Сделай Сам Свою Работу на 5

МОДЕЛИ КУЛЬТУРНОЙ ТРАНСМИССИИ

В первом разделе этой главы мы описали, как генетическая информация передается от поколения к поколению. В последующих разделах обсудили различные области исследований, посвященные анализу генетических обоснований психологического функционирования человека. Ранее, в гл. 2, мы рассмотрели психологическую трансмиссию информации между членами культурных групп в процессе социализации, где генетическая связь не обязательна. Биологи разработали формальные модели, в которых имеют дело с трансмиссией как генетической, так и культурной информации. Примером этого являются различия между вертикальной, непрямой и горизонтальной трансмиссией53, которые упоминались в гл. 2. Кавалли-Сфорца и Фелдман представили математические модели негенетической трансмиссии культурных аспектов. Одна из областей, которые они обсуждают, — это распространение инноваций, для которых могут подходить математические модели, аналогичные моделям распространения в разных популяциях благоприятной биологической мутации. Возможности большинства моделей идут дальше простого описания. Они предназначены для того, чтобы предоставить место биологическим и культурным феноменам в единственной объяснительной структуре.

Ламсден и Уилсон предприняли одну из первых попыток создать модели культурной трансмиссии, которые удовлетворяют этим требованиям. Они ввели понятие «культургена», который формирует основную единицу культуры. Культурген является более или менее однородным

Ср. Cavalli-Sforza & Feldman, 1981.


набором артефактов, типов поведения и ментальных феноменов (термин Лам-сдена и Уилсона), связанных между собой. Трансмиссия происходит согласно эпигенетическим правилам. Эпигенез — это процесс взаимовлияния генов и окружающей среды. Любая закономерность развития, которое обусловливает поведение, формирует эпигенетическое правило. Примеры в книге Ламсдена и Уилсона включают принципы трансмиссии усвоенной информации и табу на кровосмешение. Однако они пошли дальше:



[Культурные антропологи] считают, что люди преследуют свои собственные цели и цели общества, основываясь всего лишь на нескольких простых структурных биологических потребностях, посредством многочисленных произвольных и часто тщательно разработанных культурно усвоенных типов поведения. В противоположность этому распространенному мнению, наша интерпретация доказательств из когнитивной и эволюционной психологии демонстрирует наличие эпигенетических правил, которые достаточно специфичны, чтобы в значительной степени направить усвоение подразумеваемых правил и решений. Процесс направления сознания, в свою очередь, формирует пути культурной эволюции54.

Эти высказывания никоим образом не воздают должное сложной аргументации, которую представили Ламсден и Уилсон, Однако их достаточно, чтобы указать на вид концептов, аналогичных тем, которые были выдвинуты в генетике и на основании которых описывается культурная трансмиссия.

Кроме попыток включить культурную и биологическую трансмиссию в единую

54 См. Lumsden & Wilson, 1981, с. 56.


структуру, можно также найти теории, которые проводят различие между механизмами биологической и культурной трансмиссии. Никто из авторов не подвергает сомнению эволюционную основу культурных вариаций и культурных изменений. Все же некоторые из них, вопреки ортодоксальным социобиологам и эволюционным психологам, считают, что необходимо выдвинуть другие механизмы в дополнение к естественному отбору альтернативных аллелей в генетическом наборе.

Одним из хорошо известных примеров является двойная модель наследственностиБойда и Райчерсона55. В дополнение к генетической системе наследования, которая была описана в первом разделе этой главы, они вводят культурную систему наследования, которая базируется на социальном научении. То, чему научился человек на протяжении своей жизни, не передается генетически. Только способность к научению, которая является частью генотипа, передается его или ее потомкам и остается в популяции. Однако на протяжении своей жизни человек может передавать культурную информацию другим членам группы. Эта информация может находиться в собственности этой группы от поколения к поколению. Трансмиссия культурной информации, согласно Бойду и Райчер-сону (1985, с. 4), приводит к «последствиям на уровне популяции».

