Сделай Сам Свою Работу на 5

То как ты можешь говорить о чем-то полезном.

Земля, например, широка и огромна,

Но из всех этих пространств человек использует лишь несколько дюймов,

На которых ему случается стоять в это самое время.

"Представь, что ты внезапно уберешь

Все, что он в действительности не использует,

И повсюду вкруг ног его воззияет бездна,

А он стоит средь пустоты

Безо всякой опоры кроме пятачка земли под каждой ступней,

много ли ему будет пользы от того, что полезно ему сию секунду?"

Хуэй Цзы согласился:

"От этого не будет вообще никакого проку".

"Вот видишь, как необходимо

предполагавшееся бесполезным", — заключил Чжуан Цзы.

БЕСПОЛЕЗНОЕ

Жизнь диалектична, вот почему она нелогична. Логичность означает, что противоположное — оно и в самом деле противоположно, а жизнь всегда содержит противоположность в самой себе. В жизни противоположное — это не противоположное, это дополнение. И без него ничто в жизни невозможно.

Например, жизнь существует благодаря смерти. Если бы смерти не было, то не было бы и никакой жизни. Смерть это не конец и смерть это не враг — более того, наоборот, благодаря существованию смерти становится возможной жизнь. Поэтому смерть — это не нечто заключительное, она вплетена в "здесь и сейчас"<N>(here-and-now). Каждый момент обладает своей собственной жизнью и своей собственной смертью; а иначе существование было бы невозможно.

Есть свет, и есть тьма. С точки зрения логики это — противоположности, и логика утверждает: "Если есть свет, то не может быть никакой темноты, а если темно, значит, нет никакого света". Но жизнь доказывает нечто совершенно обратное. "Если существует свет, то причиной этому — тьма", — утверждает она. Мы, возможно, просто не в силах разглядеть это другое, хотя оно спрятано здесь рядом, за углом.

Тишина существует потому, что есть звук. Если бы звука вообще не было, то как бы вы были безмолвны? Как вы можете быть безмолвны? Противоположное необходимо — как фон, для сравнения. Те, кто следует логике, всегда идут не в том направлении, потому что их жизнь становится однобока. Они мечтают о свете, и поэтому они отрицают тьму; они мечтают о жизни, и поэтому начинают бороться со смертью.



Вот почему в мире не существует предания, которое утверждало бы, что Бог — это одновременно и свет, и тьма. Есть такая традиция, которая гласит, что Бог — это свет, что Он не темен. В Господе нет тьмы для людей, верящих в то, что Бог есть свет. И существует другая религия, утверждающая, что Господь — это тьма; но с ее точки зрения в Нем нет света. Обе они неверны, поскольку обе логичны, они отрицают противоположное. А жизнь так огромна, беспредельна, всеобъемлюща, она содержит противоположное в самой себе. Она ничего не отрицает, она заключает в себе все.

Однажды кто-то сказал Уолту Уитману, одному из величайших поэтов: "Уитман, ты всегда противоречишь самому себе. Сегодня ты говоришь одно, а назавтра ты заявляешь совершенно противоположное".

Уолт Уитман расхохотался и ответил: "Я огромен. Я содержу в себе все противоположности и противоречия".

Только мелкие умы последовательны, и, чем уже, чем скованнее ум, тем он более последователен. Когда ум велик, бесконечен, он охватывает все: свет и тьму, и Бога, и Дьявола тоже; он объемлет все в своем абсолютном великолепии.

Только если вы понимаете этот таинственный, мистический процесс жизни, проявляющей себя через противоположности, диалектичной, нуждающейся в противоположном для придания равновесия, для задания тона, создания предпосылки, фона, только тогда вы можете понять Чжуан Цзы — потому что все Даосское видение мира, вся проницательность Даосов, вся их дальновидность, основаны на взаимодополняемости противоположностей.

Они пользуются двумя словами: инь и ян. Слова эти противоположны по смыслу, они обозначают мужское и женское начала. Просто представьте себе мир абсолютно мужской, или мир абсолютно женский. Такой мир будет мертвым, мертворожденным. В тот момент, когда он родится, он уже будет мертв. В нем не может быть никакой жизни. Если это мир женский — женщины, женщины, одни только женщины, никаких мужчин — женщины покончат с собой. Нужно противоположное, потому что противоположное притягательно. Противоположное становится магнитом, оно притягивает вас; противоположное позволяет вам взглянуть на себя, противоположное разрушает вашу тюрьму, противоположное делает вас безбрежным, безграничным. Если отринуть противоположное, случится беда. Но этим мы и занимаемся все время, и отсюда в мире столько горя.

