Сделай Сам Свою Работу на 5

ДИЛЕММА ЕДИНСТВЕННОЙ АЛЬТЕРНАТИВЫ





 

 

Для России единственный геостратегический выбор, в результате которого

она смогла бы играть реальную роль на международной арене и получить

максимальную возможность трансформироваться и модернизировать свое общество,

- это Европа. И это не просто какая-нибудь Европа,

[143]

а трансатлантическая Европа с расширяющимися ЕС и НАТО. Такая Европа,

как мы видели в главе 3, принимает осязаемую форму и, кроме того, она,

вероятно, будет по-прежнему тесно связана с Америкой. Вот с такой Европой

России придется иметь отношения в том случае, если она хочет избежать

опасной геополитической изоляции.

Для Америки Россия слишком слаба, чтобы быть ее партнером, но, как и

прежде, слишком сильна, чтобы быть просто ее пациентом. Более вероятна

ситуация, при которой Россия станет проблемой, если Америка не разработает

позицию, с помощью которой ей удастся убедить русских, что наилучший выбор

для их страны - это усиление органических связей с трансатлантической

Европой. Хотя долгосрочный российско-китайский и российско-иранский

стратегический союз маловероятен, для Америки весьма важно избегать



политики, которая могла бы отвлечь внимание России от нужного

геополитического выбора. Поэтому, насколько это возможно, отношения Америки

с Китаем и Ираном следует формулировать также с учетом их влияния на

геополитические расчеты русских. Сохранение иллюзий о великих

геостратегических вариантах может лишь отсрочить исторический выбор, который

должна сделать Россия, чтобы избавиться от тяжелого заболевания.

Только Россия, желающая принять новые реальности Европы как в

экономическом, так и в геополитическом плане, сможет извлечь международные

преимущества из расширяющегося трансконтинентального европейского

сотрудничества в области торговли, коммуникаций, капиталовложений и

образования. Поэтому участие России в Европейском Союзе - это шаг в весьма

правильном направлении. Он является предвестником дополнительных

институционных связей между новой Россией и расширяющейся Европой. Он также

означает, что в случае избрания Россией этого пути у нее уже не будет



другого выбора, кроме как в конечном счете следовать курсом, избранным

пост-Оттоманской Турцией, когда она решила отказаться от своих имперских

амбиций и вступила, тщательно все взвесив, на путь модернизации,

европеизации и демократизации.

Никакой другой выбор не может открыть перед Россией таких преимуществ,

как современная, богатая и демократическая Европа, связанная с Америкой.

Европа и Америка не представляют никакой угрозы для России, являющейся

неэкспансионистским национальным и демократическим го-

[144]

сударством. Они не имеют никаких территориальных притязаний к России,

которые могут в один прекрасный день возникнуть у Китая. Они также не имеют

с Россией ненадежных и потенциально взрывоопасных границ, как, несомненно,

обстоит дело с неясной с этнической и территориальной точек зрения границей

России с мусульманскими государствами к югу. Напротив, как для Европы, так и

для Америки национальная и демократическая Россия является желательным с

геополитической точки зрения субъектом, источником стабильности в изменчивом

евразийском комплексе.

Следовательно, Россия стоит перед дилеммой: выбор в пользу Европы и

Америки в целях получения ощутимых преимуществ требует в первую очередь

четкого отречения от имперского прошлого и во вторую - никакой

двусмысленности в отношении расширяющихся связей Европы в области политики и

безопасности с Америкой. Первое требование означает согласие с

геополитическим плюрализмом, который получил распространение на территории

бывшего Советского Союза. Такое согласие не исключает экономического



сотрудничества предпочтительно на основе модели старой европейской зоны

свободной торговли, однако оно не может включать ограничение политического

суверенитета новых государств по той простой причине, что они не желают

этого. В этом отношении наиболее важное значение имеет необходимость ясного

и недвусмысленного признания Россией отдельного существования Украины, ее

границ и ее национальной самобытности.

