француженка Паскаль, но Эмма кормит грудью Джо и все равно привязана к дому. Ее зовут работать на телевидение — читать новости и объявлять передачи, и Эмма рада была бы согласиться, но тут-то и появляется Уиндем Феррер со своим предложением.

Во время одной из ссор Дэвид ударяет кулаком в стену, рвутся любимые обои Эммы, стена трескается. Может быть, так же трещит по швам супружеская жизнь Эвансов?

Правда, поехав в Херефорд, Эмма приходит в восторг от этого не­большого городка, кстати сказать, родины многих известных англий­ских актеров — Гаррика, Кембла, Сары Сиддонс, Нелл Гвин (название романа — «The Garrick Year» — можно перевести как «Год Гаррика»). Вернувшись в Лондон, Эмма связывается с агентства­ми по найму недвижимости и скоро находит старый дом, на первом этаже которого раньше была конюшня, а теперь — гараж, и снимает его для своей семьи. Эмма вообще ненавидит все стандартное — одежду, жилье, мебель. Одевается экстравагантно, покупает на разва­лах какие-то немыслимые шляпки и платья, обожает викторианскую мебель и безделушки. И дома тоже любит необычные. Поэтому, переехав в Херефорд, Эмма приходит в ужас от того, что домовладе­лец обставил дом современной безликой мебелью. А Дэвид совершен­но спокойно относится к такой обстановке — ему важно лишь удобство.



Почти сразу после приезда Эмма и Дэвид идут на прием, устроен­ный муниципалитетом в честь гастролирующей труппы. Там она встречается с актерами, которые будут работать вместе с Дэвидом, — хорошенькой, но глупенькой Софи Брент, примой Натали Уинтер и другими. На приеме она видит чету добропорядочных буржуа Скот­тов, с чьей дочерью Мэри она училась когда-то в школе. А после при­ема несколько актеров собираются в доме Дэвида и Эммы, но Эмме не слишком интересны их вечные разговоры о театре.

Жизнь Эммы в Херефорде постепенно входит в нагаженную колею. Утром — магазины, потом прогулка с детьми, днем она иног­да ходит в кафе вместе с актерами, вечером — либо идет в театр, либо коротает время у телевизора. Дэвид много репетирует — он занят в двух пьесах: у Феррера он играет в «Белом дьяволе», у другого режиссера, Селина, он играет в «Тайном браке».


Однажды в фойе театра Эмму замечает Феррер и обращает на нее внимание. В день генеральной репетиции «Белого дьявола» Эмма приходит в театр, репетиция затягивается, и уже глубокой ночью, когда в театре внезапно гаснет свет, Эмма, собирающаяся отправить­ся домой, сталкивается в темном коридоре с Феррером, который на­значает ей свидание.

Начинается ее странный роман с Феррером. Они встречаются почти каждую неделю, ездят ужинать в маленький ресторанчик в Уэльсе, гуляют по окрестностям Херефорда. Они, наверное, влюблены друг в друга, но Эмма не хочет становиться его любовницей. То ли понимает, что для Феррера она всего лишь очередное увлечение, то ли не хочет предавать Дэвида. Однажды, вернувшись после свидания с Феррером домой, Эмма чувствует, что в квартире пахнет газом, и, вбежав на кухню, видит, что газовый кран открыт. К счастью, ничего страшного не происходит, но Эмма задумывается о том, что могло бы произойти, задержись она еще на пару часов.

Однажды Феррер, сославшись на то, что он болен, зазывает Эмму к себе домой. И Эмма жарит ему яичницу с беконом, увидев ракови­ну, заваленную тарелками, перемывает посуду, а когда Феррер пыта­ется ее обнять, с иронией спрашивает, не собирался ли он попросить ее пришить ему оторвавшуюся пуговицу.

Но их странные отношения все-таки продолжаются. Эмма пони­мает, что ни к чему серьезному они не приведут, но все же не рвет их.

Как-то вечером после очередной премьеры Феррер провожает ее домой, и на первом этаже дома Эвансов они случайно обнаруживают страстно целующихся Софи Брент и Дэвида. Этот инцидент Дэвид с Эммой обходят молчанием, но Эмма понимает, что у Дэвида с Софи — роман, причем, по-видимому, вовсе не платонический. На­утро Дэвид так же молча уходит, и Эмма думает о том, что порой супруги живут, практически не общаясь всю жизнь. Неужели все конфликты бывают из-за того, что между людьми разлаживается ме­ханизм общения, оттого, что им нечего друг другу сказать?

Но Феррер все же хочет выяснить отношения с Эммой. Днем он встречает ее и детей, гуляющих по парку, и начинает обвинять Эмму в том, что она слишком занята своими детьми, не обращает внима­ния ни на Дэвида, ни на него, феррера, И тут Эмма с ужасом видит, как Флора, играющая у пруда, поскальзывается и падает в воду. Эмма кидается за дочкой и вытаскивает ее на берег. Уиндем уводит про­мокших до нитки Эмму с флорой и Джозефа домой.


