Сделай Сам Свою Работу на 5

И СМЫСЛОВОЙ СФЕРЫ ЛИЧНОСТИ 3 глава



глава 4. динамика и трансформации смысловых структур


 


ность труда, целостность любви, уникальность человека (р<0.01), полнота жизни, необходимость труда, простота любви, целостность человека, необходимость будущего (р<0.05); во всех случаях, кроме последнего, в группе девиантов соответствующая ценность атрибу­тируется объекту реже, чем в контрольной группе.

Качественно-феноменологический подход к изучению смыслов. Впоследние два десятилетия во всем мире наблюдается увлечение качественными исследовательскими методами, направленными на сбор данных, представляющих ценность сами по себе, вне зависи­мости от исследовательских гипотез, которые они могут подтвердить или опровергнуть. Качественные методы предъявляют более высо­кие требования к квалификации психолога, проводящего исследо­вание и обрабатывающего данные, чем методы количественные, но дают и более богатый материал. Зарегистрированные данные можно обрабатывать по-разному, с разных теоретических позиций, в то время как стандартизованные методы более жестко привязаны к исходной парадигме. Эти особенности сближают качественно-фено­менологические методы с проективными. Принципиальное различие этих двух групп методов состоит однако в том, что если проективные методы позволяют психологу получить информацию, не осознавае­мую самим респондентом, то применение качественно-феномено­логических методов предполагает осознание респондентом тех или иных аспектов своего жизненного мира, опирается на это осозна­ние и стимулирует его развитие и углубление.

Одним из примеров методов этого рода может служить каче­ственное феноменологическое исследовательское интервью (Kvale, 1996). Автор этого метода С.Квале не случайно в перечне основных моментов ситуации феноменологического интервью на первых ме­стах называет жизненный мир респондента, являющийся объектом изучения, и смысл разных аспектов этого жизненного мира, выяв­ляемый в беседе. Одним из приемов является, в частности, изв­лечение скрытого смысла из невербальных аспектов беседы и возвращение этого смысла собеседнику в виде вербальных форму­лировок. Под нашим руководством в последние годы осуществляет­ся апробация метода качественного исследовательского интервью в варианте С.Квале.



Другой оригинальной методикой, относящейся к этой группе, является разработанная нами Методика предельных смыслов (МПС), уже упоминавшаяся выше (Леонтьев Д.А., 1985; 1999; Леон­тьев Д.А., Бузин, 1992; Леонтьев Д.А., Филатова, 1999). Эта мето­дика была разработана в попытках найти новые, нетрадиционные подходы к эмпирическому изучению и диагностике таких трудно поддающихся анализу структур субъективной реальности, как ди-


4.5. методы исследования смысловой сферы личности



 


намические смысловые системы сознания. В методике был вопло­щен сравнительно новый методический прием изучения смысловых систем через их отражение в индивидуальном мировоззрении.

Методика предельных смыслов является индивидуальной по форме проведения и диалогической по своей природе. Методичес­кая процедура представляет собой структурированную серию воп­росов и ответов. Вопросы, задаваемые экспериментатором, имеют вид: «Зачем люди делают то-то?» Первый вопрос обычно задается по отношению к каким-либо повседневным занятиям, например, «Зачем люди смотрят телевизор?» Словесные формулировки смыс­лов, данные в ответ на вопрос «Зачем?», мы называем категориями. Записав все ответы, экспериментатор задает следующий вопрос. За исключением исходной категории, задаваемой в первом вопросе, в каждом последующем фигурирует категория, данная испытуемым в ответ на предыдущий вопрос. Цепь кончается при выявлении пре­дельного смысла, дальше которого испытуемый уже не в состоянии ответить на вопрос «Зачем?», реагируя либо тавтологией («Жить чтобы жить»), либо ссылкой на природу человека, устройство мира и т.п. Эта процедура повторяется со всеми категориями, которые назывались испытуемым на каком-либо этапе беседы. После прос­леживания всех упомянутых испытуемым категорий до конца про­цедура повторяется заново, уже с другой категорией в качестве исходной. Количество исходных категорий и их конкретный набор можно варьировать, исходя из задач исследования и в зависимости от его протекания. После получения необходимого объема инфор­мации экспериментатор строит граф, или древо, выявленных в ходе диалога с испытуемым смысловых категорий, в вершине которого находятся предельные смыслы.

