Сделай Сам Свою Работу на 5

Лекция 4 ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ В РОССИИ В XX В.

1920-1930-е гг. называли периодом утверждения в российском источниковедении марксистской теории.

Некоторые принципиальные источниковедческие положения •;ашли свое выражение в 1921 г. на страницах журнала «Пролетар­ская революция» в статье М. П. Покровского «От Истпарта», где рассматривались следующие вопросы:

- о значении исторических источников, без которых невозможна исследовательская работа;

- о принципиальной важности обеспечения историко-революци­онных исследований возможно более полной источниковой базой;

- о значении документов РКП(б) и других политических партий и революционных движений для изучения революционной борьбы;

- о значении мемуаров как источников, отражающих психоло­гический фон событий.

Под влиянием статьи В. И. Ленина «О значении воинствующего материализма» в 20-е гг. в работах М. Н. Покровского, В. В. Адо­ратского, Н. М. Лукина началась борьба с так называемой буржу­азной методологией истории, раскрывалась суть кризиса «буржу­азного историзма». Большой вклад в это дело внесли выступления М. Н. Покровского и В. И. Невского в связи с переизданием в 1923 г. книги А. С. Лаппо-Данилевского «Методология истории». Крити­куя последнего за отрыв источников от общественных условий, в которых они созданы, М. Н. Покровский выдвигает положение об историческом источнике как продукте классовой борьбы. Впослед­ствии, в начале 60-х гг., М. Н. Покровского критиковали В. П. Дани­лов и С. И. Якубовская за узкое определение исторического источ­ника, который «не только отражает классовую борьбу, но содержит конкретные исторические сведения». Но в период становления советской исторической науки формула М. Н. Покровского возникла скорее не как определение исторического источника, а в связи с критикой подходов к источнику в буржуазной историографии.

Принципиальные положения складывающейся новой теории :~:точниковедения формулировались в основном на страницах учеб-■ ых пособий, статей, лекций. Ряд лекций был прочитан в 1918-



1919 гг. слушателям Архивных курсов при Петроградском архео­логическом институте А. С. Лаппо-Данилевским, А. Е. Пресняко­вым, И. Л. Маяковским, О. А. Добиаш-Рождественской.



В 1922 г. было опубликовано учебное пособие В. И. Пичеты «Введение в русскую историю», где автор:

- определяет исторический источник как «все те материалы, которые остались от прошлой жизни и в которых отражается ка­кой-либо след старины»;

- выдвигает принцип исчерпывающей полноты источниковой базы;

- формулируя понятие о внутренней и внешней критике, указы­вает на важность выяснения вопросов происхождения источников, обстановки их появления, в особенности авторства (условия жизни автора, социально-экономическая, политическая и идеологическая принадлежность).

- дает обзор источников по территориальному признаку, а за­тем - по видам, но без обоснования видового принципа деления.

Учебные пособия этого периода опирались в основном на ис­точники феодального периода.

В 1923 г. в журнале «Красная летопись» появляется статья//. А. Рож-кова «К методологии истории революционного движения», где, во-первых, автор призывает критически усваивать не только запас исторических знаний, но и приемы и методы исторического иссле­дования, оставшиеся в наследие от буржуазных историков, и, во-вторых, останавливается на вопросах методики исследований историко-революционного материала на примере анализа воспоми­наний революционеров.

В 1924 г. на Всесоюзном совещании Комиссии по собиранию и изу­чению материалов по истории Октябрьской революции и истории Коммунистической партии (Истпарт) с докладом «О научной обра­ботке источников по истории РКП(б) и Октябрьской революции» выступил известный историк партииЯ. И. Авдеев. В своем выступ­лении он также говорил о критическом освоении того полезного в области методики, что могла дать предшествующая источнико­ведческая историография, подчеркнул обязательность применения всего аппарата источниковедческой критики ко всем историчес-


ким источникам, в том числе и к историко-партийным докумен­там. Эту необходимость Авдеев доказывал ссылками на историко-партийные мемуары, в которых возможны ошибки памяти и кото­рые требуют сопоставления с другими источниками.

