Сделай Сам Свою Работу на 5

КЛИМАСЕН И НАЧАЛО ПЕРЕМЕН

 

Что-то идёт не так. Судно не реагирует должным образом. Климасен направляет свои мозговые волны по нервным контактам, но они не оказывают должного результата. Судно ложится в бесконтрольный дрейф.

Он заметил это во время прошлого рейса, но не столь явно, как сейчас. Тогда ему удалось благополучно привести огромное судно в док и доставить продовольствие без ощутимых проблем.

Жестом отчаяния он отсоединяет нервную систему, и своей самой тонкой парой синтетических рук удаляет защитную панель с приборов перед собой. Ему не удалось обнаружить ничего неправильного, ничего, что работало бы со сбоями. Тем не менее, он всё ещё дрейфует далеко от своего курса, без управления. Если на судне нет ничего, что работало бы неправильно, то это должно быть что-то внешнее.

Под собой он может видеть блестящие белые пятна на сером фоне поверхности океана — айсберги. Раньше он никогда не видел их так далеко на юге, но в действительности это неудивительно, поскольку лёд каждый год продвигается всё дальше на юг из-за того, что погода стала холоднее. Это никого не должно волновать, потому что цивилизация в целом хорошо защищена от изменений климата. Проблемы будут только у тех примитивных племён, разбросанных по Земле.

Присутствие айсбергов не тревожит Климасена. Что тревожит, так это курс, которым судно идёт среди них. Становится очевидно, что беда случилась с навигационной системой; но этого не может быть — навигационное устройство работает от магнитного поля Земли. Волна тревоги катится по маленькому тельцу Климасена, и немедленно нейтрализуется вбросом успокоительного средства, произведённого в выпуклом выросте синтетических желёз, привитых к его спине. Если магнитное поле Земли изменяется сверх пределов, которые могут допустить устройства судна, то у всей торговли и связи по всему миру могут случиться неприятности.

Такому невозможно случиться, думает он. Вероятнее всего, это сильные ветры, которые неразрывно связаны с окраинами ледяного щита; но датчики не улавливают никакого ветра, который был бы сильнее ожидаемого. Что-то серьёзно испортилось.



Он в отчаянии задействует в игру свои манипуляторные руки, чтобы работать в редко используемом режиме ручного управления, но это также не даёт никакого результата. Судно спускается на большой скорости, быстрее, чем он может выправить его полёт. Даже если бы он смог стабилизировать его, никто не может подсказать, какое направление движения правильное. Он совершенно потерялся.

Холодный серый океан и блестящие айсберги мчатся навстречу ему. Он обхватил себя ногами и своей более сильной парой рук, готовясь к удару.

 

СМЕРТЬ ЯМО

 

Десятый день подряд облака закрывают вершину горы. Солнечного света, который пробивается сквозь них, недостаточно, чтобы активизировать солнечные коллекторы и поддерживать пищевые генераторы работающими с полной отдачей.

Впервые в своей жизни Ямо находит свою работу угнетающей, и его усилия в значительной степени бесплодны. Он не управляет процессом. Он только осматривает машины, которые восстанавливают устройства, управляющие процессом. Он не думает о том, что есть хоть кто-то из ныне живущих, кто достаточно знает о том, как держать процесс под контролем, и теперь этот отдельно взятый завод разрушается, потому что машины работают медленнее, вплоть до полной остановки. От солнечных коллекторов не поступает никакой энергии, и при этом ничего не поступает по сети от других коллекторов в других районах. У всех остальных такая же проблема. Но что ещё хуже, хранилища энергии также почти порожние.

Его массивные несущие ноги транспортируют его, заключённого, словно в кокон, в свою органическую колыбель, в глубины фабрики. Он сбился со счёта, сколько раз он проделал этот маршрут на протяжении нескольких прошлых дней. Но всё это напрасно, потому что он ничего не может сделать, добравшись туда. Всё по-прежнему тихо, как всегда, но гнилостный запах, когда разлагаются питательные вещества и сырьё, стал ещё сильнее.

Есть нечто, нарушающее системы погоды, что-то, никогда не появлявшееся, когда был разработан производственный процесс. Хорошо, климат со временем постепенно становится прохладнее, но это постепенный процесс и это было принято во внимание, когда была основана система в целом. Это не должно вызывать эффекты, которые наблюдаются сейчас.

Его кусок пищи появляется в автомате. По крайней мере, работая на заводе, он имеет преимущественное право на пищу, которая осталась.

