Сделай Сам Свою Работу на 5

ИССЛЕДОВАНИЕ СЕНСОМОТОРНОЙ СФЕРЫ И ВНИМАНИЯ

Зрительно-моторная координация

1. Назначение методики — исследовать точность движений обеих рук, умение больных координировать движения в заданном темпе, корригировать их под контролем зрения.

Применение этой методики позволяет выявить мало выра­женную сторонность поражения и отличить нарушения корковой коррекции движений от нарушений тонуса, связанных с пора­жениями подкорковых областей. Методика может быть полезна


38


ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ МЕТОДИКИ ПАТОПСИХОЛОГИИ


ИССЛЕДОВАНИЕ СЕНСОМОТОРНОЙ СФЕРЫ


 


39


 


при исследовании неврологических больных, а также в психиатри­ческой клинике, при выявлении органических поражений мозга.

2. Для проведения опытов нужен электрокимограф с удли­
нителем и укрепленная на нем система пневматической передачи
от резиновой груши до чернильного писчика. На барабаны кимо­
графа надевается бумажная лента, на которой темными чернилами
расставлены на разной высоте (на расстоянии 4—6 см друг от друга
наискосок) отдельные точки. Кимограф установлен так, чтобы лента
двигалась со скоростью 60 см в минуту1.

3. Больной усаживается на стул так, чтобы его правая рука от
локтя до кисти лежала на столе, на котором установлен кимограф,
а бумажная лента была прямо перед глазами. Экспериментатор
берет в правую руку грушу так, чтобы нажимы на нее осуществлять
большим пальцем, и показывает больному, что происходит с
писчиком, когда он нажимает на грушу и когда отпускает ее. Он
говорит больному: «Вот видите, когда я слегка нажимаю на грушу,
перо идет вверх, а когда отпускаю — перо идет вниз». Экспери­
ментатор убеждается в том, что больной это увидел, предлагает
ему несколько раз перевести взгляд от груши к писчику. Затем
экспериментатор продолжает: «Видите вы точки на бумаге? Лента
будет двигаться (включает кимограф). Задача заключается в том,
чтобы, нажимая на грушу, соединить чернильной линией все
точки». Экспериментатор обводит сам 6—8 точек и при этом
говорит: «Нужно попасть в каждую точку и постараться, чтобы
линия от точки к точке была прямой и ровной». Затем экспери­
ментатор передает грушу больному, проверяет правильность поло­
жения груши в его руке (все предплечье руки и кисть должны
лежать на столе, груша находится между вторым и третьим паль­
цами, нажимы на основание груши производятся большим паль­
цем) и говорит: «Теперь сделайте это вы. Сразу — редко у кого
выходит хорошо, нужно немного поучиться».



После того как больной проделал задание правой рукой на ленте длиной в метр, его просят встать и усаживают за стол так,

Электр о ким о граф — довольно громоздкий и неудобный в обраще­нии аппарат, по внешнему виду сравнимый с фотоувеличителем (фотографию аппарата можно увидеть в предыдущих изданиях «Экспериментальных мето­дик...»), в настоящее время, пожалуй, уже устарел, хотя его еще можно обна­ружить в недрах старых психиатрических клиник. Сама методика довольно актуальна и поныне, особенно для медико-психологической экспертизы; по идее Ивановой А.Я. ее можно модернизировать, используя вместо кимографа компьютер с «мышью». — Прим. ред.


чтобы он положил на стол предплечье левой руки, и то же задание выполняется левой рукой.

В случае если выявляется заметное различие в качестве кривых, записанных правой и левой рукой, опыт необходимо сразу повторить, но при повторении раньше проводят запись левой рукой, а затем правой, чтобы исключить роль упражнения и утом­ления. Анализ результатов опыта проводится по формам получен­ных на бумажной ленте кривых (рис. 1).

Наличие такого объективного показателя, как записанные самим больным кривые, крайне упрощает протоколирование опыта. Остается лишь отметить в протоколе, насколько быстро была по­нята инструкция, сразу ли усвоил больной, когда следует нажимать, а когда отпускать грушу.

