Сделай Сам Свою Работу на 5

Ребенок моя опора в старости

Рассмотрим третье восприятие. Некоторые родители воспитывают в детях чуткость к нужде, способность попечения и заботы, верность, преданность лично им. «Ты мой кормилец, моя опора в старости» — не единожды скажет мать своему сыну. Не один раз она выразит удовлетворение, когда сын ей поможет. «Я довольна, что ты сделал так,— скажет она ему,— потому что так же ты будешь помогать мне и в старости моей». Это удовлетворение родителя сегодняшним днем простирается на старость и становится той чувственной установкой в душе ребенка, которая воспринимается сыном или дочерью как долг перед матерью. Но еще в большей степени эта установка ожидания запечатлевается в душе матери. Но она исходит не от материнской беззаветной любви. Как часто из этого ожидания, как плесневые грибы в сырую погоду, могут выползать различные родительские переживания — неуверенность в сыне или дочери, подозрение в предательстве, черствости. При малейшем намеке на нечувствие, невнимание возникают обиды и ожесточения, ведется постоянный контроль за наличием или отсутствием заботы, расположения к матери, отцу.

Родители могут проявлять капризы, недовольства, болезни и немощи, культивируемые с одной целью — удержать внимание и заботу ребенка на себе. Или наоборот — постоянно задаривать дитя дорогими подарками, деньгами, своим вниманием, происходящим из беспокойства о своей участи в старости. Если же родителю случится остаться в старости одному, а еще хуже — в Доме престарелых при живых детях, его душа наполняется растерянностью, недоумением, потом обидой, унынием и горем, а затем отчаянием, или ожесточением, переходящими в равнодушие и душевную пустоту. Непросто и нескоро будут затягиваться раны и не всегда приведут они к возрастанию веры, чтобы через нее прийти к смирению и тишине о Боге.

В то же время, у сына или дочери чувство долга, душевно связывающее их с родителями, носит вполне естественный характер. Но поскольку это чувство не освящено Богом, оно остается обычной человеческой привязанностью.



Лишь по мере того, как сознание примет попечение о родителях как свою обязанность перед Богом, чувство долга начнет меняться в своем качестве. Сын (или дочь) начнет ухаживать за слабеющими родителями не потому, что он многим обязан им, а по причине обретаемой в Боге свободы заботы и попечения, которые будут складываться не от меры родительского участия в нем, а от свободно раскрывающейся, Богом освящаемой любви к родителям. Импульс именно такой возможности духовного развития и должны задать родители своим детям.

Тогда родительское почитание Бога может стать основой сыновнего почитания родителей. Чтущий Бога имеет Его благословение не только во внешних событиях, но прежде всего в настроениях своего сердца. «И в сердце всякого мудрого вложу мудрость, чтобы они сделали все, что Я повелел тебе» (Исх. 31, 6). Тогда отношения с детьми будут складываться из сердечных настроений. А по этим отношениям будет совершаться и воспитание детей. Не имеющий благодатных настроений сердца, т.е. внутреннего благочестия, может ли дать доброе воспитание детям?

Если родителям спросить самих себя: «Чем дорог мне ребенок?», то можно будет услышать самые разные ответы. Из того, чем ребенок дорог родителю, и складывается ядро отношений с ним. Матери, к примеру, ребенок дорого достался: очень болел, для отца этот же ребенок дорог, потому что любит отца. Пройдет время, в отрочестве и юношестве отношения их могут полностью расстроиться. Не удержится любовь к отцу на все годы жизни, остынет дитя, а возможно, и само будет нуждаться в любви старших, их чуткости и заботе. Тут и обнаружится, что отец-то по-настоящему никогда не любил сына. Ему было приятно, когда сын проявлял к нему свою любовь — тем и был дорог ему сын.

Разобраться в себе, чем же дорог для родителя ребенок, и поправить свое отношение к нему лучше пока он в младенческом возрасте, чем это произойдет позднее, под давлением трагических событий расстройства отношений с ним. Увы, жизнь показывает, что в расстроенных отношениях со взрослыми детьми разобраться бывает гораздо сложнее, чем сделать то же самое, пока ребенок еще маленький, и покрывает своею любовью к родителям многие неправды их отношений к нему.

Ребенок дорого достался

По материнской любви мать вложила всю себя в дитя, чтобы он выжил. Верующая мать радеет, чтобы ребенок жил Богу. Она приняла благословение от Бога на рождение ребенка, и теперь будет растить и развивать его для Бога.