Открываясь, шипит дверь. Там стоит кто-то ещё, но кто — он не узнаёт. Источник света находится позади фигуры, и всё, что может распознать Ямо — это силуэт — грузные очертания стандартной органической колыбели, с мощными ногами и целым набором повисших рук.

Что этот человек делает здесь? До этого никто никогда не входил в его модуль. Это должно быть важно. Потом он понимает, что, когда закончилась энергия, системы связи тоже должны отказать. В течение этих дней вообще не было никакой связи с окружением. Он поворачивается, чтобы проверить свои экраны и мониторы, но прежде, чем он может это сделать, он чувствует, что пара хватательных рук вцепляется в него. Манипуляторы продираются в его собственную колыбель, добираясь до его головы.

Смутно, поскольку биологические дублеры Ямо рвутся и отказывают в брызгах кровезаменителя и синтетических гормонов, он понимает, что он должен стать первой жертвой убийства за последние века.

Убийство тоже происходит по старейшей из причин. Пришелец переступает через пульсирующую груду разрушенной колыбели Ямо, и подбирает маленький кусочек пищи.

 

ТИК

 

Homo sapiens accessiomembrum

Медицинская технология разработала «мягкие» формы дублёров, которые поддерживают живыми слабеющие человеческие формы. Замещающие органы, выращенные искусственно, прививаются на тело. Глаза, уши, рот и нос все еще функционируют. Пальцы работают только как органы осязания. Подъём тяжестей или ручной труд оставлены для рук, выращенных искусственно. В такой хирургии свою роль играет мода.

 

Генная инженерия пока не столь сильно развита, чтобы что-то, выращенное искусственно, могло соответствовать сложности 3500 миллионов лет эволюции. Привитые органы не отличаются многофункциональностью.

 

ХАРАКТЕР ПОГОДЫ И ТИКИ

 

Они смеялись, когда это впервые началось, фермеры и рыбаки. Они могли видеть, что океанские течения менялись. Они знали, что где-то там, на большой глубине под поверхностью моря, находился один из больших генераторов энергии из океанских течений, который снабжал энергией Тиков. Теперь движение воды изменилось, и он больше не будет работать. Как теперь Тики собирались оставаться в живых в своих чудовищных живых костюмах и со своими фабриками пищи?

Теперь, однако, всё не так смешно. Новый характер погоды принёс непрерывный дождь, и урожаи были погублены. Рыба в этом году не вошла в реку, словно она не могла найти дорогу к нерестилищам. Пчёлы пребывают в замешательстве; они не могут видеть солнце, и их внутренний инстинкт направления подводит их.

Похоже, это происходит повсюду в природе. Каждый год птицы летят на север и на юг в одно и то же время, но не в этом году; кажется, что они не знают нужного направления. Это также оказывает влияние на людей. Торговые караваны, которые движутся между поселениями, блуждают и теряются. Мужчины и женщины признают, что находят трудным для себя отыскать дорогу даже по известным маршрутам.

Далее появляются болезни. Заболевания, которые до этого никогда не были известны, начинают поражать тех, кто проводит своё время на открытом воздухе. Кажется, нужно что-то делать с солнцем, которое всякий раз, появляясь из-за незнакомых облаков, выглядит жгучим и ослепительным. Оно обжигает кожу и вызывает наросты, которые не проходят до самой смерти жертвы.

Очевидно, что всё движется к краху, как всегда предсказывали фермеры, и рыбаки; но он не ограничится Тиками. Он грозит затронуть каждого: тех, кто отвергает природу, и тех, кто живёт с ней.

 

РАВНИННЫЕ ЖИТЕЛИ

 

Туманное поле простирается далеко, зелёное и жёлтое, до бесконечности, и стадо пасущихся существ изящно движется по нему. Их около двадцати, взрослые движутся на краях группы, а молодняк в центре. Это один из видов инстинктивного поведения, не преследующий никаких реальных целей, поскольку нет никаких опасных животных, от которых надо защищаться. У них нет никакой настоящей речи, у этих существ, поскольку все их потребности просты и достаточно выполнимы. Пища растёт повсюду вокруг них, никаких врагов нет, и у них есть сотоварищи из их собственного вида.

Высокие облака разрастаются наверху. Равнинные жители отдают себе отчёт, но лишь смутно, что условия меняются год от года. Кажется, дождя выпадает больше, чем имело обыкновение быть, но это не представляет никакой проблемы. Это лишь означает, что трава — их пища — растёт обильнее. Это также означает, что начинают расти новые типы растений: проростки, которые разовьются в кустарники и деревья. Однако для них останется ещё много травы.

