Сделай Сам Свою Работу на 5

КУПЕЦ И ХРИСТИАНСКИЙ ДЕРВИШ

ЗАСТАВА У ВОРОТ

ТРИ РЫБЫ

Жили некогда в одном пруду три рыбы. Первая рыба была самая хитрая, вторая – попроще, а третья – совсем глупая. Хорошо они жили, спокойно – как живут все рыбы на свете. Но вот однажды к их пруду пришел человек. Человек принес с собой сеть. И пока он ее разворачивал, умная рыба глядела на него сквозь воду и соображала. Лихорадочно перебирала она весь свой жизненный опыт и все истории, которые ей довелось когда-либо услышать; она призвала на помощь всю свою смекалку, и наконец ее осенило.

- В этом пруду нет такого места, куда можно было бы спрятаться, - подумала она, - поэтому лучше всего притвориться мертвой.

И вот, собрав все свои силы, к немалому изумлению рыбака, она выпрыгнула прямо к его ногам. Рыбак поднял ее. Но так как хитрая рыба задержала дыхание, он подумал, что она сдохла, и выкинул ее обратно в воду. Рыба тут же забилась в ложбинку под берегом у самых его ног.

Вторая рыба – та, что была попроще, не совсем поняла, что произошло, и подплыла к хитрой рыбе за объяснениями.

- Просто я притворилась мертвой, вот он и выбросил меня обратно в воду, - растолковала ей хитрая рыба.

Не мешкая, простодушная рыба также выпрыгнула из воды и плюхнулась прямо к ногам рыбака.

«Странно, - подумал рыбак. – Рыбы здесь сами выскакивают из воды…»

Но вторая рыба позабыла задержать дыхание. Рыбак увидел, что она живая, и засунул ее к себе в сумку. Затем он снова повернулся к воде. Однако зрелище выпрыгивающих на сушу рыб так потрясло его, что он не подумал застегнуть сумку. Воспользовавшись его невнимательностью, вторая рыба выбралась наружу и – где ползком, где прыжком – устремилась к воде. Там она отыскала первую рыбу и, тяжело дыша, примостилась возле нее.

Третья рыба, глупая, никак не могла понять, что к чему, - даже после того, как выслушала объяснение первых двух рыб. Они по порядку перечисляли ей все обстоятельства, обращая особое внимание на то, как важно задержать дыхание, чтобы показаться мертвой.

- Благодарю вас, теперь я все поняла, - радостно ответила глупая рыба.



И с этими словами она с шумом выпрыгнула из воды, упав рядом с рыбаком. Но раздосадованный тем, что упустил двух рыб, рыбак упрятал эту рыбу в сумку, даже не потрудившись взглянуть, дышит она или нет. И на этот раз он плотно застегнул свою сумку. Снова и снова закидывал рыбак свою сеть, но, так как первые две рыбы не покидали своего укрытия, сеть каждый раз оказывалась пустой. Наконец он решил отказаться от своей затеи и стал собираться в обратный путь. Открыв сумку, он убедился, что глупая рыба не дышит, отнес ее домой и отдал коту.

Примечание Идрис Шаха.Говорят, что Хусейн, внук Мухаммеда, передал эту историю Модали из ордена Хаджаган («Мастер»), который в XIV столетии стал называться Накшбандийским орденом[1]. Иногда действие данного рассказа помещают в место, известное под именем Каратас – Страна Черного Камня. В настоящей версии сказка стала известна благодаря Аваду Афифи («Преображенному»). Он же услышал ее от шейха Мухаммеда Асхара, умершего в 1813 году. Его гробница расположена в Дели.

_____________

[1] Накшбандия – суфийский орден, получивший свое название по имени Баха ад-дина Накшбанди. Путь члена ордена накшбандийа состоит из десяти «стоянок», которые «ищущий» должен преодолеть, строго придерживаясь при этом одиннадцати принципов поведения члена братства. Основной частью практики накшбандийа является тихий зикр, т. е. мысленное повторение имени Бога. Другой составной частью обучения накшбандийа является интимное общение-разговор между наставником и учеником. Наконец, тесная связь между учителем и учеником раскрывается в практике таваджжух – концентрации помыслов каждого из двух собеседников на мысленном образе друг друга. Метод психофизических тренировок членов ордена накшбандийа был сосредоточен не столько на процессе умерщвления плоти, сколько на духовном очищении сердца.

 

РАЙСКАЯ ПИЩА

Юнус, сын Адама, решил однажды не взвешивать больше свою жизнь на весах судьбы, но узнать, как и почему необходимые вещи приходят к человеку.