Неверующая мать или мать, которая по рождении ребенка пришла в исступленное чувство привязанности к нему, ничего о Боге не ведает. Все желания ее сливаются только в одно — чтобы ребенок жил! В этих желаниях нет Бога, в них есть только собственно сам ребенок. В ее порывах нет веры, кроме веры в свою собственную преданность чаду. Даже если в критические минуты для ребенка мать обратится в молитве к Богу, это будет вопль, пребывающий в одном ряду с обращениями к врачу.

Лишь дыхание веры придает этому воплю новое свойство. Но как часто после отклика Божия и выздоровления ребенка мать возвращается к прежней привязанности к нему. Дыхание веры остывает под грузом чувственности. Мать видит жизнь ребенка только в рамках его земного существования. Чем сильнее эта привязанность, тем безотчетнее мать предается ребенку. Движимая телесными недугами дитяти, она забывает на время о его будущем, для которого его нужно воспитывать.

Если ребенок в детстве много болеет, в материнской душе развивается сильный навык реагировать на его малейшее расстройство. Скоро она перестает различать, где у ребенка каприз, а где он действительно нуждается в ее участии. Развивающаяся в ней чувственная чуткость к ребенку приводит к разворачиванию собственных страстей и греховных привычек.

Мать теряет всякую здравость в своих отношениях с ребенком. Она становится вспыльчивой, раздражительной, либо до крайности строгой, требовательной, либо, напротив, обидчивой, унывающей, или того хуже,— заискивающей и угождающей. Ведь ребенок для нее — центр жизни... Возникает чувство тупика. Душа, увлеченная этим всесильным и чувственным угождением ребенку, теряет жизненные ориентиры и постепенно все глубже и глубже отдается этим неправильным отношениям, пагубным для обоих. В центре такого развития отношений лежит зависимость матери от телесно-чувственного довольства ребенка.

По мере накапливающейся усталости она невольно начинает обращаться к себе, к своему довольству, тоже телесно-чувс­твенного характера. Не имея веры, и растеряв остатки нравственных сил души, она или утрачивает всякую надежду на возможность перемены, или с силою своего властного и своевольного характера (если он у нее такой) все берет в свои «крутые руки» и ведет так, как сама знает. Печальные плоды этого «как сама знаю» проявятся в их отношениях через 15-30 лет.

Чем еще может быть дорог ребенок?

Ребенок — мое утешение

Так случается, если родитель сам в детстве недополучил родительской любви и внимания. Потребность в душевном тепле и участии сопровождает его повсюду, и в своих отношениях с людьми он вольно или невольно ищет их душевного внимания к себе. Дети же по своей нравственной природе способны покрывать этот недостаток. Беззаветной преданностью родителям, простотою и детскою чуткостью, лаской и участием они много помогают им, а своею беззащитностью побуждают на невольный отклик и живую заботу о себе.

Родитель сильно привязывается к ребенку. Даже супружеские отношения не дают такого утешения, какое он получает от ребенка. Дитя становится неразрывной частью души родителя, так что он без ребенка уже не может ни дня... При таком отношении не меньшую привязанность к родителю обретает и ребенок, особенно к матери. Это ей очень нравится, и поэтому она всею душою поддерживает в ребенке такую зависимость от нее. Очень много современных отцов имели значительную недолюбленность в детстве. Поэтому некоторая их часть приходит в сердечное ожесточение, нечувствие к людям. Они без оглядки заняты делами, работой, различным предпринимательством, а между всем этим дают себе отдых в праздных увеселениях и блудных вольностях.

Другая часть отцов, тоже значительная по числу, находит успокоение в пьянстве, «утешении» более сильном, чем ребенок. Склонность к алкоголю исходит из той же потребности в душевном внимании и любви. Часто эта потребность, накапливаемая с детства, столь велика, что, однажды ощутив тонизирующее действие алкоголя, они все более и более отдаются ему и постепенно приходят к такое состояние, когда без алкоголя уже не могут. И даже родившийся ребенок не в силах покрыть эту нужду. Бесы, скрывающиеся за пьяным настроением, дают душе то, чего она жаждет — чувственную самоуспокоенность. Если с потерей хмеля эта удовлетворенность теряется, пьяница вновь прибегает к новой порции алкоголя, и вражье утешение придает ему временное и обманчивое ощущение полноты жизни. По этому чувству на первых этапах алкоголизма он бывает ласков и привязчив к своим детям и домашним. Однако постепенно развивающееся пристрастие и получаемое при этом утешение напрочь отвращает от супруги и детей.

