Сделай Сам Свою Работу на 5

Альберт Швейцер. Культура и этика

 

 

СОДЕРЖАНИЕ:

 

 

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Часть первая РАСПАД И ВОЗРОЖДЕНИЕ КУЛЬТУРЫ

I. ВИНА ФИЛОСОФИИ В ЗАКАТЕ КУЛЬТУРЫ

II. ВРАЖДЕБНЫЕ КУЛЬТУРЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА В НАШЕЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ И ДУХОВНОЙ

ЖИЗНИ

III. ОСНОВНОЙ ЭТИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР КУЛЬТУРЫ

IV. ПУТЬ К ВОЗРОЖДЕНИЮ КУЛЬТУРЫ

V. КУЛЬТУРА И МИРОВОЗЗРЕНИЕ

 

Часть вторая КУЛЬТУРА И ЭТИКА

 

I. КРИЗИС КУЛЬТУРЫ И ЕГО ДУХОВНАЯ ПРИЧИНА

II. ПРОБЛЕМА ОПТИМИСТИЧЕСКОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ

III. ЭТИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА

IV. РЕЛИГИОЗНОЕ И ФИЛОСОФСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ

V. ЭТИКА И КУЛЬТУРА В ГРЕКО-РИМСКОЙ ФИЛОСОФИИ

VI. ОПТИМИСТИЧЕСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ И ЭТИКА В ЭПОХУ РЕНЕССАНСА И ПОСЛЕ

ЭПОХИ РЕНЕССАНСА

VII. ОБОСНОВАНИЕ ЭТИКИ В XVII И XVIII СТОЛЕТИЯХ

VIII. ЗАКЛАДЫВАНИЕ ОСНОВ КУЛЬТУРЫ В ВЕК РАЦИОНАЛИЗМА

IX. ОПТИМИСТИЧЕСКИ-ЭТИЧЕСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ КАНТА

X. НАТУРФИЛОСОФИЯ И МИРОВОЗЗРЕНИЕ СПИНОЗЫ И ЛЕЙБНИЦА

XI. ОПТИМИСТИЧЕСКИ-ЭТИЧЕСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ И.-Г. ФИХТЕ

XII. ШИЛЛЕР, ГЁТЕ, ШЛЕЙЕРМАХЕР

XIII. НАДЭТИЧЕСКОЕ ОПТИМИСТИЧЕСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ ГЕГЕЛЯ

XIV. ПОЗДНИЙ УТИЛИТАРИЗМ. БИОЛОГИЧЕСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ЭТИКА

XV. ШОПЕНГАУЭР И НИЦШЕ

XVI. ИСХОД БОРЬБЫ ЕВРОПЕЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ ЗА МИРОВОЗЗРЕНИЕ

XVII. НОВЫЙ ПУТЬ

XVIII. ОБОСНОВАНИЕ ОПТИМИЗМА ЧЕРЕЗ ПОНЯТИЕ ВОЛИ К ЖИЗНИ

XIX. ПРОБЛЕМА ЭТИКИ В СВЕТЕ ИСТОРИИ ЭТИКИ

XX. ЭТИКА САМООТРЕЧЕНИЯ И ЭТИКА САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ

XXI. ЭТИКА БЛАГОГОВЕНИЯ ПЕРЕД ЖИЗНЬЮ

XXII. КУЛЬТУРОТВОРЯЩАЯ ЭНЕРГИЯ ЭТИКИ БЛАГОГОВЕНИЯ ПЕРЕД ЖИЗНЬЮ

 

 

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

 

 

Имя Альберта Швейцера (1875--1965), "доктора из Ламбарене", лауреата

Нобелевской премии, известно всему миру.

 

Издавая в переводе на русский язык книгу А. Швейцера "Культура и

этика", мы знакомим советских читателей со Швейцером-философом, с одной из

областей его разносторонней деятельности. Книга написана около сорока лет

назад и неоднократно переиздавалась.

 

Перевод сделан с одного из последних прижизненных изданий. Эта работа

представляет собой лишь две части из четырех, которые автор предполагал



написать, излагая систему своих взглядов.

