Сделай Сам Свою Работу на 5

Коммуникационные знаки и их классификация

В семиотике исторически сложились два понимания сущности знака: одно — логико-философское, восходящее к Ч. Пирсу; другое — лингвистическо-коммуникационное, восходящее к Ф. де Соссюру. Согласно первому, знакпредставляет собой предмет (слово, изображение, сим­вол, сигнал, вещь, физическое явление и т. п.) замещаю­щий, репрезентирующий (Ч. Пирс) другой материальный или идеальный объект в процессах познания и коммуни­кации. Объект, репрезентируемый знаком, логики стали называть денотат; концептом (десигнантом) именовалось умственное представление о денотате, точнее, о всем клас­се денотатов, сложившееся у субъекта знаковой деятель­ности. Г. Фреге (1848—1925) представил отношение меж­ду денотатом, концептом и знаком в виде треугольника (см. рис. 6.1).

Треугольник Фреге демонстрирует зависимость зна­ка как от объективно существующей действительности (денотат), так и от субъективных представлений об этой действительности (концепт).

Концепт
Денотат
Знак

Рис. 6.1.Логический треугольник Г. Фреге

В семиологии Соссюра знак— это единство означае­мого и означающего, иначе — «соединение понятия и аку­стического образа». Акустический образ — это имя(сло­во, название), присвоенное людьми тому или иному по­нятию или психическому образу, т. е., говоря языком логики, концепту. Соссюровское понимание знака связы­вает концепт и имя, другими словами, план содержания и план выражения знака. Причем, имя и обозначенный им предмет связаны друг с другом условно, конвенционально (Соссюр), в силу соглашения между людьми. Соссюр ссы­лался на тот очевидный факт, что слова, обозначающие одну и ту же вещь, например «стол», в разных языках зву­чат по-разному.

Лингвисты-теоретики, разрабатывая новаторские идеи Ф. де Соссюра, в 20-е годы столкнулись с проблемой зна­чения,которая стала камнем преткновения не только для лингвистов, но и для психологов и философов. В 1923 г. американские семиотики С.К. Огден и И.А. Ричардс опубликовали книгу с характерным названием: «Значе­ние значения. Исследование влияния языка на мышление и научный символизм». В этой книге предложен семан­тический треугольник(треугольник Огдена―Ричардса), который представляет собой удачную модель взаимосвя­зи трех уже известных нам логико-лингвистических ка­тегорий:



данный в ощущениях объект реальной действи­тельности или явление психического мира, именуемые в логике «денотат», а в лингвистике «референт»;

• возникающий в сознании людей мысленный образ (психологическое представление) о данном объекте, ко­торое в логике называется «понятие» или «концепт», а в лингвистике «значение» или «смысл»;

• принятое в человеческом обществе наименование объекта — «имя» (слово, лексема, символ). На рис. 6.2 воспроизведен знаменитый треугольник с некоторыми дополнениями. Его преимущество перед треугольником Г. Фреге в том, что он разграничивает материальную и идеальную сторону знака (план выражения и план со­держания). Фреге же отождествляет знак и имя, что не­приемлемо для естественного языка.

Введенное Ф. де Соссюром отношение «означаемое — означающее» соответствует отношению «значение (кон­цепт) — имя», или «содержание ― выражение», и именно это отношение называется семантическим. В логике, где используется треугольник Фреге, считается семантичес­ким отношение «денотат — знак». Для коммуникацион­ной семиотики предпочтительнее первое понимание, ибо социальная коммуникация — это движение смыслов, а не денотатов. Здесь уместно остановиться на различиях в понятиях «смысл» и «значение».

В разделе 1.2 мы условились понимать под смыслом те знания, умения, эмоции, стимулы, которые образуют идеальное содержание коммуникационных сообщений. Согласно рис. 6.2, получается, что содержание знаков, а всякий знак в принципе может быть сообщением, это зна­чение (понятие, концепт), а не смысл. Можно было бы по­просту отождествить смыслы, значения, концепты, поня­тия, добавив к ним психологические представления и дру­гие образы. Но такое отождествление затрудняется тем, что в отечественной психологии понятие «значение» и «смысл» жестко разграничиваются.