Сегодня это пристрастие совершенно губит Россию. Беда в том, что с недавнего времени стало возрастать и число женщин, которые вслед за отцами увлеклись этим же «утешением» и, обрекши детей на безутешное сосуществование с собою, сами «утешаются» в алкогольных оргиях. Если увидеть в этой беде, постигшей нас, и в чрезмерной чувственной привязанности к детям одну причину — безверие и недолюбленность в детстве, то откроется печальная участь детей, рожденных как теми, так и другими родителями. При этом нельзя наперед сказать, какие из этих детей будут сильнее удалены от Бога: выросшие при пьяных родителях или пережившие на себе чувственную привязанность трезвых родителей.

Блудное пристрастие

Еще одной ценностью, по которой ребенок дорог родителю, может быть блудное пристрастие к ребенку. Сегодня немало матерей, в одиночестве воспитывающих сыновей, явно или скрыто страдают этой болезнью. Неудовлетворенность мужем, или его отсутствие пробуждают блудную страсть к собственному сыну. Выражается она в чувственной нежности к нему, в привязчивой сладости общения с ним, иногда в кокетстве по отношению к нему, не замечаемой самой матерью. Она может ревновать его к другим детям, в крайностях может совсем не допускать к нему людей, удерживая его при себе.

Если второй ребенок — дочь, то она будет испытывать постоянную обделенность в любви. Даже если внимание и забота о ней будут большими, тем не менее ощутимую разницу отношения к себе и к своему брату со стороны матери дочь явно будет переживать и страдать от этого.

Невнимание сына будет порождать материнские капризы, истерики и сцены, которые будут устраиваться ребенку из-за этой его невнимательности к ней. Нередко страсть обнаруживает себя в притяжении к одежде сына, его нижнему или постельному белью, запаху его тела. В своих крайних проявлениях это приводит к тому, что мать спит в одной постели с семи- и даже одиннадцатилетним сыном. Мальчику самому это нравится. Постепенно в нем развивается глубокая чувственная зависимость от матери, женственная неустойчивость настроения, импульсивные проявления блудной страсти в разных ее формах, слабость воли, избирательность в общении (легко в женском обществе, трудно в мужском, и одновременно чувственное блудное тяготение к мужчинам, мальчикам, юношам, как потом окажется, имевшим в детстве подобное же женское влияние).

Воцерковление матери должно бы ослабить такой характер отношений с сыном, но, к сожалению, ей не сразу открывается все безобразие этих отношений. Напротив, они слишком дороги ее сердцу, слишком много жизненной полноты она в них обретает. Поэтому мать различными мыслями оправдывает себя, откладывая момент отказа от сладострастного утешения, получаемого от различных проявлений привязанности к сыну, а то и вовсе вытесняет из сознания наличие этой проблемы.

Ребенок — утешение в
перенесенных душевных потрясениях

Есть еще одно дорогое родительскому сердцу восприятие ребенка. Когда ребенок становится утешением в перенесенных душевных потрясениях. Когда-то родители пережили некое потрясение, и теперь они стараются любыми силами оградить своего ребенка от чего-либо подобного, т.е. ни в коем случае не позволить ребенку так же страдать.

Это было характерно для целого поколения родителей, перенесших войну и голод. Дети и внуки у них всегда должны быть накормлены. Собственные пережитые невзгоды они переносят на ребенка и полностью посвящают себя ограждению детей от этих «невзгод». Часто при этом чувство меры теряется совсем, родители руководствуются лишь памятью собственных переживаний.

Если такие родители воцерковляются, то пост для своих детей они запрещают или сильно послабляют, так что дети и не знают — постятся они или нет. Если родитель испытывал какое-то время скудость в одежде, он будет наряжать ребенка как на смотрины. Переживший нужду в друзьях, товарищах, теперь сделает все, чтобы для сына или дочери был полон дом детей. В ход пойдут различные средства привлечения: богато накрытый стол, необычные игрушки, забавы, которые будут устраивать родители. Далеко не всегда приходящие дети становятся друзьями сыну или дочери, часто как раз наоборот. Только об этом родитель знает меньше всего. Слишком он увлечен своим «служением» ребенку. Таких перекосов в наше время происходит достаточно много. Они сильно вредят правде воспитания детей.