Мужчины пытались построить общество в основе своей мужское, что породило массу проблем и конфликтов — женщина была отвергнута, ее отодвинули в тень. В прошлых веках женщину вообще не было видно. Ее прятали в темных подвалах дома, ей даже не дозволялось появляться в гостиной. Вы не смогли бы встретить ее на улице, вы не смогли бы увидеть ее в магазине. Она перестала быть частью жизни. Мир стал уродлив, ибо к чему же еще может привести отрицание противоположного? Мир перекосился, равновесие было нарушено. Мир сошел с ума.

Женщине до сих пор не позволяют принимать участие в жизни; на самом деле она все еще не часть, не живая часть жизни. Мужчины объединяются в группы, ориентированные на мужчин — исключительно мужские клубы, где собираются только мужчины, рынок, политика, научные группы. Повсюду эта неуравновешенность, этот перекос. Мужчина доминирует, и это порождает столько страданий! Когда превалирует одна из противоположностей, это вызывает лишь страдание, потому что другая сторона чувствует себя задетой и старается отомстить.

И поэтому каждая женщина старается отомстить дома. Конечно, она ведь не может выйти и, приняв участие в жизни общества, отомстить человечеству, отомстить мужскому полу. И она мстит своему мужу. Это неизменный конфликт.

Говорят, что однажды Мулла Насреддин заявил своему сыну: "Какое твое дело, мал еще, задавать такие вопросы. Кто ты такой, чтобы спрашивать, как я познакомился с твоей матерью? Но одну вещь я могу сказать тебе наверняка: она совершенно отучила меня свистеть".

"А вообще мораль такова, — добавил он немного погодя, — если не хочешь быть таким же несчастным, как я, никогда не свисти девушке!"

Почему жена всегда конфликтует с мужем? Дело не в личных качествах, это не персональный конфликт, он не на уровне личностей. Это месть всех женщин, всего женского рода, отверженной половины. А этот мужчина в доме, ее муж — он является представителем всего мужского мира, мира, ориентированного на мужчин. И она сражается.

Семейная жизнь оборачивается таким несчастьем потому, что мы не даем себе труда прислушаться к словам Чжуан Цзы. Сколько войн возникает из-за нашего нежелания понять, что противоположности должны быть слиты воедино. Отрицая это, вы кличете беду, и на каждом пути, на каждом уровне, в каждом измерении повторяется всегда одно и то же.

Чжуан Цзы утверждает, что, откажись вы от всего бесполезного, в мире не стало бы и полезного. Если вы отказываетесь от бесполезного; от игры, от забавы, то не может быть и никакой работы, никаких полезных обязанностей. Это очень трудно понять, потому что все наше внимание сосредоточено на полезном.

Если кто-нибудь спросит вас, из чего состоит дом, вы ответите, что из стен. А Чжуан Цзы сказал бы точно так же, как и его мастер Лао Цзы: что дом состоит не из стен, но из дверей и окон. И Лао Цзы, и Чжуан Цзы — оба они придают значение другой части. "Да, — говорят они, — стены полезны, но их полезность зависит от бесполезного пространства за ними".

Комната — это пространство, но не стены. Конечно, пространство ничего не стоит, а за стены приходится платить. Но, приобретая дом, что же вы покупаете? Стены, материальное, видимое. Но можете ли вы жить в этом материале? Вы можете жить в стенах? Вы будете жить в комнате, в пустом пространстве. Вы покупаете лодку, но жить вам приходится в пустоте.

Так действительно, что же такое дом? Пустота, окруженная стенами. А что такое дверь? Ничего. "Дверь" значит, что ничего нет — стены нет, пустота. Но вы не можете войти в дом, если нет двери; если нет окон, ни один луч солнца не пробьется внутрь, ни единого дуновения ветерка не пронесется по комнатам. Вы будете мертвы, и дом ваш станет могилой.

Чжуан Цзы говорит: "Помните, в доме две составляющих: стены, материал — то, что можно купить, продать, утилитарное, полезное — и пустота, окруженная стенами, неутилитарная, бесполезная, которая не может быть куплена, которая не может быть продана, которая не имеет никакой экономической ценности".