А. А. Леонтьев формулирует различие между ними сле­дующим образом: смыслы — это личностная, субъективная форма знания, а значение — «объективная, кодифицирован­ная форма существования общественного знания»[85]. Другой психолог, А.Ю. Агафонов, написавший монографию, посвя­щенную психологической теории смысла[86], приходит к вы­воду, что смысл — это «психический продукт», он принад­лежит психическому миру (существует в психическом про­странстве и времени), а значение в логико-лингвистическом понимании принадлежит внешнему относительно психики социальному миру, характеризующемуся социальным вре­менем и пространством. В результате между понятиями «смысл» и «значение» воздвигается непроходимая стена, ибо они относятся к разным мирам; получается, что смыслы не имеют значения, а значения — бессмысленны.

 

Значение, понятие, концепт  
отражается
выражается
план содержания
Называется план выражения Денотат, Имя, Референт слово
    ЗНАК

Рис. 6.2.Семантический треугольник

 

С предложенным психологами разграничением «смыс­лов» и «значений» согласиться нельзя. Мы полагаем, что смыслы — универсальная категория, которая может обнаруживаться во всех мирах, а не только в субъективной психической реальности. Социальная коммуникационная деятельность и социальная память есть движение смыс­лов, которые можно, конечно, называть «значениями», но научное познание от этого не выиграет, а скорее заплута­ется в терминологической путанице. Мы полагаем, что содержанием всех видов смысловой коммуникации — ге­нетической, психической (внутриличностной), социаль­ной есть смыслы, т. е. знания, умения, эмоции, стимулы. Значение —этосмысл знака или сообщениякак в субъек­тивном, так и в объективном (социальном) мире. Источ­ником значений, как и всех вообще смыслов, служит психический мир живого человека, поэтому всякое значе­ние такой же «психический продукт» (А. Ю. Агафонов), как и личностный смысл. Семантический треугольник Огде­на ―Ричардса есть дословно треугольник «смысловой», а не треугольник значений («сема» — смысл), и это оправдано.

Семантический треугольник хорошо выполняет свои иллюстративные функции, когда в качестве знака высту­пает полнозначное слово (лексема). Слово в тексте, по­мимо лексического значения (концепта), приобретает грамматическое значение (род, число, падеж существи­тельных, глагольные формы и т.п.). Грамматические зна­чения, наряду с лексическими, входят в план содержания речи и фиксируются при помощи суффиксов, окончаний (как говорят лингвисты, — морфов) в плане выражения. Грамматические отношения плохо вписываются в семан­тический треугольник, но упускать их из виду ни в коем случае нельзя.

Теперь можно дать семиотическую (логико-лингвис­тическую) дефиницию коммуникационного знака: ком­муникационный знак есть социально признанное един­ство значения и имени,т. е. содержания и выражения. Условие социального признания, или конвенциональности, обеспечивает понятность знаковых имен для реципи­ентов. Эту дефиницию нельзя распространить на знаки-образы, не обладающие конвенциональностью (Ч. Пирс называл их индексами или иконическими знаками).

Теперь обратимся к классификации знаков.Знаки, как уже отмечалось, используются в двух семиосферах: познании и смысловой коммуникации. В познании опе­рируют знаками-образами, воспроизводящими отличи­тельные признаки обозначаемого предмета или явления в силу причинно-следственной связи с ним. В социаль­ной смысловой коммуникации используют коммуникационные знаки, создаваемые специально для хранения и рас­пространения смыслов.