Культурные и генетические системы наследования отличаются, среди прочего, природой статуса родителя. Культурные черты могут передаваться «культурными родителями», которые могут отличаться от биологических родителей, как и при непрямой трансмиссии. Кроме того, при культурной системе наследования лич-

55 См. Boyd & Ri-cherson, 1985.


 


ный опыт, получаемый на протяжении жизни человека, может передаваться его культурным потомкам и становиться частью наследия группы. Это противоположно генетической трансмиссии, которая оказывает влияние только из-за различной скорости воспроизводства.

Близкое соответствие между биологической и культурной трансмиссией в построении теории Бойда и Райчерсо-на особенно ясно просматривается в механизмах, которые они предлагают для объяснения культурного изменения. Кроме «мутаций» (количества ошибок из-за несовершенной памяти) и случайных изменений из-за селективности сохранения информации в некоторых группах, они отводят важную роль социальному научению и систематическому искажению при передаче информации. Социальное научение отличается от индивидуального научения. Основой последнего является метод проб и ошибок или принципы обучения. Бойд и Райчер-сон убеждены, что большой культурный репертуар не может усваиваться только в результате социально контролируемого образования молодежи. Этот процесс был бы слишком неэкономичным. Они придают большое значение теории социального научения Бандуры56, согласно которой имитация только наблюдаемых типов поведения считается достаточным условием для научения. Социальное научение путем наблюдения и имитации ведет к культурной стабильности паттернов поведения. Научение человека, которое формируется специфическими условиями окружения, приводит к изменениям.

Бойд и Райчерсон (1985) создали модели культурной трансмиссии, аналогичные моделям генетической трансмиссии- Относительная частота проявления

56 См. Bandura, 1977.


индивидуального и социального научения является одним из параметров этих моделей. Можно рассчитать влияние изменения этого параметра, например, на уровень способности реагировать на изменения в окружающей среде. Далее модели разрабатывались с учетом концепции искажения трансмиссии. На человека внутри культуры влияют различные варианты доступного культурного репертуара.

Бойд и Райчерсон считают, что в статической культуре относительная частота появления этих вариантов будет оставаться постоянной (в соответствии с законом Харди-Вайнберга). Но они предполагают, что доступные опции можно оценить и выбрать наиболее подходящие варианты. Это иллюстрируется примером научения детей играть в настольный теннис, с учетом того факта, что существуют два способа держать ракетку: захват ее как «ракетки» и захват как «карандаша». Когда ребенок выбирает наугад одного игрока в качестве образца для подражания, не происходит искажения, но возможны и другие варианты. После некоторой практики, ребенок может выбрать тот вид захвата, с которым достигаются лучшие результаты. Если это занимает слишком много времени, возможен и другой выбор — использовать в качестве образца наиболее успешного игрока. Впрочем, существует еще один вариант — просто следовать за большинством игроков.

Бойд и Райчерсон связывают последнюю, конформистскую стратегию, с альтруизмом или сотрудничеством, а также с этноцентризмом. Конформистская стратегия, которая заставляет людей следовать наиболее популярному варианту в группе, ведет к уменьшению культурного разнообразия в пределах


групп по сравнению с его изменениями между разными группами. Это справедливо, даже если сотрудничество с другими членами группы, а не преследование личных целей, может оказаться невыгодным индивиду. (Таким образом, согласно традиционной теории эволюции, этот тип поведения должен был бы исчезнуть в процессе развития). Более низкая приспособляемость тех, кто сотрудничает в группах, могла компенсироваться более высокой степенью выживания групп с высокой частотой появления в них тех, кто сотрудничает. Если дело обстоит так (и Бойд, и Райчерсон в своей модели определяют подходящие условия для этого), то высокая частота появления в группах тех, кто сотрудничает, поддерживается более или менее самопроизвольно. В то же время, склонность к конформизму может влиять только тогда, когда поведение сотрудничества проявляется в закрытой группе. Примером такой группы, которая соответствует требованиям модели, является культурная группа с ассоциирующимися характерными чертами этноцентризма, включая поведение сотрудничества по отношению к членам собственной группы и его отсутствие по отношению к членам других групп.