Ребенок — профессионально-педагогическое
приложение родителя

«Ребенок является педагогическим или, того хуже, профессионально-педагогическим приложением родителя». В этом случае ребенок для родителей все равно, что помидорный куст на огороде. Как с куста родитель хочет иметь хороший урожай и ради этого пробует разные способы и варианты его выращивания, так и с ребенком он поступает как с предметом своих педагогических экспериментов. По прочтении очередной книжки о воспитании детей он опробывает новые идеи на своем ребенке. То его увлекла идея развития памяти у ребенка, в другой раз захватила идея трудового воспитания, в третий — идея воспитания воли посредством закаливания... Родитель при этом готов заниматься ребенком все свободное время. Кого и что он любит? Своего ребенка, или свои педагогические занятия с ним?

Проверить самого себя по этому вопросу просто. Нужно вспомнить минуты, часы пребывания с ребенком вне своих педагогических экспериментов. Это время может припомниться пустым, даже холодным по душевному чувству. В такие минуты родитель не знает, что с ребенком делать, о чем говорить. Пребывание с ним в это время томительно и тягостно...

Нечто подобное может проявиться в отношениях с ребенком при его воцерковлении, когда родитель, сам движимый призывающей благодатью Божией, ведет дитя в церковь, переживая свое осознание значимости воцерковления, и не разбираясь, что переживает при этом ребенок. Тогда вся горячность переживаний за его отказ от богослужения или исповеди, за его рассеянность на молитве есть ничто иное, как реализация очень хорошей, но всего лишь идеи воцерковления своего чада. За нею, за этой идеей, лежит душевная пустыня отношений непосредственно к ребенку с жалкими и чахлыми кустиками каких-то отдельных живых чувств, не имеющих никакого отношения к воцерковлению. Зато в пространстве самой идеи — буря переживаний. Убеждение, что ребенка необходимо и важно воцерковить, и к сему сильнейшее хотение —воцерковить непременно! На поверку за всем этим скрывается пламенная любовь к идее воцерковления, убежденность в необходимости церковной жизни — и ни капли любви к самому чаду, а вместе с этим — отсутствие или скудость самой веры в Живого Бога, Промыслом Своим приводящего к Себе всякого человека, — нечувствие Бога: Его милости, Его всемогущества, премудрости и всеведения, любви и попечения не только о родителях, но и, непременно, о детях. Результатом такого «воцерковления» часто бывает отпадение детей от Церкви на очень долгое время.

Так ли ведет себя живая родительская любовь к ребенку и живая вера в милосердие, всемогущество и премудрость Божию? Нет. Подлинная родительская любовь исполнена скорбью к Богу о своем чаде, осознанием смиренного бессилия перед Богом. И из этого-то чувства она находит те слова, и тот тон, и ту меру, которые точно по настроению ребенка коснутся его сердца, изменив его отношение или положив начало изменению, или растеплив, воодушевив, озадачив, остановив. То есть, совершив с ним нечто, что может совершить с человеком только любовь. Подлинная любовь сможет переменить его, не вызвав на себя никакой агрессии или обиды, но, напротив, в самой перемене дать пережить живительную сладость, свободу, которую дарует перемена и чувство благодарности.

Когда родитель видит в ребенке только продолжателя своего дела, своей профессии, происходит неправда родительского отношения к ребенку. Могут спросить: «Что же в этом плохого?». Ничего плохого нет. Но нужно вспомнить, что мастер или учитель, которому мы отдаем на воспитание своего ребенка, имеет целью только научение его той или иной профессии. Обязан ли он иметь при этом еще и родительское попечение о нашем дитяти? Нет, не обязан. Если мы, будучи родителями, уподобляемся такому мастеру или учителю и ничего иного, кроме продолжателя своего дела в ребенке не видим, значит, ничего родительского в нас нет. В таком случае сыновняя и дочерняя потребность наших детей удовлетворения иметь не будет. С годами, не получая в этом своего утешения, на сердце родителя наслаиваются различные обиды, малые или большие досады. Все ложится на ребенка тяжелым грузом.