 

Швейцер ставит перед собой задачу пробудить в современном ему обществе

стремление к созданию философски обоснованного и практически применимого

оптимистически-этического мировоззрения, считая основной причиной упадка

культуры в западном обществе отсутствие такого мировоззрения. При этом он

полагает, что необходимо отказаться от оптимистически-этической

интерпретации мира в любой ее форме, что ни миро- и жизнеутверждение, ни

этику невозможно обосновать, исходя из познания мира. Он провозглашает

независимость жизневоззрения (этики) от мировоззрения, пессимизм познания и

оптимизм действия, практики. Оптимизм этот, как полагает Швейцер, коренится

в нашей воле к жизни, наиболее непосредственным и наиболее глубоким

проявлением которой является благоговение перед жизнью.

 

Этическое таит в себе высшую правду и высшую целесообразность. Таковы

основные вехи мировоззрения Швейцера.

 

Значительное место в книге уделено истории этических идей и

критическому анализу этических систем (со времен Древней Греции до конца XIX

века) с точки зрения провозглашенной Швейцером этики активного

самосовершенствования и благоговения перед жизнью.

 

Швейцеру близки по духу поздние стоики, Кант, рационалисты XVIII века,

у которых он прослеживает развитие основного принципа нравственного,

противопоставляя их взгляды надэтическому мировоззрению Гегеля с его

формулой разумности действительного.

 

Этический пафос пронизывает и протест Швейцера против "гротескного

прогресса" современного западного общества, враждебного подлинной "этической

культуре", утратившего этические идеалы, завещанные ему Просвещением и

рационализмом XVIII века. Критика Швейцера -- это критика с позиций

абстрактного гуманизма; конкретизацией его взглядов стала его практическая

деятельность.

 

Взгляды Швейцера не получили законченного систематического изложения.

Практическое претворение в жизнь своих философских принципов занимало его

больше, чем их теоретическое обоснование. Поэтому его мировоззрение, его

этику нельзя рассматривать в отрыве от его деятельности.

 

Внутренняя логика его убеждений (пусть далеко не всегда совпадающая с

логикой реальной действительности), страстность его веры в торжество добра и

человечности, бескорыстное служение принятым идеалам, обая-

ние его незаурядной личности -- все это внушает глубокое уважение к

Альберту Швейцеру.

 

Вместе с тем нельзя не признать, что автор книги не дает, и по вполне

понятным причинам не может дать, точного диагноза недугов западной культуры,

не ставит ее деградацию в прямую связь с кризисом устоев

буржуазного общества, не видит реальных путей выхода из этого кризиса.

 

Для нас неприемлема этическая мистика, которую Швейцер провозглашает

единственно непосредственным и единственно глубоким мировоззрением,

логическим завершением беспредпосылочного рационального мышления, в качестве

обновителя которого он стремится выступить. Путь к жизнеутверждению через

этическую мистику и религию уводит в сторону от столбовой дороги развития

человечества.

 

Подробный критический анализ взглядов Швейцера дан в предисловии проф.

В. А. Карпушина.

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

 

"Культура и этика" -- эта проблема становится в наше время все более

актуальной, ибо развитие цивилизации в XX веке уже подошло к такому рубежу,

когда лишенная этического начала культура буржуазного общества все более

угрожает благополучию и существованию человека на Земле. Необходимо в полной

мере оценить ту опасность, которую представляет для будущего человечества

так называемая "массовая культура" буржуазного общества, не имеющая прочных

нравственных основ, пропитанная идеями насилия, разбоя, культом секса и

непрерывно и длительно растлевающая человеческое достоинство многих

поколений.

 

С другой стороны, в нравственном развитии человечества совершается

величайшей важности шаг: разуверившееся в капитализме человечество

отворачивается от этики индивидуализма, выродившейся в культ эгоизма и

стяжательства, и обращает свои взоры к этике коллективизма, рожденной в

новое время пролетариатом и развитой социализмом.

 

В связи с этими процессами, являющимися полярными противоположностями в

нравственном развитии человечества, естественно происходит оживление

общественного интереса к проблемам этики и культуры.