Со вторым требованием, возможно, будет еще труднее согласиться.

Подлинные отношения сотрудничества с трансатлантическим сообществом нельзя

основывать на том принципе, что по желанию России можно отказать тем

демократическим государствам Европы, которые хотят стать ее составной

частью. Нельзя проявлять поспешность в деле расширения этого сообщества, и,

конечно же, не следует способствовать этому, используя антироссийскую тему.

Однако этот процесс не может, да и не должен быть прекращен с помощью

политического указа, который сам по себе отражает устаревшее понятие о

европейских отношениях в сфере безопасности. Процесс расширения и

демократизации Европы должен быть бессрочным историческим процессом, не

подверженным произвольным с политической точки зрения географическим

ограничениям.

[145]

Для многих русских дилемма этой единственной альтернативы может

оказаться сначала и в течение некоторого времени в будущем слишком трудной,

чтобы ее разрешить. Для этого потребуются огромный акт политической воли, а

также, возможно, и выдающийся лидер, способный сделать этот выбор и

сформулировать видение демократической, национальной, подлинно современной и

европейской России. Это вряд ли произойдет в ближайшем будущем. Для

преодоления посткоммунистического и постимперского кризисов потребуется не

только больше времени, чем в случае с посткоммунистической трансформацией

Центральной Европы, но и появление дальновидного и стабильного руководства.

В настоящее время на горизонте не видно никакого русского Ататюрка. Тем не

менее русским в итоге придется признать, что национальная редефиниция России

является не актом капитуляции, а актом освобождения(9). Им придется

согласиться с тем, что высказывания Ельцина в Киеве в 1990 году о

неимперском будущем России абсолютно уместны. И подлинно неимперская Россия

останется великой державой, соединяющей Евразию, которая по-прежнему

является самой крупной территориальной единицей в мире.

Во всяком случае, процесс редефиниции "Что такое Россия и где находится

Россия" будет, вероятно, происходить только постепенно, и для этого Запад

должен будет занять мудрую и твердую позицию. Америке и Европе придется ей

помочь. Им следует предложить России не только заключить специальный договор

или хартию с НАТО, но и начать вместе с Россией процесс изучения будущей

формы возможной трансконтинентальной системы безопасности и сотрудничества,

которая в значительной степени выходит за рамки расплывчатой структуры

Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). И если Россия

укрепит свои внутренние демократические институты и добьется ощутимого

прогресса в развитии свободной рыночной экономики, тогда не следует

исключать возможности ее еще более тесного сотрудничества с НАТО и ЕС.

В то же самое время для Запада и особенно для Америки также важно

проводить линию на увековечивание дилеммы

----------

(9) В начале 1996 года генерал Александр Лебедь опубликовал

замечательную статью "Исчезающая империя, или Возрождение России" (Сегодня.

- 1996. - 26 апр.), для доказательства правильности которой потребовалось

много времени.

[146]

единственной альтернативы для России. Политическая и экономическая

стабилизация постсоветских государств является главным фактором, чтобы

сделать историческую самопереоценку России необходимостью. Следовательно,

оказание поддержки новым государствам - для обеспечения геополитического

плюрализма в рамках бывшей советской империи - должно стать составной частью

политики, нацеленной на то, чтобы побудить Россию сделать ясный выбор в

пользу Европы. Среди этих государств три страны имеют особо важное значение:

Азербайджан, Узбекистан и Украина.

Независимый Азербайджан может стать коридором для доступа Запада к

богатому энергетическими ресурсами бассейну Каспийского моря и Средней Азии.

И наоборот, подчиненный Азербайджан означал бы возможность изоляции Средней

Азии от внешнего мира и политическую уязвимость при оказании Россией

давления в целях реинтеграции. Узбекистан, который с национальной точки

зрения является наиболее важной и самой густонаселенной страной Средней

Азии, является главным препятствием для возобновления контроля России над

регионом. Независимость Узбекистана имеет решающее значение для выживания

других государств Средней Азии, а кроме того, он наименее уязвим для

давления со стороны России.