Обработка смыслового древа производится тремя способами: структурным анализом, содержательным или контент-анализом и проективным анализом. Структурный анализ направлен на выявле­ние индивидуальных особенностей структуры смыслового древа. Эта структура может быть описана с помощью ряда количественных индикаторов, которые в совокупности отражают степень зрелости и развитости индивидуального мировоззрения. Контент-анализ на­правлен на выявление сравнительной частоты встречаемости в про­токолах тех или иных типов категорий. Проективный анализ данных МПС представляет собой содержательную интерпретацию получен­ных смысловых цепей и структур под углом зрения отражения в них глубинных личностных особенностей смысловой сферы испытуемых. Насколько можно судить по прямым оценкам и косвенно выражен­ному отношению испытуемых к методике, а также по полученным с ее помощью данным, эта информация действительно характери-


 



глава 4. динамика и трансформации смысловых структур


 


зует некоторые основополагающие паттерны мировоззрения и лич­ности. Как отмечают многие работавшие с методикой предельных смыслов, она является не только исследовательским и психодиаг­ностическим инструментом, но и психотехническим или даже пси­хотерапевтическим средством, фасилитирующим личностный рост и развитие процессов осмысления.

Итак, мы рассмотрели пять групп методов, с помощью кото­рых возможно изучение тех или иных сторон смысловой реальнос­ти. Этот анализ дает лишнее подтверждение тому, что смысловая реальность обнаруживает себя во многих разных формах и не может быть сведена к однопорядковым структурам; соответственно, для анализа разных ее аспектов требуются разные методы и методичес­кие подходы. Ни один метод или методический подход не может охватить смысловую реальность в целом (психологический прин­цип дополнительности дает этому теоретическое обоснование), поэтому ее эмпирическое исследование требует применения комп­лексной исследовательской стратегии и разных, дополняющих друг друга, методов и подходов.

4.6.патология смысловой регуляции

В данном разделе мы намерены обобщить и систематизировать имеющиеся в литературе данные о различных видах нарушений в смысловой регуляции и строении смысловой сферы личности при психических и психосоматических заболеваниях.

Систематическое изучение изменений смысловой регуляции, сопровождающих психическую патологию, стало осуществляться, начиная с 1960-х годов, Б.В.Зейгарник (1971; 1986) и ее ученика­ми. «Патологический материал позволяет проследить закономерно­сти изменения мотивационной сферы человека, которые приводят к смене позиций, интересов, ценностей личности» (Зейгарник, 1986, с. 93). Согласно Б.В.Зейгарник, в выполнении любого экспе­риментально-психологического задания проявляются личностные особенности больного, поэтому они должны изучаться не только специальными направленными на них методами, но и через учет их влияния на поведение и познавательную деятельность. «О патоло­гическом изменении личности мы говорим тогда, когда под влия­нием болезни у человека скудеют интересы, мельчают потребности, когда у него проявляется равнодушное отношение к тому, что его раньше волновало, когда действия его лишаются целенаправленно­сти, поступки становятся бездумными, когда человек перестает ре-


4.6. патология смысловой регуляции 317

гулировать свое поведение, не в состоянии адекватно оценивать свои возможности, когда меняется его отношение к себе и окружающе­му. Такое измененное отношение является индикатором измененной личности» (Зейгарник, 1986, с. 33). Из этого описания отчетливо вид­но, что патологические изменения личности затрагивают в первую очередь именно ее смысловую сферу. В русле патопсихологического подхода те или иные особенности смысловой сферы личности мо­гут рассматриваться не только как следствие болезненных измене­ний, но и как более или менее хорошая основа для компенсации заболевания, замещающей перестройки системы деятельностей больного. Например, «многовершинность» мотивационной сферы создает большие возможности для такого компенсаторного замеще­ния, чем «одновершинность»; с другой стороны, при неполном осознании болезни именно многовершинность чревата опасностью некритического отношения к своему состоянию (Зейгарник, Бра-тусь, 1980, с. 21).