 

Общеизвестно, что основоположники марксизма-ленинизма нанесли

смертельный удар морализирующей критике капитализма, обнажив всю ее

бездейственность, бесперспективность и в теоретическом и в

организационно-практическом отношении. Морализирующая критика лишь умножала

иллюзии и, подобно религии, сеяла несбыточные надежды на моральные средства

"излечения" капитализма от его органических "недугов". Отвержение марксизмом

морализирующей критики капитализма породило у многих буржуазных ученых

неверное представление о том, что марксизму якобы чужда этика воспитания

личности, что он довольствуется учением (и в том числе этическим) о

воспитании и организации масс.

 

Эта устойчивая иллюзия буржуазного сознания достаточно широко

распространилась и задела даже самых выдающихся представителей современной

буржуазной интеллигенции. Определенную дань ей уплатили Р. Роллан, А.

Эйнштейн, Т. Драйзер и др. Не составил исключения и такой выдающийся

гуманист нашего времени, как Альберт Швейцер *.

 

(* Мы не останавливаемся на биографии А. Швейцера, поскольку она широко

освещена в советской литературе. См.: Б. М. Носик, Швейцер, М., изд-во

"Молодая гвардия", серия ЖЗЛ, 1971; сборник "Альберт Швейцер--великий

гуманист XX века", М., изд-во "Наука", 1970.)

 

Вопреки подобным иллюзиям и ошибкам буржуазного сознания проблемы этики

личности, равно как и проблемы этики социальной, представляют большой

интерес как для теории марксизма-ленинизма, так и для практической

деятельности коммунистов. Это вовсе не означает каких-либо уступок

морализирующей критике капитализма. Превратив социализм из утопии в науку,

марксизм отбросил морализирующую критику как ненужный

и вредный хлам, ибо она мешала пролетариату овладевать действительным

идейным оружием революционной борьбы -- теорией научного коммунизма.

Развитие современного социализма, вплотную поставившего в СССР вопрос о

практическом решении проблемы всестороннего развития личности, побуждает к

активизации марксистско-ленинских исследований, посвященных этическим

проблемам во всем их многообразии, в том числе и этике личности. Марксизм

снимает противопоставление этики социальной и этики индивидуальной и

открывает путь к решению той невероятно запутанной этической проблемы, перед

которой в бессилии остановился Швейцер, заявив, что без мистики переход от

этики индивидуальной к этике социальной понять и осуществить невозможно.

 

Вся социальная этика марксизма-ленинизма непременно имеет личностный

аспект. Нет ни одного положения коммунистической нравственности, которое не

относилось бы прямо и непосредственно к личности. Швейцер исходил из

существующего в буржуазном обществе антагонизма общества и личности, вне

такого антагонизма не мыслил постановки этических проблем и средствами этики

пытался решать проблему этого антагонизма, не понимая всей иллюзорности и

бесплодности такого решения вопроса. Марксизму чужда иллюзорная попытка

морального решения социально-экономических проблем. Ставя их решение на

реалистическую почву социально-экономических преобразований, совершаемых

революцией, марксизм в самой постановке этических проблем исходит из

преодоления социализмом антагонизма общества и личности. А с падением этого

антагонизма теряет силу противопоставление этики социальной и этики

личности.

 

Буржуазная ограниченность мировоззрения Швейцера и иллюзорная

убежденность в чудодейственной силе этики, якобы способной самостоятельно

решать проблемы социально-экономического развития человечества, помешали ему

правильно поставить проблему этики личности. Но во взглядах Швейцера на

проблемы этического содержания культуры немало глубоких и ценных мыслей,

значение которых было велико еще в период между двумя мировыми войнами и

возрастает в нашу эпоху.

 

В вопросах теории и истории этики, философии культуры и истории

культуры (религии и музыки в особенности) Альберт Швейцер является крупной,

колоритной фигурой. Он смело может быть поставлен в один ряд с крупнейшими

деятелями культуры XX века. Его философская концепция культуры -- явление

оригинальное, глубокое по мысли, значительное по своей гуманистической

направленности. Швейцер острее других западных мыслителей, его

современников, почувствовал трагический кризис буржуазной культуры и в

отличие от многих буржуазных теоретиков, занимавшихся философией и

социологией культуры в плане якобы неумолимого заката человеческой

цивилизации, смело встал на защиту культурного прогресса человечества,

боролся против разрушения культуры, за прогресс гуманизма в культуре, за

прочный мир. Все эти мотивы нашли яркое выражение в философии культуры

Швейцера.