Сложности возрастают, если представлять дальнейшее разнообразие уровней или моделей трансмиссии57. Роль культуры как условия окружающей среды далее исследовали Лаланд, Одлинг-Сми и Фелдман58. В соответствии с традиционной эволюционной теорией, они признают, что виды модифицируют свое окружение в результате взаимодействия с ним. Этот процесс называется построением ниши. Однако Лаланд и другие пошли дальше. В популяциях человека

57 См., например, Durham, 1982; Plotkin & Odling-
Smee, 1981.

58 См. Laland, Odling-Smse & Feldman, 2000.


построение ниши является не только генотипической характеристикой вида. При этом вовлекается два других типа процессов, а именно онтогенетические процессы усвоения информации (например, научение чтению и письму) и культурные процессы. Исходя из этого, выращивание скота для получения молока (построение ниши) может осуществляться на основе генетического изменения в сторону переносимости лактозы (см. дополнение 10.4.).

Другую модель предложил Хинде59. Он утверждает, что цель взаимодействия индивидов — наладить взаимоотношения, когда в течение времени происходит ряд таких взаимодействий. В свою очередь, эти взаимоотношения локализованы в пределах больших групп и, в конечном счете, в пределах общества. Согласно Хинде, каждый из этих уровней социальной сложности обладает свойствами, которые не обнаруживаются на ее более низких уровнях. Кроме того, уровни взаимно влияют друг на друга. На каждом уровне существует особые взаимосвязи с экологическим и социокультурным контекстом. Например, страх перед змеями — это часть биологического наследия человека. Он подвержен влиянию социального опыта, и играет свою роль на культурном уровне через символические свойства, которые приписывают змеям. Таким образом, генетическое влияние на поведение человека может быть опосредовано и сойти на нет, когда рассматриваются социальные и культурные аспекты жизнедеятельности человека.

Наиболее оригинальную концепцию взаимоотношений организма и окружающей среды можно найти у Кемпбелла60. В

59 См. Hin-de, 1987.

60 См. 1974; ср. Overman, 1988.


его теории эволюционной эпистемологии различается ряд уровней, включая, среди прочих, генетическую адаптацию, научение посредством наблюдения и имитации, культурное накопление и науку. Все эти уровни функционируют согласно тем же эволюционным принципам отбора и адаптации. В процессе отбора слабо адаптированные организмы постепенно исчезают, а хорошо адаптировавшиеся остаются. Однако эволюционная эпистемология, пожалуй, определяется скорее как философская система, а не как структура для эмпирических исследований.

Основной проблемой более сложных моделей, которые обсуждаются в этом разделе, является то, что им недостает такой же теоретической основы, какая есть у традиционной эволюционной биологии. Определение более высоких уровней и детализация связей между ними становятся все более неопределенными, так как переходят от преимущественно биологических к преимущественно культурным явлениям. С точки зрения кросс-культурной психологии, можно доказать, что этология и эволюционная психология, с их акцентом на постоянство генетически обоснованных аспектов психологического функционирования человека, дают минимальные оценки влиянию культурных условий. Культурно-сравнительное исследование, если оно охватывает значительный диапазон культурных популяций, обычно наиболее полно оценивает культурные изменения. Разнообразие доступных моделей можно считать доказательством того, что взаимное влияние характера и воспитания трудно проследить. Однако при монокультурных подходах это заметить легче, чем в кросс-культурных исследованиях. Мы полагаем, что культурно-сравнительные исследо-


вания — как основа проверки моделей и теорий — со временем значительно расширятся, что и утверждалось в этом разделе.

ВЫВОДЫ

В этой главе мы проанализировали механизмы генетической трансмиссии, которые обеспечивают основу для биологического осмысления поведения человека. Затем обсудили генетику поведения, где исследователи стремятся открыть генетические основы когнитивных черт и черт личности, сравнивая пары, обладающие большим общим генетическим материалом, с теми парами, у которых его меньше. Переместив внимание на эволюционные теории социального поведения людей, мы закончили коротким описанием нескольких моделей, чтобы провести различие между генетической и другими способами трансмиссии.