Вполне закономерно, что в 1960—1970-е годы изучение анома­лий смысловой сферы в патопсихологической клинике сводилось преимущественно к изучению особенностей мотивации и целепо-лагания. В этот период, как мы показали выше, в главе 1, само по­нимание личностного смысла в основном опиралось на формулу А.Н.Леонтьева «отношение мотива к цели», а представления о смысловой сфере личности, как и о смысловой регуляции, еще не было. В 1970—1980-е годы, наряду с мотивацией и целеполаганием, предметом интереса патопсихологов становятся и более сложные рефлексивные процессы, связанные с активной регулирующей ро­лью сознания, такие как критичность и опосредованность деятель­ности. Вот как в конце 1980-х годов формулируются критерии, по которым личность больного определяется как измененная:

«1. Изменение содержания ведущего мотива деятельности (фор­мирование нового мотива ведущей деятельности — патологическая деятельность голодания при анорексии, например).

2. Замена содержания ведущего мотива содержанием более
низкого порядка (например, мотив "самообслуживания" при ипо­
хондрии).

3. Снижение уровня опосредованности деятельности (деятель­
ность упрощается, целевая ее структура обедняется).

4. Сужение основного круга отношений человека с миром, т.е.
сужение интересов, обеднение мотивационной сферы.

5. Нарушение степени критичности, самоконтроля» (Николаева,
1987, с. 124-125).

Параллельно с развитием общепсихологических представлений о смысловой сфере в патопсихологии также происходит усложнение



глава 4. динамика и трансформации смысловых структур


и интеграция представлений о ее патологических изменениях. Обоб­щенным выражением этих изменений выступило введенное Б.В.Зей-гарник понятие саморегуляции как осознанного управления своим поведением, основанного на рефлексивной позиции по отношению к себе и своей деятельности (Зейгарник, 1981; Зейгарник, Холмого­рова, 1985; Зейгарник, Холмогорова, Мазур, 1989). Это понятие поз­волило синтезировать идеи Л.С.Выготского о роли сознания в овладении собственным поведением и собственными психическими процессами и концепцию личностного смысла и смысловой регуля­ции. «На основе осознания человек получает возможность произволь­но менять смысловую направленность своей деятельности, изменять соотношение между мотивами, вводить дополнительные побудители поведения, т.е. в максимальной степени использовать свои воз­можности к саморегуляции» (Мазур, 1983, с. 37). Были сделаны и интересные попытки анализа саморегуляции как механизма конст­руктивного преодоления жизненных кризисов путем ломки своих жизненных стереотипов на основе адекватного осознания стоящих за ними смысловых образований. При личностной патологии, в частно­сти, у больных истерией, это осознание оказывается заблокирован­ным, а саморегуляция, проявляющаяся в преодолении патогенных стереотипов — нарушенной (Верток, 1988).

Рассмотрим, в чем заключаются патологические изменения смысловой сферы, характерные для тех или иных видов психичес­кой патологии.

Алкоголизм. Алкоголизм стал одним из первых видов психичес­ких заболеваний, послуживших материалом для изучения патологии смысловой сферы (Братусь, 1971; 1974). Уже на этом этапе было по­казано, что главным содержанием патологических изменений при ал­коголизме становятся изменения мотивационной сферы, лежащие в основе психической зависимости от алкоголя; биологические же осо­бенности болезни составляют лишь условие аномального развития личности. Главным содержанием мотивационной перестройки стано­вится превращение алкоголя в ведущий смыслообразующий мотив поведения, в то время как другие мотивы постепенно утрачивают свою побудительную и смыслообразующую силу. «Со временем оцен­ка всего, что окружает больного, начинает тесно зависеть от того, помогает или нет данная вещь в достижении главной цели — удов­летворении потребности в алкоголе. Алкоголь тем самым становится определенным отношением к действительности, все возникающие в жизни проблемы начинают решаться с его помощью» (Братусь, 1971, с. 852). Наряду с перестройкой мотивации, постепенным про­исходящим в драматической борьбе подчинением всех остальных мо­тивов стремлению к алкоголю, происходят и изменения структуры