 

Концепцию Швейцера следует рассматривать и оценивать не в сопоставлении

с марксизмом, поскольку различия слишком велики, а в сравнении с буржуазной

философией культуры XX века, в которой воззрения Швейцера занимают важное

место и указывают на глубокую внутреннюю противоречивость буржуазного

гуманизма нашей эпохи.

 

Философия культуры Альберта Швейцера, разрабатывавшаяся им на

протяжении всей его жизни, состоят из четырех частей. Первую часть образует

книга "Распад и возрождение культуры". Наброски этой книги были сделаны

Швейцером, по его собственному признанию, еще в 1900 году. Она подверглась

существенной переработке в период первого пребывания Швейцера в Тропической

Африке (1914--1917) и появилась в печати лишь в 1923 году. Таким образом,

становится очевидным, что культурологическая и этическая концепция,

развиваемая Швейцером в эт ой работе, является плодом длительных раздумий,

работы критической мысли, многолетнего созревания философской позиции,

ставшей основой убеждений и личного поведения. В публикуемой книге эта часть

философской системы занимает первые пять глав и содержит общий очерк

теории культуры, этики и мировоззрения, которые в своем единстве образуют

основы философии культуры А. Швейцера.

 

Вторая часть философии культуры Швейцера носит название "Культура и

этика". Эта часть работы была написана в начале 20-х годов и вышла из печати

в 1923 году. Она состоит из 22 глав, содержание которых тематически

разделяется на три больших раздела: общие проблемы теории культуры, этики и

мировоззрения; краткая история европейской этической мысли; обоснование

новой этики -- этики благоговения перед жизнью.

 

Третья часть философии культуры -- "Учение о благоговении перед жизнью"

(1963) --представляет собой расширенное изложение последних шести глав

работы "Культура и этика".

 

Наконец, Швейцер мечтал написать завершающую часть своей философии

культуры в виде отдельной работы под названием "Культурное государство", но

это намерение автора так и осталось неосуществленным. Видимо, это не

случайно. Человек необычайной искренности, строжайшей честности в своих

убеждениях и поступках, Швейцер не сумел преодолеть своих францисканских

иллюзий и не нашел в современном обществе ни одного государства, которое

могло бы стать аналогом его идеальных представлений о так называемом

культурном государстве. Социализма он так и не принял, хотя социалистические

государства воспринимал в последние годы своей жизни через призму их

миролюбивой политики и расматривал как надежду человечества.

 

Обобщенную оценку своей философии культуры Швейцер дал в письме к

советскому исследователю его работ В. Петрицкому. Он писал: "Моя основная

работа -- философское исследование "Культура и этика". Она вышла в свет в

1923 году в Германии, а вскоре после этого в Англии. В ней я исследую

проблему этического содержания нашей культуры. Провести это исследование

меня побудил, в частности, Толстой, который произвел на меня большое

впечатление. Я установил, что наша культура не имеет достаточно этического

характера. Тогда возникает вопрос, почему этика оказывает столь слабое

влияние на нашу культуру? Наконец я пришел к объяснению этого факта тем, что

этика не имеет никакой

силы, так как она непроста и несовершенна. Она занимается нашим

отношением к людям, вместо того чтобы иметь предметом наши отношения ко

всему сущему. Подобная совершенная этика много проще и много глубже обычной.

С ее помощью мы достигаем духовной связи со вселенной.

 

Идею этой простой и глубокой этики я изложил в лекциях в университете

Упсалы (Швеция), а затем в Кембридже и Праге. Тогда же я понял, что она

нашла путь

к сердцам и мыслям людей. Она нашла признание как в философии, так и в

религии. Она уже излагается в школах и кажется детям совершенно

естественной.

 

Конечная цель всякой философии и религии состоит в том, чтобы побудить

людей к достижению глубокого гуманизма. Самая глубокая философия становится

религиозной, и самая глубокая религия становится мыслящей. Они обе выполняют

свое назначение только в том случае, если побуждают людей становиться

человечными в самом глубоком смысле этого слова" . (Г. Г е т т и н г,

Встречи с Альбертом Швейцером, М., 1967, стр. 117--118.)* Г. Г е т т и н г,

Встречи с Альбертом Швейцером, М., 1967,

стр. 117--118.