Вопросы происхождения и авторства, критики и интерпретации источников, которые ставились и буржуазным источниковедением, Н. И. Авдеев дополнил классовым анализом. Он требовал выяснять не только особенности языка, характер интересов и взглядов автора, уровень его образования, но и классовые интересы эпохи, к кото­рым принадлежат данные источника.

Н. И. Авдеев критиковал немецкого ученогоЭ. Бернгейма, который делил исторические источники на остатки и предания, считал, что остатки требуют только проверки на подлинность без проверки на достоверность. Советский историк возражал против такого подхо­да, приводя в пример документы охранки, недостоверные, по его мне­нию, хотя и являющиеся остатками, по классификации Э. Бернгейма.

В первой половине 20-х гг. наметились контуры некоторых других направлений исследования теоретико-источниковедческих проблем. В статьях С. В. Рождественского, С. Н. Валка, Ю. М. Бо­чарова обращается внимание на видовую характеристику источ­ников. Так, Ю. М. Бочаров дал характеристику основных видов источников по истории Октябрьской революции: мемуаров, стати­стики, законодательства, устной традиции, газетной и брошюрной литературы.

Основным содержанием этого периода (20-е гг.) является ста­новление истории партии как науки и подготовка историков-марк­систов, но решаются и другие вопросы. Так, на конференции в 1928 г. говорилось о важности статистико-математических методов при ана­лизе исторических явлений, о применении методов точных наук при датировке памятников (фото, рентгеновский, химический анализ).

Конец 20-х гг. отмечен борьбой против деления наук на номоте-теческие и идиографические. Это деление названо «риккертианством» и проявлением кризиса буржуазного историзма. Таким образом, происходит отмежевание советской науки от мирового опыта, формируется марксистско-ленинский подход к анализу обществен­ных явлений.


 




Работы конца 20-х - начала 30-х гг. ставили перед собой в пер­вую очередь учебные задачи.

Г. П. Саару принадлежат обзор и критика теоретико-методически: работ буржуазных ученых: Э. Бернгейлш, Ш. Ланглуа, Ш. Сенъобоса. Г. П. Саар критикует их схемы классификации источников, опреде­ления исторического источника как «результата человеческой дея­тельности», «продукта индивидуальной человеческой психики», «следа мысли и действий людей прошлого».

В 1931 г. выходит книга С. И. Быковского «Методика истори­ческого исследования». В предисловии автор отмечает, что «на книжном рынке почти нет специальных работ и систематических учебников по вопросам техники исторического исследования». Из опубликованных работ дореволюционного периода наибольшего внимания, по его мнению, заслуживает труд Ш. Ланглуа и Ш. Се-ньобоса, «на худой конец заслуживает внимания и работа Э. Берн-гейма», «обширный курс лекций Лаппо-Данилевского чрезвычайно засорен не идущими к делу, бесполезными в практическом отно­шении и, более того, вредными рассуждениями, идеалистическая основа которых очевидна», названы также труды В. С. Иконникова, В. Н. Перетца, Е. Щепкина и «решительно ничего не дающая работа Л. П. Карсавина "Введение в историю"» (1920). Все эти произведе­ния, по мнению С. И. Быковского, объединяет антимарксистская сущность в части методологии истории. Он также отмечает, что вопросы техники исторического исследования тесно связаны с мето­дологией истории. «Но марксистски продуманной и проработанной методики исторического исследования еще не создано... и крити­чески марксистски не проработан итог достижений буржуазной исторической науки... такая работа только началась трудами В. И. Пи-четы, А. М. Большакова, А. Шестакова, Г. П. Саара».

С. И. Быковский отмечает, что методологией исторической науки является теория исторического материализма. А наука, которая имеет дело с памятниками, в которых отражен исторический про­цесс - это техническая методология исторического исследования -вспомогательная историческая дисциплина.

Автор также дает определение понятию «исторический источ­ник». В широком смысле - это «всякий памятник прошлой жизг


I узком - «памятник прошлой жизни, отражающий тот или иной исторический факт, событие, явление или деталь исторического факта, события, явления».