Медленно двигаясь среди колышущихся листьев и стеблей, они узнают отдалённый жужжащий шум. Присмотревшись, их вожак видит тело овальной остроконечной формы, плывущее над горизонтом вдалеке в одну сторону. Такие вещи происходят время от времени, но они не имеют никакого значения для равнинных жителей, которые едва замечают их.

Тем не менее, этот отличается. Он не следует своим обычным прямолинейным курсом, но ясно видно, что он отклоняется в одну сторону и спускается очень неправильным образом. Это достаточно необычно для вожака стада, чтобы остановиться и посмотреть на это, как делает и остальное стадо.

Тело раскачивается, и, в конце концов, падает на равнину на некотором расстоянии. Его сразу же охватывает белая вспышка, которая бледнеет, превращаясь во вздымающийся вверх красно-чёрный шар, поднимающийся вверх и разбухающий. Спустя короткое время слышится взрыв, когда звук летит над открытой местностью, а молодняк, подобно своим родителям, тревожится, но не чувствует никакого страха. Вожак, однако, видит опасность. Вспышка красного цвета распространяется по ландшафту в виде огня, и он приближается к ним.

Он видел такое и раньше (пожары — обычное дело на равнинах), и достаточно хорошо знает, что не стоит бежать от него, когда он быстро движется к стаду. Он оценивает направление ветра и ведёт своё стадо по под правильным углом к нему, чтобы в итоге обойти огонь.

Ему нет нужды беспокоиться. Облака, которые разрастались в полуденное время, теперь проливаются дождём и пелена обильного ливня появляется между стадом и огнём, проплывая над ними и тут же промочив их. К тому времени, когда ливень прошёл, от пожара ничего не осталось, кроме дымящегося чёрного пятна на земле вдалеке.

Бывший летающий предмет дымится и весь чёрный, но равнинные жители не обращают на него внимания и продолжают своё путешествие. Он не имеет к ним никакого отношения.

 

ХУТ, ЛЕСОВИК

 

Преимущество жизни в лиственном лесу умеренного климата состоит в том, что в разные времена года можно найти много всего съедобного. Весной это нежные побеги и мягкие почки; летом деревья и кустарники одеты листьями, а осень — время плодов. Есть зима, которая приносит проблемы. Но в любом случае лесовик съест достаточно много пищи на протяжении остальной части года, чтобы накопить достаточно жира, что позволит ему пережить голодные месяцы, или он может быть достаточно сообразительным, чтобы собирать осенью пищу вроде орехов и запасать их на зиму.

На протяжении всего года также доступны насекомые, личинки и мелкие животные, которые прячутся под камнями и под корой деревьев.

Лесовики были сконструированы как всеядные существа, способные извлекать пользу из всего этого.

Хут — типичный их представитель. Он выглядит очень похожим на своего пра-пра-пра-пра-в-двадцатом-поколении-дедушку, который был одним из первых удачных с позиций генетики лесовиков из числа сконструированных. Он выглядит как лазающее существо с длинными руками и ногами, но столь хорошо чувствует себя на земле. Его зубы имеют сравнительно неспециализированное строение и приспособлены для обработки широкого спектра видов пищи — от ягод до твёрдых насекомых. Его самые важные чувства включают зрение, обоняние, вкус и слух.

Фактически, внешностью наружу он напоминает предковую форму человека. Однако, внутри его удлинённого тела пищеварительная система содержит специальные органы для обработки особенно трудно усвояемой пищи, и самоподдерживающиеся колонии специализированных бактерий, которые могут расщепить жёсткий кремнезём и клетчатку, позволяя ему переварить почти всё, что он проглотит.

Его интеллект, однако же, невысок. Это также было частью плана, поскольку предполагалось, что такое существо лучше выживет без типичной для человека силы логики и мышления. Пища всегда окружает его, поэтому не нужно будет экспериментировать, чтобы пробовать делать свою жизнь более эффективной, так как его местообитание способно абсолютно в полной мере поддерживать его существование. Опытный образец работал настолько хорошо, что было создано ещё множество таких же, и теперь повсюду в умеренных лесах северного полушария существуют самоподдерживающиеся колонии.