 

Рассмотрим содержание философии культуры Швейцера подробнее и

систематичнее, чтобы можно было установить ее место в современной буржуазной

идеологии, ныне столь активно занимающейся проблемами философии и социологии

культуры. В книге "Распад и возрождение культуры", являющейся исходным

моментом философии культуры А. Швейцера, подробно обсуждаются две группы

проблем: причины наблюдаемого кризиса культуры и поиски путей ее

возрождения. Коренной причиной глубокого и все более развивающегося кризиса

современной культуры буржуазного общества Швейцер считает тщетность

многочисленных попыток создания убедительной индивидуальной этики. Швейцер

справедливо отмечает, что упадок культуры буржуазного общества не порожден

мировой войной, совсем напротив, война лишь усилила кризис культуры и сама

была его выражением. Она начала процесс самоуничтожения культуры, и теперь

этот процесс продолжается полным ходом. Этот вывод, сформулированный

Швейцером на основе его наблюдений за ходом и результатами первой мировой

войны, он относит и ко второй мировой войне и к послевоенному времени,

породившему угрозу термоядерной катастрофы для всего человечества. Эти

соображения приводят Швейцера сначала к пацифизму, а затем к позиции

активнейшего борца за разоружение, прекращение термоядерных испытаний,

ликвидацию локальных войн, предотвращение мировой войны. Выступления

Швейцера против воинствующего национализма, расизма, милитаризма,

германского и итальянского фашизма, его борьба против агрессий американского

империализма сделали его имя популярным среди демократической общественности

всего мира.

 

Но в чем же все-таки, по Швейцеру, состоят причины упадка современной

культуры? Черты культурного кризиса буржуазного общества Швейцер фиксирует в

общем правильно, хотя он и не выступает при этом в роли первооткрывателя.

Вот его основные тезисы о кризисе культуры. Общественный характер

современного производства оторвал людей от их кормилицы-земли, а городская

жизнь все более травмирует человека. Все более подрывается вера труженика в

духовную значимость его труда. Специализация разрушает цельность человека.

Несвободный, разобщенный, ограниченный человек находится ныне в буржуазном

обществе под угрозой стать негуманным. Процветает индифферентность. Люди

слишком легко говорят о войне, и в том числе о войне термоядерной. Полным

ходом идет деморализация индивида буржуазным обществом.

 

Швейцер показывает признаки глубокого кризиса в сфере духовной культуры

современного буржуазного общества. Он пишет: пропаганда заняла место правды;

историю превратили в культ лжи; сочетание учености с предвзятостью стало

обычным; свобода мышления изъята из употребления, ибо миллионы отказываются

мыслить, мы даже не осознаем своей духовной нищеты; с отказом от

индивидуальности мы вступили в новое средневековье; духовная жизнь даже

выдающихся культурных народов приняла угрожающе монотонное течение по

сравнению с минувшими временами. Швейцер верно схватил некоторые

существенные черты духовной жизни современного буржуазного общества. Однако

нельзя не заметить того обстоятельства, что он почти не принимает в расчет

прогрессивных сил и социальных тенденций современного общества. В этом

проявляется буржуазная ограниченность его критического анализа культуры

современного капитализма.

 

Буржуазная ограниченность швейцеровского критицизма становится еще

более очевидной, когда мы рассматриваем его взгляды на отношение индивида и

общества. В духе традиций буржуазного просвещения Швейцер формулирует

основной закон развития культуры: "Когда общество воздействует на индивида

сильнее, чем индивид на общество, начинается деградация культуры, ибо в этом

случае с необходимостью умаляется решающая величина - духовные и

нравственные задатки человека". В действии этого закона он видит причины

кризиса культуры современного буржуазного общества. Он пишет: "Отношения

между индивидом и обществом подорваны не только в интеллектуальном, но и в

этическом плане", человек "подчиняет свое суждение суждению массы и свою

нравственность нравственности массы", "из года в год неуклонно

совершенствуется распространение коллективных мнений при одновременном

исключении индивидуального мышления".