Можете вы торговать пустотой? Но жить вам приходится в пустоте — попытайся вы жить в стенах, вы сойдете с ума. Это невозможно — но мы упорно пытаемся делать это невозможное. В жизни мы выбираем утилитарное.

К примеру, при виде играющего ребенка, вы восклицаете: "Прекрати немедленно! На что ты тратишь время?! Это бессмысленное занятие. Займись чем-нибудь полезным. Учись, читай, хотя бы делай что-нибудь по дому, что-нибудь полезное. Не болтайся без дела, а то станешь бродягой, когда вырастешь". И если вы будете достаточно последовательны и настойчивы в этих своих требованиях, то постепенно вы убьете в нем все бесполезное. И тогда ребенок останется лишь полезным, а когда кто-нибудь только полезен, он мертв. Вы можете использовать его, он теперь механическая вещь, средство, но не законченное самосовершенство.

Вы — действительно вы лишь тогда, когда вы делаете что-нибудь бесполезное: рисуете — не на продажу, а ради собственного удовольствия; что-нибудь делаете в саду, наслаждаясь этим; валяетесь на песке на пляже, ничего не делая, просто расслабляясь, бесполезно, развлекаясь; сидите молча рядом с другом.

Можно было бы многое сделать за это время. Вы могли бы сходить в магазин, на рынок, вы могли бы чему-нибудь научиться. Можно было бы превратить время в деньги. Вы могли бы составить неплохой капитал, увеличить счет в банке; вы упустили солидный куш, потому что эти моменты уже не вернутся. Глупцы говорят, что время — деньги. Им ведомо только одно использование времени: как обращать его в деньги, больше денег, еще больше денег. В конце концов, вы умираете, имея большой банковский счет, но абсолютно нищими в душе, потому что внутреннее богатство возникает лишь тогда, когда вы способны наслаждаться бесполезным.

Что такое медитация? Люди приходят ко мне и говорят: "Какая от нее польза? Что мы получим от нее? Какая от этого выгода?"

Медитация... и вы спрашиваете о выгоде? Вы никак не можете понять того, что медитация — это именно бесполезное. В тот момент, когда я произношу "бесполезное", вы чувствуете себя обманутым, вы испытываете неудобство, неловкость, потому что весь ваш ум стал насквозь утилитарен, настолько привязан к купле-продаже, что вы даже от медитации ожидаете результата. Вы не способны допустить даже мысли, что что-то может быть удовольствием само по себе.

"Бесполезное" — означает, что вы наслаждаетесь этим, но вам от этого никакой выгоды; вы в глубине души слиты с ним, и оно дарует вам блаженство. Но когда вы погружены в бесполезное, наслаждаетесь им, вы все равно не можете копить это блаженство, вы не можете сваять из него сокровища.

В мире существовало два типа людей: утилитариане — они стали учеными, инженерами, врачами; и другая ветвь, их дополнение — поэты, бродяги, саньясины — бесполезные, не занимающиеся никакой полезной деятельностью. Но именно они приводят мир в равновесие, именно они придают миру гармонию, грацию. Представьте себе мир, в котором полно ученых, но нет ни единого поэта — он будет ужасным, безобразным, уродливым, в нем не стоило бы жить. Представьте себе мир, все живущие в котором — в магазинах, в офисах, где нет ни единого бродяги. Это будет Ад. Бродяги привносят в мир красоту.

Как-то раз арестовали двух бродяг... Судьи и полиция — это стражи утилитариан. Они охраняют их, ведь эта бесполезность опасна — она может распространиться! Поэтому полиция следит, чтобы нигде не было бродяг, бесполезных людей. Если вы просто стоите на улице, и кто-нибудь спрашивает вас, чем вы занимаетесь, а вы отвечаете: "Да ничем", — полиция немедленно потащит вас в суд — потому что "ничем не заниматься" запрещено! Вы должны делать что-нибудь полезное. Зачем вы стоите там? Если вы говорите: "Я просто стою и наслаждаюсь окружающим", то вы — опасный человек, вы — хиппи. Вас нужно арестовать.

Так вот, эти двое бродяг были арестованы. "Где вы проживаете?" — спросил судья первого из них.

Бродяга ответил: "Весь мир — мой дом, небо — мой кров; я направляю свои стопы, куда пожелаю, для меня не существует преград. Я свободен".

Тогда судья спросил другого: "А вы где проживаете?"

