Сделай Сам Свою Работу на 5

Методики модификации поведения





В рамках скиннеровской, или оперантной, теории частота поведенческих актов рассматривается как функция последствий. Приятное событие, последовавшее за актом, повышает частоту его появления в будущем в сходных обстоятельствах и называется положительным подкреплением (positive reinforcement). Избегание или избавление от неприятных последствий тж повышает вероятность повторения такого поведения в будущем; поскольку неприятного события не происходит, это называется отрицательным подкреплением (negative reinforcement). Прекращение появления приятного события после поведенческого акта снижает частоту его повторения в будущем и называется угашением (extinction). Введение неприятных последствий вслед за актом снижает вероятность его появления в будущем; этот принцип обусловливания называется наказанием (punishment). Новые сложные акты поведения могут вырабатываться путем подкрепления последовательных приближений к заданному образцу, что получило название формирования (shaping). Еще один способ, к-рым могут создаваться сложные последовательности действий, сцепление (chaining), формирует цепочку реакций в обратном направлении — от заключительного акта к более ранним актам итоговой последовательности. Третий способ построения новых или сложных поведенческих актов наз. постепенным снижением помощи (prompting and fading). В этом случае инструктор помогает ученику сформировать целевую реакцию, и по мере того как ученик овладевает навыком, объем оказываемой помощи постепенно снижается. «Анормальное» поведение часто является следствием того, что родители или супруги подкрепляют поведение, к-рое имеет для них краткосрочные выгоды, но в отдаленной перспективе приводит к обратным результатам. Др. условия, приводящие к появлению или поддержанию нуждающихся в модификации поведенческих актов, могут быть связаны с отрицательным подкреплением, когда прошлые неудачи заставляют человека избегать трудных для него ситуаций, или с суеверным поведением, когда случайное подкрепление ведет к поведению, поддерживаемому последующими случайными приятными событиям по схеме, к-рую трудно угасить.



Дифференцировочный стимул (discriminative stimulus)указывает время и место, когда и где акт поведения будет иметь подкрепляющие последствия. Дифференцировочные стимулы, такие как материнское внимание или деньги, могут стать подкрепляющими стимулами, и тогда их наз. приобретенными, вторичными или генерализованными подкреплениями. Приобретенные подкрепления могут терять свою силу, как деньги в период высокой инфляции, или даже становиться аверсивными, когда они сигнализируют об отмене или отсрочке прежнего подкрепления, как в случае превращения матери в «дуэнью». Образование одобряемых об-вом приобретенных подкреплений и эмиссия поведения при ожидаемых в данном об-ве дифференцировочных стимулах — главные элементы социализации. Однако, осн. подкрепляющие стимулы, такие как пища, могут вызывать пресыщение, т. е. терять свою эффективность в случае избытка.



Первоначально нейтральный раздражитель, при появлении незадолго до или сразу после другого, может начать вызывать реакцию, ранее вызывавшуюся этим др. раздражителем. Такой раздражитель, как алкоголь, может вызвать реакцию избегания, отвращения или тревоги, если он связан по времени с ударом электрического тока или тошнотой, вызываемой хим. веществом — апоморфином. Это наз. аверсивным обусловливанием (aversive conditioning). И наоборот, если элементы пугающих раздражителей или ситуаций предъявляются в момент, когда мышечное расслабление индивидуума более выражено, чем физиолог. корреляты предвосхищаемого им наказания (тревоги), реакция страха или избегания может снизиться. Это составляет операциональную основу систематической десенсибилизации (systematic desensitization)Вольпе. Предъявление пугающего раздражителя, не сопровождающееся переживанием страха, может вызывать снижение неадекватного или избегающего поведения, т. е. угашение, и является логическим обоснованием таких лечебных воздействий как методика наводнения, имплозивная терапия и метод реактивного торможения.



Так же как связывание элементов ситуации с физически неприятным событием может ослабить тягу к этой ситуации, при скрытой сенсибилизации (covert sensitization)противоположности систематической десенсибилизации — индивидуум визуализирует неприятные и вызывающие тревогу события в таких ситуациях как злоупотребление алкоголем. Снятие аверсии (aversion relief)методика, в к-рой стимул, ранее неоднократно служивший сигналом к избеганию или избавлению от неприятной ситуации, используется как положительный стимул. Например, в целях изменения сексуальных предпочтений фотография представителя противоположного пола может сигнализировать о прекращении или избежании неприятного запаха или удара током.