Однако более важное значение имеет Украина. В связи с расширением ЕС и

НАТО Украина сможет в конечном счете решить, желает ли она стать частью той

или другой организации. Вероятно, для усиления своего особого статуса

Украина захочет вступить в обе организации, поскольку они граничат с

Украиной и поскольку вследствие происходящих на Украине внутренних перемен

она получает право на членство в этих организациях. Хотя для этого

потребуется определенное время, Западу не слишком рано - занимаясь

дальнейшим укреплением связей в области экономики и безопасности с Киевом -

приступить к указанию на десятилетний период 2005-2015 годов как на

приемлемый срок инициации постепенного включения Украины, вследствие чего

уменьшится риск возможного возникновения у украинцев опасений относительно

того, что расширение Европы остановится на польско-украинской границе.

Несмотря на протесты, Россия, вероятно, молча согласится с расширением

НАТО в 1999 году и на включение в него ряда стран Центральной Европы в связи

со значитель-

[147]

ным расширением культурного и социального разрыва между Россией и

странами Центральной Европы со времени падения коммунизма. И напротив,

России будет несравнимо труднее согласиться со вступлением Украины в НАТО,

поскольку ее согласие означало бы признание ею того факта, что судьба

Украины больше органически не связана с судьбой России. Однако, если Украина

хочет сохранить свою независимость, ей придется стать частью Центральной

Европы, а не Евразии, и если она хочет стать частью Центральной Европы, ей

придется сполна участвовать в связях Центральной Европы с НАТО и Европейским

Союзом. Принятие Россией этих связей тогда определило бы собственное решение

России также стать законной частью Европы. Отказ же России стал бы

равносилен отказу от Европы в пользу обособленной "евразийской"

самостоятельности и обособленного существования.

Главный момент, который необходимо иметь в виду, следующий: Россия не

может быть в Европе без Украины, также входящей в состав Европы, в то время

как Украина может быть в Европе без России, входящей в состав Европы. Если

предположить, что Россия принимает решение связать свою судьбу с Европой, то

из этого следует, что в итоге включение Украины в расширяющиеся европейские

структуры отвечает собственным интересам России. И действительно, отношение

Украины к Европе могло бы стать поворотным пунктом для самой России. Однако

это также означает, что определение момента взаимоотношений России с Европой

- по-прежнему дело будущего ("определение" в том смысле, что выбор Украины в

пользу Европы поставит во главу угла принятие Россией решения относительно

следующего этапа ее исторического развития: стать либо также частью Европы,

либо евразийским изгоем, т.е. по-настоящему не принадлежать ни к Европе, ни

к Азии и завязнуть в конфликтах со странами "ближнего зарубежья").

Следует надеяться на то, что отношения сотрудничества между

расширяющейся Европой и Россией могут перерасти из официальных двусторонних

связей в более органичные и обязывающие связи в области экономики, политики

и безопасности. Таким образом, в течение первых двух десятилетий следующего

века Россия могла бы все более активно интегрироваться в Европу, не только

охватывающую Украину, но и достигающую Урала и даже простирающуюся даль-

[148]

ше за его пределы. Присоединение России к европейским и

трансатлантическим структурам и даже определенная форма членства в них

открыли бы, в свою очередь, двери в них для трех закавказских стран -

Грузии, Армении и Азербайджана, - так отчаянно домогающихся присоединения к

Европе.

Нельзя предсказать, насколько быстро может пойти этот процесс, однако

ясно одно: процесс пойдет быстрее, если геополитическая ситуация оформится и

будет стимулировать продвижение России в этом направлении, исключая другие

соблазны. И чем быстрее Россия будет двигаться в направлении Европы, тем

быстрее общество, все больше приобщающееся к принципам современности и

демократии, заполнит "черную дыру" в Евразии. И действительно, для России

дилемма единственной альтернативы больше не является вопросом

геополитического выбора. Это вопрос насущных потребностей выживания.