4.6. патология смысловой регуляции 319

деятельности, которая «теряет присущее нормальному поведению сложное опосредствованное строение и приближается к структуре импульсивного действия» (там же, с. 853). Поведение во многом ут­рачивает осознанный характер, ориентацию на будущее, на дальние цели. Б.С.Братусь указывает, что мы имеем дело не просто с уплоще­нием структуры личности, а с ее переформировыванием. Фактически перед нами «новая личность, с качественно новыми мотивами и по­требностями, с новой их организацией» (Братусь, 1974, с. 62). При этом указанные изменения происходят тем быстрее и легче, чем ме­нее выражена иерархическая организация мотивов у человека, чем меньше у него «опорных точек» в мотивационной сфере, устойчивых интересов и привязанностей, которые могли бы послужить барьером для патогенных изменений личности (там же, с. 47).

Эта картина изменений смысловой сферы при алкоголизме была позднее дополнена на основе введенной Б.С.Братусем иерархичес­кой уровневой классификации смыслов на ситуационные, эгоцент­рические, группоцентрические и просоциальные (Братусь, Сидоров, 1984). Как показал анализ ранней алкоголизации, если в подростко­вом возрасте и у благополучных, и у неблагополучных подростков доминируют группоцентрические ориентации, то впоследствии пси­хологические пути развития их смысловой сферы расходятся. При нормальном развитии в юношеском возрасте ориентация на группо­вые ценности переходит в более широкую гуманистическую ориента­цию на общечеловеческие ценности и смыслы. При неблагополучном развитии этого не происходит: «"Компания" замыкает, ограничивает развитие смысловой сферы группоцентрической ориентацией и в своей деятельности, существовании идет не к коллективу, а к груп­пе-корпорации, не соединяющейся, а, напротив, все более разъеди­няющейся, разобщающейся с "большим миром"» (Братусь, Сидоров, 1984, с. 84). Более того, по мере развития заболевания даже такой ог­раниченный группоцентрический уровень смысловых ориентации становится слишком высок для больных, и происходит их сползание на эгоцентрический и, затем, даже ситуационный уровень. «Иными словами, преобладающими, наполняющими смысловую сферу ста­новятся ситуативные смыслы, появляющиеся по поводу конкретных событий, либо непосредственно происходящих перед глазами, либо отдаленных (вперед или назад) на весьма незначительное время» (там же, с. 85). Именно в этой плоскости правомерно, по мнению авторов, говорить о «снижении» или «уплощении» личности больных алкоголизмом.

В выполненном под руководством Б.С.Братуся исследовании К.Г.Сурнова (1982) была описана система смысловых установок, формирующихся у больных алкоголизмом и поддерживающих спе-



глава 4. динамика и трансформации смысловых структур


цифическую организацию личности и деятельности этих больных. В их числе: 1. Установка к воображаемому удовлетворению потреб­ности. 2. Установка к быстрому удовлетворению потребности при малых затратах усилий. 3. Установка к пассивным способам защиты при встрече с трудностями. 4. Установка к непринятию на себя от­ветственности за совершаемые поступки. 5. Установка к предпочте­нию эгоцентрических мотиваций альтруистическим. 6. Установка к малой опосредованности деятельности. 7. Установка довольствовать­ся временным и не вполне адекватным потребности результатом деятельности. Как показал К.Г.Сурнов, при запрете на алкоголь, не сопровождающемся специальной психокоррекционной работой, эти установки, сохраняясь, осуществляют селекцию мотивов: «мо­тивы, соответствующие сложившимся смысловым установкам, т.е. напоминающие алкоголь по способу, которым с их помощью мож­но удовлетворить актуальные потребности, принимаются и усваи­ваются личностью в качестве замещающих алкоголь, а мотивы, не соответствующие сложившимся смысловым установкам, — отверга­ются» (1982, с. 8). В результате инертность соответствующих смысло­вых установок приводит к устойчивому воспроизведению дефекта личности. Для полноценной психологической реабилитации необ­ходима перестройка системы смысловых установок, формирование специфической установки на трезвость, альтернативной системе ус­тановок, присущих больным алкоголизмом. Пути такой коррекци-онной работы были описаны К.Г.Сурковым.