Г. Л. Холлингворт писал о реинтеграции (reintegration), при к-рой какой-то один аспект ситуации возвращает ей полноту. Видоизменение (модификация) ситуаций и элементов в контексте или вне его представляет собой область, где можно применять выше упомянутые методики. Она тж поддается методам когнитивной модификации поведения, к-рые носят более общий характер. На первом уровне человек может «снабдить» себя неприятными последствиями к.-л. «мысли» или «желания», к-рые ему хотелось бы изменить. Напр., карманный аппарат может быть использован для посылания болевых импульсов непосредственно вслед за мыслью о сигарете. Можно тж установить различные «цены» на реакции или штрафы за определенные мысли и чувства, напр. в виде соблюдения искусственных формальностей, длинную череду к-рых человек должен соблюсти, прежде чем ему будет позволено испытать приятное, но нуждающееся в изменении ощущение. Напр., перед курением человек должен занести в дневник время, место, мысли и свои занятия на тот момент, затем сделать десять отжиманий, затем минуту смотреть на картинку с изображением больных легких. После этого ему разрешается закурить. Цена, к-рую приходится заплатить за событие, часто оказывается выше его предполагаемой ценности, но даже если это не так, удлиняется промежуток времени между импульсом и поведением. К этой же категории методов относится методика остановки мыслей (thought-stopping), при к-рой человек получает сильный, захватывающий раздражитель, прерывающий «поток мысли». Сходной процедурой является гиперкоррекция (overcorrection), к-рая может использоваться для модификации открытого, явного поведения или когниций: индивидуум должен в многократном размере возмещать содеянное.

Варианты приложения фундаментальных принципов психологии ограничены лишь изобретательностью, с какой терапевты приспосабливают общие идеи к нуждам отдельных клиентов в конкретных ситуациях.

См. также Поведенческая терапия, Поведенческая терапия: проблемы и разногласия, Скрытое обусловливание, Психотерапия, Жетонная система

Л. Ульманн

 

Мозговая локализация функций (cerebral localization)

 

Представления о локализации функций образуют теорет. стержень совр. нейропсихологии, неврологии и родственных дисциплин, каждая из к-рых стремится соотнести поведение с деятельностью головного мозга.

Первонач. в теории локализации мозг рассматривался как единое целое; по мере накопления знаний она стала применяться к его частям. Поначалу вопрос ставился, по-видимому, так: «Что составляет особенность мозга и чем он отличается от др. органов?» Аристотель (384—322 до н. э.), величайший греческий натурфилософ, полагал, что средоточием чувственных и познавательных функций является сердце, а головной мозг только умеряет «тепло и кипение» сердца. В отличие от него, Демокрит (ок. 460—370 до н. э.) и Платон (ок. 429—348 до н. э.) считали, что интеллект находится не в сердце, а в голове.

Во времена Римской империи большинство поведенческих функций связывалось с головным мозгом, хотя страсти по-прежнему рассматривались нек-рыми как «состояния сердца». Наиболее видным врачом этого периода был Гален, полагавший, что передняя часть головного мозга воспринимает чувственные впечатления, а область мозжечка отвечает за двигательные функции.

Деятели церкви IV—V вв. сделали еще один шаг вперед, локализовав воображение, интеллект и память в различных желудочках головного мозга. Эту раннюю теорию локализации разделяли Блаженный Августин и Посидоний Византийский, и она была общепринятой на протяжении более 1000 лет.

В эпоху Возрождения, когда ученые вновь стали проводить анатомирование и ставить опыты, на смену догадкам пришли объективные наблюдения. Леонардо да Винчи отлил гипсовые модели желудочков, чтобы выявить их истинную форму, а Андреас Везалий показал, что желудочки у представителей различных биолог. видов отличаются очень незначительно. Внимание вновь было привлечено к различиям между крупными анатомическими отделами мозга. Со временем отказались и от идеи вентрикулярной (желудочковой) локализации функций.