Знаки-образы делятся на симптомы (знаки-индексы) — наблюдаемые явления, свидетельствующие о наличии дру­гих, непосредственно не наблюдаемых явлений (дым — при­знак огня, повышенная температура — признак болезни, народные приметы и т.д.) и модели — материальные предметы или тексты (записи), воспроизводящие внешний вид или внутреннее устройство объекта с целью его познания. Модели в виде материальных предметов представляют собой копии (в том числе — фотографии), а текстовые мо­дели — описания (словесные портреты) моделируемых объектов. В моделях-описаниях используются те же зна­ки, что и в коммуникационных текстах, и таким путем познавательные знаки-образы сливаются с искусственны­ми коммуникационными знаками. Знаки-копии относят­ся к иконическим документам и могут выполнять документальные функции[87].

Коммуникационные знаки делятся по способу вопло­щения на две группы: поведенческие, нестабильные, пред­ставляющие собой акты действия в реальном масштабе времени, и стабильные, документальные предметы, способные сохраняться с течением времени. Устная коммуникация и исполнительское искусство пользуются поведенческими знаками, а письменная речь и изобразительное искусство — знаками документальными.

Кроме того, коммуникационные знаки делятся на:

одиночные, единичные знаки-символы, например обособленные жесты (не пантомима или жестикуляция, а отдельный жест), вещественные символы типа амулета, обручального кольца, фирменного знака, государственной символики;

языки — знаковые системы, в которых из кодов (букв, цифр, условных обозначений) при помощи грамматичес­ких правил строятся осмысленные лексические единицы и предложения.

Язык задается в виде кодов — членораздельных звуков (фонем) или алфавита букв (графем) и правил оперирова­ния с кодами — грамматики (синтаксиса).

Языки делятся на естественные (русский, английский и т. д.) и искусственные — химические символы, дорожные знаки, ноты, языки программирования, эсперанто и т. п. Отличие одиночного знака от языка состоит в том, что первый находится вне грамматики, а второй включа­ет в свой состав некоторую простую или сложную грам­матику.

 

ЗНАКИ
Знаки-образы
Симптомы
Модели
Коммуникационные знаки
Языки
Одиночные знаки
Вербальные знаки
Письменная речь
Невербальные знаки  
Поведенческие
Искусственные языки
Документальные
Могут быть
Исполнительское искусство
Пароль, символический жест
Изобразительное искусство  
Вещественный символ
Языки культуры

Рис.6.3.Классификация знаков

 

Этнографы и культурологи давно обратили внимание на специфические отличия коммуникационных знаков, используемых в разных культурах. Для учета этих отли­чий было введено понятие язык культуры, под которым понимается совокупность всех знаковых способов вер­бальной и невербальной коммуникации, которые демон­стрируют этническую специфику культуры этноса и от­ражают ее взаимодействие с культурами других этносов. На стыке этнографии и семиотики образовалась этносемиотика,предметом которой является язык культуры. На рис. 6.3 приведена классификация знаков и языков, обоб­щающая сказанное.

Семиотика текстов

Принятое большинством ученых стандартное толкова­ние определения Ч. Пирса, согласно которому знаком яв­ляется тот предмет, который репрезентирует (представля­ет, замещает) другой объект, нуждается в уточнении и раз­вертывании. В соответствии с этим толкованием, всякий символ есть знак, поскольку он репрезентирует нечто «не­зримое очами», или, по цитированным словам Ю. М. Лотмана, «выражает другое, более ценное содержание». Вме­сте с тем, Лотман утверждает, что «символ и в плане вы­ражения, и в плане содержания всегда представляет собой некоторый текст». Тот же Лотман в другой своей работе отождествляет художественное произведение с отдельным знаком, репрезентирующим замысел художника и имею­щим целостную структуру. Текст, допустим «Анны Каре­ниной», превращается в литературоведческий знак, что создает условия для развития семиотического подхода в литературоведении[88]. Таким образом, водораздел между знаком и текстом оказывается размытым, и это обескураживает прямолинейно мыслящего исследователя. Кроме того, «литературоведческий знак», ту же «Анну Каренину», нельзя признать согласно приведенному выше определению коммуникационным знаком, ибо этот роман — не «социально признанное единство значения и имени», а напротив, новаторское, «социально неожиданное» единство замыс­ла писателя и его художественного воплощения. Получа­ется, что логико-лингвистические, коммуникационные знаки и литературоведческие, искусствоведческие, науковедческие коммуникационные знаки, то бишь закончен­ные произведения, — вещи качественно различные, но связанные друг с другом, как слово и текст. Итак, где кон­чается «знак» и начинается «текст»?