С. И. Быковский проводит черту между историческим источни­ком и историческим пособием. Последнее не является, на его взгляд, историческим источником в узком смысле, в отличие от Г. П. Саара, который относил исторические пособия к историческим источникам.

Схемы классификации исследователь считал условными и при­держивался, как и Г. П. Саар, видовой классификации. Он предло­жил деление исторических источников на 4 группы: 1) устная тра­диция; 2) письменная и печатная традиция; 3) вещественные памятники и традиции в изображениях; 4) пережитки (след про­шлой жизни в языке, нравах и т. п.). Внутри каждая группа дели­лась на виды.

Говоря об обязательной полноте источниковой базы, С. И. Бы­ковский отмечает, что «прочные выводы историка могут быть ос­нованы только на доброкачественных источниках». В связи с этим он предлагает дополнить приемы внешней и внутренней критики и вводит понятия «аналитическая» и «синтетическая критика» ис­точников. Первая проводится при анализе отдельных памятников, изучаемых независимо друг от друга, и ее главная задача состоит в проверке подлинности памятников, вторая - при совместном изу­чении группы исторических источников, а главная задача опреде­лена как выяснение степени достоверности сообщаемых истори­ческим источником фактов.

Книга С. И. Быковского вызвала ряд негативных рецензий. В частности, С. Г. Томсинский сводит проблему принципиального отличия марксистского источниковедения от буржуазного лишь к умышленной фальсификации источников и фактов. В своем ответе последнему С. И. Быковский подчеркивал «необходимость преем­ственности в науке», отвергал упрощенное понимание классовости каждого отдельного приема техники источниковедческого ис­следования. Отличительной чертой марксистско-ленинского источниковедения С. И. Быковский считал требование «полно-I всестороннего охвата всех видов источников каждым частным пс разделением исторической науки».


 




Решение проблемы соотношения марксистско-ленинского ис­точниковедения с предшествующим опытом практической работы историков над историческим источником было положено С. Н. Вал­ком в его исследовании «Исторический источник в русской ис­ториографии XVIII в.». Он говорит о зависимости методики источ­никоведения «от характера руководящей историографической теории и методологии».

В 1940 г. вышли учебники по источниковедению М. Н. Тихоми­рова «Источниковедение истории СССР с древнейших времен до конца XVIII в.» и С. А. Никитина «Источниковедение истории СССР XIX в.». В них на практике применен основной принцип нового ис­точниковедения - источники рассматривались в связи с теми кон­кретно-историческими условиями, в которых они возникли. Учеб­ники характеризуют основной состав источников по истории страны феодального периода и эпохи капитализма и основные виды источ­ников этих периодов. В учебнике М. Н. Тихомирова давалась также характеристика важнейших источников по истории народов России.

В 30-е гг. происходит серьезная деформация в развитии теоре­тических проблем, в частности утверждается положение о необя­зательности документального обоснования выводов историка; уче­ные отказываются от принципа привлечения всей совокупности документов как условия объективной интерпретации и научной критики исторических источников; утрачивается академический профессионализм.

Разгром и приведение к абсолютному идейному послушанию Академии наук начались в 1929-1931 гг. с «академического дела», когда под суровый большевистский суд попали археография, источниковедение и другие специальные дисциплины, препятству­ющие искажению истины. Еще в 1927 г. И. В. Сталин в статье «Об оппозиции» сказал об архиве Истпарта, что «там есть такие документы, с которыми партия не может мириться».

Но даже в таких экстремальных условиях источниковедение продолжает функционировать самостоятельно на одном островке. В 1930 г. происходит открытие Московского государственного исто-рико-архивного института - МГИАИ (этот факт О. М. Медушевская назвала «феноменом»), так как источниковедческий профессио­нализм оказался необходимым в одной сфере - в сфере государ-


ственнои архивной службы. Дисциплины источниковедческого на­правления в институте читались С. Б. Веселовским, П. Г. Любо ми­ровым, М. Н. Тихомировым, В. К. Яцунским, Л. В. Черепниныи Н. П. Чуйковым.

Таким образом, в 20-50-е гг. определились главные черты новой концепции источниковедения. Принципиальное значение имело при этом рассмотрение источника в качестве социально-исторического явления, продукта определенной общественной борьбы. На этой основе реализовались основные задачи источниковедения - вопросы классификации источников, методы изучения происхождения и ав­торства, проверки достоверности и оценки значения.