 

Это имеет значение потому, что при слабоумии в самых ранних стадиях апрактических расстройств некоторые больные с трудом усваивают зависимость между нажимами на грушу и движениями писчика.

Рис. 1. Норма

В протоколе отмечаются также высказывания больного о затруднениях, об усталости и т. д. (хотя разговоры во время работы не только не поощряют, но просят отложить).

В итоге форма протокола имеет следующий очень простой вид:

 

Фамилия больного. Дата
Рука Понимание инструкции; дополнительные замечания Оценка кривой
Правая Левая    

Кривую свертывают и прикалывают к протоколам. Само собой разумеется, что на ленте, в начале ее, также записывают фамилию больного и дату.

4. Результат этого очень простого и кратковременного экспе­римента дает объективный материал для анализа моторики боль-


40


ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ МЕТОДИКИ ПАТОПСИХОЛОГИИ


ИССЛЕДОВАНИЕ СЕНСОМОТОРНОЙ СФЕРЫ


41


 


ного. Выявляются различия в движениях рук, свидетельствующие о скрытой сторонности поражения. Неровность, толчкообразность движений, свидетельствующая об огрубении корковой коррекции движений, наблюдается при сосудистых поражениях мозга (рис. 2) и в более грубой форме — при алкоголизме (рис. 3).

Рис. 2. Толчкообразные движения больного атеросклерозом

Рис. 4. Тремор у больной, перенесшей энцефалит

Рис. 3. Толчкообразные движения больного при хроническом алкоголизме

Рис. 5. Замедленность движений при паркинсоноподобном синдроме сосудистого происхождения


факт: если больному, который обводит точки толчкообразной ли­нией, предложить продолжить кривую с закрытыми глазами (т. е. не стремясь попадать в точки, а просто нажимая и отпуская грушу), кривая станет плавной.

При паркинсоноподобных синдромах сосудистого происхож­дения в эксперименте исчезает свойственное больным дрожание рук (кривая, которую они записывают, носит плавный характер, но движения чрезвычайно замедленны, больные систематически «опаздывают», пропуская точки) (рис. 5).

У некоторых больных при исследовании отчетливо выступают атактические нарушения движения (рис. 6), у других — порывистые периодические подергивания (например, при хорее Гентингтона).

Обращает на себя внимание тот факт, что, несмотря на резко выраженные гиперкинезы, искажающие кривую, больные хореей Гентингтона после некоторого этапа обучения и адаптации к опыту умудряются все же попадать в точки (рис. 7).

Внезапные подергивания, очень похожие на хореаформные, но значительно слабее выраженные и реже прерывающие ход кривой, наблюдаются при различных органических поражениях центральной нервной системы с диэнцефальными синдромами. Правильнее было бы сказать, что это вообще не подергивания мышц руки, а именно характерный рывок кривой (рис. 8), возни­кающий из-за внезапного ослабления тонуса мышц, осуществляю­щих нажим на грушу.

При токсических профессиональных заболеваниях, в част­ности при длительном воздействии ионизирующего излучения, иногда, помимо толчкообразности движений, наблюдается быстро наступающая мышечная утомляемость; больные не в силах про­должать нажимы груши после 30—40 секунд (рис. 9). Нажимы на грушу на протяжении 2—2,5 минуты опыта, как правило, не вызы­вают мышечного утомления; только при хронических лучевых за­болеваниях мы наблюдали выраженную утомляемость в этом эксперименте.


 


 
 


Рис. 6. Атактические движения у больной, перенесшей энцефалит

Эту толчкообразность движений следует отличать от тремора, который совершенно иначе записывается на ленте (рис. 4). Одним из доказательств того, что толчкообразность кривой вызывается огрубением корковой коррекции движения, является следующий


Рис. 7. Компенсаторные возможности при хорее Гентингтона (больная попадает в точки, несмотря на гиперкинезы)


42


ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ МЕТОДИКИ ПАТОПСИХОЛОГИИ


ИССЛЕДОВАНИЕ СЕНСОМОТОРНОЙ СФЕРЫ


43


 



Рис. 8. Характерный «рывок» кривой при диэнцефальном синдроме

Рис. 9. Утомляемость к концу одной минуты

Рис. 10. Кривая больного-алкоголика в период абстиненции

Рис. 11. Кривая того же больного после лечения *

Рис. 12. Нарушение зрительно-моторной координации под влиянием

приема амитала

Проба отличается высокой чувствительностью. Поэтому ею удобно пользоваться для динамического наблюдения за больными ина выявляет сдвиги после проведенной терапии, например у алкоголиков (рис. 10, 11), и может служить индикатором фарма­кологических воздействий (рис. 12).