Возможно, нам следовало бы открыто заявить о том, о чем однозначно не свидетельствуют биологические взгляды в этой главе. Речь идет вовсе не о генах как о факторе, который преимущественно определяет нравственный выбор. Речь не идет также и об объяснении различий поведения в разных культурных группах. И мы вовсе не говорим о дихотомии природы и воспитания, которая является ложной дихотомией. С биологической точки зрения, мы действительно не можем идти против наших генов, но наблюдаемый репертуар поведения является результатом ряда возможных реакций. Можно задать замечательный вопрос: в каком пространстве люди могут действовать и создавать культуру?

Человек как вид морфологически и физиологически весьма похож на другие


виды, но его общие способности к поддержанию культуры обеспечивают ему в психологическом отношении уникальное положение. Способность сознательно отображать и формулировать долгосрочные цели и планы, которых можно достичь разнообразными путями, добавляют такой параметр в поведении человека, которым не обладают в такой же степени другие виды. Этот параметр можно рассматривать как параметр возможностей или потенциала (см. гл. 12). Чтобы определить это пространство, необходимо лучше понять кросс-культурные изменения и единообразие поведения, чем это доступно в настоящее время. Очевидно, кросс-культурные исследования должны внести свой вклад в дальнейшее накопление таких знаний. По нашему мнению, эта глава может служить предостережением: мы должны быть осторожны, чтобы не попасть в догматические и идеологические сети. Это могут быть ловушки биомеханистических эволюционистов, склонных рас-

КЛЮЧЕВЫЕ ТЕРМИНЫ

адаптация {биологическая)

адаптация (социальная)

аллель

ген

генетика поведения

двойная модель наследственности

естественный отбор


сматривать любое совпадение как причинно-следственную связь, или тех, кто мыслит категориями окружающей среды, социологов, которые цепляются за представление, что биологическая основа в высшей степени неуместна при изучении типичного в поведении человека.

В заключение, имея в виду, что следует принять социокультурную эволюцию как более подходящую детерминанту существующих в наше время культур, Кемпбелл (1975) формулирует важное предупреждение, которое мы сможем проигнорировать только в будущем. Он утверждал, что в эволюционной структуре к культурной наследственности следует относиться как к адаптивной характеристике. По этой причине ее следует трактовать уважительно. Он предупреждал, что, натолкнувшись на озадачивающие и непостижимые особенности культуры, включая нашу собственную, мы должны постараться поискать те пути, на которых все это может приобретать адаптивный смысл.

плейотропия

пригодность (соответствие)

социобиология

эволюционная психология

этология

этология человека



 


ПЛАН ГЛАВЫ

Качественная методология

Планирование культурно-сравнительных исследований

Психологические данные в культурном контексте

Анализ эквивалентности

Классификация выводов

Выводы

Ключевые термины


В этой главе рассмотрены некоторые из наиболее известных проблем методологии кросс-культурного исследования. Как мы говорили в гл. 1, речь идет о кросс-культурном исследовании, а не о простом сборе данных в двух странах и сравнении результатов. На самом деле, Кемпбелл уже давно предостерегал о том, что невозможно интерпретировать простое соавнение двух групп. В предыдущих главах мы видели, что различия в показателях тестов может не отражать различия характерных черт. Здесь, в этой главе планирование кросс-культурных исследований и интерпретация данных будут представлены в более полном объеме. Мы убедимся, что следует максимально учесть возможность альтернативных интерпретаций и влияния культурных искажений на методы исследования.