 

Буржуазное сознание останавливается на констатации указанных фактов и

тенденций. Оно не проникает в глубинные причины их социальной

детерминированности. Оно не может, как правило, порвать ложного круга в

рассуждении: общество определяет личность, а поступки личности движут

обществом. Иллюзорность такого хода мыслей давно была показана и

раскритикована К. Марксом в его "Тезисах о Фейербахе". Швейцер в данном

случае разделяет иллюзии буржуазного сознания и ищет объяснения кризиса

культуры на путях неправильного хода мыслей личности, оказавшейся бессильной

создать надлежащую индивидуальную этику как основу гуманистической культуры.

Вместе с материальным прогрессом цивилизации иссякли силы этического

прогресса, а отсюда - горестные плоды культуры, оторванной от этики. Они

лишены духа гуманизма и бесчеловечны. И все это лишь потому, что обнаружился

упадок философской культуры, философия стала философствованием без мышления,

бунт естественных наук легко ниспроверг философские фантазии, а философы

оказались не способными создать оптимистически-этичесиое мировоззрение.

 

Христианская этика также была бессильна предотвратить кризис культуры.

Швейцер не возлагает на нее никаких надежд. Так социальная детерминация

духовного кризиса буржуазного общества перекладывается Швейцером на

отдельную личность. Поэтому все надежды на возрождение культуры Швейцер

связывает только с творческой деятельностью отдельных личностей в сфере

духа: гигантская революция должна совершиться без революционных действий,

носителями движения являются личности, наделенные индивидуальностью,

этическое начало способно зародиться лишь в индивиде, каждый должен взять на

себя доступную только индивиду функцию выдвижения духовно-этических идей.

Только этот этический дух гордой и самоотверженной личности вернет

человечеству, по убеждению Швейцера, гуманистическую по своим основам

культуру и обеспечит подлинное ее возрождение.

 

Своей философской концепцией культуры, в которой со всей силой

подчеркнуто значение оптимистического мировоззрения и гуманистической этики

("культура есть результат взаимодействия оптимистичестого мировоззрения и

этики"), Альберт Швейцер бросил вызов антигуманизму буржуазного общества. Он

писал: "Общество боится человеческой личности, ибо в ней обретают голос дух

и правда, которым оно предпочло бы никогда не давать слова. Но его власть

так же велика, как и его страх". Эти слова можно с полным правом отнести к

самому Швейцеру. Буржуазное общество имело основание бояться этого

философа-подвижника. Он не кривил душой. И правда его слов была слишком

часто беспощадной, хотя она и уживалась с иллюзорными надеждами и

поверхностными суждениями. "Идеалы культуры иссякли потому, что не удалось

достаточно прочно обосновать оптимистическое и этическое начала в

мировоззрении", - писал Швейцер. Это суждение неправильно фактически, да и в

теоретическом плане оно весьма далеко от глубокомыслия. Но рядом с ним мы

читаем призывы, обращенные к личности: побори свой страх, стань знамением

этического прогресса, не склони головы перед любыми антигуманными силами,

будь несгибаемым оптимистом в своем миро- и жизнеутверждении, и тогда

ретроградное общество, растлевающее и уничтожающее высший продукт

человечества - культуру, убоится тебя, а ты будешь достоин имени - Человек.

Иные могут нам возразить и сказать: "Это всего лишь проповедь, и не более".

Да, конечно, отчасти это так. Но это проповедь героического человека,

обращенная к людям с призывом совершать героические поступки во имя спасения

культуры и мира на земле.

 

Оценка первой части философии культуры Швейцера только как проповеди

была бы узкой и односторонней. Несмотря на откровенно идеалистический и даже

религиозный характер мировоззрения Швейцера, в его философской концепции

культуры мы находим немало глубоких и ценных мыслей. Там дана острая и

нередко глубокая критика антигуманизма современного буржуазного общества; в

качестве критерия культуры и ее прогресса о позиций историзма

рассматривается мера гуманизма, фактически достигнутая конкретным обществом;

сама культура отождествляется с материальным и духовным прогрессом общества,

а в последнем подчеркивается решающее значение нравственного прогресса

личности и всего человечества. Вся концепция культуры Швейцера представляет

собой философский протест против шовинизма, расизма, фашизма, милитаризма и

войны.