Всякий знак — это свернутый текст, скрытый в его зна­чении, а всякий текст — элемент смыслового диалога, дис­курса, постоянно ведущегося в обществе и между обще­ствами, включая прошлые поколения. Вырисовывается семиотический континуум — последовательность плав­но переходящих друг в друга знаков, символов, текстов, документных потоков, дискурсов. Классическим приме­ром континуума является цветовой спектр, где один свет незаметно переходит в другой и невозможно установить границу между голубым и зеленым, красным и оранжевым цветами. Точно так же не видно границы между знаком и текстом, словом и предложением (устойчивые словосоче­тания, идиомы, поговорки — это слова или предложения?). Спаянность семиотического континуума затрудняет его анализ, выявление уровней, классифицирование знаков. Тем не менее, мы не можем отказаться от препарирова­ния семиотического континуума, ибо только таким путем возможно его познание.

Для начала уточним соотношение между понятиями «код» и «знак», которое довольно запутано. Некоторые авторы определяют код как «совокупность знаков (символов)», а знак как «отдельный символ алфавита». Выхо­дит, что буквы «м» и «а» — это знаки, а слово «мама» — это код. Такое понимание кода укоренилось в технике связи (код Морзе, телеграфный код), в вычислительной тех­нике, информатике, математике, даже в генетике (вспом­ним «генетический код»). С этой точки зрения кодом яв­ляется естественный язык, имеющий алфавит букв (звуков), представляющих собой «знаки», и образующий слова-коды. Перевод с английского языка на русский по­нимается как перекодирование, переход с одного кода на другой. Именно такие взгляды были заложены в методологию машинного пословного перевода, оказавшуюся неэффективной. Технические преимущества «кодовой ин­терпретации» естественных языков в том, что можно аб­страгироваться от значения слов, оперируя только «Совокупностями знаков (символов)», т. е. планом выражения. Такое «оперирование» не годится в смысловой коммуникации, которая имеет дело со смыслами, а не с техническими кодами. Поэтому мы не можем принять техницистское решение проблемы соотношения «знака» и «кода».

Однако проблема определения «тела знака», т. е. тех материальных единиц, из которых складывается план выражения коммуникационного знака, все-таки остается. Решим ее следующим образом: знак — единство содержа­ния и выражения; код — единица плана выражения— буква алфавита, фонема, условное обозначение, музыкаль­ная нота, фигура танца, цвет в живописи.

Теперь можно отграничить коды от знаков и текстов: знаки и тексты в качестве материально-идеальных единств имеют две стороны, или два плана — план выражения и план содержания; коды же плана содержания не имеют, они служат «строительным материалом» для плана выражения знаков и текстов. Остается открытым вопрос о раз­граничении знаков и текстов. Чтобы найти семиотически приемлемое решение, обратимся к идеям одного из осно­вателей глоссематики, замечательного датского лингви­ста Людвига Ельмслева(1899―1965).

Вслед за Л. Ельмслевым[89] будем в плане содержания коммуникационных сообщений различать:

1) субстанцию плана содержания — аморфный, не­сформулированный замысел, мысленный образ будуще­го текста;

2) форму содержания — результат наложения на амор­фный замысел структуры и выразительных возможнос­тей данного языка, формулирующих мысль в границах лингвистической относительности Сепира-Уорфа.

В плане выражения обнаруживаются:

3) субстанция плана выражения — звуки, изображения, пантомима и другие материальные носители сообщений;

4) форма плана выражения — фонетический состав разговорного языка, алфавит письменности, выразитель­ные средства живописи, музыки, танца и т.п.