Глава начинается с раздела по качественным исследованиям. Этот метод привлек внимание многих кросс-культурных психологов, которые в течение долгого времени ощущали, что их исследовательские проблемы выходят за рамки традиционной количественной методологии. Поэтому мы обратимся к количественным методам. Во втором разделе мы обсудим планирование культурно-сравнительных исследований, включая контроль, позволяющий устранить альтернативные интерпретации, и проблемы организации выборки. В третьем разделе рассмотрим психологические данные в культурном контексте. Проанализируем некоторые последствия того, что в кросс-культурной психологии одновременно рассматривают данные индивидуального уровня (традиционный акцент психологии) и данные популяционного


уровня. В четвертом разделе рассмотрим основную проблему анализа кросс-культурных данных — эквивалентность или сопоставимость, т. е. — можно ли сходным образом интерпретировать результаты тестов или других методик, полученные в разных культурах. Этот раздел предлагает обзор некоторых способов интерпретации, которые учитывают влияние культурных искажений. В последнем разделе по классификации выводов мы обсудим интерпретацию результатов. Мы полагаем, что некоторые выводы намного ближе к данным, чем другие, и они более открыты для анализа прблем эквивалентности.

КАЧЕСТВЕННАЯ МЕТОДОЛОГИЯ

Споры о методологии идут с тех самых пор, когда психология возникла как самостоятельная наука. В Германии, которая к началу XX столетия, во многих отношениях, стала колыбелью экспериментальной психологии, использовались методы, основанные на феноменологии. Они занимали важное место до 1950-х гг. Сначала в США, а позже в Европе, бихевиоризм стал реакцией на эти «субъективные» подходы. Активизировались поиски «более объективной» экспериментальной методологии, так как исследователи возражали против «умозрительной природы» субъективных интерпретаций. Пример — сложные психоаналитические модели бессознательного. Однако впоследствии многие психологи снова начали проявлять беспокойство по поводу бихевиоризма, где делается акцент на стимулах и реакциях, так называемой парадигме S-R1. Новые теоретические концепции

1 S-R (stimuli-responses paradigm) - парадигма стимул-реакция.


бихевиоризма относятся к процессам, происходящим внутри человека (парадигма S-0-R2), но они тоже подвергаются критике, так как не всегда поддаются проверке и находятся вне досягаемости научного анализа.

Аргументы в этих спорах с течением времени менялись, но многие ранние противоречия сохранились и по сей день. На них указывают такие дихотомии, как идеографическое описание против номотетического, субъективное против объективного, и качественная методологияпротив количественной методологии.Кросс-культурная психология особенно чувствительна к этому спору, так как в ней мы находим как культурное исследование, где доминируют качественные подходы, так и культурно-сравнительные традиции, где преобладают количественные методы. И это не удивительно, так как качественные методы были и продолжают оставаться основными в культурной антропологии. По нашему мнению, эти различия реальны, но, к большому сожалению, обе эти категории обычно рассматривают как взаимоисключающие, а не как совместимые. Большинство противоречий — результат того, что лидеры позиций с обеих сторон обычно признают свою методологию более эффективной по сути, соглашаясь с тем, что эти методологии различны по своим возможностям.

Согласно Дензину и Линкольну3:

Слово качественный предполагает выделение качества сущностей и процессов, и значений, которые не поддаются экспериментальному исследованию или измерению, исходя из количества, качества, интенсивности или

2 S-O-R (stimuli-organism-responses paradigm) - пара
дигма стимул-организм-реакция.

3 См. Denzin & Lincoln, 2000b, с. 8.


частоты. Сторонники качественных методов исследования подчеркивают социальную природу действительности, близкие отношения между исследователем и тем, что изучается, и ситуативные факторы, которые влияют на исследования. Такие исследователи делают акцент на ценностном характере исследования. Они ищут ответы на вопросы, как формируется социальный опыт, смыслы и значения.

Кресвелл4 говорит о качественном исследовании как

Об исследовании процесса понимания, основанного на особых методологических традициях, которые учитывают социальные или индивидуальные проблемы. Исследователь строит сложную., холистическую (целостную) картину, анализирует слова, передает подробные мнения респондентов и проводит исследование в естественной обстановке.