Флора несколько дней с ужасом вспоминает, что с ней произошло, боится воды. А Эмма просто заболевает тяжелой простудой. Через несколько дней, видя, что Эмма никак не может поправиться, врач советует Дэвиду вывезти детей на пикник, чтобы дать Эмме полный отдых. Когда семейство уезжает, Эмму навещает Уиндем. Он заходит и навестить Эмму, и попрощаться перед отъездом в Лондон. Но разве может уязвленный мужчина успокоиться тем, что женщина, за кото­рой он столько месяцев ухаживал, так и не стала его любовницей? Эмма отдается ему, но понимает, что отношения их уже не изме­нить. Она не любит его, хотя, возможно, и могла бы, сложись жизнь по-другому. Уезжая, Уиндем просит проводить его. Эмма спускается вниз, и машина Уиндема при выезде из гаража наезжает на нее.

У Эммы сильно помяты обе ноги, и ей приходится до конца лета лежать в постели. Однажды она получает письмо от Уиндема, в кото­ром он рассказывает о своих новых планах. В письме попадаются «очаровательные грамматические огрехи». «Бедняга Уиндем, — дума­ет Эмма, — видно, крутом обманщик: все в нем кажется первого сорта, а качества настоящего нет».

Выздоравливающая Эмма много читает. Она «ревет, плачет насто­ящими слезами» над стихотворениями Вордсворда — столько в них неразбавленной правды. И еще читает Юма и задумывается над его фразой: «Мужчина и женщина должны вступать в союз ради воспита­ния молодого поколения, и такой союз должен быть достаточно дол­говременным» .

В. В.Пророкова


Сыозен хилл (Susan Hill) р. 1942

Я в замке король (I'm the King of the Castle)

Роман (1970)

Уорингс — фамильный дом Хуперов. Купил его еще прадед Эдмунда, Денег в семье было немного, землю пришлось со временем продать, а дом остался. Теперь умер дед, который жил в Уорингсе, и Эдмунд с отцом перебираются туда.

Отец Эдмунда, Джозеф, овдовел несколько лет назад. Брак был не­счастливый. «Когда сын, вылитая Элин, уезжал учиться, Джозеф подо­лгу не мог припомнить ее лица». Теперь Джозеф ищет домо­правительницу, которая присматривала бы за хозяйством и за Эдмундом.

Эдмунд с отвращением ждет появления в Уорингсе миссис Хелины Киншоу и ее сына Чарльза, «Я не хотел сюда ехать, вот еще один дом, где все не наше», — думает, подходя к дому, Чарльз Киншоу. А в это время Эдмунд Хупер кидает ему из окна записку: «Я не хотел, чтобы ты приезжал».

Миссис Киншоу и мистер Хупер очень довольны знакомством. Миссис Киншоу — вдова, женщина порядочная, на нее вполне можно положиться. И просто замечательно, что мальчики одного воз­раста, они обязательно подружатся.


Но мальчикам вовсе не хочется становиться друзьями. Хуперу со­всем не нравится, что кто-то вторгается в его владения. Тем более что Киншоу никак не хочет признавать, что он, Хупер, тут главный.

А Киншоу так тяжело снова оказаться в чужом доме, где все не их с мамой, где хозяева не они. А Хупер то гонит его, то, наоборот, следит за каждым его шагом.

Проходит первая неделя пребывания Киншоу в Уорингсе. И он отправляется гулять. Один. Все равно куда, лишь бы подальше от Ху­пера. Что это пролетело почти над самой головой? Не стоит бояться, это всего лишь ворона. Но почему, почему она преследует его? Надо бежать. Как же трудно бежать по перепаханному полю. И эта жут­кая птица, она летит за ним, каркает, вот-вот нападет. На поле у самого дома Чарльз падает. Он лежит, не в силах подняться, а ворона клюет его в спину. Он во весь голос кричит, и в конце концов ворона улетает. Киншоу с трудом добегает до дома и замечает в окне своей комнаты следящего за ним Хупера.

Следующей ночью Хупер притаскивает с чердака чучело вороны и подкладывает его в комнату Киншоу. Киншоу просыпается, включает свет и видит на краю собственной постели ужасную птицу. Он пони­мает, что это всего лишь чучело, но ему все равно страшно. Но глав­ное — не плакать, ведь Хупер наверняка стоит под дверью и подслушивает. И Киншоу так и лежит до утра не шелохнувшись, не в силах даже столкнуть чучело с кровати.

Война объявлена. Значит, остается только одно — бежать. Бежать из Уорингса и, главное, от Хупера. Уже есть тайник, собраны кое-какие припасы. Но Хупер находит тайник и прекрасно соображает, что собирается сделать Киншоу. «И я с тобой», — заявляет он.

Нет уж, Киншоу убежит один. Нынче же рано утром, тем более что удачнее дня не придумать — мама и мистер Хупер уезжают в Лондон и их не будет дома весь день. Значит, хватятся его только ве­чером.