Литература

Рубинштейн С. Я. Методика исследования зрительно-моторной координации больных, страдающих сосудистыми заболеваниями мозга психические нарушения при атеросклерозе сосудов головного мозга |РУДЬ1 Института психиатрии Министерства здравоохранения РСФСР.

олодец Р. Г., Зейгарник Б. В., Рубинштейн С. Я. Вопросы психологии. 1963, № 5.


 


Слуховые восприятия

1. Методика предназначена для исследования того, различают
ли больные предметный источник тихих звуков, а также для
провоцирования и изучения слуховых обманов, возникающих
иногда у больных в процессе длительного прислушивания к тихим
звукам.

2. Для проведения опыта нужен магнитофон, специально
смонтированный таким образом, чтобы его репродуктор находился
в возможно более тихой, т. е. изолированной от внешнего шума,
комнате, а сам звукозаписывающий аппарат с кассетами — в другой.
Кроме того, на ленте одной из кассет должны быть предварительно
записаны следующие звуки: шелест страниц перелистываемой
книги, журчание воды (при вдувании в нее воздуха через трубочку),
звук перекатывания по дереву деревянных шаров, пересыпание
крупы в тарелку, шум дождя, трение двух металлических пластинок
и т. д. Длительность звучания каждого такого шума 55 секунд,
затем интервал 5 секунд перед следующим звуком. На последние
10 минут дается иной набор: короткие — на 3—5 секунд — звуки,
отчетливо различимые по предметному источнику: звук кашля,
падения на пол деревянных кубиков, звон стекла, свист, шепот,
звук пролитой воды, всхлипывание, стук в дверь, пение птицы,
вздохи и т. д. Интервалы между этими звуками аритмичны, в
среднем 30—57 секунд почти абсолютной тишины. Длительность
всего набора звуков 25 минут.

3. Исследование проводится под видом проверки слуха. В
комнате тихо, никого, кроме экспериментатора, нет, неполное
затемнение (экспериментатор должен иметь возможность писать).
Больного расспрашивают о том, хорошо ли он слышит, а затем
говорят: «Сейчас мы проверим ваш слух. В этой комнате будут
слышны тихие звуки. Слушайте их внимательно и все время
говорите мне тихим голосом, что вам слышно. Если трудно будет
понять, что именно слышно, говорите мне, на что этот звук хотя
бы приблизительно похож, что он вам напоминает, но старайтесь
как можно точнее определить звук. Слушать надо будет долго.
Сядьте поудобнее и прикройте рукой глаза, тогда лучше будет
слышно». (Если больной возражает или неохотно соглашается
прикрыть глаза, настаивать ни в коем случае не нужно. Следует
лишь позаботиться о том, чтобы больной сидел удобно. Желательно,
чтобы он сидел в мягком кресле.) После этого лаборант в соседнем
помещении включает магнитофон, т. е. опыт начинается. Протокол


 
 

44

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ МЕТОДИКИ ПАТОПСИХОЛОГИИ

ведется на специально разграфленной бумаге, так что против места, обозначающего какой-либо звук, экспериментатор в соседней графе записывает все высказывания больного. Если больной молчит, экспериментатор тихим голосом спрашивает у него: «А сейчас что слышно? А сейчас?» Такие вопросы отмечаются в протоколе во­просительным знаком. Других слов экспериментатор не произ­носит, а вопросы задает как можно реже. В результате протокол имеет следующий вид:

 

  Фамилия, и., о. Дата
Звук Высказывания больного Помехи
Перелистывание Бульканье ...Как будто мышь скребет... шум........ (?) Как будто легкие удары по металлу. Вода переливается... Чайник кипит... и т. д.  

(Многоточиями обозначается длительное молчание больного.)