Как следствие этого, у одних детей развивается меланхолия, вялость к жизни и затаенная тоска по родительской любви. У других — сердце охладевает, особенно к старшим, ожесточается, становится равнодушным к родителям, черствым к своим учителям, наставникам. Теряется чувство благодарности, доброй памяти о тех, кто принимал участие в их жизни. Такие дети по достижении двадцати или сорока лет вряд ли вспомнят добрым словом своих учителей. Подобные отношения у них и к своим родителям.

Вышеописанный характер воспитания накладывает на духовную жизнь ребенка тяжелый отпечаток. Угасание и потеря сыновнего чувства становится величайшим препятствием к их воцерковлению, к обретению нравственности, т.е. Христова нрава. Нрав Христа — это нрав Сына Божия по отношению к Своему Отцу. При правильном развитии человек проявляет малую часть этого сыновнего нрава, нрава Христа в Его младенчестве. Ребенок живет почти все свое детство всецело поглощенный этим чувством. А затем, возрастая этом чувстве, склоняясь верою к Богу, приходит он к духовному наставнику, к духовному отцу.

В Таинствах Церкви и молитвах, смирением обретаясь во Христе, он усыновляется через Него Богу Отцу. Этот порядок усыновления имел в виду Апостол Павел, когда говорил: «не духовное прежде, а душевное, потом духовное» (1 Кор. 15, 46). Об этом же говорят заповедь Господня о почитании родителей. Но невозможно чтить родителей, которые не дают своему дитяти родительской любви. Неоткуда ребенку иметь поддержку в своих сыновних и дочерних чувствах, если только Сам Господь не восстановит утерянное силою Своей благодати.

Именно по причине утраты навыка подлинной любви со стороны родителей и ответного почитания со стороны детей сегодня происходит разрушение семьи, потеря домашнего тепла, семейного уюта и покрова, которые являются величайшей трагедией людей, трагедией общества и Церкви.

Остальные, бытующие в семьях, варианты восприятия детей родителями обозначим вкратце.

Другие варианты
восприятия детей родителями

«Ребенок — предмет родительских развлечений и увлечений».Одно из ныне распространенных развлечений родителей — разного вида издевательства над ребенком. Отец обзывает дитя и тешится его реакцией. Бывает, смакует удовольствие от искренней болезненности ребенка на очередное обзывательство. К этому еще получает удовольствие от придумывания новых обзывательств, чтобы задеть больнее и глубже, и унижает ребенка между прочим, среди других забот дня, доставляя себе приятную потеху.

Есть отцы и матери, которым ничего не стоит избить ребенка. Они могут делать это каждый день или не реже, чем раз в неделю.

Есть родители, которым доставляет удовольствие кормить ребенка, другой родитель любит одевать дитя — это для него дорогое сердцу занятие. Третий любит повозиться с ребенком, поиграть с ним; четвертый — поласкаться. И это все при том, что на большее участие в ребенке ни сил, ни времени у родителя не хватает. Родитель в ребенке видит лишь предмет своего развлечения, и ничего больше.

«Ребенок — отрада для родителей».Не балуется, не капризничает, послушлив, любит своих родителей, хорошо учится, все его хвалят. Родитель доволен. Нет никаких хлопот, напротив, дитя — отрада и утешение. Мир может нарушиться, если кто-либо из них начнет воцерковляться — ребенок или родитель. Тогда обнаружится, что в таком восприятии ребенка есть немало самодовольства, скрытой родительской гордости, или беспечности, или праздности, или душевной лени, а в целом, по большом-) у счету, присутствует лишь нелюбовь к ребенку, нечувствие, незнание его внутреннего мира, неучастие в нем.

«Ребенок — наказание». «Не знаю, за что», или, напротив, «знаю». Сколько, бывает, услышит дитя горьких воздыханий от матери или отца. Часть этих воздыханий может быть на грани отказа от него, другая — с укором и даже упреком. Родитель может отчаиваться, унывать или, наоборот, раздражаться и ожесточаться на ребенка.

«Ребенок — напоминание о ненавистном супруге», неудачном браке или о ком-либо из ненавистных родителей. Тогда ребенку приходится терпеть унижение, отвержение, гонение.

«Ребенок — компенсация за отсутствие мужа, жены, или несостоятельности в жизни». Привязанность и привязчивость к ребенку в этом случае могут значительно нарушать весь строй развития детской души, замыкая дитя на родителей, расслабляя его волю, погружая в душечковую чувственность сердце и помрачая разум установками себялюбия и эгоизма.