 

Есть и еще одна сторона в размышлениях Швейцера над судьбами культуры в

наше время, важная для оценки того места, которое он занимает в ряду

современных мыслителей буржуазного общества. Это оценка Швейцером

исторической роли разума и рационализма вообще. В этом вопросе он нередко,

хотя и не всегда, вступает в коллизию с духом иррационализма, господствующим

в современной буржуазной философии. "Рационализм, - пишет Швейцер, - нечто

большее, чем идейное движение, завершившееся в конце XVIII и начале XIX

столетий. Он представляет собой необходимое явление всякой нормальной

духовной жизни. Любой действительный прогресс в мире предопределен в

конечном счете рационализмом".

 

Вопрос о рационализме, поднятый Швейцером,- сложный. Швейцер правильно

связывает успехи в развитии цивилизации и культуры начиная с XVIII века с

развитием рационализма. В этом тезисе находит выражение антицерковный

характер мировоззрения Швейцера; рационализм берет верх над его

богословскими убеждениями; даже христианский гуманизм он пытается осмыслить

с пантеистических и рационалистических позиций (именно потому так возвышенно

звучат у Швейцера все его высказывания о философии Спинозы). Отдавая должное

этой высокой оценке Швейцером духа рационализма европейской философии, и

прежде всего немецкой классической философии XVIII - XIX веков, с его

решением вопроса о рационализме согласиться нельзя. Это трудно или даже

невозможно сделать, во-первых, потому, что этической и общефилософской

концепция Швейцера присущ иррационализм. Он даже говорит о роли мистики,

посредством которой человеком достигается ощущение присутствия бога в нем

самом. Хотя этим ботом, по сути дела, оказывается принцип благоговения

человека перед жизнью, но бог есть бог. Он требует веры и поклонения. И

поэтому в системе Швейцера присутствует изрядный момент теизма, внутренне

подрывающий всякую систему гуманизма. Во-вторых, провозглашение торжества

рационализма, важное для борьбы с духом иррационализма современной

буржуазной культуры, еще не решает проблемы ее гносеологических основ.

Рационалистические философские системы давали одностороннее решение этой

проблемы. Именно за такую односторонность Швейцер справедливо критикует

этику Гегеля. Но сам он, по сути дела, следует по стопам последнего, во

всяком случае в своем убеждении в рационалистических гносеологических

основах культуры и культурно-исторического процесса. Он, стало быть,

выступает в духе традиций буржуазного просвещения и разделяет иллюзии

классического немецкого идеализма XVIII-XIX веков в этом вопросе.

 

Определяя гносеологические основы культуры с позиций научной,

марксистско-ленинской теории культуры, необходимо учесть тот факт, что

марксизм давно преодолел противоположность рационализма и сенсуализма путем

введения в гносеологию практики и истолкования ее с позиций

материалистического понимания истории. Высоко оценивая рационализм и его

роль в развитии культуры, Швейцер также обращается неоднократно к анализу

проблемы человеческой деятельности. Но саму человеческую деятельность он

рассматривает по преимуществу через призму нравственности и как нравственную

деятельность. Этот подход открывает ему некоторые плодотворные возможности

для этической оценки разнообразных явлений культуры и цивилизации; но для

более глубокого понимания культуры в ее разносторонних формах этого явно

недостаточно: этический критерий, к тому же понятый в идеалистическом плане,

становится односторонней меркой лишь некоторых форм культуры, а

универсальным критерием для всех форм культуры может выступить лишь мера

всестороннего развития целостной, гармонической личности. Швейцер сам

чувствует недостаточность этического критерия культуры. В отдельных местах

своей книги он приходит от сравнительно частных этических оценок культуры к

более общим вопросам о развитии личности, о всесторонности и цельности

индивида, о совершенствовании общественного устройства. Но принципы его в

сущности индивидуалистически-этической теории, противопоставляющей

индивидуальную и социальную этику, мешают ему выйти к обсуждению этого

широкого круга проблем личности, общества и культуры.