К разработке серьезных теоретических проблем источниковеды вернулись лишь в конце 50-х - начале 60-х гг.

Что касается западной и мировой науки в целом, то здесь можно отметить, что после Первой мировой войны общественный престиж исторической науки и социальный статус историка претерпели резкие изменения, что было связано с разочарованием в прогнозирующих возможностях исторической науки и социальных наук в целом. На этом фоне негативизма массового сознания по отношению к ду­ховным ценностям прошлого историки-профессионалы обратились к критическому переосмыслению концепции исторического пост­роения. В 20-50-е гг. концепции событийности, по преимуществу политической истории, истории европоцентристской, была проти­вопоставлена новая концепция объемной, «тотальной» истории, охватывающей область общественных настроений, менталитет, образ жизни народов. Эта концепция по-новому ставила вопрос об исторических источниках, о качественном изменении источ-никовой базы. «Новая историческая наука», или школа Анналов во Франции в лице М. Блока и Л. Февра, подвергла переосмыслению традиционные представления об историческом документе, о путях достижения исторической истины, о соотношении исторического источника и факта социальной действительности. Конец 50-х - нача­ло 60-х гг. - новый этап в развитии гуманитарных наук. Западные историки определили его как «ренессанс эрудиции». Общественные симпатии от технических и естественных наук (что связано с их успехами в первой половине XX в.) повернулись к истории.


 




В нашей стране с_ж>нца 50-х гг. растет интерес к теоретическим проблемам"ттстотптиковедения (предмет, его структура, задачи и мес­то в системе научных исторических знаний). Эти вопросы находятся в фокусе дискуссий на страницах журналов и всесоюзных конфе­ренциях. Только за 1972-1983 гг. было проведено 4 конференции.

-В эти годы начинается разработка источниковедения советской эпохи. До того существовало мнение, что источники по истории современности не подлежат источниковедческому изучению, а сразу используются как база конкретно-исторического исследования. Лишь в 1955 г. руководитель кафедры источниковедения истори­ческого факультета МГУ академик М. Н. Тихомиров сумел доказать начальству, что пора приступить к изданию общего курса источни­коведения советской истории. Он включил источники советского времени в сферу научных изысканий Археографической комиссии АН СССР, неоднократно выступал за разработку проблем источни­коведения советской документалистики.

Особое внимание привлекают к себе вопросы типологии и клас­сификации источников, выявления их социальной природы, струк­туры, закономерностей образования, эволюции типов.и видов;

Первостепенное внимание уделяется в этот период совершен­ствованию методов, обеспечивающих повышение уровня инфор­мативной отдачи источников, эффективности их научного исполь­зования, в теоретическом и прикладном аспекте разрабатываются возможности применения в источниковедении методов других наук -математики, социальной психологии, экономической статистики и др. Формируется как источниковедческая дисциплина источнико­ведение массовых источников.

Создаются учебные пособия по всему курсу источниковедения истории СССР - М. Н. Черноморского (1965), И. Д. Ковалъчвнко (1973, Ш\)М. А. Варшавчика (197\).

Критикуются концепции буржуазной исторической науки с по­зиций партийности и историзма.

Одним из важнейших условий конституирования научной дис­циплины в самостоятельную отрасль знания является определение ее объекта, предмета, задач и методов изучения.

Объектом изучения источниковедения были определены исто­рические источники. Что касается предмета, то в 20-е гг. большин-