Методологические традиции, к которым обращается Кресвелл, связаны с дисциплинами, часто использующими эти методы. В культурной антропологии (см. гл. 9) основным методом является этнографическая процедура5. Эта качественная традиция является одним из оснований кросс-для культурного психологического исследования. Цель этнографической процедуры состоит в том, чтобы осмыслить рассказы респондентов и собственные наблюдения, исходя из системы значений или ценностей. В истории важным методом является биография, через которую исследователь старается воссоздать события и их фон. В социологии исследователь, если он следует скорее качественным, а не количественным подходам, ищет обоснования с помощью индуктивного процесса, который

4 См. Creswell, 1998, с. 15.

5 См. Hammersley, 1992.


начинается с анализа единичных случаев и последующего постепенного развития все более абстрактных категорий6. В психологии качественные методы включают неструктурированные интервью, «фокус-группы» для исследования интересов и произвольные наблюдения, а также методы интерпретации оценок, где главным является скорее способность психолога проникать в значение реакции респондентов, а не методы подсчета7. Основные методы качественного исследования, согласно Силвермену8, включают наблюдение, анализ текстов и документов, интервью и записи с расшифровками стенограммы; эти методы часто применяются в сочетании друг с другом.

В цитате из Кресвелла упоминается естественная обстановка как типичная для качественного исследования. Должно быть очевидно, что большая часть кросс-культурного исследования качественна в этом смысле, и по нашему мнению, она должна быть качественной. Кроме того, не существует никакой несовместимости между методами сбора данных, которые упоминают Кресвелл и Силвермен, и методологией количественного исследования.

Однако если мы посмотрим на цитату Де-нзина и Линкольна, то становится понятно, что значение качественной методологии также может быть преувеличено. Эксперимент и измерение недооцениваются; действительность изображается субъективно, и личность исследователя, включая его ценности, становится частью процесса исследования. Кроме того, интерес направлен скорее на понимание, а не на объяснение поведения или

6 См. Charmaz, 1995.

7 См. Smith, Наггй & Van Langenhove, 1995.

8 См. Silverman, 1993.


основных психологических феноменов. Эта цитата характеризует суть качественного исследования, которое частично является методологическим, а частично — мета-методологическим. Оно также касается философских вопросов природы действительности. В дополнении 11.1 вы найдете дальнейшее обсуждение этой проблемы.

Основное противоречие между методологическими ориентациями касается валидности. Для многих сторонников как качественной, так и количественной методологии, первостепенной задачей является демонстрация валидности их результатов и, следовательно, методов, с помощью которых они были получены. Согласно Куку и Кемпбеллу (1979, с. 37), концепции валидности «относятся к наилучшему доступному приближению к различению истинности или ложности суждений, включая суждения о причине». Они добавляют, что валидность всегда приблизительна, так как не существует абсолютной научной истины (см. дополнение 11.1.). Различаются многие формы валидности, и существует много источников доказательства. Здесь мы их обсуждать не будем9.

Однако в постмодернистских и конструктивистских подходах поиски валидности методов и результатов отвергаются как цель, которая вводит в заблуждение. Например, Герген и Герген10 утверждают, что наше понимание информации о мире приходит не из познаваемого мира, а из традиции культурных практик, из которых мы выросли. «Следование общим законам, способность науки дать точные

9 Важно отметить, что в эмпирической науке знания не
могут применяться, например, в программах интер
венции и консультирования, пока не появится обосно
вание того, что такие знания валидны. Следовательно,
валидность является ключевым понятием тогда, когда
речь идет об ответственности ученых перед обществом.

10 См. Gergen & Gergen, 2000, с. 1026.


описания своего предмета исследований, возможность научного продвижения к объективной истине, и право потребовать научной экспертизы, — все это было поставлено под угрозу». Герген и Герген находятся среди тех исследователей, которые ищут другие пути исследования, те, что сводятся к дискурсу и рассуждениям о ситуативности исследования и поиску многочисленных мнений11. Крайний релятивизм такого сорта непродуктивен в эмпирических науках; его квалифицировали как «полет прочь от науки и разума»12. Было показано, что он не чувствителен даже к ложным аргументам13.