4. Применение данной методики выявило следующие факты. Пытаясь различить трудно различимый предметный источник зву­ков, как здоровые, так и больные вначале ассоциировали эти звуки с теми, которые были привычны им по профессиональному или житейскому опыту.

В последующие секунды здоровые переходили к более или менее объективной, предположительной характеристике этих зву­ков: говорили о трении металла, шелесте бумаги, бульканье и т. д.

Иначе происходил тот же процесс слуховых восприятий у исследуемых во время реактивных состояний истерического ха­рактера. В начале слушания звуков они, так же как и здоровые, ассоциировали слышимые звуки с привычными им по профессио­нальному или жизненному опыту звуками. В последующие секун­ды и минуты больные не исправляли свои толкования, как это делали здоровые, не уточняли характеристики звуков, а, напротив, полностью включались в эту припомнившуюся им ситуацию и начинали иллюзорно воспринимать звуки.

Так, больной, по профессии пожарник, начиная с 10-й минуты опыта, все звуки воспринимал как сцену тушения пожара, «слышал», как плакали погорельцы, как ломали ломом стену и заливали огонь водой из рукава. От волнения больной во время опыта охрип, потерял голос.


ИССЛЕДОВАНИЕ СЕНСОМОТОРНОЙ СФЕРЫ 45

Одна из больных в звоне стекла узнала церковные колокола и, опустившись на колени, проникновенно молилась. Другой больной принял шелест бумаги за стрельбу пулемета, кричал, командовал. В тихом звуке всхлипывания очень многие узнавали голоса своих близких; волнуясь, требовали немедленного свидания с ними.

Возникшие у этих больных истерией по ассоциации воспо­минания о каких-либо ситуациях прошлого, профессиональных, военных или бытовых сценах становились для них актуальными переживаниями. Эти переживания охватывали их настолько, что все последующие звуковые раздражители не могли быть расценены ими объективно, а как бы «подтягивались», искаженно восприни­мались в плане овладевших ими образных представлений. По­гружение больных в эту воображаемую ситуацию иногда достига­лось путем некоторого самовзвинчивания, иногда происходило по типу грез, но внешние двигательные и мимические проявления больных, их интонации, смех, слезы и возгласы свидетельствовали об известной глубине и целостности этих включений. Характе­ристика звуков, которую продолжали давать больные, носила иллюзорный характер. Иногда наряду с иллюзорными искажениями звуков наблюдались также включения дополнительных ложных восприятий, для которых трудно было найти какую-либо основу в реальном составе звуковых раздражителей, но которые вытекали из содержания переживаемой ситуации в целом.

Несмотря на крайне мимолетный, нестойкий и неразвернутый характер описанных состояний, они все же могут быть рассмат­риваемы как экспериментально спровоцированные слуховые иллюзии, связанные с погружением в воображаемую ситуацию. Если искать аналогию этим состояниям в клинических формах нарушений сознания, то они ближе всего к состоянию так назы­ваемого истерического транса или делирия. Они несколько напо­минают также описанные В. П. Сербским под названием скоро­преходящих психозов истеричные состояния без припадков, но со «своеобразным расчленением сознания», благодаря которому, как пишет Сербский, «действительные восприятия переплетаются самым странным образом с бредом».

Для понимания того, как происходит включение истериков в воображаемую ситуацию, важны данные А. А. Ухтомского о принципе доминанты, ее инерции и о различии двух путей вос­становления доминанты. Он указывает (описывая в этом месте доминирующие переживания человека), что доминанта может восстанавливаться и возобновляться двумя разными путями; пер-


46

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ МЕТОДИКИ ПАТОПСИХОЛОГИИ

вый путь — кортикальный, это ассоциация, благодаря которой прежнее переживание повторяется как более или менее мимолетное воспоминание и уходит; второй путь, когда прежнее переживание возникает, выражаясь словами Ухтомского, во всей соматической констелляции, т. е. сопровождаясь сосудистыми, секреторными и прочими целостными телесными компонентами. Воспоминание, мысль о пережитом или даже представление о нем становится в этих случаях повторным чувственным переживанием. Этот второй путь наблюдался, видимо, и в наших опытах. Слушая разнообразные нейтральные звуки, больные-истерики как бы отбирают среди них те, которые ассоциируются с личными переживаниями и мечтами, затем с легкостью включаются в переживание воображаемой ситуации не только мыслью, но всеми своими чувствами, движе­ниями и т. д.