"А сразу за ним, следующая дверь", — сказал тот.

Эти люди придают миру красоту, они — аромат жизни. Будда — бродяга, и Махавира — бродяга. Тот человек, бродяга, ответил, что небо — его единственный кров. Именно это подразумевается под словом "дигамбер" (digamber). Махавира, последний тиртанкара (tirthankara) джайнов, известен как дигамбер. Дигамбер значит — голый, лишь небо — крыша над его головой, а больше у него ничего нет. Небо — его кров, его родной дом.

Когда мир становится утилитарен, вы создаете массу вещей, вы владеете множеством вещей, вы становитесь рабом вещей — внутри себя вы все утрачиваете, потому что цветение в душе возможно лишь, когда у вас нет напряжения вовне, когда вы никуда не стремитесь, когда вы просто отдыхаете, расслабляетесь. Тогда ваша душа распускается.

Религия абсолютно бесполезна. Ну какая польза от храма? Какой прок от мечети? Зачем нужны церкви? В России все храмы, мечети, церкви превратили в больницы и школы, — во что-нибудь полезное. Почему этот храм стоит здесь без всякой пользы? Коммунисты — это утилитариане. Именно поэтому они против религии, против религиозности. Им приходится такими быть, ибо религиозность открывает дорогу бесполезному, тому, что никак невозможно эксплуатировать, тому, что никак не сделать средством для достижения чего-нибудь полезного. Вы можете иметь это, вы можете быть блаженны в этом, вы можете испытывать высочайший экстаз, какой только возможен, но вы не можете этим манипулировать, управлять, вы не в силах на это воздействовать. Оно просто происходит. Бесполезное происходит, когда вы не делаете ничего. И самое огромное оно случается, когда вы совсем ничего не делаете. И лишь тривиальное происходит, когда вы что-нибудь делаете.

Сорен Киркегард, датский философ, написал одну очень проницательную вещь. "Когда я еще только начинал молиться, я старался приходить в церковь и разговаривать с Господом..." — замечает он. Это то, чем занимаются христиане по всему миру. Они говорят с Богом громким голосом, они так кричат, так вопят, что можно разбудить мертвого. И, видимо, почитая Бога всего лишь глупым существом, они советует, указывают Ему, что Ему следует делать, а чего не следует. Или, будто Господь — всего лишь глупый монарх, они убеждают его, подкупают его, — чтобы добиться исполнения своих желаний и планов.

Но Киркегард пишет: "Я начал разговаривать, но потом я вдруг понял, что это совершенно бессмысленно. Что можно говорить пред Господом? Нужно быть безмолвным. Что у вас есть такого, что можно сказать? Могу ли я сказать Господу что-то новое для Него, чего Он не знает? Он всемогущ, Он всеведущ, Он всезнающ, Он видит все, так зачем же что-то еще говорить?"

Киркегард добавляет: "Много лет подряд я разговаривал с ним, а потом я внезапно осознал, как это глупо. И я перестал говорить, я замолчал. А потом, спустя еще много лет, я обнаружил, что даже молчание не подходит. И тогда я сделал следующий шаг, я стал слушать. Сначала я говорил; потом я не говорил; — а потом я слушал".

Слушание отличается от пребывания просто в молчании, ибо просто молчание — оно негативно, отрицательно по своей сути; слушание же позитивно. Пребывать в молчании — это пассивно, но слушать — это пассивность бдительная, это ожидание чего-то: вы ничего не говорите, но ожидаете всем своим существом. Слушание обладает силой, энергией, глубиной. И Киркегард написал: "И когда я, наконец, начал слушать, тогда, впервые в жизни, ко мне пришла молитва".

Но это слушание выглядит совершенно бесполезным, и в особенности — прислушиваться к неведомому; вы даже не знаете, есть ли оно вообще, где оно, что оно такое. Молчание бесполезно, полезной выглядит болтовня. Благодаря разговору можно достичь весьма немало; имея хорошо подвешенный язык, вы можете, постаравшись, добиться в этом мире многого. И поэтому вы считаете, что для того, чтобы стать религиозными, тоже нужно постараться, нужно приложить усилия.

А Чжуан Цзы утверждает: "Религия начинается лишь тогда, когда вы поняли никчемность всей вашей деятельности, и предались полной ее противоположности, бездействию, неделанию, когда вы остаетесь пассивным, когда вы стали совершенно бесполезным".



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.