Некоторые более частные особенности смысловой сферы боль­ных алкоголизмом были выявлены в других исследованиях. Так, В.С.Хомик (1985) посвятил свое исследование деформациям субъек­тивной картины жизненного пути при ранней алкоголизации. Опира­ясь на несколько иную, чем Б.С.Братусь и К.Г.Сурнов, методологию и общепсихологическую теорию, он, тем не менее, прямо говорит о присущих этой группе юношей особенностях ценностно-смысловой переработки жизненного опыта, выступающей психологическим ме­ханизмом регуляции жизненного пути личности. Наиболее суще­ственные отличия этой группы от юношей, не злоупотребляющих алкоголем, проявляются в их восприятии времени. Так, для них ха­рактерно гедонистическое переживание времени и дезактуализация настоящего, в то время как юношам из контрольной группы свойст­венно ценностное переживание времени и высокая значимость нас­тоящего. Вместе с тем надо учитывать, что обследованные В.С.Хоми-ком группы различались не только по параметру алкоголизации; возможно, полученные различия объясняются тем, что одну выбор­ку образовывали учащиеся средней школы, а другую — заключенные воспитательно-трудовой колонии.


4.6. патология смысловой регуляции



В исследовании больных хроническим алкоголизмом II и III сте­пени с помощью методики предельных смыслов (Леонтьев Д.А., Бузин, 1992) было обнаружено, что эти больные демонстрируют крайне скудные цепи смысловых связей, как правило через макси­мум 2—3 шага выходя на предельный смысл. Цепи изолированы, ветвление практически отсутствует. Это подтверждается значения­ми количественно измеряемых структурных индикаторов, по боль­шинству из которых различия между больными алкоголизмом и контрольной выборкой значимы при р<0.01. Эти показатели свиде­тельствуют о том, что при хроническом алкоголизме нарушается связность мировоззренческих представлений, их структурирован­ность и интегрированность в смысловые системы. Если в норме представления о предельных основаниях человеческих действий об­разуют достаточно сложную связную структурную целостность, то для алкоголиков характерна предельная упрощенность этих пред­ставлений и их мозаичность — раздробленность на слабо связанные между собой осколки. По другим показателям МПС видно, что боль­ных алкоголизмом отличает снижение регулирующей роли соз­нания, склонность к защитным стилям поведения и отсутствие склонности учитывать позицию других людей. Все это хорошо со­гласуется с данными, полученными ранее Б.С.Братусем.

Эпилепсия. Личностным изменениям у больных эпилепсией были, посвящены исследования Н.Г.Калиты (см. Зейгарник, 1971, с. 51—52; Зейгарник, 1986, с.129—130). Было обнаружено, что у них затруднено осмысление частных действий в более общем контексте. Так, классическая методика исследования уровня притязаний у большинства больных не приводила к выработке уровня притяза­ний. Смысл выполнения заданий смещался у них на сам процесс, и они подолгу и с удовольствием «застревали» на отдельных зада­ниях. Интересно, что этот смещенный на частные детали смысл обладает для них высокой значимостью и сильно аффективно на­сыщен. Больные крайне нетерпимо реагируют на нарушения заве­денного порядка выполнения рутинных технических операций. Сложная опосредованная деятельность, напротив, не может обре­сти для них смысл.