 

* * *

Мы рассмотрели наиболее характерные случаи восприятия ребенка родителями и вытекающих из этого их отношений. Видно, как многоразлично захватывается детская душа в сети греховных, неправильных, порою скорбных отношений сначала с родителями, а по мере возрастания — и со всеми другими людьми. Этот же характер отношений ребенок, взрослея, несет через всю свою дальнейшую жизнь. Несет активно, от всей души, многие годы не сознавая себя, и не отдавая отчета за свои действия. И только сама жизнь повторяющимися ошибками и сбоями, отношением и оценкой окружающих людей будет медленно открывать глаза на собственную неправду.

Увы, не скоро душа начнет слышать слова Евангелия, а, услышав, не сразу разберет, что Господь призывает нас не просто к перемене жизни, но к перемене нашего нрава, к перемене как раз того, что усвоилось еще с пеленок в отношениях с собственными родителями. Это поле родительского груза нужно будет перепахать, удалив все каменистое, глиняное, мусорное. Затем песчаную материковую породу необходимо многими годами удобрять, пока она не превратиться в чернозем.

Этот-то труд с помощью Божией и совершает человек в Церкви.


Значение времени
внутриутробного развития

Зарождение новой жизни —
великая Божия тайна

Разговор о рождении и воспитании ребенка начнем с внутриутробного развития. Момент зарождения жизни нового человека есть величайшая тайна, которую невозможно ни описать, ни уразуметь. Несмотря на то, что такие науки как физиология или эмбриология достаточно подробно описывают весь процесс, вплоть до клеточного и молекулярного уровней, остается совершенной тайной — почему это происходит именно таким образом? Ибо ни биология, ни биофизика не могут объяснить тех явлений, которые совершаются при слиянии двух начальных родительских клеток, их постепенного умножения и образования из них, в конечном итоге, маленького человека.

Тем паче остается величайшей тайной процесс формирования души ребенка, как души целостной и живой, и сразу по рождении вполне проявляющей в себе все основные начальные человеческие свойства.

По опыту истории всей Церкви благочестивые родители уделяли особое внимание всем периодам внутриутробного становления ребенка, то есть полагали основание своего спасения как родителей и как чад Христовых в воспитании ребенка для Небесного Царствия с самого момента зачатия. Более того, родители памятовали о благословении Господнем, которое было дано Еве: «Умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей» (Быт. 3, 16). Адаму же было сказано: «В поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3, 19).

В этих благословениях, данных Богом, каждый верующий родитель слышит возможность обрести спасение. Именно через исполнение этих постановлений Господних и даруется нам обретение райских обителей. Скорбь в ношении ребенка, муки рождения, воспитание дитяти, добывание хлеба насущного в поте лица служат человеческому спасению. В этом — главное основание отцовства и материнства, которое усваивает себе христианин.

Опыт Церкви показывает, что момент зачатия, где две души — отцовская и материнская, соединяются ради появления на свет еще одной души, имеет важное значение. В рождающуюся душу Бог вкладывает дух — личное начало будущего человека. Как однажды Бог сотворил Адама, так и ныне творит Он начало каждого человека. «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни и стал человек душою живою» (Быт. 2,7). Только теперь, в отличие создания Богом Адама, в сотворении ребенка участвуют еще и родители. Этот самый момент является одновременно приобретением от родителей некоторого начального резерва жизни, ее начального характера, который вкладывается в будущего ребенка. Поэтому-то, в каком настроении пребывают родители в этот момент, каковы их чаяния, какое у них физиологическое состояние, — все это имеет огромное значение. «Маной помолился Господу и сказал: Господи, пусть придет опять к нам человек Божий, которого посылал Ты, и научит нас, что нам делать с имеющим родиться младенцем» (Суд. 13, 8). И родился Самсон.

Беда сегодняшних детей в том, что рождаются они от родителей, никем не наученных, более того, нередко развращенных и не подозревающих горьких последствий своего беспечного образа жизни.

«Пьяницы рождают пьяниц»

Например, известно, что зачатие, совершаемое в пьяном виде, сильно сказывается на физиологическом состоянии ребенка. В большинстве случаев дети, зачатые в таком виде, развиваются в утробе матери ненормально. Происходит много различных сбоев в физическом развитии ребенка. Известно, что на молекулярном, тканевом, телесном уровне, происходят различные недостачи, сбои, искажения. В результате этого дитя развивается неестественно, ненормально, рождается больным.