Эти научные достижения эпохи Возрождения подготовили почву, позволившую английскому анатому Томасу Уиллису (Виллизию) опубликовать в 1664 г. свой труд Cerebri anatome («Анатомия мозга»). Уиллис полагал, что «складчатое тело» (corpus striatum), под к-рым он понимал все белое вещество между базальными ганглиями и корой, играет определенную роль в чувствовании (ощущении), и что кора мозга контролирует память и волю. Считалось, что мозжечок регулирует системы жизнеобеспечения организма и его непроизвольные движения. Такое разделение головного мозга на функциональные части, осн. частично на сравнительной анатомии, частично на клиническом материале, а частично на др. теориях, повлекло за собой изменение существовавших представлений о головном мозге.

Семена совр. теории корковой локализации функций были посеяны, когда Франц Галль предложил свою френологическую теорию. Он утверждал, что различные области коры головного мозга содействуют проявлению различных психич. способностей и что особенности черепа коррелируют с развитием находящихся под ними органов соотв. способностей. Галль и френологи были убеждены, что высшие функции человека связаны с передней частью коры.

Теории френологов вызвали бурные споры. Нек-рые ученые полагали, что она имеет свои достоинства, другие находили ее абсурдной, а третьи склонялись к тому, что корковая локализация психич. функций имеет под собой основу, но что методы Галля не смогли это доказать. Последнюю позицию отстаивал Жан Батист Буйо. Он стал заниматься локализацией речевых функций в лобных долях в 1825 г., потратив годы на сбор патологоанатомического материала в подтверждение правильности такой локализации.

Дебаты в академических кругах Франции по поводу корковой локализации продолжали разгораться вплоть до 1861 г., когда Поль Брока на заседании Парижского антропологического об-ва представил свое знаменитое описание клинической истории М. Леборне. Этот пациент утратил способность к членораздельной речи, и вскрытие показало обширное размягчение мозговой ткани в области задних отделов третьей лобной извилины левого полушария. Локализация Брока центра речевой артикуляции подтвердило предположение Буйо и стало первой корковой локализацией, получившей широкое признание.

В 1865 г. Брока опубликовал еще одну знаменательную статью. Анализ историй болезни его пациентов показывал, что левое полушарие мозга является, по сути, речевым полушарием. Этот вывод практически совпадал с выводами малоизвестного земляка Брока — французского практикующего врача Марка Дакса, сделанными еще в 1836 г. К сожалению, Дакс не сумел опубликовать свои открытия, и его сообщение о симптоматике более 40 больных с поражениями левого полушария появилось в печати в 1865 г только после его смерти.

В 1870 г. Г. Фритч и Э. Гитциг определили границы моторной коры у собаки, сначала пользуясь методом раздражения, а затем — методом разрушения, показав тем самым, что корковую локализацию можно изучать на животных в контролируемых условиях. Проводились тж исслед. локальных поражений головного мозга с целью локализации не только различных сенсорных функций, таких как зрение и слух, но и высших, «интеллектуальных» функций.

Успешное развитие теории локализации опиралось не только на патологический материал. Она получала прочную поддержку и из др. источников. В 1875 г. Р. Катон сделал сообщение о том, что электрическая активность коры менялась в соответствии с картами Феррье, когда его подопытные животные пережевывали пищу, смотрели на яркие вспышки света или выполняли какие-то др. действия. В добавление, П. Флексиг представил доказательства того, что различные участки коры миелинизируются в разное время. Развитие представлений о нейронных сетях тж способствовало признанию теории корковой локализации функций, равно как и цитоархитектонические исслед. коры.

Доминирующей тенденцией после 1870 г. стали попытки разбить все составные части головного мозга на более мелкие функциональные единицы. Нек-рые ученые призывали проявлять здесь осторожность, напоминая энтузиастам о том, что ни одна из частей мозга в действительности не функционирует независимо от остальных. Высказывались тж опасения, что нек-рые люди стали слишком поспешно отождествлять анатомические маркеры и «локализацию симптомов» с локализацией отдельных «психол.» функций. В настоящее время никто не оспаривает мысль, что ЦНС состоит из специализированных частей. Однако тж очевидно, что заключение о функциях этих различных частей может сделать только на основании данных об их поражениях и исходя из результатов анатомических и физиолог. исслед. Поскольку вывести такое заключение непросто, ученые, скорее всего, продолжат в течение ближайших лет дискутировать по поводу точных функций определенных частей головного мозга.