«Я, - сказал он себе, - человек. И, как таковой, я ежедневно получаю свою долю от всех вещей мира. Доля эта приходит ко мне, благодаря моим собственным усилиям вместе с усилиями других. Упростив этот процесс, я найду способ, которым пища достигает людей, и узнаю кое-что о том, «как и почему». Итак, я стану на путь религии, который предуказывает человеку в целях поддержания самого себя полагаться на всемогущего Бога. Чем жить беспорядочно в мире, где пища и прочие вещи явно проходят через посредство общества, отдам я себя непосредственной поддержке Силы, управляющей всем. Ведь даже нищие зависят от посредников – от милосердия: люди подают пищу или деньги потому, что их научили так делать. Не стану я принимать таких опосредованных даяний». Сказав так, он вышел за город и отдал себя поддержке невидимых сил с той же решительностью, с какой принимал поддержку сил видимых, будучи школьным учителем. С наступлением ночи Юнус улегся прямо на землю с верой, что Аллах всецело позаботится о его интересах – так же, как птицы и звери получают свою долю заботы в его царстве.

На рассвете его разбудил птичий хор. Первое время сын Адама лежал неподвижно, ожидая появления поддержки. Однако вскоре он осознал, что, несмотря на его доверие невидимой силе и уверенность в том, что он сможет разобраться в ней, когда она начнет действовать в его новом положении, одно только теоретическое размышление в этой необычной ситуации не очень-то помогает. Так он и провел весь день, лежа на берегу, созерцая природу, наблюдая рыб в воде и повторяя свои молитвы. Время от времени мимо него проезжали богатые могущественные люди в великолепных одеждах, сопровождаемые верховыми на превосходных лошадях. Повелительно звенели колокольчики, извещая об их абсолютном праве на путь; при виде почетного тюрбана Юнуса они лишь выкрикивали приветствия. Группы паломников останавливались около него и жевали свой сухой хлеб с сухим сыром, что только разжигало его аппетит к скудной пище.

«Это всего-навсего испытание. Скоро все будет хорошо», - думал Юнус, творя пятую молитву за этот день и погружаясь в медитацию способом, которому его научил один дервиш, достигший высокого развития сознания.

Миновала еще одна ночь. Спустя пять часов после рассвета на второй день, в то самое время, как Юнус сидел, глядя на отражающиеся в могучем Тигре лучи солнца, внимание его привлек какой-то шорох в камышах. Это оказался пакет, завернутый в листья и перевязанный пальмовым лыком. Юнус, сын Адама, вошел в реку и стал владельцем неизвестного груза. Пакет весил около трех четвертей фунта. Когда Юнус развязал лыко, в нос ему ударил восхитительный аромат. В свертке оказалось изрядное количество багдадской халвы. Такая халва, приготовляемая из миндальной пасты, розовой воды, меда, орехов и других драгоценных элементов, очень ценилась благодаря своему вкусу и питательности. Из-за ее приятного вкуса красавицы гарема вкушали ее маленькими кусочками, из-за ее укрепляющей силы воины брали ее с собой в сражения. Она пользовалась также большим спросом как целебное средство от сотен болезней.

- Моя вера оправдалась! – воскликнул Юнус. – А теперь проверим, будет ли вода каждый день или через другие промежутки времени приносить мне халву или нечто подобное; тем самым я узнаю средство, предопределенное провидением для моего поддержания. Тогда мне останется употребить свой разум на поиски его источника.

В течение трех последующих дней, ровно в тот же час, пакет с халвой приплывал в руки Юнуса. Тогда он решил, что его открытие имеет первостепенное значение: упрощай свои обстоятельства, и природа поступит примерно так же. Он чувствовал себя обязанным разделить его с остальным миром. Ибо разве не сказано: «Когда ты знаешь, ты должен учить»? Однако затем он понял, что еще не знает, но только испытал. Было очевидно, что его следующим шагом должно быть – отправиться по пути следования халвы вверх по течению, пока не отыщется ее источник. Тогда он поймет не только ее происхождение, но и то, почему она дается именно ему. Много дней шел Юнус вверх по течению реки. Каждый день с той же регулярностью, но соответственно во все более раннее время появлялась халва, и он съедал ее. Наконец Юнус увидел, что река, вместо того, чтобы сузиться – как можно было бы ожидать в верхнем течении, - значительно расширилась, и посреди широкого водного пространства возвышается живописный остров, на котором расположен величественный и одновременно удивительно изящный замок. «Именно оттуда и происходит райская пища», - решил Юнус. Обдумывая следующий свой шаг, Юнус заметил высокого неопрятного дервиша со спутанными волосами – отшельника в плаще из разноцветных лоскутьев.

- Мир тебе, баба (отец)! – приветствовал его Юнус.