С древних времен известно вредное влияние пьянства родителей на развитие детей и пагубные последствия зачатия в нетрезвом состоянии. Греческая мифология назидательно повествует, что богиня Гера родила от совершенного умом и телом, но опьяневшего царя богов Зевса, сына Гефеста. В результате он родился кривобоким, хромоногим, слабым телом, и при этом имел неуравновешенный характер.

Основоположник медицины Гиппократ, клятву которого до сих пор принимают врачи всего мира, указывает, что виновниками эпилепсии, слабоумия и идиотизма у детей являются родители, которые употребляли спиртные напитки в день зачатия.

Аристотель писал, что женщины, предающиеся пьянству, рождают детей, похожих в этом отношении на матерей. А известное изречение Плутарха: «Пьяницы рождают пьяниц» стало крылатым.

Сегодняшняя статистика доказывает, что дети-идиоты зачаты родителями после употребления спиртного. Специалисты говорят, что пагубное воздействие на зачатие оказывает даже небольшое количество алкоголя в крови. Поэтому даже однократное употребление в день зачатия может вызвать непоправимые последствия. Можно отметить, что число детей, зачатых родителями после употребления спиртных напитков (или если мать употребляла спиртное в первые месяцы беременности), с каждым годом растет.

Кроме спиртного, известно, что состояние сильной депрессии (если кто-либо из родителей находился в таком состоянии в момент зачатия) сильно сказывается на состоянии души будущего ребенка. Закладывается склонность к тоске, к различным обидам, вспыльчивость, капризность. Из всего этого можно заключить, что момент зачатия является чрезвычайно значимым.

Зачатие здорового ребенка
Церковь и семейное благочестие

Если мы обратимся к опыту святых угодников Божиих и благочестивых родителей, то увидим порой неожиданный, необычный и неприемлемый для современного человека обычай — сугубо приготавливаться к зачатию ребенка. Существовали семьи, в которых дитя зачиналось после специального молитвенного приготовления. Родители брали на себя тот или иной молитвенный подвиг, полностью вычитывали для этого Евангелие или Псалтирь, испрашивали благословения, постились, причащались, и после этого, благословясь, сочетались, дабы дитя было обретено для Царствия Небесного.

Надо полагать, что благочестивое настроение родителей, призывание помощи, благодати Божией дают свой отпечаток на развитии ребенка. В детскую душу с первого мгновения полагается особое благословение Господне.

Псалмопевец и пророк Давид говорит: «Вот наследие от Господа — дети; награда от Него — плод чрева» (Пс. 126, 3). Вспомним здесь и о Самсоне: «В то время был человек из Цоры, от племени Данова, именем Маной; жена его была неплодна и не рождала. И явился Ангел Господень жене и сказал ей: Вот ты неплодна и не рождаешь; но зачнешь, и родишь сына; итак берегись, не пей вина и сикера и не ешь ничего нечистого; ибо вот, ты зачнешь и родишь сына, и бритва не коснется головы его, потому что от самого чрева младенец сей будет назорей Божий, и он начнет спасать Израиля от руки Филистимлян» (Суд. 13, 2-5). Сам Ангел из попечения о будущем младенце и о всех детях вообще показывает нам одну сторону подготовки к зачатию — воздержание от вина и пост.

Молитве о даровании чада научают нас праведные Иоаким и Анна: многими постом и молитвами, в горести души своей и в скорби сердца просят они Бога, да дарует им чадо. Вспомним еще, что оскорбляемый Иоаким к молитве своей присоединил сорокадневный пост.

А вот мать пророка Самуила Анна, жена Елиана, молится Богу. «И была она в скорби души, и молилась Господу, и горько плакала, и дала обет, говоря: "Господи (Всемогущий Боже) Саваоф! Если Ты призришь на скорбь рабы Твоей и вспомнишь обо мне, и не забудешь рабы Твоей и дашь рабе Твоей дитя мужеского пола, то я отдам его Господу (в дар) на все дни жизни его (вина и сикера не будет он пить) и бритва не коснется головы его"» (1Цар. 1, 10-11).

Такие обеты давали родители о чадах своих прежде их рождения. Сколько слез пролито женами Ветхозаветных времен, дабы разрешилось чрево их: и Сарра, жена Авраама, была бесплодною, и Ревекка, жена Исаака, и мать Иоанна Крестителя Елисавета, и мать Пресвятой Богородицы — Анна.