ство историков удовлетворяло общее определение источниковеде­ния как научной дисциплины, посвященной изучению исторических источников, а так как этим же занимались многие вспомогатель­ные исторические дисциплины, то источниковедение рассматрива­лось как их совокупность. Историки 30-х гг. тоже характеризовали источниковедение как «совокупность научно-вспомогательных дисциплин, относящихся к изучению и обработке исторических ис­точников» (БСЭ. 1-е изд. М, 1937. Т. 30. С. 96). С. Н. Валк в 1940 г. отделил источниковедение от других научных дисциплин, изучаю­щих источники, и определил его как «общее учение о документе». В том же году впервые в нашей стране были опубликованы уни­верситетские курсы М. Н. Тихомирова и С. А. Никитина, где источниковедение рассматривалось как самостоятельная наука, ставящая своей задачей «дать обзор и критику важнейших пись­менных источников по истории СССР». В 1960-е гг.У7. В. Черепнин и А. И. Гуковский отмечали множественность определений источ­никоведения: в одних случаях - как совокупность вспомогатель­ных дисциплин, в других - как одну из них. Ряд исследователей, в частности В. В. Фарсобин, отмечают, что задачей источниковеде­ния является разработка методов изучения источников и в этом от­личие источниковеда от историка. Однако стремление ограничить предмет источниковедения методикой исследования источников не встречает поддержки у большинства ученых (М. А. Варшавчик, С. О. Шмидт, В. И. Стрельский). Они подчеркивают, что источ­никоведение должно не только разрабатывать методику, принципы и приемы исследования исторических источников, но и вести прак­тическую работу по их изучению. Эта же точка зрения развивается в учебнике под редакцией И. Д. Ковальченко (1973, 1981).

Другой вопрос - установление границ между источниковедчес­ким и историческим исследованиями. В 1962 г. С. М. Каштанов и А. А. Курносое, утверждая, что история - «.. .это теория и методика осмысления исторических фактов в их взаимосвязи и взаимообус­ловленности», а источниковедение «может рассматриваться как теория и методика исторических фактов», тем не менее пришли к выводу, что большой разницы тут нет и «источниковедение прак­тически сливается с историческим исследованием». Через Шлет


этот же вопрос поднял М. А. Варшавчик. Он заявил, что в задачи источниковедения входит не только аналитическая, но и синтети­ческая критика. Последняя представляет собой особый этап иссле­довательской работы, на котором прослеживаются, устанавливаются связи между фактами, создается всестороннее фактологическое по­строение об изучаемом предмете, необходимая совокупность фак­тов. Рассматривая отличие труда историка от труда источниковеда, А. И. Уваров и О. М. Медушевская отмечали, что историк создает источниковедческую модель источника, выделяя из источника ту информацию, которая непосредственно связана с темой его иссле­дования, но за пределами внимания историка остаются сведения, которые могут быть значительными для изучения другого вопроса. В задачу источниковеда входит выявление всей информации, содержащейся в источнике, с последующей оценкой ее полноты, достоверности, научной ценности и т. д.

К середине 80-х гг. точно разработан предмет источниковедения: «Источниковедение есть специальная отрасль научных истори­ческих знаний, наука об исторических источниках, теория и прак­тика их использования в исторических исследованиях. Источни­коведение органически входит в систему исторической науки» (М. А. Варшавчик).

Источниковедческие исследования ведутся как в теоретико-ме­тодологическом, так и в конкретно-прикладном аспектах. В центре внимания первого находятся вопросы о сущности и природе источ­ников как носителей сведений о прошлом; типах и видах источников, закономерностях их возникновения и эволюции, информативных возможностях; об основных принципах, путях и методах научной критики источников, обработки и анализа содержащихся в них сведений и др.

Таким образом, исследования по общим теоретико-методоло­гическим проблемам источниковедения касаются широкого круга гносеологических вопросов, связанных с характеристикой ис­точников в системе отношений «действительность - источник» и «источник - историк».

Конкретно-прикладной аспект источниковедческих исследований связан с анализом той или иной совокупности источников, исполь­зуемых для изучения определенных исторических явлений и про-


цессов. Такое направление научных изысканий наиболее широко распространено в источниковедении и тесно связано с практикой конкретно-исторических исследований.