Но теперь Хут обнаружил в своём лесу нечто новое. На вершине холма, ближе к его собственным деревьям, всегда было множество блестящих вещей, похожих на листья дерева, но больших и квадратных. Хут всегда знал, что глубоко в толще холма есть что-то большое, связанное с этими странными вещами. Второстепенным чувством, которое придали его коже, когда разрабатывалась волосатая шкура его предка, была чувствительность к электрическим полям: покалывание корней его волос сообщает ему, когда он находится вблизи электрического оборудования. Конечно, он ничего в этом не понимает, но он знает, что это чувство сообщает ему, что под холмом находится что-то важное; и это нечто большое является важным для шишковатых существ, которых он всегда считал некими отдалёнными родственниками своего собственного народа.

Незнакомый шум и усиленные электрические возмущения привели его этим утром к холму. Летающие вещи слетелись со всего неба и спустились, исторгая из себя больше шишковатых, чем есть тлей на дереве. Иногда, когда люди его собственного вида сердятся друг на друга — скажем, если он хочет спариться с той же самой самкой, что и кто-то другой — он может ощущать напряжение в воздухе. Гнев и ненависть настолько явны, что их можно определить и без звука, и это же происходит здесь. Сотни шишковатых собрались вместе, и они злятся. Они хотят войти в холм и толкают двери.

В конце концов, они прорываются, а другие шишковатые выходят наружу и сцепляются с ними. Хут никогда не видел такой драки — десятки шишковатых, бросающихся друг на друга, рвущих друг друга на куски и втаптывающих в землю. Его собственные люди не делают таких вещей, как эти.

Постепенно сражение перемещается внутрь холма. Шум и звуки драки уходят под землю, оставляя почву усеянной мертвецами.

Украдкой Хут спускается со своего дерева и бежит к этому участку. Первый шишковатый мертвец всё ещё тёплый и сочится кровью. Он обнюхивает всё вокруг трупа, используя своё избирательное обоняние, чтобы оставить без внимания фоновые запахи и сконцентрироваться на запахах, которые кажутся наиболее интересными. Он приближает рот к кровоточащей ране и ради пробы слизывает кровь. Хорошо. Он слизывает ещё немного и, используя свой язык как орган осязания, находит части, которые могут быть повкуснее. Затем он начинает пить.

Его пищеварительная система была разработана для того, чтобы усваивать почти всё. Это такой обильный пир, какой он видел нечасто, и другие его сородичи должны получить свою долю.

Выпрямившись в полный рост, он испускает свой собственный опознавательный клич, созывая всех своих собратьев, которые находятся в пределах слышимости. Похоже, прожить этой зимой будет проще, чем прошлой.

Услышав хруст и топот шагов своих сородичей, движущихся к нему сквозь листву и подлесок, он возвращается к пиру. С чувством удовлетворения он вонзает свои зубы в синтетическую плоть и искусственные органы существа, лежащего перед ним.

 

КОНЧИНА ДУРИАНА СКИЛА

 

Некоторые вещи нельзя предсказать, размышлял Дуриан Скил; но он знал, что конец наступит примерно таким образом. Человечество создавало защиту от всего, что может причинить природа. На протяжении всей человеческой истории отходы цивилизации накапливались и отравляли воздух, моря и землю. Когда ущерб стал слишком велик, чтобы его можно было выдержать, была задействована технология, и в итоге процесс приостановился. Природа в итоге восстановила ущерб. Теперь были открыты процессы, которые производят мало, или вовсе не производят отходов; но этого было недостаточно.

Климат постепенно изменялся на протяжении веков. Теперь человечество может укрыться в искусственных местообитаниях, не зависящих от изменений погодных условий; но этого было недостаточно.

Можно вырастить или изготовить нужное количество пищи. Единственный способ избежать её нехватки состоял в том, чтобы регулировать популяцию, поэтому никогда слишком много людей не претендовало на доступное количество ресурсов; но этого было недостаточно.

Есть процессы большего масштаба, с которыми человечество не может ничего сделать, и неважно, насколько сложны будут технологии. Луна обращается вокруг Земли. Земля обращается вокруг Солнца. Движение металлического ядра Земли производит магнитное поле, которое оказывает тонкие влияния на всё на её поверхности.

Из геологической летописи всегда было известно, что магнитные полюса меняются. В одни моменты прошлого магнитный Северный полюс был на географическом Северном полюсе и магнитный Южный полюс на географическом южном. В другие времена магнитный Южный полюс был на географическом северном и наоборот. Никогда не было полностью ясно, как они меняются, когда они меняются, и насколько долго происходит эта смена. Во время смены полюсов должно быть время, когда никакого магнитного поля вообще нет, и это должно оказывать влияние почти на всё.