Ассоциации по впечатлению, минуя сознательный контроль, реализуются в действиях. Вместо анализа и синтеза объективных звуковых раздражителей появляется иллюзорная переработка их.

Эти наблюдения подтверждают факты, известные давно. Особенностью их является, однако, то, что они вызываются экспериментально.

Именно в экспериментальной ситуации можно было с секундомером в руках измерять длительность подобных состояний, глубину погружения больных в эти состояния, наблюдать двойную ориентировку больных, изучать возможность преодоления иллю­зорных состояний.

У больных во время депрессивных состояний на фоне сосудистой патологии выявлялась невозможность различения предметного источника звуков при нормальном слухе. Больные описывали слышимые звуки, правильно указывали, что звук стал тише или прекратился, но не могли узнать его. Эта невозможность узнать звук особенно ярко выступала в конце опыта, когда изредка звучали совершенно отчетливые звуки кашля, шепота и всхли­пывания.

Следующее наблюдение относилось к больным, у которых до исследования клиницистами констатировался галлюцинаторно-параноидный синдром (реактивного происхождения). У этих боль­ных в процессе прислушивания к звукам наблюдалось чередование правильного их восприятия с искаженным, преимущественно с вкраплением вербальных галлюцинаций.

Так, например, больная во время исследования сначала объективно характеризовала звуки, а затем при звуках перелистывания страниц


 


ИССЛЕДОВАНИЕ СЕНСОМОТОРНОЙ СФЕРЫ 47

 

книги начинала произносить слова в ритме шелеста бумаги: «"Ты дрянь", "ты дрянь", "ты дрянь", "...тебя", "...тебя", "...тебя"... — так они говорят». При последующих звуках в ответах больной также чередуются описания этих звуков с повторением слов, слышимых больной галлюцинаторно. Обращает на себя внимание зависимость этих слов от фактически звучащих или слышимых ею звуков. Так, например, раздаются звуки ударов по стеклу («звон графина»). Больная описывает их так: «Звон, точно в церкви, — приглашает к обедне в немецкой кирке... На кладбище звонят». Следующий затем звук — «завод часов». Больная отвечает так: «Кто-то сказал, что я на кладбище нахожусь».

Звук падения на стол деревянных предметов очень многими испытуемыми принимается за выстрел, и действительно, некоторое сходство со слышным издалека выстрелом у этого звука есть. Больная М., услышав этот звук, улыбнулась и сказала: «Выкрик бандитский какой-то... как будто сказали „остановись». Следующее затем слово «восемнадцать» больная также воспроизвела как слово «остановись».

У больного Т., перенесшего реактивный галлюциноз, также наряду с неотчетливой, неопределенной характеристикой звуков наблюдалась переработка звуковых восприятий в вербальные галлюцинации. Так, например, при звуке журчания воды больной повторил услышанные им слова «пойдем, поплаваем» и в ответ на вопрос экспериментатора: «Что это означает?» — невозмутимо объяснил: «Так слышно... какой-то человек кого-то приглашает».

Больная Б. при звуках уличного шума говорит: «Снова слышу шум — не пойму что — может быть, поезд?» — и далее произносит тоном угрозы, как бы повторяя слова, которые ей сказали: «Я тебе дам поезд — так говорит кто-то (кто?) — я не знаю, кто так говорит». Далее слышны гудки проезжающих автомобилей (гудки машин). Больная произносит тоном человека, повторяющего чужую речь: «Нету... уехала, скрылась». Слышно пощелкивание, принимаемое обыч­но многими испытуемыми за стрельбу («щелчки»). Больная снова повторяет слова: «Раз... два... расстреляли дуру такую». Вслед за тем в звуке шепотной речи также слышит выстрел, в перекатывании шаров — также.