Раннее утро. Киншоу проходит поле, входит в Крутую чашу. Да, это большой лес и незнакомый. Но... Хорошо, что утро такое солнеч­ное. Киншоу зажмуривает глаза и входит в лес. Ничего страшного. Как же тут хорошо и мирно! Только... что это за звук? Киншоу обо­рачивается и видит в нескольких метрах от себя Хупера. Никуда от него не денешься!

Когда они заходят так далеко, что становится ясно — они заблу­дились, Киншоу не пугается, пугается Хупер. А потом еще гроза. Хупер просто не выносит грозы. И по лесу первым идти боится. А


Киншоу — нет. Они выходят к реке. Киншоу отправляется на раз­ведку. Возвращается и видит: Хупер лежит ничком, лицом в воде, и на голове у него кровь. Киншоу вытаскивает его, тащит на берег, пы­тается делать искусственное дыхание, разводит костер. Только бы Хупер не умер! Хупера рвет, он прокашливается, кажется, жив. Ночью его знобит, Киншоу отдает ему свой свитер, а Хупер хнычет, капризничает. Наверное, сейчас Киншоу мог бы его ударить. Но — зачем, он все равно сильнее Хупера. И не надо будет убегать больше, Киншоу уже не боится Хупера. Он поверил в себя.

Находят их рано утром. И Хупер кричит: «Это все Киншоу! Он меня в воду столкнул!»

А взрослые словно не замечают, что происходит. И мама говорит Чарльзу, что нельзя быть таким неблагодарным, что мистер Хупер хочет заботиться о нем, как о своем собственном сыне, и поэтому от­даст Чарльза в ту же школу, где учится Эдмунд. Куда же убежать от этого проклятого Хупера? Киншоу находит сарай вдалеке от дома, но даже там его находит Хупер. Находит и запирает. И отпирает только днем, когда узнает, что взрослые собираются куда-то поехать вместе с ними на машине.

Замок Лайделл, огромный, полуразрушенный, на берегу озера. И Киншоу лезет по стене, на самый верх. «Чур, я в замке король!» Хупер не выдерживает и лезет за ним. Но спуститься не может — боится высоты. И тут Киншоу понимает, что может все — может столкнуть Хупера вниз, может просто пугнуть его, и тот сорвется. «Я в замке король. Что хочу, то с ним и сделаю». Но сам же понимает, что не сделает с ним ничего, а, наоборот, протянет ему руку, обхва­тит сзади и поможет удержаться. Он тянется к Хуперу, но тот в ужасе отшатывается и летит вниз.

Киншоу думает, что Хупер умер. Но нет, он только разбился. Лежит в больнице, мама Киншоу ездит к нему каждый день. А Кин­шоу наконец-то предоставлен самому себе. И даже находит прияте­ля — фермерского сына Филдинга. Тот показывает ему телят, индюшек, хомячка. И Киншоу рассказывает ему про Хупера, призна­ется, что боится его. Филдинг парень рассудительный. Чего Хупера бо­яться, ведь сделать ничего плохого Хупер Киншоу не может. Только пугает, и все. Неужели у Киншоу появился наконец свой собственный друг?

Но Хупер возвращается, и спуску Киншоу он давать не намерен. Тем более что мистер Хупер сделал предложение миссис Киншоу. «Теперь не отвертишься. Будешь моего палу слушаться. И меня».


Наверняка это Хупер надоумил миссис Киншоу пригласить Филдинга к чаю. А Хупер умеет быть, когда надо, нормальным парнем. И Филдингу совсем невдомек, почему это Киншоу не хочет играть втро­ем, не хочет вместе с ним и с Хупером идти на ферму смотреть новый трактор.

Киншоу идет в комнату Хупера. Вот она, карта сражений, кото­рую так любовно вычерчивал Хупер. Он уносит ее с собой и сжигает на полянке у рощи. Будь что будет. Но Хупер делает вид, будто ниче­го не произошло. Не ревет, не жалуется взрослым. На следующий день все в хлопотах, в сборах — завтра мальчики отправляются в школу. Все уже почти собрано, в комнате Киншоу — одни чемоданы, мама приходит поцеловать его на ночь и сидит с ним долго-долго. А когда уходит, Хупер подбрасывает ему под дверь записку: «Ты до­ждешься, Киншоу».

утро серое и ясное, на улице холодно. Киншоу выходит из дому, проходит по полю, идет в рощу. В лесу на него накатила радость. Он несколько раз повторяет про себя: «Все хорошо, все хорошо». Нашел ту самую поляну, где они разводили костер. Разделся, сложил вещи стопкой и вошел в воду, дошел до глубины, окунул лицо в воду и глу­боко вздохнул.

Нашел его Хупер, сразу догадался, куда Киншоу мог пойти. Когда разглядел распростертое на воде тело Киншоу, вдруг подумал: это из-за меня, это я сделал, это он из-за меня — и замер, преисполненный торжества.

В. В.Пророкова


АРГЕНТИНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.