В к"ни^8^д гг у 1-гт"чннк"врт*нич появились новые задачи в связи с пересмотром ряда концепций исторического развития, что породило спрос на новую информацию. Среди актуальных проблем отечественного источниковедения этого периода можнсГ назвать следующие:

""Г? Прг одоление неравномерности в уровне, характере и масшта­бах изучения и использования различных групп и видов источников;

2. Введение в научную практику массовых источников;

3. Разработка задач источниковедческой критики по отношению к документам советского времени (в наибольшей степени эти приемы были разработаны применительно к источникам истории дорево­люционной России, элементарные источниковедческие процедуры вообще не применялись к партийным документам);

4. Развитие специальных источниковедческих исследований по периоду Нового и Новейшего времени (источниковедение исто­рии СССР феодального периода находилось в этом отношении на более высоком уровне);

5. Восстановление пробелов в источниковой базе Новейшего времени - сбор и фиксация воспоминаний, «воссоздание» источ­ников, развитие «устной истории»;

6. Организация на новом уровне публикаторской работы мате­риалов по истории советского общества (до этого преобладали сбор­ники, имеющие апологетический характер, конъюнктурное назна­чение); пересмотр и переиздание статистических публикаций;

7. Совершенствование методов исследования источников, привлечение современных технических средств (в первую очередь это касается массовых источников).

В настоящее время, в начале XXI в., когда ученые получили дос­туп ко многим ранее засекреченным документам и ввели их в науч­ную практику, некоторые историки-корифеи (Н. Н. Покровский и др.) обращают внимание на качественный научный анализ этих документов, как в процессе их изучения, так и в ходе их публика­ции. Внимание акцентируется на комплексном подходе, так как из­влечь достоверные сведения из документа можно только используя


достижения различных наук: источниковедения, текстологии, археографии, дипломатики, палеографии, сфрагистики. Подчерки­вается также, что назрела необходимость углубленного научного анализа советских документов: определения авторства, дат, подлин­ности, полноты, канонического (первоначального) текста, тенден­циозности и достоверности. Таким образом, пришла пора не про­сто вовлекать в научную практику'новые источники и~спёшнО~их публиковать, а предварительно подвергать их тщательному и каче­ственному анализу, источниковедческому исследованию. Только в этом случае возможны истинно научные выводы.

В новом учебнике по источниковедению, изданном Российским государственным гуманитарным университетом (РГГУ) в 1998 г., говорится, что к концу XX в. определился новый статус источнико­ведения в системе гуманитарных наук. Суть его заключается в том, что исторический источник выступает как единый объект исследо­вания различных гуманитарных наук при разнообразии предметов их изучения. Тем самым он (источник) создает единую основу

• - для междисциплинарных исследований и интеграции наук. Таким

* ббразом подчеркивается междисциплинарный характер источникове­
дения, которое разрабатывает проблемы, рассматриваемые не только
в исторической науке, но в других вспомогательных исторических
дисциплинах (палеография, сфрагистика, дипломатика и др.).
Источниковедение определяется как метод изучения прошлой ре­
альности через посредство человеческого восприятия, зафиксирован­
ного в источнике.
А так как без обращения к источникам познание
реальности вообще невозможно, то метод источниковедения необ­
ходим для гуманитарного познания в целом. Источниковедение
рассматривается как одна из фундаментальных дисциплин в образо­
вании специалиста-гуманитария, а метод источниковедения - источ­
никоведческий анализ и синтез - как тот исследовательский метод,
которым должен владеть профессионал-гуманитарий. Таким образом,
источниковедение - это учение об источнике, которое имеет прин­
ципиальное значение для гуманитарного знания в целом.

Главная задача источниковедения - изучение объектов культуры как источников информации о человеке и обществе. Перед источ­никоведением-также стоят две задачи: эвристическая и аналити­ческая. Первая - это ориентирование в многообразии исторических


источников, их классификация, изучение совокупности источников, отложившихся в ходе исторического процесса. Вторая - это разра­ботка методов анализа исторических источников, получения из них достоверной и, возможно, более полной информации и методов оценки источников с данных позиций.

По мнению ученых - представителей школы МГИАИ, - для источниковедения ключевым является определение культуры в самом широком смысле, т. е. все созданное людьми в отличие от создан­ного природой без их участия. Поэтому следует обращаться ко всему объему произведений культуры, созданных в процессе человеческой деятельности и отразивших в себе социальные, психологические, эколого-географические, коммуникационно-информационные, управленческие и другие аспекты развития общества и личности, власти и права, нравственности, мотивов и стереотипов человечес­кого поведения. В современной концепции источниковедения активно проводятся идеи исторического источника как средства общения личности с мировой культурой. В основе этой концепции лежит фундаментальная человеческая потребность в преодолении рамок пространства и времени и взаимодействия с людьми, с куль­турой других эпох при посредстве исторических источников, выступающих как явление культуры.