Получается таким образом 4 уровня семиотического континуума, из которых четвертый уровень — это коды,а третий — их материальные носители.Второй уровень — поверхностный смыслтекста, представляющий собой сумму значений знаков, образовавших текст; первый уро­вень — глубинный смысл,исходный замысел автора, оп­ределивший выбор знаков и способов кодирования.

Соотношение между глубинным и поверхностным смыслами — это психолингвистическая проблема соотно­шения мысли и слова. Л. С. Выготский писал по этому поводу: «Мысль не есть нечто готовое, подлежащее выра­жению... Мысль есть внутренний опосредованный процесс. Это путь от смутного желания к опосредованному выражению через значения, вернее, не к выражению, а к свершению мысли в слове»[90]. Мысль, таким образом, рож­дается в результате оперирования субъективными, не дос­тупными другим людям смыслами. Отчетливо разграниче­ны глубинные смыслы (мораль) и поверхностные смыслы (повествование) в баснях, притчах, загадках, поговорках. Любое художественно-литературное произведение обла­дает идейно-эстетическим замыслом, не сводимым к сум­ме значений используемых знаков. Литературная крити­ка, кстати говоря, как раз занимается выявлением глубин­ных, а не поверхностных смыслов.

Теперь можно, наконец, предложить критерий разгра­ничения понятий «текст» и «знак». Знак— кодовое выра­жение, обладающее только поверхностным смыслом (зна­чением). Например, взятое вне контекста слово с его сло­варным толкованием является подобным знаком. Текстесть отдельный знак или (как правило) упорядоченное множество знаков, объединенных единством замысла ком­муниканта и в силу этого обладающих глубинным смыслом. Именно отсутствие глубинного смысла разделяет текст и знак. Символы потому и считаются текстами, что они обла­дают глубинными, иногда мистическими смыслами.

Семиотика позволяет дать и формальное определение текста. Ю.А. Шрейдер предложил следующую формули­ровку «Текстом называется четверка из словаря V, мно­жества мест М, набора отношений на этом множестве и отображения О множества мест в словаре. Символически это записывается так:

T = < V, M, φ1, ... φm , 0> ,

где φ1, φ2,... φm — отношения на множестве М, именуемые синтаксическими отношениями[91].

Формальное определение имеет то достоинство, что исчерпывающим образом перечисляет все составляющие текста, кроме одного: смысла текста. Дело в том, что вся­кая формализация остается на уровне плана выражения, не выходя в туманные просторы смысла.

Семантический треугольник (рис. 6.2) относится к отдельным коммуникационным знакам, но его можно трансформировать в текстовой треугольник, где представ­лены уровни поверхностного и глубинного смысла. Замы­сел автора возникает в результате осмысления ситуации, представленной рядом денотатов — Д1, Д2, Д3. Каждому денотату в соответствии с знаковым, семантическим тре­угольником ставится в соответствии свой концепт (зна­чение). Совокупность концептов К1 , К2 , К3образует по­верхностный смысл, который на речевом уровне, в плане выражения представляется именами И1, И2,И3.Текстовый семантический треугольник показан на рис. 6.4.

 

K1 K2 K3
Глубинный смысл
Поверхностный смысл
Д1 Д2 Д3 И1 И2 И3
план выражения
описывается
СИТУАЦИЯ РЕЧЬ
ЗАМЫСЕЛ

Рис. 6.4. Текстовый семантический треугольник

 

Реальные научные, художественные, в принципе — лю­бые литературные тексты представляют собой сложный монолог автора, который может быть представлен в виде текстового коммуникационного сообщения,соответству­ющего текстовому семантическому треугольнику (рис. 6.4). Эти текстовые сообщения и образуют те «литературоведчес­кие знаки», которыми, по мысли Ю. М. Лотмана, должно заниматься структурное литературоведение. Можно легко представить живописные, музыкальные, сценические, кине­матографические тексты, которые войдут в предмет различ­ных отраслей семиотики искусства. В своих исследованиях они могут отталкиваться от семантических треугольников и других семиотических закономерностей, обнаруженных обобщающей семиотикой социальной коммуникации.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.