Больная П. в перелистывании бумаги также слышала слова: «идем, идем, идем». Больной Ф. в грохоте шаров услышал разговор, заявил, что «это вроде нерусский разговор». В следующем затем звуке шелеста бумаги услышал слово «бежать», повторил его, волнуясь.

Приведенные примеры не дают еще оснований для объяс­нения механизмов наблюдавшихся вербальных галлюцинаций. Однако зависимость слов, которые больные слышали, от реальных звуков, воспроизводимых магнитофоном, выступала в этой серии


48 ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ МЕТОДИКИ ПАТОПСИХОЛОГИИ

экспериментов довольно отчетливо. Происходила трансформация звукового образа в словесный.

У больных, страдавших вербальным галлюцинозом, как при шизофрении, так и при алкогольных психозах выявилось плохое качество слуховых восприятий. Это можно было установить по следующим признакам: большое количество звуков, в том числе самых явных и определенных, больные не опознавали; недоста­точное или ошибочное узнавание звуков сопровождалось часто скудностью и однообразием гипотез. «Какое-то шорканье», «шум какой-то» — заявляли больные относительно всех или почти всех звуков подряд; плохое узнавание предметного источника звуков сопровождалось ошибочной локализацией их источника: больные слышали их из окна, сзади себя, сверху, указывали самые различ­ные направления, откуда якобы доносились разные звуки. Неко­торые ошибки в узнавании предметного источника звуков были связаны с ранее описанным нами явлением запаздывающего узнавания.

Это запаздывающее узнавание нельзя назвать эйдетизмом, так как между поданным объективно звуковым раздражителем и ошибочным его узнаванием вклиниваются два или три иных, иногда даже правильно распознаваемых звука. Однако это запаз­дывающее узнавание может рассматриваться как родственное эйдетизму явление.

Наряду с признаками сходства имели место также и различия.

У больных, перенесших различные психотические эпизоды алкогольного генеза, во время эксперимента наблюдалась ярко выраженная образность восприятий. В некоторых случаях слуховые восприятия сопровождались зрительными обманами; больные «видели» на стенке репродуктора сцены и видения, соответст­вующие по содержанию тому, что они слышали. При шизофрении этого не наблюдалось.

У многих больных шизофренией, возникшей на органически измененной почве, с синдромом вербального галлюциноза экспе­римент вызывал заметное усиление вербальных галлюцинаций.

Так, например, у одной больной по данным клинического наблюдения можно было предполагать наличие отдельных отрывочных редких вербальных галлюцинаций (больная рассказала, что слышала слова «задавим, задавим»). Во время эксперимента, особенно к концу его, больная наряду с описанием предметных звуков «слышит» и воспроизводит много галлюцинаторных приказаний: «пойдем домой», «давай пол мыть», «пол мыть», «давай купать», «кукла» и т. д.


 

49

ИССЛЕДОВАНИЕ СЕНСОМОТОРНОЙ СФЕРЫ

Некоторые больные воспроизводили слова и фразы, которые они ошибочно воспринимали, другие вступали в разговор с пред­полагаемым собеседником, отвечали ему либо просто реагировали на реплики неприятного содержания.

Так, одна больная с возмущением произносит: «Ну, нет, спасибо, отказываемся!» Она же отвечает, обращаясь в сторону репродуктора: «На самой высокой планете» — и объясняет врачу: «Спросила, как везли вас». Иногда больные, прислушиваясь, отказывались повторять слова, объясняя, что они были неприличными.

Больная Е. услышала (среди очень плохо различавшихся ею звуков), как мужской голос сказал: «Держите ее целый час», и, повторив эти слова, обратилась к экспериментатору с вопросом, верно ли это.

Другая больная, О., страдавшая вербальными галлюцинациями, но к периоду экспериментального исследования избавившаяся от них и относившаяся к ним в дни перед исследованием с критикой, вскоре после начала эксперимента заявила: «Точно так слышу, как голоса у меня были раньше» — и объяснила, что с ней разговаривают, как и прежде, «покойники и аборты». После окончания исследования, а также в последующие дни галлюцинаций не наблюдалось.

Таким образом, описанная экспериментальная методика позволяет установить разные формы искаженных ассоциаций между звуковыми раздражителями и возникающими у больных представлениями.