Патологический аспект механизма «сдвига мотива на цель» у больных эпилепсией был подробно проанализирован Б.С.Братусем, который отмечает, что «если в нормальном, продуктивном разви­тии "сдвиги мотива на цель" ведут к расширению деятельности, развертыванию ее во все новых сферах, то при данном виде пато­логии, вследствие особых условий функционирования, этот же ме­ханизм ведет к сужению деятельности, сосредоточению ее на

11 — 7503



глава 4. динамика и трансформации смысловых структур


отдельных деталях» (Братусь, 1988, с. 179). Дезавтоматизация опе­раций при эпилепсии распространяется на всю операциональную структуру деятельности и происходит, по выражению Б.С.Братуся, «сокращение смысловых единиц деятельности», которое он описы­вает так: «сложная, развернутая деятельность теряет смысл для больного, главным же становится выполнение отдельных, ранее вспомогательных действий, которые теперь в свою очередь стано­вятся смыслообразующими для еще более мелких и примитивных действий» (там же, с. 181). Более того, на конкретных примерах Б.С.Братусь показывает, что в ходе болезни аккуратность и пе­дантичность из черты характера становится «определенным отно­шением к миру, определенным смысловым восприятием мира, определенной социальной, межличностной позицией» (там же, с. 182). Е.С.Мазур (1983) удалось сравнить группы больных эпи­лепсией с разной степенью нарушений смысловой регуляции, что зависело от степени сохранности смысловых образований личности. Больные с нарушенными смысловыми образованиями характери­зовались нарушением сознательной саморегуляции, ригидностью процессов смыслообразования, нарушением опосредствования, рассогласованием декларируемых и реальных смыслов. У больных с сохранными смысловыми образованиями и более широким кругом смысловых ориентации отмечалось сравнительно адекватное осоз­нание реальных смысловых ориентиров своей деятельности, согла­сованность осознаваемых и реально действующих смыслов, более адекватная самооценка, сохранная функция планирования. Эти данные позволяют утверждать, что от того, насколько выражены в конкретном случае личностные изменения, во многом зависят пер­спективы реабилитационной работы. Последнее положение отно­сится не только к эпилепсии, но может быть распространено практически на все виды психических заболеваний.

Шизофрения. Изучение особенностей смыслообразования при шизофрении (Зейгарник, 1971, с. 53—56; Коченов, Николаева, 1978) позволило выделить следующие изменения у этой группы больных. Во-первых, для них характерно снижение смыслообразующей и по­будительной функции мотивов, проявляющееся в том, что осозна­ние важности тех или иных вещей не ведет к тому, что больные строят на этой основе свои действия. Во-вторых, для них характер­но сужение круга смысловых образований, сужение круга значимо­го. М.М.Коченов и В.В.Николаева (1978) говорят в этой связи о снижении подвижности и гибкости мотивационной сферы, есте­ственная устойчивость которой перерастает в полную неподвиж­ность, а новые события в жизни часто вообще не приобретают личностного смысла. Наконец, в-третьих, в ряде случаев наблюда-


4.6. патология смысловой регуляции 323

ется парадоксальная фиксация определенного круга смыслов, ко­торые при взгляде со стороны не кажутся действительно важными. У больных шизофренией происходит «нарушение внутренней иерар­хии мотивационной сферы, в результате чего многие ранее имев­шие глубокий личностный смысл явления отступают на задний план, а наибольший смысл приобретают менее существенные и второстепенные» (Коченов, Николаева, 1978, с. 78—79).

Близкие изменения в мотивационной сфере больных шизофре­нией студентов выявлены В.В.Болтенко (1998). Это: а) сужение мо­тивационной сферы, обеднение интересов при наличии одного жестко закрепленного, иногда гипертрофированного интереса; б) резкий перелом интересов с изменением направленности лич­ности в целом и в) распад мотивов с широкой сферой интеграции и сохранение лишь ситуативных мотивов.

Указанные изменения имеют тенденцию усугубляться. «По мере нарастания дефекта личности сужается круг реально действующих мотивов, обедняя тем самым деятельность больных. В свою очередь, оскудевающая деятельность больных оказывает обратное влияние на структуру мотивационной сферы. Формирования новых мотивов с оскудением деятельности не происходит. Наступает постепенное "обеднение" личности» (там же, с. 79). Б.В.Зейгарник (1971) ха­рактеризует эти изменения как деградацию поведения и личности.