В этой книге мы выступаем в защиту взаимодополняемости (комплементарности) качественного и количественного методов исследования. Это можно сделать двумя способами. Во-первых, можно провести теоретические различия между областями исследования, более пригодными для одного и другого из этих методов. (Мы возвратимся к этому пункту в следующей главе, где обсудим теоретические проблемы связи между поведением и культурой). Во-вторых, можно разграничить формулировку теории или интерпретации и процесс исследования, чтобы установить их соответствие. Аналогичной парой терминов являются термины «научное открытие» и «обоснование». Третьей парой, возможно, наиболее широко известной, являются «изыскание» и «верификация», включая фальсификацию, (две части эмпирического цикла). Оба аспекта научного исследования одинаково реальны и равно необходимы. Однако оказывается, что качественная методология более ори-ентирована на открытия, а количествен-

11 Ср. также др. главы в книге Denzin & Lincoln, 2000a.

12 См. Poortinga, 1992a; Gross, Levitt & Lewis, 1996.
» Ср. Sokal, 1996a, 1996b.


Дополнение 11.1.Четыре парадигмы

Линкольн и Гьюб* описывают четыре мировоззренческих подхода или парадигмы,которые отражают философские позиции, различающиеся, с точки зрения онтологии (природы существования), эпистемологии (природы знания) и методологии. Эти четыре парадигмы называются позитивизмом, пост-позитивизмом, критическим рационализмом и конструктивизмом. Конструктивистская парадигма — релятивистская — подразумевает, что действительность формируется социально, и результаты исследования появляются в процессе изучения с помощью методов герменевтики и диалектики. Критический рационализм рассматривает действительность как исторически сформированную, но для всех практических целей социальные структуры и психологические особенности находятся «вне рассмотрения». В критическом рационализме значение придается эпистемологической позиции, в которой методы и знания субъективны и ценностно связаны. Первая парадигма — позитивизм — отражает убеждение, что действительность находится вне нас и что с помощью процесса верификационного исследования мы способны выяснить истинное состояние действительности.

Вторая парадигма — постпозитивизм, о котором упоминают Линкольн и Гьюб, — сегодня остается лидирующей парадигмой психологии. Она принимает внешнюю реальность, о которой наши знания всегда будут несовершенными, но мы можем отличить более истинные представления от менее истинных с помощью систематического исследования. Подобное исследование должно базироваться на эпистемологическом принципе опровержения или фальсификации, который предложил Карл Поппер** . По его мнению, установление универсально валидной эмпирической истины превышает возможности научного исследования. Утверждение, что «все вороны черные», никогда не будет результатом наблюдения, так как мы никогда не сможем наблюдать всех ворон, включая будущих. Поэтому это утверждение никогда не может быть полностью проверено. Однако его можно фальсифицировать; утверждение становится явно неправильным в тот момент, когда мы увидим белую ворону. Согласно Попперу, научное исследование идет по пути постепенного исключения неправильных теорий посредством критического эксперимента.

Практические трудности с подходом Поппера определил Лакатос*** , который утверждал, что дебаты в науке часто сосредоточиваются на достоинствах методов и процедур. Например, взгляды Галилея оспоривались духовенством его времени, потому что они отказывались признавать, что его наблюдения могут быть валидными. Наблюдения с помощью линзы, простого куска стекла, по-видимому, не могут превзойти наблюдения, сделанные человеческим глазом, который был создан Богом. Подобные способы аргументации выдвигались в кросс-культурной психологии в отношении использования западных концепций и методов при исследовании других культур.

Более последовательно критиковал Поппера Кун**** , который привел историческое описание изменения научных мировоззрений. Он показал, что доказательство,

* См. Lincoln & Guba, 2000, См. также Guba & Lincoln, 1994.