Особо следует отметить роль прислушивания к слабым раз­дражителям для провокации слуховых обманов. Только функцио­нальной перегрузкой слухового анализатора можно объяснить тако­го рода наблюдения, как усиление слуховых обманов к концу опы­тов, а также возникновение слуховых иллюзий у лиц, ранее ими не страдавших.

Функциональная перегрузка слухового анализатора вызывает у многих больных легкое гипноидное состояние. Наступление таких гипноидных состояний сочетается с возбуждением чувствую­щих центров, что вполне соответствует представлениям В. X. Кан­динского о механизмах возникновения слуховых обманов.

Литература

Рубинштейн С. Я. О рефлекторной природе галлюцинации. Доклад на Всесоюзном совещании по психологии. Материалы совещания по психологии. Изд. АПН РСФСР, 1957.

Рубинштейн С. Я. Использование экспериментального метода для изучения психопатологических явлений. — В сб.: Вопросы экспе­риментальной патопсихологии. М., 1965.


50


ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ МЕТОДИКИ ПАТОПСИХОЛОГИИ


ИССЛЕДОВАНИЕ СЕНСОМОТОРНОЙ СФЕРЫ


51


 


Корректурная проба

1. Методика выявляет колебания внимания больных по
отношению к однообразным зрительным раздражителям в условиях
длительной перегрузки зрительного анализатора. Заимствована из
психологии труда (проба Бурдона), но нашла широкое применение
в клинике. Применялась для выявления утомляемости, упражняе-
мости, колебаний внимания и т. д.

2. Для проведения опыта необходимы бланки и секундомер.
Существует много разных вариантов типографских бланков для
корректурной пробы. Выбор варианта бланка небезразличен для
получения однозначных результатов опыта. Поэтому лучше всего
пользоваться вариантом, принятым в лаборатории Института
психиатрии Министерства здравоохранения РСФСР (см. бланк
№1 в приложении в конце книги). Для проведения опыта необ­
ходимо, чтобы в лаборатории было хорошее освещение и тишина.

При проведении опыта следует учитывать состояние зрения больного; при недостаточном или не корригированном очками зрении результаты исследования нельзя сравнивать с данными исследования других больных.

Нецелесообразно также проводить эту пробу с малограмот­ными больными.

3. Больному дают два хорошо отточенных простых мягких
карандаша (один запасной) и бланк. Его предупреждают, что пред­
стоит проверка его внимания. Ему говорят: «Вы должны просмат­
ривать эти буквы строчка за строчкой, слева направо и вычерки­
вать все буквы «К» и «Р». Вычеркивать нужно вот так (экспе­
риментатор показывает, вычеркивая буквы на первой строчке
вертикальной черточкой). Иногда я сам буду ставить на вашем
листке черточки — это будет отметка времени, на это вы не должны
обращать внимания. Старайтесь просматривать строчки и вычер­
кивать буквы как можно быстрее, но самое главное в этом зада­
нии — работать без ошибок, внимательно, ни одной буквы «К»
или «Р» не пропустить и ни одной лишней не вычеркнуть. Понятно?
Начнем со второй строчки».

Экспериментатор включает секундомер и дает больному сигнал начать. По прошествии каждой минуты (точно по секун­домеру) экспериментатор ставит такой знак в том месте, где больной держит в это время карандаш, стараясь по возможности не мешать больному.

Общая длительность проведения опыта определяется в зависи­мости от задачи исследования — 10,5 или 3 минуты.


Проверка правильности выполнения задания проводится по заранее изготовленному «ключу». «Ключ» представляет собой бланк, на котором все подлежащие вычеркиванию буквы обведены ярким цветным карандашом, а в конце каждой строчки проставлена цифра, обозначающая число таких букв в данной строке. «Ключ» должен быть тщательно проверен и по традиции даже подписан двумя психологами. С помощью такого «ключа» производится проверка правильности работы больного следующим образом: «ключ» и бланк кладут рядом и, передвигая линейку, сравнивают строчку за строчкой.

Поскольку результаты работы больного остаются на бланке, особого отдельного протокола опыта можно не вести.