Изменения смысловой сферы у больных шизофренией затраги­вают не только мотивы. Одной из характерных психологических осо­бенностей больных с негативной симптоматикой является наличие установки на самоограничение, которая проявляется, в частности, в отсутствии ориентации на социальную норму, малоподвижности уровня притязаний, преобладании защитных форм поведения и др. (Зейгарник, Холмогорова, 1985). В ситуации решения творческих за­дач при невозможности применения стандартных средств решения больные фиксируются на непродуктивном переживании конфлик­та, которое заменяет у них полноценную рефлексию; возникающее затруднение переживается ими как фатальное (Зейгарник, Холмого­рова, Мазур, 1989).

Наиболее специфичны изменения смысловой сферы, наблюда­емые при параноидных состояниях. В этом случае возникающий сверхзначимый патологический мотив настолько «искривляет про­странство» картины мира, что возникает порочный круг самопод­крепляемой искаженной интерпретации действительности через призму этого мотива. «Особенности смыслообразования в данном случае, по-видимому, могут быть объяснены искажением возмож­ности различения смысла и значения. Это может быть связано с тем, что побудительная функция ведущего мотива значительно уси-



глава 4. динамика и трансформации смысловых структур


 


ливается, приобретая характер сверхсильной мотивации. Происхо­дит интенсивное смыслообразование, которое приводит к тому, что все объекты внешнего мира теряют элементы своего объективного значения» (Антонян, Гульдан, 1991, с. 206).

Поражения лобных долей мозга. Феноменология больных с по­ражениями лобных долей являет картину полного выпадения смыс­ловой регуляции и подчинение поведения чисто ситуационным факторам, внешней стимуляции. «Эти больные не строили никаких планов на будущее: они с одинаковой готовностью соглашались как с тем, что не в состоянии работать по прежней профессии, так и с тем, что могут успешно продолжать прежнюю деятельность. Больные редко писали письма своим родным, близким, не огорча­лись, не волновались, когда не получали писем. Отсутствие чувства горечи или радости часто выступало в историях болезни при опи­сании психического статуса подобных больных. Чувство заботы о семье, возможность планирования своих действий были им чужды. Они выполняли работу добросовестно, но с таким же успехом могли бросить ее в любую минуту. После выписки из госпиталя такой больной мог с одинаковым успехом поехать домой или к товарищу, который случайно позвал его. Действия больных не были продиктованы ни внутренними мотивами, ни их потребностями» (Зейгарник, 1986, с. 115). Аспонтанное, ситуационное поведение та­ких больных носит порой гротескный характер, что является, по всей очевидности, следствием разрушения системы смысловой ре­гуляции в целом. «Деятельность больного лишена смысловой ха­рактеристики и замещается действиями, за которыми не стоит смыслообразующий мотив. Доведенная до своего апогея аспон-танность разрушает в корне строение деятельности, лишает ее основного человеческого качества личностного отношения и ос­мысленной направленности, критичности и подконтрольности» (там же, с. 126).

Афазия. Специфические изменения смысловой регуляции были зафиксированы у больных афазией и логоневрозом (Глозман, 1987). Поскольку в первую очередь эти заболевания вызывают нарушение нормальной коммуникации с окружающими, у них происходит по­вышение значимости речевой деятельности, которая становится смыслообразующей, первичной по отношению ко всем другим ви­дам деятельности. Перестройка иерархии мотивов влечет за собой как позитивные следствия (стойкая мотивация к целенаправлен­ной реабилитации), так и негативные (развитие защитных форм деятельности, направленных на сокрытие нарушений, «страх речи»). Использованные в восстановительном обучении методы групповой реабилитации оказались эффективными в коррекции расстройств


4.6. патология смысловой регуляции_________________________ 325

операционально-технических нарушений. Ж.М.Глозман (1987) рас­ценивает эти результаты как иллюстрацию деятельностного опос­редствования мотивационно-смысловых образований.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.