См. также Головной мозг, Повреждения головного мозга, Латерализация головного мозга, Центральная нервная система, Электроэнцефалография, Френология

С. Фингер

 

Мозговые волны (brain waves)

 

Нейронную активность, имеющую отчасти электрическую природу, можно записать с помощью электроэнцефалографа. Эту запись изменений электрической активности головного мозга во времени наз. электроэнцефалограммой (ЭЭГ), или, менее официально, М. в. Приоритет в разраб. метода электроэнцефалографии принадлежит немецкому психиатру Г. Бергеру (1873—1941).

М. в. здорового чел. весьма разнообразны. Их частота охватывает диапазон от 1 до 100 Гц. Амплитуда колебаний сложного сигнала обычно составляет около 50 мкВ, хотя амплитуда отдельных волн здорового мозга может доходить до 1 мВ. Паттерн М. в. чел. — это глобальная и довольно грубая мера функционирования головного мозга, однако до сих пор не прекращаются попытки связать — пусть не всегда убедительно — паттерны ЭЭГ с различными состояниями сознания, а тж с аномалиями головного мозга.

У людей запись М. в. производится с помощью отводящих электродов, накладываемых на определенные участки кожного покрова черепа. Разности потенциалов между электродами усиливаются и записываются на движущуюся бумажную ленту в виде функции времени. Эти разности потенциалов образуются от функционирования нейронов коры больших полушарий и почти всегда связаны с полем действия синаптических потенциалов. К последним относятся возбуждающие и тормозные постсинаптические потенциалы (ВПСП и ТПСП соответственно), генерируемые в ответ на высвобождение нейромедиатора пресинаптическим нейроном. Нейроны, ориентированные перпендикулярно поверхности коры, вероятно, играют главную роль в формировании паттернов М. в.

М. в. (или, как их еще наз., ритмы ЭЭГ) были сгруппированы по частотам и обозначены греческими буквами. К наиболее известным относятся: альфа-ритм (8—12 Гц), бета-ритм (от 13 Гц и выше), тета-ритм (4—7 Гц) и дельта-ритм (от 3 Гц и ниже).

Определенные ритмические М. в. обнаруживаются в разных областях головного мозга.

Мозговые волны и сон

Записи М. в. оказались полезными при исслед. сна. Во время сна паттерн волновой активности мозга довольно точно отражает состояние сознания чел. Состояние бодрствования обычно характеризуется высокой степенью бета-активности. По мере погружения чел. в сон М. в. начинают меняться в направлении увеличения амплитуды и понижения частоты, проходя в своем изменении через ряд стадий. Эти стадии постепенно переходят одна в др. и не являются четко выраженными. Стадия 0 — это непосредственно предшествующее сну бодрствующее состояние, к-рое характеризуется наличием альфа-ритма. Стадия 1 имеет сходные волновые паттерны, отличающиеся нек-рым уменьшением амплитуды колебаний и исчезновением альфа-ритма. Стадия 2 определяется по появлению «сонных веретен» — кратковременных (0,5—2 с) всплесков волновой активности частотой 13—16 Гц. Для этой стадии тж характерны «К-комплексы», или резкие колебания амплитуды сигнала. Стадия 3 — это переходная фаза, в к-рой наряду с веретенами и К-комплексами появляются более медленные волны, преобладающие на следующей стадии. Стадия 4 — последняя и самая глубокая — содержит преимущественно дельта-волны, частота к-рых варьирует в диапазоне от 0,5 до 3 Гц.

Еще одна форма М. в. появляется на стадии REM-сна(БДГ-сна). REM-паттерн имеет сходство с волновым паттерном стадии 1, хотя в данном случае чел. явно спит. Эта стадия связана с быстрыми движениями глаз (rapid eye movements, сокращенно — REM)частотой 1—2 движения в секунду, к-рые происходят в виде коротких всплесков. Она тж сопровождается полным расслаблением антигравитационных мышц, эрекцией пениса у мужчин и приростом спайковой активности нейронов моста, коленчатых тел и затылочной коры. По всей вероятности, REM-сон представляет собой периоды сновидений, поскольку о них сообщает большинство людей, когда их будят на этой стадии сна. В противоположность этому, только 20% людей, разбуженных во время др. стадий сна, сообщают о сновидениях.

 








Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.