Источниковедение изучает не просто исторический источник, а систему отношений: человек - произведение - человек, когда через посредство созданного произведения человек дает знать о себе другим людям.

Итак, отечественное источниковедение прошло определенные этапы в своем развитии. В 1920-1980-е гг. была оформлена и полу­чила развитие материалистическая концепция науки об источниках, сформировался ее предмет как самостоятельной отрасли научных исторических знаний. Новые задачи, возникшие перед источнико­ведением в конце 1980-х гг., дали весьма ощутимый импульс в его развитии. Прежде всего это проявилось в освоении и введении в научную практику ранее неизученных источниковых комплексов, а также в совершенствовании методов исследования источников. Углубление теоретико-методологических изысканий способствовало определению нового статуса источниковедения в системе гумани­тарных наук, основанного на его междисциплинарном характере.


 




Литература

Авдеев Н. И. О научной обработке источников по истории РКП(б) и Октябрьской революции // Пролетарская революция. 1925. № 1,2.

Бочаров Ю. Н. Источники по истории Октябрьской революции и ме­тоды их проработки в школе // Историк-марксист. 1927. № 5.

Быковский С. И. Методика исторического исследования. Л., 1931.

Варшавчик М. А. Историко-партийное источниковедение. Киев, 1984.

Данилов В. П., Якубовская С. И. Источниковедение в изучении исто­рии советского общества// Вопр. истории. 1961. № 5.

Источниковедение: Теоретические и методические проблемы. М., 1969.

Источниковедение: Теория, история, метод, источники российской

истории. М., 1998.

Карсавин Л. П. Введение в историю // Вопр. истории. 1996. № 8.

Карсавин Л. П. Философия истории. СПб., 1993.

Каштанов С. М., Курносое А. А. Некоторые вопросы теории источни­коведения // Ист. арх. 1962. № 4.

Ковалъченко И. Д. Исторический источник в свете учения об инфор­мации // История СССР. 1982. № 3.

Круглый стол: Актуальные проблемы советского источниковедения //

История СССР. 1989. № 6.

Медушевская О. М. Источниковедение в России XX в.: Научная мысль и социальная реальность // Советская историография. М., 1996.

Медушевская О. М. Современное зарубежное источниковедение. М., 1983.

Медушевская О. М. Теоретические проблемы источниковедения в со­ветской историографии 20-х - начала 30-х годов // Источниковедение: Теоретические и методические проблемы. М., 1969.

Пичета В. И. Введение в русскую историю. М., 1922.

Покровский Н. Н. Источниковедческие проблемы истории России XX века // Общественные науки и современность. 1997. № 3.

Пронштейн А. П., Данилевский И. Н. Вопросы теории и методики исторического исследования. М., 1986.

Рожков Н. А. К методологии истории революционного движения // Красная летопись. 1923. № 7.

Саар Г. П. Источники и методы исторического исследования. Баку, 1930.

Тихомиров М. Н. Источниковедение истории СССР с древнейших вре­мен до конца XVIII в. М., 1940.

Томсинский С. Г. За марксистско-ленинское источниковедение // Про­блемы источниковедения. М.; Л., 1933. Вып. 1.

Фарсобин В. В. Источниковедение и его метод. М., 1983.


V Лекция 5 ПОНЯТИЕ «ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК»

Центральное место среди теоретических проблем источнико­ведения занимает теория самого источника, раскрывающая его при­роду, сущность, специфику отражения действительности, особен­ности содержащейся в нем информации, его гносеологическую функцию в исторических исследованиях.

Что касается определения понятия «исторический источник», то оно, с одной стороны, относительно и условно, как любое опре­деление. С другой, оно является одним из средств более полного и точного познания научной категории. В отечественной истори­ческой науке определение исторического источника возникло срав­нительно поздно и стало своеобразным этапом познания.