[149]

 

 

ГЛАВА 5

 

 

"ЕВРАЗИЙСКИЕ БАЛКАНЫ "

 

 

В Европе слово "Балканы" вызывает ассоциации с этническими конфликтами

и соперничеством великих держав в этом регионе. Евразия также имеет свои

"Балканы", однако "Евразийские Балканы" гораздо больше по своим размерам,

еще более густо населены и этнически неоднородны. Они расположены на

огромной территории, которая разграничивает центральную зону глобальной

нестабильности, о чем говорилось в главе 2, и включает районы Юго-Восточной

Европы, Средней Азии и части Южной Азии, района Персидского залива и

Ближнего Востока.

"Евразийские Балканы" составляют внутреннее ядро огромной территории,

имеющей удлиненную форму (см. карту XVI), и имеют весьма серьезное отличие

от внешней окружающей зоны: они представляют собой силовой вакуум. Хотя в

большинстве государств, расположенных в районе Персидского залива и Ближнего

Востока, отсутствует стабильность, последним арбитром в этом регионе

является американская сила. Нестабильный регион внешней зоны является, таким

образом, районом гегемонии единственной силы и сдерживается этой гегемонией.

Напротив, "Евразийские Балканы" действительно напоминают более старые, более

знакомые Балканы в Юго-Восточной Европе: в политических субъектах не только

наблюдается нестабильная ситуация, но они также являются соблазном для

вмешательства со стороны более мощных соседей, каждый из которых полон

решимости оказать сопротивление доминирующей роли другого соседа в регионе.

Именно это знакомое соче-

[150]

 

"Евразийские Балканы"

Карта XVI

 

тание вакуума силы и всасывания силы и оправдывает термин "Евразийские

Балканы".

Традиционные Балканы представляли собой потенциальный геополитический

объект притязаний в борьбе за европейское господство. "Евразийские Балканы",

расположенные по обе стороны неизбежно возникающей транспортной сети,

которая должна соединить по более правильной прямой самые богатые районы

Евразии и самые промышленно развитые районы Запада с крайними точками на

Востоке, также имеют важное значение с геополитической точки зрения. Более

того, "Евразийские Балканы" имеют важное значение с точки зрения

исторических амбиций и амбиций безопасности, по крайней мере, трех самых

непосредственных и наиболее мощных соседей, а именно России, Турции и Ирана,

причем Китай также дает знать о своем возрастающем политическом интересе к

региону. Однако "Евразийские Балканы" гораздо более важны как потенци-

[151]

альный экономический выигрыш: в регионе помимо важных полезных

ископаемых, включая золото, сосредоточены огромные запасы природного газа и

нефти.

В течение следующих двух-трех десятилетий мировое потребление энергии

должно значительно возрасти. По оценкам Министерства энергетики США, мировой

спрос возрастет более чем на 50% в период между 1993 и 2015 годами, причем

наиболее значительный рост потребления будет иметь место на Дальнем Востоке.

Толчок в экономическом развитии Азии уже порождает огромное давление в плане

изучения и эксплуатации новых источников энергии, а, как известно, в недрах

региона Центральной Азии и бассейна Каспийского моря хранятся запасы

природного газа и нефти, превосходящие такие же месторождения Кувейта,

Мексиканского залива и Северного моря.

В связи с доступом к этим ресурсам и участием в потенциальных

богатствах этого региона возникают цели, которые возбуждают национальные

амбиции, мотивируют корпоративные интересы, вновь разжигают исторические

претензии, возрождают имперские чаяния и подогревают международное

соперничество. Ситуация характеризуется еще большим непостоянством

вследствие того, что регион не только является вакуумом силы, но и

отличается внутренней нестабильностью. Каждая из стран страдает от серьезных

внутренних проблем. Все они имеют границы, которые являются либо объектом

претензий соседей либо зонами этнических обид, немногие из них являются

однородными с национальной точки зрения, а некоторые уже вовлечены в

территориальные, этнические и религиозные беспорядки.

 

 








Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.