** См. Karl Popper, 1959.

*** См. Lakatos, например, 1974.

**** См. Kuhn, 1962.


которое фальсифицирует гипотезы, часто игнорируется; парадигматические представления и основные теории стремятся адаптироваться так, чтобы приспособить к себе новые факты, ученые обычно стремятся отстоять свои теории (убеждения), невзирая на результаты исследований, которые противоречат этим теориям.

Однако эта критика Поппера адресована не столько эпистемологическому принципу фальсифицируемости, сколько исторической действительности подверженным ошибкам ученым, которые цепляются за свои любимые теории. Несомненно, такие субъективные предпочтения влияют на выбор и интерпретацию эмпирических доказательств. Вопрос в том, действительно ли эти ограничения приводят к необходимости принимать релятивистские и ценностные эпистемологические позиции, или же нет. Точка зрения, которая принята в этой книге, состоит в том, что эмпирические доказательства могут продемонстрировать ложность научной теории и что хорошее исследование подвергает предпочитаемую теорию проверке путем попытки ее фальсификации. Как упоминалось выше, критика делает понятным, почему научное исследование затруднительно^ не то, что эпистемологический принцип фальсифицируемости неверен. Короче говоря, то, что Кун был прав, не делает Поппера неправым.


ная — на обоснования. Но это различие неприемлемо для многих качественных исследователей14.

Эмик- и этик-подходы

Одна из ранних попыток в кросс-культурной психологии разобраться во многих из проблемах, которые мы обсуждали в предыдущем разделе, состоит в различии между эмик- и этик-подходами.Эти термины выдвинул Пайк15 по аналогии с фонетикой и фонемикой. В лингвистике фонетика связана с изучением общих аспектов звуков голоса и произнесения звуков; фонемика — изучение звуков, используемых в определенном языке. Бер-ри (1969) проанализировал комментарии Пайка по эмик- и этик-различию и его применению а кросс-культурной психологии (см. таблицу 11.1.).

Многие сторонники качественных методов утверждают, что поведение во всей его сложности можно понять лишь в контексте культуры. При эмик- подходе дела-


ется попытка рассматривать явления и их взаимосвязь (структуру) глазами аборигенов, людей, которые относятся к данной культуре. При этом избегают применять априорные понятия и идеи из нашей собственной культуры в отношении людей, которых мы изучаем. Эта точка зрения берет начало из культурной антропологии, где с помощью метода включенного наблюдения исследователь пытается рассматривать нормы, ценности, мотивы и обычаи членов определенной общности с их собственной точки зрения.

Опасность этик-подхода состоит в том, что концепции и точки зрения исследователей основываются на собственном культурном опыте. Они работают с «навязанными этиками»16, или «псевдоэти-ками»17.Цель эмического анализа заключается в том, чтобы постепенно изменить «навязанные» этики, чтобы соответствовать точке зрения эмик-подхода на изучаемую культуру. Это должно привести, в конечном счете, к формулировке


 


14 См., например Erlandson, Harris, Skipper & Allen,
1993.

15 См. Pike, 1967.


16 См. Berry, 1969, с. 124.

17 См. Триандис, Мальпасс и Дквидсон, 1972, с. 6.


Таблица 11.1. Эмик- и этик-подходы


Эмик-подход

Изучает поведение системы изнутри

Исследует только одну культуру

Структура обнаруживается аналитиком

Критерии связаны с внутренними характеристиками


Этик-подход

Система изучается с позиции вне системы

Исследует много культур, сравнивая их

Структура конструируется аналитиком

Критерии считаются абсолютными или универсальными


 


(по Berry, 1969)

«производных» этик, которые являются кросс-культурно валидными.

В литературе появились более обширные перечни отличительных особенностей эмик- и этик-подходов18, которые детализируют противоположности, перечисленные в таблице 11.1. С другой стороны критиковались также различия между терминами «эмик» и «этик», например, Джаходой (1977, 1983). Он обращал внимание, что в культурной антропологии, где они берут начало, термины «эмик» и «этик» используются на уровне культурных систем; это определенные исследовательские ориентации.



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.