Сейчас Земля претерпевает как раз такое изменение, и нет никакого магнитного поля. Наиболее очевидное влияние это оказывает на технологию транспорта и навигации. Без магнитного поля компасы и всё, что работает по принципу компаса, должно прекратить функционировать. Конечно, есть и естественные процессы ориентирования: многие существа имеют органы, чувствительные к магнитному полю Земли, которые помогают им находить дорогу. Механика миграций рыб и птицы и чувство дома у пчёл была нарушена и теперь отказывается работать.

Люди также обладают этой способностью, но она никогда по-настоящему не использовалась. Лишь теперь, когда поле пропало, его отсутствие было заметно, когда даже наиболее разумные и уравновешенные из людей путались в направлениях, времени и многих других тонких вещах. В мире природы это не имеет большого значения, поскольку воздействие магнитного поля сравнительно невелико, а большинство животных ориентируется по солнцу и звёздам[[12]]. Однако, без магнитного поля разрушится озоновый слой атмосферы — так же, как в дурные старые времена загрязнения планеты. Это способствует более глубокому проникновению в атмосферу ультрафиолетовой солнечной радиации, что нарушает естественное распределение климатических условий и вызывает неправильную циркуляцию ветров, и как следствие неправильные течения в океане. Пасмурное небо, закономерный итог этих событий, нарушает любые биологические системы ориентации по звёздам.

И венчает это всё вредное биологическое воздействие ультрафиолетовых лучей: ожоги и рак кожи развиваются везде, куда проникает яркий свет солнца, число случаев рождения с отклонениями в развитии увеличивается во много раз по сравнению с нормальным уровнем. Далее, имеет место нарушение радиоволн из-за космических помех. Каждое из людских сообществ теперь наглухо изолировано от любого другого — нарушен как обмен информацией, так и физическое передвижение.

Современные цивилизация и технология не приспособлены ни к чему из всего этого. Дуриан Скил знал, что всё это могло случиться, и он пробовал с самого начала предупреждать людей. Они бы не послушали.

Он находит мрачное удовлетворение в осознании того, что он, и только он предвидел крах человеческой цивилизации. Его смерть была бы медленной с человеческой точки зрения, но быстрой и катастрофическая в масштабе истории в целом. В конце концов, магнитное поле восстановит себя, просто с противоположной полярностью по отношению к ранее существовавшей. Это может произойти в течение месяцев, или же могут требоваться десятилетия, но будет слишком поздно спасать цивилизацию, потому что она стремительно летит под откос.

Он не ждёт. Целеустремлённо и методично он отсоединяет каждое из своих устройств жизнеобеспечения и впадает в мирное забвение.

 

ЖИТЕЛИ ВОД

 

Под бурлящей поверхностью океана неторопливо плавают жители вод. Что-то идёт иначе, но они не совсем понимают, что именно. Чудовищных размеров машина со своими постоянно вращающимися роторами и лопастями теперь стоит неподвижно и тихо, впервые на их памяти. Они здесь не при чём — она была построена странными существами, живущими над поверхностью воды. Движение воды поменялось, но это также не оказывает на них никакого воздействия. Рыба и морские растения всё ещё здесь. Теперь морская жизнь даже начинает обживать огромные мёртвые сооружения.

 

Электромагнитное поле земли пропадает, когда магнитные полюса меняются местами. На суше прекращаются миграции, а в море в результате изменений озонового слоя из-за нарушения характера ветров меняются океанские течения. В глубине под волнами гигантские генераторы затихают, ожидая своего заселения представителями морской жизни.

Для них это может быть хорошим событием. Теперь им не нужно будет путешествовать так далеко, чтобы найти себе пищу, а рождающиеся новые дети, кажется, теперь, когда пища более доступна, имеют лучшие возможности для выживания. Более того, информация об этом распространилась по морским глубинам, и подводные жители из других мест переселяются сюда. Всё глядит так, словно популяция в этом месте достаточно быстро возрастает, и они больше не путешествуют маленькими семейными группами. В этом месте может развиться полноценное взаимодействующее сообщество со всеми преимуществами, которые это влечёт за собой. С этого момента вещи могут измениться.