 

Вторая часть философии культуры А. Швейцера - "Культура и этика" -

состоит из трех основных разделов, правда, не выделенных самим автором, но

явственно разграничивающихся между собой тематически. В первом разделе,

включающем четыре главы, содержится изложение общефилософской концепции

автора, а именно размышление о соотношении культуры, мировоззрения, этики,

религии и философии. Основой культуры является, по Швейцеру, не

материальная, а духовная ее сторона. "Материальные достижения, - пишет он, -

это еще не культура; они становятся ею лишь в той мере, в какой их удается

поставить на службу идее совершенствования индивида и общества". Здесь

Швейцер формулирует основную мысль, направляющую весь ход его исследования

проблемы прогресса культуры. Но, чтобы идти далее по этому верному пути, сам

процесс "совершенствования индивида и общества" надо объяснять с

материалистических позиций, которые всегда оставались чуждыми мировоззрению

Швейцера. Именно поэтому он предпочитает говорить об "идее совершенствования

индивида и общества", а не о самом социально-историческом движении. По

Швейцеру, культура должна служить этой идее, а последняя будет далее

самореализоваться в действительности, в реальном историческом движении.

Слабость, иллюзорность, научная бесперспективность такой идеалистической

схемы развития культуры, общества и личности давно была вскрыта и преодолена

марксизмом.

 

Трагедия человечества и его культуры началась, по Швейцеру, с середины

XIX столетия. Именно тогда появились первые признаки кризиса рационализма и

оптимистического мировоззрения вообще. Это и послужило началом трагедии

человечества. Вся история развития западноевропейской философской и

этической мысли является, по определению Швейцера, историей борьбы за

оптимистическое мировоззрение. При этом история этической мысли и история

нравственного развития общества рассматриваются им как наиболее существенный

и глубинный слой всемирной истории культуры. Однако борьба за

оптимистическое мировоззрение и жизнеутверждающую индивидуальную этику

закончилась неудачно. Родились пессимизм и этика социальная. Пессимизм как

пониженная воля к жизни - так его понимает Швейцер - опасен для культуры. А

социальная этика, по его мнению, пренебрегает индивидуальностью личности.

Поэтому, как полагает Швейцер, и стали разрушаться мировоззренческая и

этическая основы культуры. Такова суть трагедии человечества. Для

преодоления трагедии надо, по мысли Швейцера, вновь обратиться к этике,

поскольку именно она, а не мировоззрение, то есть не философия и не религия,

составляет сущность всякого исторического типа культуры. Сущностью новой

этики Швейцер объявляет индивидуальное благоговение перед жизнью.

Благоговение перед жизнью составляет сущность новой исторической формы

гуманизма, защищаемой Швейцером. Это земной гуманизм, коренным образом

отличающийся от теистического гуманизма христианства. Таким образом, именно

гуманизм образует, до Швейцеру, глубинное ядро культуры человечества и в

каждую историческую эпоху выступает в качестве основного критерия прогресса

цивилизации всех народов.

 

Во всем этом ходе мыслей Швейцера немало догадок, ценных с точки зрения

научной теории культуры. Весьма существенным является тезис о том, что

материальные достижения в историческом развитии цивилизации становятся

элементом культуры лишь в том случае, если они ставятся на службу прогресса

личности и общества. Продуктивно понимание Швейцером гуманизма как

глубинного ядра культуры человечества и как критерия прогресса цивилизации.

Швейцер стоит на позициях историзма и тогда, когда ставит вопрос о различии

исторических типов и форм гуманизма. Отвергая как неприемлемое для нас

решение этих проблем с позиций этики благоговения перед жизнью, мы не можем

не отдать должного Швейцеру и не учесть роли его философии культуры в

постановке проблем, которые являются достойным предметом исследования для

современной марксистско-ленинской философской теории культуры и всемирного

культурно-исторического процесса.

 

Второй раздел второй части философии культуры Швейцера посвящен анализу

истории этики с греко-римских времен и до начала XX века. На излагаемую

автором картину истории этики оказывает сильное воздействие его собственная

этическая концепция нравственного самосовершенствования личности на основе

соединения этики миро- и жизнеутверждения (истоки и основы которой автор

находит в древнем Китае) с этикой миро- и жизнеотрицания (истоки и принципы

которой автор обнаруживает в древней Индии). Через всю историю

западноевропейской этики Швейцер искусственно протягивает борьбу двух

указанных противоположных концепций. Этим он упрощает и искажает



©2015- 2020 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.