- Ишк, Ху! – воскликнул отшельник. – Ты что тут делаешь?

- Я следую священному обету, - объяснил сын Адама, - и в своем поиске я должен достичь вон того замка. Не подскажешь ли ты мне, как это возможно осуществить?

- Поскольку, невзирая на свой особый интерес, ты ничего об этом замке не знаешь, - отвечал дервиш, - я расскажу тебе о нем. Здесь в изгнании и заточении живет дочь царя; прислуживают ей многочисленные прекрасные слуги, которые и охраняют ее. Ей никак не вырваться оттуда: человек, который похитил ее и поместил туда за то, что она отказалась выйти за него замуж, воздвиг вокруг замка могучие необъяснимые преграды, невидимые обычным глазом. Чтобы попасть в замок и достичь своей цели, тебе придется преодолеть их.

- Можешь ли ты помочь мне в этом?

- Сам я сейчас отправляюсь в особое посвятительное путешествие. Однако я знаю некое слово и упражнение – вазифа, которое, если ты достоин, поможет тебе вызвать невидимые силы – благожелательных джиннов и огненные создания, которые одни лишь могут победить волшебные силы, охраняющие замок. Мир тебе!

И, повторив на прощание странные звуки, он удалился, передвигаясь с легкостью и проворством, поистине изумительными в человеке столь почтенного возраста.

День за днем сидел Юнус, исполняя свое вазифаи следя за появлением халвы. И вот однажды вечером, глядя на заходящее солнце, сиявшее на башне замка, он увидел необычайное зрелище. Там, блистая неземной красотой, стояла дева, которая, бесспорно, могла быть только царевной. Она постояла мгновение, устремив взгляд на солнце, а затем бросила в волны, бившиеся о скалы далеко внизу, что-то, что поплыло мимо башни, где она стояла. Это был пакет с халвой.

- Так вот где, оказывается, непосредственный источник щедрых подарков, источник райской пищи! – вскричал Юнус.

Теперь он почти на самом пороге истины: рано или поздно явится повелитель джиннов, которого он вызывает дервишским вазифа, и даст ему возможность достигнуть замка, царевны и истины. Лишь только он об этом подумал, как что-то вдруг подхватило его и понесло… И он очутился на небесах, и пред ним предстало эфирное царство со множеством дворцов, от красоты которых дух захватывало. Сын Адама взошел в один из них и увидел там создание, похожее на человека, которое, однако, не было человеком, на вид прекрасное и мудрое и каким-то образом далекое от всякого возраста.

- Я, - проговорило видение, - повелитель джиннов, и я принес тебя сюда в ответ на твой призыв и повторение священных имен, которые были даны тебе великим дервишем. Что я могу для тебя сделать?

- О могучий повелитель джиннов, - дрожащим голосом проговорил Юнус, - я ищу истину, и найти ее я могу только в заколдованном замке, возле которого я стоял, когда ты вызвал меня сюда. Молю тебя, дай мне силу войти в этот замок и поговорить с заключенной там царевной.

- Да будет так! – прогремел повелитель. – Но помни: человек получает ответ на свои вопросы в соответствии с его способностью к пониманию и его подготовкой.

- Истина есть истина, - сказал Юнус. – И я обрету ее – вне зависимости от того, чем она может оказаться. Подари же мне это благо.

Вскоре сын Адама уже мчался в бестелесной форме (благодаря волшебству джинна) обратно на землю, сопровождаемый небольшим отрядом слуг джинна, которым их повелителем было приказано применить свои особые силы, дабы помочь этому человеческому существу в его поиске. В руке Юнус сжимал специальный зеркальный камень, который, как научил его глава джиннов, нужно направлять на замок, чтобы иметь возможность обнаружить невидимую защиту. И вот с помощью этого камня сын Адама увидел, что замок защищает от нападения строй великанов, невидимых и грозных, поражающих всякого, кто приблизится к замку. Подходившие для такой задачи джинны разогнали великанов. Затем он увидел, что над всем замком простирается нечто, похожее на невидимую паутину или сеть. Эта сеть также была разрушена джиннами, обладавшими необходимой хитростью. Наконец, пространство от берега реки до самого замка заполняла невидимая, как будто каменная толща, ничем не выдававшая своего присутствия. Преодолев и эту преграду, джинны отсалютовали Юнусу и стремительно как свет улетели в свое царство. Юнус взглянул и увидел, что из речного берега сам собою вырос мост, и он, даже не замочив подошв, прошел по нему к самому замку. Страж врат тут же отвел его к царевне, которая вблизи оказалась еще прекрасней, чем тогда, когда она явилась ему на башне впервые.