 

ЛЕТ ОТ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

 

РУММ, ЛЕСНОЙ ЖИТЕЛЬ

 

Становится всё холоднее. Это ясно даже для такого смутного восприятия, как у Румма. Его любимое дупло ещё не освободилось от снега, а солнце уже прошло через свою наивысшую точку в небе. С этого момента всю оставшуюся часть года дни будут короче, а воздух холоднее. Поэтому снег вообще не будет таять.

Найти еду будет гораздо труднее. Хотя его ум — главный помощник, его чувства достаточно остры, когда нужно обнаружить пищу.

Его жена и дети защищены от холода в своём укрытии в дупле дерева, но они скоро проголодаются. Им нужно переселяться, следовать за солнцем, подобно тому, как делают все остальные в этих местах. Румм всегда противился этому, потому что его инстинкты подсказывали ему, что, если кто-то ещё уйдёт, вся оставшаяся еда останется только ему самому и его семье. Пока эта философия срабатывала. Сбор пищи стал ещё труднее, но её было достаточно, чтобы поддерживать их жизнь. Теперь он не столь уверен в этом. Если снег не тает, то на протяжении оставшейся части года мало что вырастет.

Он собирает прутики и веточки колючих кустарников, торчащих над снежным покровом на земле. С колючей охапкой он поворачивает обратно к своему логову. Листья будут горькими и жёсткими, но, по крайней мере, они будут съедобными.

Он преодолевает горный хребет и останавливает взгляд на группе людей под ним.

В мгновение ока он роняет свои ветки и бросается на землю, скрываясь с горизонта. Что люди делают здесь? Все в этих местах ушли, двигаясь вслед за солнцем.

Он осторожно поднимается вверх по склону и осторожно глядит через его вершину. Это, несомненно, люди, но весьма отличающиеся от любых людей, которых он когда-либо видел. Их тела окутаны жиром, а волосы густые и вьющиеся. Вокруг их шей и запястий растут толстые складки плоти, а лица широкие, с огромными ноздрями, но с крошечными глазами. Их около десятка, и они движутся за солнцем.

Всё выглядит так, словно эти существа пришли из гораздо более холодных мест, и они следуют за солнечным светом, так же, как это сделали люди Румма.

Действительно ли они люди? У них есть тело, две руки, две ноги, совсем как у Румма, но, несмотря на это, они сильно отличаются своим мехом и своими жировыми складками. Также они пришли из другого места, поэтому они не могут быть людьми вроде него.

Тогда они должны быть животными.

Еда!

Забыты грубые листья и прутья; Румм ждёт, пока группа не пересечёт открытое место и не войдёт в редкие заросли деревьев. Затем он бежит вниз по склону к их следам, пользуясь любым укрытием, которое находится у него на пути. Их смазанные следы в снегу делают их выслеживание лёгкой задачей. Тихо, как он делает, охотясь на птиц, он подползает к хвосту группы, ожидая отстающих. Но их нет. Они движутся плотной компактной группой.

Через некоторое время группа переходит вброд ручей, который протекает через долину, журча между прозрачными полосами льда вдоль берегов. Они не обращают на него внимания и идут вперёд, кроме одного подростка. Не замеченный своей группой, он опустился на колени перед ледяной водой, зачерпнул немного своей широкой ладонью и начал пить. Остальная группа продолжает своё движение в прежнем направлении.

Это шанс для Румма. Он бесшумно бросается на его спину, и подросток вздрагивает под ним и издаёт один высокий жалобный вскрик, как кричит один из его собственных детей.

Тот вопль почти останавливает нападение, настолько он человеческий; но он восстанавливает своё преимущество. Зажав своей рукой широкий нос и рот существа, приглушая предательский звук, он заламывает его голову назад, в складки шеи. Хрустящий звук подсказывает Румму, что это действие было смертельным, и тело обмякло.

Вопль насторожил остальную часть группы, они повернули обратно и с гневными криками стали спускаться к Румму и его жертве. Хотя уже слишком поздно. Лесной житель забросил мёртвое существо на плечо и скрылся в заснеженных зарослях. По мере движения он слышит за собой звуки гнева, и ещё слышит, что они меняются в вопли страдания и потери.

Что он сделал? Существа, которые могут так остро чувствовать потерю, и могут издавать такие звуки отчаяния — должны ли они быть людьми, в конце концов? Вопль становится тише и пропадает за его спиной, но надолго остаётся в его воспоминаниях. Он вернётся к нему в моменты спокойствия, или когда он сосредотачивается на чём-нибудь ещё; и на протяжении многих дней он будет чувствовать горе и симпатию к этим странным существам. Что же он сделал?