Обработка экспериментальных данных проводилась разны­ми исследователями по-разному. Наибольшую трудность при оценке результатов работы больного представляет сочетание по­казателей ее скорости и точности. За одну минуту больной (или вообще испытуемый) мог успеть просмотреть больше или мень­ше знаков — число просмотренных в минуту знаков и будет пока­зателем скорости. За ту же минуту исследуемый мог допустить то или иное количество ошибок — это число ошибок и будет по­казателем точности. Попытки с помощью разных формул (на­пример, с помощью формулы Уиппла) сочетать показатели ско­рости и точности в одну величину в клинической практике мало­эффективны. Гораздо более показательны простые графики, где совмещены две кривые: изменение скорости работы (по количеству знаков, просмотренных в единицу времени) и изменение точности (по количеству ошибок в те же интервалы). Построение таких графиков позволяет выявить утомляемость больных (снижение скорости и точности), врабатываемость (повышение скорости, точности), колебания того или иного показателя. Возникает также возможность сравнивания качества работы больного в разные дни и часы.

4. При рассмотрении результатов выполнения корректурной пробы также рассматриваются два показателя — скорость и точ­ность.

Показатели скорости представляют интерес лишь в самых крайних отклонениях: чрезвычайно быстрый темп работы (сопро­вождающийся, конечно, неточностью) наблюдается при маниакаль­ных и паралитических синдромах, а чрезвычайно медленный — при депрессии. Промежуточные же показатели скорости работы не


 
 

52

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ МЕТОДИКИ ПАТОПСИХОЛОГИИ

всегда имеют клиническое значение, так как могут зависеть от индивидуальных особенностей больного, т. е. от его привычных личностных установок. Большее значение имеет показатель точности работы, хотя, как доказано Т. И. Тепеницыной, и этот показатель меняется в зависимости от отношения больного к исследованию; заинтересованный в хорошей оценке при прохож­дении экспертизы больной может почти вдвое улучшить свои показатели. Тем не менее показатель точности в основном зсе же отражает состояние общей психической работоспособности боль­ного, степень устойчивости и утомляемости его внимания. Психи­чески здоровые молодые люди при десятиминутной работе допус­кали от одной до 10—15 ошибок, а больные с сосудистыми и иными органическими поражениями мозга за то же время допускали 40— 60 ошибок. Следует обращать внимание на распределение ошибок по минутам. При общем снижении работоспособности число ошибок равномерное или нарастает к концу работы по мере утомления; при некоторых же функциональных расстройствах психической деятельности наблюдается, по данным Т. И. Тепени­цыной, неравномерное распределение ошибок: на фоне безошибочной работы возникают небольшие периоды скопления ошибок и даже пропуски целых строк подряд.

Влияние упражняемости на выполнение корректурной пробы невелико. Ее можно сколько угодно раз применять повторно. Больше того, она настолько чувствительна и так тонко отражает изменения психического состояния больных (и даже здоровых), что ею неоднократно пользовались для оценки изменений состояния людей под влиянием фармакологических воздействий, терапии, трудовой нагрузки, настроения и т. д.

Литература очень обширна, приводим только основные источники.

Литература

Анфимов В. Я. "Обозрение психиатрии", 1908, № 11—12. Васильев Ю. А. Журнал психологии, неврологии к психиатрии, № IV,

1924. Гутман Л. С. Экспериментально-психологические исследования

маниакально-меланхолического психоза (состояние сосредоточения

внимания, умственная работоспособность и ассоциации). — Серия

докторских диссертаций. Спб., 1909, № 15. Сагалова С. Р. Некоторые данные психологического исследования

больных. — В кн.: Артериосклероз головного мозга и трудоспособность.

М., 1934. ТепеницынаТ. И. "Вопросы психологии", 1959, № 5.


ИССЛЕДОВАНИЕ СЕНСОМОТОРНОЙ СФЕРЫ 53

Отыскивание чисел

 
 

1. Методика заимствована из психологии труда (так назы­ваемые таблицы Шульте), но имеет большое применение в области патологии. Может быть использована для исследования психи­ческого темпа, точнее для выявления скорости ориентировочно-поисковых движений взора, для исследования объема внимания (к зрительным раздражителям).

 

 



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.