- Мы благодарны тебе за то, что ты сокрушил защиту, делавшую эту темницу неприступной, - сказала она. – Теперь я могу наконец вернуться к моему отцу. Но прежде мне бы хотелось вознаградить тебя за твои труды. Говори, и ты получишь все, что пожелаешь.

- Несравненная жемчужина, - начал Юнус, - лишь одного я ищу, и это одно – Истина. И так как долг всех, обладающих истиной, давать ее тем, кто может ее воспринять, я заклинаю вас, Ваше Величество, дайте мне истину, которой я так жажду.

- Что ж, говори, и любая истина, которую только возможно дать, без промедления будет тебе дана и будет твоей.

- Прекрасно, Ваше Величество. Скажите, как и в силу каких причин райской пище, чудесной халве, которую вы бросали для меня каждый день, предопределено было попадать ко мне таким образом?

- Юнус, сын Адама! – воскликнула царевна. – Эту халву, как ты ее называешь, я бросала каждый день потому, что в действительности это остаток косметических средств, которыми я ежедневно натираюсь после купания в ослином молоке.

- Наконец-то я узнал, - сказал Юнус, - Что понимание человека обусловлено его способностью понимать. Для вас это отходы ежедневного туалета, для меня – райская пища.

Примечание Идрис Шаха.Лишь очень немногие из суфийских сказаний, согласно Халкави (автору «Райской пищи»), могут читаться любому человеку в любое время и, тем не менее, конструктивно воздействовать на его «внутреннее сознание». Почти все истории, говорит он, способны проявлять свое влияние лишь в зависимости от того, где, когда и как они изучаются. Отсюда большинство людей найдет в них только то, что они ожидают, - развлечение, загадку, аллегорию. Этот знаменитый учитель школы Накшбандийа часто вызывал недоумение многих своих последователей, самых различных вер и происхождений, ибо о нем ходили рассказы, связанные со странными явлениями. Говорили, что он являлся людям в снах, сообщая им важные вещи, что его видели во многих местах сразу, что то, что он говорил, всегда шло на пользу слушающему. Но, встречаясь с ним лицом к лицу, люди не могли найти в нем ничего необычного. Юнус, сын Адама, был сирийцем и умер в 1670 году. Он обладал замечательными целительными силами и был изобретателем.

 

КАК ИЗМЕНИЛАСЬ ВОДА

Однажды Хызр, учитель Моисея, обратился к человечеству с предостережением.

- Наступит такой день, - сказал он, - когда вся вода в мире, кроме той, что будет специально собрана, исчезнет. Затем на смену ей появится другая вода, и люди сойдут от нее с ума.

Лишь один человек понял смысл этих слов. Он набрал запас воды побольше и спрятал ее в надежном месте. Затем он стал поджидать, когда вода изменится. В предсказанный день все реки иссякли, колодцы высохли, и тот человек, удалившись в свое убежище, стал пить из своих запасов. Но вот прошло какое-то время, и он увидел, что реки возобновили свое течение; и тогда он спустился к другим сынам человеческим и обнаружил, что они говорят и думают совсем не так, как прежде, что с ними произошло то, о чем их предостерегали, но они не помнят этого. Когда же он попытался с ними заговорить, то понял, что они принимают его за сумасшедшего, выказывая ему враждебность либо сострадание, но никак не понимание. Поначалу он не притрагивался к новой воде, каждый день возвращаясь к своим запасам. Однако в конце концов он решился отныне пить новую воду – потому что выделявшие его среди остальных поведение и мышление сделали его жизнь невыносимо одинокой. Он выпил новой воды и стал таким же, как все. И начисто забыл о своем запасе иной воды. Окружающие же его люди смотрели на него как на сумасшедшего, который чудесным образом излечился от своего безумия.

Примечание Идрис Шаха.Легенду эту неоднократно связывали с Зу-н-Нуном аль-Мисри2, египтянином, который умер в 860 году и считается ее автором. Предполагают также, что эта сказка связана по меньшей мере с одной из форм братства вольных каменщиков. Во всяком случае, Зу-н-Нун – самая ранняя фигура в истории дервишей ордена Кассирийа3, который, как часто указывалось западными исследователями, имел поразительное сходство с братством масонов. Считают, что Зу-н-Нун раскрыл значение фараонских иероглифов. Данный вариант рассказа приписывается Саиду Сабиру Али-шаху, святому из ордена Чиштийа, который умер в 1818 году.