Он накормил свою семью, вот, что он сделал. Более уверенным широким шагом он возвращается со своим трофеем назад к жене и детям в своё логово в дупле дерева. Теперь зимой у них всё будет хорошо.

 

ТУНДРОВИК

 

Homo glacis fabricatus

Мхи, лишайники и вереск дают пищу медлительным жителям тундры. Крючкообразный ноготь на ноге, развитый на большом пальце, соскребает мох, а также улучшает сцепление со снегом. Мигранты по своей природе, эти существа каждое лето переселяются в открытую тундру, но зимуют глубоко в лесах. Во время всех этих миграций старые, слабые и молодые становятся жертвами хищников.

 

Пять генно-инженерных форм не воспринимают друг друга как представителей одного и того же вида. Когда встречаются различные типы, они взаимодействуют как конкуренты и враги; или же игнорируют друг друга как не подходящие друг к другу.

 

 

ЛАРН, ЖИТЕЛЬ РАВНИН

 

Ларн шагает по поросшей травой равнине во главе своего племени. Невдалеке он видит заросли кустарников и колючих деревьев, которым он не доверяет. Другая группа жителей равнин недавно встретилась в таких зарослях с опасностью, когда стая какого-то нового вида животных выскочила оттуда, захватив их врасплох и убив троих из их числа, прежде чем остальные смогли убежать.

Ларн какое-то время размышлял об этом инциденте, и это поставило перед ним вопрос. Он заметил, что у других животных, мелких животных травянистых равнин, были свои враги. Борьба и смерть всегда шли на уровне травы, но это не касалось жителей равнин. Он всегда считал, что это было из-за того, что жители равнин были самыми большими существами в округе. У них не было никаких врагов. Равнины принадлежали им, и только им.

В результате популяции жителей равнин растут и растут. Будучи ещё подростком, Ларн мог припомнить путешествие со своим племенем, продолжавшееся несколько дней, когда они не встречали никого другого. Теперь ежедневно можно увидеть другие племена, и каждое, кажется, становится больше и больше.

Одной частью своего сознания Ларн ощущает гордость за это; его люди — хозяева этого ландшафта, и они должны расселяться и заполнять его. Другая, более тихая его часть, однако, бунтует против этого. Если со временем жителей равнин становится всё больше, будет ли всегда достаточно травы, чтобы прокормить их всех?

Он поворачивается, оглядывается на это племя и считает их: десять самок, все его брачные партнёрши; пять молодых самцов, которые присоединились из других племён; шесть его детей, почти взрослых; двенадцать его маленьких детей; и ещё две старых самки, члены предыдущих племён двух из его партнёрш. Он принял на себя ответственность за них, когда выбрал женщин из тех племён.

Это были две старые самки, которые заставляли племя двигаться медленно. У них у всех были длинные ноги с мускулистыми бёдрами и суженными ступнями, которые позволяли им быстро бегать. Однако у них редко был шанс сделать это. Вне сомнения, молодняк бежал бы вперёд активнее, но старшие члены группы должны были держаться ближе друг к другу, и потому двигались в медленном и равномерном темпе. Прошло столько времени с тех пор, как Ларн бегал последний раз, что он думал, что может забыть, как это делается — не было никакой настоящей необходимости в скорости.

Тем не менее, дети наслаждаются этим, размышляет он, наблюдая, как они бегают и прыгают через длинную жёлтую траву открытой равнины.

Внезапно из подозрительной чащи послышались отвратительный вой и лающие звуки. Он позволил своим мыслям течь свободно и забыл про опасность, с которой столкнулось другое племя.

Пронзительным предупреждающим криком он собирает всё племя вместе, но молодняк разбежался слишком далеко. Из зарослей слышится шум ломающихся веток и около десятка тел неопределённых очертаний выскакивает и мчится по траве. Один из его детей сбит с ног в треске и вихре пыли и сломанных стеблей растений.

На миг забыв о своей потере и печали, он бежит вокруг сородичей, пытаясь заставить их собраться вместе, инстинктивно зная, что большая группа сильнее.

Он смутно знает, что другие тоже стараются. Молодые самцы вместе помчались на защиту более молодых самок и подростков. Они встают плечо к плечу, когда другие быстро бегают поодаль.