В Новозаветное время это Марфа — мать преподобного Даниила Столпника, Анна — мать преподобного Стефана Нового, которая имела уже двух дочерей, но очень хотела сына и вместе с мужем много времени скорбела к Богу, благотворила нищим, усердно молилась, пока однажды не услышала ответ Матери Божией, благословляющей ей зачатие ребенка. Отец преподобной Евфросинии Александрийской (память ее 25 сентября) вместе с женою много молился, чтобы получить благословение Божие на рождение своей дочери, много раздал милостыни нуждающимся, пока в одном из монастырей не получил утешения о том, что родится у него дочь. Так святые угодники Божии относились к зачатию ребенка, полагая в этом событии важнейшее основание характеру всей будущей жизни чада.

Особым образом к рождению ребенка относится Сам Господь. На протяжении всей истории народа Божьего мы наблюдаем особый Промысл Божий о рождении очередного праведника в народе Своем. Со тщанием Господь приготавливает родителей, чтобы через них без вреда совершилось дело рождения избранника Его, и ребенок с самой утробы возрастал как чистейший сосуд Духа Божия. Для этого Он удерживает неплодство родителей до глубокой старости, давая время не только для изживания страстей, но и для совершения слезного труда в испрашивании и приобретении внутреннего, сердечного благочестия.

Грех или добродетель
будут доминировать в новорожденном?

Из всего сказанного мы не должны выносить неутешительный приговор по поводу ныне рожденных детей, по отношению к которым, конечно же, ничего из описанного не соблюдено или соблюдено очень мало. Велика милость Божия и силен Господь даже из семьи, которая не имеет благочестивых корней, восставить ребенка к богоугодной жизни. Тому немало примеров можно найти в житиях святых, рожденных у крайне нечестивых родителей, в семьях язычников и даже преступников. Поэтому пусть ничто из прочитанного здесь не будет поводом к унынию и отчаянию, но все — к благоразумной пользе. Тем, кто собирается родить ребенка — к благочестивому приготовлению, тем, кто уже родил — к рассуждению о причинах характера детей, покаянию, исправлению ошибок и дальнейшему воспитанию.

Мы же вернемся к содержанию разговора и всмотримся в ребенка. В нем, как и во взрослом человеке, можно различить телесное, душевное и духовное. В то же время можно увидеть, что в нем есть падшая, греховная натура, которая передается родительской душой ребенку по роду, а есть Богодарованное, т.е. личный дух дитяти.

В момент зачатия одна из составляющих зарождающейся личности ребенка получает сугубую поддержку и подкрепление. Через греховное состояние родителей или крайнюю страсть, например, пьянство, ссору, блуд, импульс к жизни может получить сторона греховная. От доброго расположения родителей и от их желания ребенка и любви к нему импульс к жизни получит Богодарованная природа души. От благословения, испрошенного у Бога, к жизни обретется духовное личное начало в ребенке. Таким образом, родители могут поучаствовать в формировании ребенка при зачатии по-разному. Одни — своей падшей натурой, и этим они положат в ребенке начало его падшего развития, и оно будет преимуществовать над его Богодарованными возможностями. Вторые — по-человечески, по-доброму отнесутся к будущему чаду, и будучи, возможно, людьми неверующими, благочестиво зачнут ребенка и дождутся его с любовью и благоговением. Тогда душа дитяти будет укреплена нравственным или душевным попечением родителей и благодаря этому будет преимуществовать в данном ребенке и в дальнейшем. Если же родители верующие, они испросят благословения Божия, и Господь, благословляя, укрепит и подаст жизнь духовному началу в ребенке, укрепив в нем Богодарованную природу.

В истории Церкви известны случаи, когда супруги уговаривались между собою, чтобы сочетаться только ради рождения дитяти, поэтому всякий раз особо приуготавливались к этому. Вне этого смысла они не соединялись. Конечно, для нас это кажется странным, невозможным, может кто-то и вовсе этого не воспримет. Но тем не менее, ревность о Боге и благочестие православных людей проявлялись, да и ныне проявляются именно таким образом.

Надо памятовать, что по человеческой немощи Господь заповедал иметь брак для двух целей: первая — деторождение, вторая — для угашения разжения. «Жена... спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием» (1Тим. 2, 15) и «Лучше вступить в брак, нежели разжигаться» (1Кор. 7, 9).

Чудо творит душа

После зачатия ребенка начинается его развитие. В утробе матери проис



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.