_____________

2 Зу-н-Нун аль-Мисри, Абу-л-Файд Саубан бен Ибрахим (ок. 796-860) – наиболее известный представитель раннего суфизма в Египте. Родился в Ахмиме (Верхний Египет) в многодетной семье нубийца Маула. Его учителем был некий Садун из Каира. Большую часть жизни Зу-н-Нун провел в Каире, много проповедовал, странствовал, побывал в Мекке, Дамаске, Антиохии. Известный в Египте маликитский богослов-законовед и историк Абу аль-Хакам осудил Зу-н-Нуна за проповедь суфизма, рассматривая мистические учения как «предосудительное новшество». Как наставник мутазилитского догмата о сотворении Корана, Зу-н-Нун подвергся гонениям со стороны властей. Незадолго до кончины он был доставлен в резиденцию халифа аль-Мутаваккила в Самарре. Халиф был потрясен красноречием и благочестием своего пленника, и Зу-н-Нуна освободили. Некоторое время он провел в Багдаде, где общался с местными суфиями и приобрел много учеников. Вскоре по возвращении в Египет он скончался и был похоронен в Гизе, где его могила существует и поныне.

Зу-н-Нуну приписывают около полутора десятков сочинений. До нас дошли его сентенции, проповеди и стихотворные отрывки. Они носят поучительный и теософско-экстатический характер, в них восхваляются преимущества святых, избравших аскетический образ жизни и суфийские идеалы ради высшей цели – сближения с Богом. Путь к Нему лежит через гнозис (марифа), достигаемый отходом от мирских дел, самосовершенствованием, подавлением естества и т. д. Суфийская традиция считает Зу-н-Нуна аль-Мисри основателем учения о «стоянках и состояниях» (макамат ва ахвал) мистического Пути. Он неустанно подчеркивал трансцендентность Божества, отвергал антропоморфические представления о нем. В поэтических строках Зу-н-Нуна воспета любовь к Богу, описаны страдания, на которые обречен «влюбленный»-мистик.

В сочинениях поздних суфиев, особенно ас-Сухраварди, Зу-н-Нун аль-Мисри изображается как носитель «вечной мудрости», пришедшей к нему от греков-пифагорейцев.

Идеи Зу-н-Нуна были подхвачены и развиты последующими поколениями суфиев. В суфийских биографических сводах (аль-Худжвири, Джами, Аттар) личность Зу-н-Нуна аль-Мисри, аскета, чудотворца и алхимика, предстает порой в легендарном виде.

3 Кассирийа берет свое название от имени Абу Салаха Хамдуна Кассари (умер в 893 г.). Это течение имело очень много последователей, а сам Хамдун Кассари являлся одним из верных суфиев своего времени. Он считается также основателем известного суфийского течения маламатийа (см. комм. 11).

 

СКАЗКА ПЕСКОВ

Начав путь от источника в далеких горах, речка миновала разнообразнейшие виды и ландшафты сельской местности и достигла наконец песков пустыни. Она попыталась было одолеть эту преграду подобно тому, как преодолевала все другие, но вскоре убедилась, что по мере продвижения в глубь песков воды в ней остается все меньше и меньше.

Не было никакого сомнения, что путь ее должен пройти через пустыню; положение казалось безвыходным. Но вдруг таинственный голос, как будто исходящий из самой пустыни, прошептал ей:

- Ветер пересекает пустыню, и река может пересечь ее тем же путем.

Река возразила, что она лишь мечется в песках и впитывается ими, ветер же может летать; именно поэтому ему ничего не стоит пересечь пустыню.

- Тебе не перебраться через пустыню привычными, испытанными способами – ты либо исчезнешь, либо превратишься в болото. Ты должна отдаться на волю ветра; он доставит тебя к месту твоего назначения.

- Но как же это возможно?

- Это возможно только в том случае, если ты позволишь ветру поглотить себя.

Нет, такое предложение было неприемлемым для реки: никто и никогда не поглощал ее. И вообще, она не собиралась терять свою индивидуальность. Ведь, раз потеряв ее, как она сможет вернуть ее снова?..

- Ветер, - продолжал песок, - именно тем и занимается, что подхватывает воду, проносит ее над пустыней и затем дает ей упасть вновь. Падая в виде дождя, вода опять становится рекой.

- Но как я могу проверить это?

- Это так, и, если ты не поверишь этому, ты не сможешь стать ничем иным, кроме затхлой лужи, и даже на это уйдут многие и многие годы; а ведь быть лужей, согласись, далеко не то же самое, что быть рекой.

- Но как я смогу остаться той же самой рекой, что и сегодня?

- Ты не сможешь остаться прежней ни в том, ни в другом случае, - отвечал шепот. – Переноситься и вновь становиться рекой – это твоя сущность. Ты принимаешь за саму себя свою теперешнюю форму существования, потому что не знаешь, какая часть в тебе является сущностной.