Впервые с употреблением термина «источник русской исто­рии» мы встречаемся в работе немецкого историка и статистика А. Л. Шлецера «Опыт изучения русских летописей», вышедшей на немецком языке в 1768 г., где употребляется термин 0ие11е. Эта книга была известна в России, но термин «источник» долго не входил в употребление. Обобщающие труды по русской истории XVIII в. вообще обходятся без него.

В начале XIX в. термин ОцеИе завоевывает признание в немецком источниковедении. Его применяют также М. Каченовский, Н. Ка­рамзин, но не разъясняя значения этого понятия. В 30-60-е гг. XIX в. термин «источник» широко внедряется в практику преподавания истории, в исследовательские и обобщающие труды. Например, в «Русской истории» Н. Г. Устпрялова термин «исторический ис­точник» приравнивается к понятию «памятник минувшего». Впервые об отличии исторического источника, от исторического исследова­ния (пособия) сказал К. Н. Бестужев-Рюмин во введении к курсу «Русская история» (1872), не дав определения термину. К концу XIX в. русское источниковедение вплотную подошло к выработке соб­ственного определения исторического источника.

В конце XIX в. происходит формирование источниковедения как особой исторической дисциплины. Вопросы теории источни­коведения получили свое отражение прежде всего в работах Э. Берн-гейма, немецкого историка, профессора Грейсвильского универси-


тета, автора одного из первых учебников по методологии истории -«Учебника исторического метода и философии истории» (1889). Э. Бернгейм придерживался неокантианских представлений о спе­цифике исторического познания.

Понятие «исторический источник» Э. Бернгейм определял сле­дующим образом: «Материал, из которого наша наука черпает познание». По его мнению, исторический источник, как генетически (по происхождению), так и функционально (по использованию), связан с человеческой деятельностью:

- прошлой деятельностью человека;

- познавательной деятельностью историка.

Не отрицая влияния «физических условий и воздействий» природы и общества на «массовые и индивидуальные проявления деятельности людей», Э. Бернгейм особо подчеркивал, что деятель­ность человека определяется «внутренними побуждениями созна­ния», т. е. «чувствованиями, мышлением, волей». Эти «внутренние причины», указывал ученый, «относятся к психической причинно­сти, и этот вид познания причинности и преобладает в истории...» Следовательно, исторический источник он рассматривал кшрезуль-тат прежде всего психической деятельности людей, как продукт той «духовной среды», в которой он был создан.

В 80-е гг. XIX в. начал читать свой курс лекций по источникове­дению В. О. Ключевский. Исторический источник он определял как «письменные или вещественные памятники, в которых отразилась угасшая жизнь отдельных лиц и целых обществ». В. О. Ключев­ский сближается с французской школой, для которой характерно понимание исторических источников как следов прошлого («угас­шая жизнь»).

Что касается исторического позитивизма, то одной из его ха­рактерных особенностей является стремление возвести историчес­кую науку в «почетный ранг» «точных», «положительных наук», таких как физика, химия (АнриМарру). Историки-позитивисты стре­мились создать «точную науку о духе». Ориентируя историческое познание на беспристрастное констатирование фактов, извлекаемых из исторических документов с помощью их критического анализа, сторонники исторического позитивизма старались избегать поста­новки теоретико-методологических вопросов источниковедения


 


и сосредоточивали свои усилия преимущественно на разработке конкретной методики изучения исторических источников (Я/. Ланг-луа и Ш. Сеньобос и их «Введение в изучение истории» - 1898).

Вместо немецкого термина (^иеИе Ш. Ланглуа и Ш. Сеньобос использовали термин «документ». «История пишется по документам». «Документы - следы, оставленные мыслями и действиями некогда живших людей». Ученые видели в них «единственный источник исторического познания», служащий для историка «точкой отправ­ления» в его изысканиях. Без документов, считали они, историческое познание невозможно. «Нет документов, нет истории».

Понятие исторического источника глубже и обстоятельнее всего в русской буржуазной исторической науке разработано у А. С. Лаппо-Данилевского (его концепцию см. в лекции 3).



©2015- 2019 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.