Затем он видит ужасное зрелище. Одна из старых самок лежит мёртвая, её горло разорвано. Над ней стоит отвратительная и искажённая, но всё же странно знакомая фигура. Он почти похож на жителя равнин, но у него нет длинных ног, его живот не такой круглый, а его зубы не столь массивны. Это, должно быть, странные новые существа, которые переселились на равнины.

Это существо уставилось на него, кровь самки стекает по его подбородку. Его глаза серые, а взгляд пристальный, оно оскаливает свои зубы, а затем нападает. Рефлекторно Ларн опускает режущий край правой ладони, вонзая его в мягкую плоть шеи существа и моментально убивая его. Итак, они уязвимы, с триумфом думает Ларн; мы можем убивать их.

Затем другая тёмная тень набрасывается ему на спину, погружая свои зубы в его шею, и, падая в пыль, он понимает свою ошибку. Он должен был бежать, как молодые самки. Эти существа обладают хитростью и навыками охоты, но они не обладают скоростью.

Если жители равнин хотят продолжить господствовать на равнинах, они должны учиться избегать этих чудовищ. Скорость будет спасением для них, но для него уже слишком поздно.

 

АКВАБИОНТ

 

Piscanthropus submarinus

Созданные в самые первые века генной инженерии как усовершенствованная версия акваморфов, аквабионты были первой группой, которая несёт наследственные генетические изменения. Они неуклюжи и уязвимы на суше, и море теперь — их инстинктивно выбираемая среда обитания. Piscanthropus submarinus может двигаться стремительно и с силой в толще воды. Океан обеспечивает пищей и не меняет свою температуру так резко, как воздух — это ценное свойство, когда усиливающийся холод заставляет наземный вид вроде Homo virgultis fabricatus адаптироваться или покидать прежние места обитания.

Даже обладая длинными пальцами ног и прекрасным чувством равновесия, лесовик должен осторожно двигаться по скользким камням. Любопытство оказывается сильнее, чем его страх перед падением.

 

 

НОВЫЙ ДРУГ КУМА

 

Отлив, кажется, в эти дни отступил дальше. Кум — лишь молодой подросток, но он уверен, что может вспомнить, когда вода стояла прямо у утёсов. Да, совершенно очевидно, всё ещё осталась линия, отмеченная выбеленными стволами деревьев и обесцвеченными ветками, остатки мусора, давно выброшенного волнами. Его отец намного старше его самого, и может, наверное, припомнить, когда море всё время достигало подножия утёса. Он мог бы даже вспомнить его, омывающее вершины тех строгих каменных граней.

Теперь вода совершенно явственно отступила, оставляя прудики и лужи среди скользких, покрытых водорослями скал. Оно вернётся до исхода дня, но вода не прибудет даже до утёсов. Кум думает, что она, возможно, никогда не будет там вновь.

Он опускается на четвереньки возле ближайшего водоёма среди скал. Пустой мешок, сплетённый из тростника, шлёпается на холодные камни возле него. Здесь в воде ничего нет. Дальше вниз, к урезу моря, водоёмы будут богаче живыми существами.

Здесь он должен быть осторожен. Камни мокрые, покрытые водорослями и скользкие; и они очень холодны под его ногами. Теперь трещины в скалах полны литорин, морские блюдечки лежат, плоские и неподвижные, присосавшись к мокрому, поросшему морскими водорослями камню, а крабы удирают и прячутся в прозрачной воде литоральных ванн. Своими длинными пальцами Кум отделяет панцирных существа от камней, и шарит в холодной воде в поисках крабов и морских анемонов. Это скудная еда, и даже когда его мешок будет полон, он принесёт не так уж много еды этой семье.

Он выпрямляется и оглядывается на утёс. Там, в одной из пещер, лежащих вдоль его подножия, живут его родители и трое его братьев и сестёр. Это хорошо, думает он, что море больше не достигает утёсов. Он и его семья были бы смыты.

Теперь он стоит достаточно далеко внизу на пляже, чтобы видеть горы, возвышающиеся позади утёса. Они белые, и были такими в течение некоторого времени. Он может вспомнить, что, когда он был очень-очень маленьким, что иногда они были зелёными и фиолетовыми. Снег и лёд покрывают их, он это знает. Даже камни и утёс время от времени покрываются снегом и льдом. Вдруг внезапная мысль осеняет его — если снег и лёд сделаны из воды, то может ли быть так, что, если на земле стало гораздо больше снега и льда, то вода была взята из моря — и вот почему море больше не подходит к утёсу?



©2015- 2018 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.