Тут что-то откликнулось в мыслях реки на эти слова. Смутно припомнилось ей состояние, в котором то ли она, то ли какая-то ее часть – но в действительности ли это было?.. – уже находилась в объятиях ветра. Она вспомнила также – но вспомнила ли?.. – что эта, хоть и не очевидная вещь, вполне реальна, выполнима. И речка воспарила в дружелюбные объятия ветра, который легко и нежно подхватил ее и умчал далеко-далеко, за много миль, где, достигнув горной вершины, осторожно опустил вниз. А так как у реки все же были сомнения, она запомнила и запечатлела в уме подробности этого опыта более обстоятельно.

«Да, вот теперь я познала свою истинную сущность», - так размышляла река.

Река познавала, а пески шептали:

- Мы-то знаем; ведь день за днем это происходит на наших глазах, потому что из нас, песков, и состоит весь путь – от берегов до самой до горы.

Вот потому-то и говорят, что путь, которым потоку жизни суждено продлиться в своем странствии, осуществляя непрерывность, записан на песке.

Примечание Идрис Шаха.Эта прекрасная история входит в устную традицию многих народов и почти постоянно пребывает в обращении среди дервишей и их учеников. Она была использована в «Мистической розе из царского сада» сэра Ферфакса Картрайта, опубликованной в Англии в 1899 году. Настоящий вариант принадлежит Аваду Афифи, тунисцу, умершему в 1870 году.

 

СЛЕПЫЕ И СЛОН

За горами был большой город, все жители которого были слепыми. Однажды какой-то чужеземный царь со своим войском расположился лагерем в пустыне неподалеку от города. У него в войске был огромный боевой слон, прославившийся во многих битвах. Одним видом своим он уже повергал врагов в трепет. Всем жителям города не терпелось узнать: что же это такое – слон.

И вот несколько представителей общества слепцов, дабы разрешить эту задачу, поспешили к царскому лагерю. Не имея ни малейшего понятия о том, какие бывают слоны, они принялись ощупывать слона со всех сторон. При этом каждый, ощупав какую-нибудь одну часть, решил, что теперь знает все об этом существе. Когда они вернулись, их окружила толпа нетерпеливых горожан. Пребывающие в глубоком неведении, слепцы страстно желали узнать правду от тех, кто заблуждался. Слепых экспертов наперебой расспрашивали о том, какой формы слон, и выслушивали их объяснения. Трогавший ухо слона сказал:

- Слон – это нечто большое, широкое и шершавое, как ковер.

Тот, кто ощупал хобот, сказал:

- У меня есть о нем подлинные сведения. Он похож на прямую пустотелую трубу, страшную и разрушительную.

- Слон могуч и крепок, как колонна, - возразил третий, ощупавший ногу и ступню.

Каждый пощупал только одну из многих частей слона. И каждый воспринял его ошибочно. Они не смогли умом охватить целого: ведь знание не бывает спутником слепцов. Все они что-то вообразили о слоне, и все были одинаково далеки от истины. Созданное умозрением не ведает о Божественном. В этой дисциплине нельзя проложить пути с помощью обычного интеллекта.

Примечание Идрис Шаха.Эта история приводится в переложении Руми4 (в оригинале она носит название «Слон в темной комнате») – и взята из его книги «Месневи». Хаким Санаи (умер в 1141 г.) приводит более ранний вариант этой же сказки в первой книге своего классического суфийского произведения «Окруженный стеной сад истины». У обоих авторов история апеллирует к одному и тому же аргументу, в соответствии с традицией употреблявшемуся суфийскими обучающими мастерами на протяжении многих веков.

________________

4 Руми, Джалал ад-дин Мухаммед бен Баха ад-дин Мухаммед аль-Балхи (1207-1273), известный как Мауляна («наш господин»), - знаменитый персидский мистик и поэт, основатель и неформальный руководитель суфийского братства маулавийа. Родился в Балхе (Северный Афганистан), умер в Конье (Малая Азия). Его отец, Мухаммед бен аль-Хусейн аль-Хатиби аль-Балти (1148-1231), считался авторитетным факихом (законоведом, сведущим в религиозных вопросах) в Хорезме, был популярным проповедником и имел тесные связи с суфийскими кругами, разделявшими взгляды шейха Наджм ад-дина аль-Кубра (ум. В 1211 г.). Около 1215 г. он вместе с семьей покинул Балх, опасаясь преследований со стороны хорезмшаха Ала ад-дина, которого порицал в своих проповедях. В течение ряда лет семья жила в различных городах Малой Азии (Малатья, Лоренда).

В 1228 г. Баха ад-дин переехал в Конью и стал руководителем центральной мадраса (высшей религиозной школы). Руми унаследовал этот пост после смерти отца. В 1232-1239 гг. он совершенствовал свои знания в религиозных науках в Хамбе и Дамаске; по возвращении в Конью продолжил чтение лекций в мадраса, выступал с проповедями в мечети и основал братство суфиев, отличавшееся тогда довольно умеренными взглядами. В 1244 г. судьба свела его со странствующим «свободным мистиком» Шамс ад-дином Мухаммедом ат-Табризи, чьи идеи оказали на Руми решающее влияние. Руми признал Шамс ад-дина своим мюридом-учителем и отказался от интеллектуальных изысканий. Постоянное общение Руми с Шамс ад-дином вызвало недовольство его учеников, которые в конце концов убили Шамс ад-дина. Горе Руми в связи с утратой Шамс ад-дина еще более обострило его восприятие окружающего мира, что ярко отразилось в его стихах, которые он стал подписывать именем своего мистического возлюбленного, обнаружив его в себе самом. Именно в этот период Руми соединил преподавание мусульманской учености с суфийской практикой непосредственно в мадраса, чего до него никогда не было.

Руми, несомненно, был хорошо знаком с идеями интеллектуального суфизма, в частности с учением Ибн Араби, как и со взглядами представителей практического мистицизма. Однако как мистик Руми не создал своей, особой концепции мистического Пути. Согласно Руми, Бог абсолютно непознаваем. Он – нечто, что существует вне Небытия, Он – творец всех реалий, создаваемых им, когда они погружены в сон в Небытии и в Добытии. Человеческий разум не в силах познать Сущность, но ее атрибуты мистики познают интуицией и чувством – беспредельной любовью. Существует непрерывный, единый и вечный процесс, идущий по кругу, процесс нисхождения и возвышения (от Него и к Нему). Это движение охватывает все явления как в неорганическом и органическом мире, так и в мире Абсолютной души. Двигаясь по этому кругу, вещь меняется и может превратиться в свой антипод, а человек – Божественное творение – приобретает частицу субстанциональных качеств Абсолютной души, заложенных в его индивидуальную душу. Отсюда постоянный поиск человеком пути к воссоединению с Божеством.

Руми считал обязательным для каждого суфия исполнение религиозных предписаний (молитва, пост и т. д.), рассматривая их как подарок влюбленного любимой. Вместе с тем он придавал исключительное значение слушанию музыки и пения, а также танцам во время коллективных радений.

Руми оставил громадное литературное наследие в стихах и прозе. Только «Мактуб» («Письма») и первые 18 бейтов поэмы «Маснави» были записаны им собственноручно, остальное записано и собрано его учениками. Его «Диван» (издан в восьми томах в Тегеране в 1957-1966 гг.) содержит газели, четверостишия и другие строфические формы – всего около 30 тыс. двойных строк (бейтов). Они были написаны большей частью для радений и отличаются высоким эмоциональным настроем, мелодичностью, ритмичностью, экстатическим характером. Почти все они посвящены мистическим вопросам и ьеззаветной любви к Богу. «Маснави-йи манави» («Поэма о скрытом смысле») – мистико-дидактическая поэма в шести частях – подлинная энциклопедия суфизма в стихах, вершина творчества Руми и мистической поэзии в персидской литературе. Сам Руми считал, что «Маснави» раскрывает тайный смысл Корана, который он цитирует 760 раз. Основную смысловую нагрузку в поэме несет притча, увязываемая с многочисленными теоретическими положениями по принципу ассоциативной связи, иногда нарочито завуалированной, но вместе с тем в ней прослеживается одна и та же схема пояснения мистического либо морально-этического происхождения.

 

СОБАКА, ПАЛКА И СУФИЙ

Один человек в суфийской одежде шел однажды по дороге и, увидев на дороге собаку, сильно ударил ее своим посохом. Завизжав от боли, пес побежал к великому мудрецу Абу Саиду. Он кинулся ему в ноги и, продемонстрировав пораненную ногу, все ему рассказал и попросил быть судьей между ним и тем суфием, который обошелся с ним столь жестоко. Мудрец призвал к себе их обоих и сказал суфию:

- О безголовый! Как посмел ты так поступить с бессловесной тварью?! Посмотри, что ты натворил!

- Я тут ни причем, - возразил суфий. – Собака сама виновата во всем. Я ударил ее вовсе не из прихоти, а потому, что она запачкала мою одежду.

Однако пес продолжал считать себя несправедливо обиженным; и тогда несравненный мудрец сказал ему:

- Дабы тебе не хранить обиду до Великого Суда, позволь мне дать тебе компенсацию за твои страдания.

Собака ответила:

- О мудрый и великий! Увидев этого человека в одежде суфия, я подумала, что он не причинит мне вреда. Если бы я увидела его в обычной одежде, разумеется, я постаралась бы держаться от него подальше. Моя единственная вина состоит в том, что я полагала внешние атрибуты служителя истины гарантией безопасности. Если ты желаешь наказать его, отбери у него одеяние избранных. Лиши его права носить костюм человека праведности…

Собака сама находилась на определенной ступени пути. Ошибкой было бы думать, что человек должен обязательно быть лучше собаки.

Примечание Идрис Шаха.«Обусловленность» формы, изображенная здесь дервишским одеянием, часто воспринимается эзотериками и религиозными людьми различного толка как нечто, непременно связанное с реальным внутренним опытом или обладающее самостоятельной ценностью. Эта сказка взята из «Божественной книги» Аттара5 (Иллахи-наме) и часто повторяется дервишами, идущими «путем позора». Этот вариант сказки приписывается Камдулу, белильщику, жившему в IX столетии.

Аттар:

Вся вселенная наполнена мною, а я скрыт в ней. Может быть, сокровища всего мира скрыты во мне?

Ты не потерял ничего и не ищи ничего. Того, о чем ты говоришь, нет, и не говори о нем. То, о чем говоришь и знаешь, это и есть ты. Узнай себя многократно

Суфии бывают различными: одни являются сторонниками знания, другие – сторонниками обращения к Богу, третьи – сторонниками любви, четвертые – сторонниками единства Божия, остальные – всего этого, а некоторые ниже этих качеств; имеются суфии без каких-либо определений.

_________

5 Аттар, Фарид-ад-дин Мохаммад бен Ибрахим ан-Нишабури (1148/51-1220) – знаменитый персидский поэт-мистик. Родился в селении Кадхан около г. Нишапура. Аттар пошел по стопам отца, занявшись аптечным делом и врачебной практикой. К идеям мистицизма приобщился еще в юности. Согласно биографам, Аттар погиб в Илмапуре во время первого нашествия монголов на Иран.

Произведения Аттара свидетельствуют о большой эрудиции автора, поражающего замечательным талантом рассказчика. Многие рассказы и анекдоты из жизни «святых старцев» вошедшие в агиографические очерки Аттара «Тазкират аль-аумейа» встречаются в его поэмах. Несомненно, эти рассказы отчасти отражают содержание бесед, которые он вел с навещавшими его суфиями. Некоторые сюжеты приобрели исключительную популярность, они распространились по всему мусульманскому миру, и спустя столетия после смерти Аттара к ним вновь и вновь обращались поэты разных национальностей. Поэмы Аттара «Мантик ат-тайр», «Илахи-наме» и «Мусибат-наме» стали образцовыми для суфийской литературы. В своих произведениях Аттар, прибегая к многочисленным аллегориям, настойчиво разрабатывал тему непрестанного движения, возвращения души мистика через стадии жизненного пути к источнику своего происхождения – Богу, и тему познания божества. Аттар разработал собственную систему мистического пути познания Бога. Аттара считают автором 66 сочинений.

 

КАК ЛОВИТЬ ОБЕЗЬЯН

Одна обезьяна очень любила вишни. Однажды, сидя на дереве, она увидела на земле вишни совершенно восхитительного вида и спустилась вниз, чтобы взять их. Однако вишни находились в прозрачном стеклянном сосуде. После нескольких неудачных попыток заполучить их, обезьяна наконец додумалась просунуть руку в горлышко сосуда. Зажав одну вишню в кулаке, она хотела вытащить руку, но не смогла: кулак ее оказался шире отверстия сосуда.

Разумеется, все это было подстроено умышленно, и вишни в сосуде были ловушкой, устроенной ловцом обезьян, который знал, как мыслят обезьяны. Услышав обезьяний визг, охотник вышел из своего укрытия. Испуганная обезьяна пыталась удрать, но ее рука, как он и предполагал, застряла в сосуде, и обезьяна утратила способность передвигаться. Охотник заранее знал, что она будет продолжать судорожно сжимать вишню в руке. Таким образом, он без труда ее схватил, а затем резко ударил ее по локтю, отчего кулак ее разжался, и она выпустила наконец вишню. Итак, обезьяна высвободила руку, но оказалась пойманной. Охотник же использовал вишню и сосуд, но не лишился ни того, ни другого.

Примечание Идрис Шаха.Это одна из многих традиционных историй, которые объединены под общим названием «Книга Аму-Дарьи». Река Аму, или Джихун, в Центральной Азии известна современным картографам также как Оксус. Это название представляет собой одновременно дервишский термин. Кроме того, он обозначает группу странствующих учителей, центр которых расположен возле Аубшаура в горах Гиндукуша на территории Афганистана. В настоящей версии история была рассказана ходжой Али Рамитани, умершим в 1306 году.

 



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.