Сделай Сам Свою Работу на 5

ЛИЦА, НАРУШИВШИЕ ДАННЫЕ ПРАВИЛА, ПОДЛЕЖАТ ШТРАФУ И ДЕФОРМАЦИИ 5 глава

Внутри шара Мэй разглядела спираль Млечного Пути, которую им показывали на уроке естествознания в пятом классе. На том же уроке рассказывали и про Коперника.

– Твоя планета. – Усик показал на одну из миллионов точек.

Там, где он прикоснулся к шару, всплыл малюсенький квадратик, а из него образовалась миниатюрная призрачная Земля, окруженная извивами облаков. Рядом проступила надпись.

 

 

Земля

Население: 6 млрд 87 млн 983 тыс. 408

Тип порталов: водный

Количество порталов: 4

Привидевшись, внимательно смотрите по сторонам.

 

Усик приложил большой палец к высохшим, сморщенным губам, облизал его, а затем крутанул глобус и ткнул кривым указательным пальцем в пылинку – звездочку, утонувшую в водовороте других точно таких же звезд на другой стороне шара. Когда Усик дотронулся до нее, она вспыхнула ярче. Над ней появились малюсенькие буквы, а сбоку от них – крошечная Мэй. Совсем как настоящая – с острыми коленками и прямой коротенькой челкой, в блестящем черном купальнике и шортах. Рядом стояла миниатюрная копия Усика. «Вы тут», – сказала надпись.

Мэй чуть не задохнулась.

– Но… Но ведь Земля… так далеко!

Возле этой звездочки тоже выскочила рамка с комментарием. И вот что там было написано:

 

 

Навсегда

Население:

Духи тьмы: 11 тыс. 103

Призраки: 16 млрд 874 млн 939 тыс. 004

Привидения: 8 млрд 783 млн 208 тыс. 965

Живые: 111

 

Усик словно ее и не слышал.

– Смотри. Планета у нас маленькая, и вращается она очень быстро. Вот почему звезды проносятся в небе. Я полагаю, над Землей они движутся гораздо медленнее.

– Как же мне вернуться домой? – спросила девочка, не замечая вопроса.

Усик задумчиво пошевелил усами.

– Боюсь, это невозможно. Живые не могут вернуться, если уж они попали в страну Навсегда.

– Но вы сказали, что мне необходимо отсюда выбраться.

– Сказал.

– А теперь говорите, что это невозможно.

– Да, невозможно. – Усик нахмурился.

– Но меня же убьют, если я останусь.

– Так и есть. – Старичок, похоже, смутился.

– И что же делать?

Усик немного подумал.



– Девочка моя, мне очень жаль, но я просто не знаю. Зззз. Зато я знаю наверняка, что Бо Кливил сделает все, чтобы тебя найти.

Мэй вспомнила глаза на странице буклета и вздрогнула.

– Господин Усик, я ничего не понимаю.

Он взглянул на нее и покачал головой.

– Садись-ка.

Мэй опустилась в пухлое кресло с обивкой из черного бархата, а старичок сел за свой письменный стол.

– Бо Кливил – самый могущественный из нас. Просто невыносимый дух. – Его усики качнулись и поникли. – Никто не знает, сколько злодеяний он уже совершил. Он правит всей страной.

Мэй сглотнула.

– Наше государство состоит из четырех частей.

Усик вынул из ящика стола обрывок выцветшего пергамента и вытащил перо из чернильницы, стоявшей на углу стола. Кроваво-красными чернилами он начертил квадрат, разделил его на четыре части и постучал кончиком пера по листку. Мэй брезгливо поморщилась. Неужели это и в самом деле была кровь?

– Ой, да забудь ты об этих мелочах. Вот. – Усик ткнул пером в нижний правый угол рисунка. – Мы с тобой находимся далеко на юго-востоке, возле Мертвого моря. А Бо Кливил живет вот здесь, на северо-востоке.

Острие пера ткнулось в верхний правый угол.

– Про запад рассказывать не буду. Он почти необитаем, если не считать пустыни и нескольких древних поселений. Они пытаются привлечь побольше туристов своим парком развлечений. В самом центре страны стоит Призрачный город. – Усик постучал по середине листа, где пересекались линии. – А глубоко под этим всем лежит Южное местечко. Как ты уже прочитала, у нас четыре типа обитателей. Призраки, привидения, живые, как ты, и духи тьмы. Духи тьмы – полтергейсты, гоблины, гули, демоны и прочие – живут в Южном местечке. В Верхний мир их не пускают, но иногда они умудряются вылезти на поверхность. А если уж вылезают – направляются прямиком на службу к Бо Кливилу. Да и конечно же там живет Буккарт. Тот самый, кто гнался за тобой со своими собаками. – Усик поежился и беспокойно подергал свои усы. – Буккарт помогает Бо Кливилу избавиться от нежелательных духов. На Землю он приходит только в детских кошмарах.

– Но… – Мэй снова посмотрела на глобус. – Духов тьмы совсем немного, по сравнению с призраками и привидениями. Разве они не могут с ними справиться?

– Ну… зззззз… знаешь ли, духов тьмы все боятся. А многим просто дела нет. Духи работать головой не любят. Особенно те, кто в катастрофе ее потерял или после казни. Думать им лень. К тому же, жжж, Бо Кливил как следует промыл всем мозги. Внушил привидениям, что они лучше призраков, а тех убедил, что привидения слишком зазнались. – Усик шмыгнул носом. – Хотя они и правда зазнались. А тут еще вы. Ззз, большинство считает, что живые только и делают, что изгоняют духов. Вот поэтому ты никогда и ни за что не должна показываться на глаза никому, кроме надежных друзей. Тут каждый считает, что живые – убийцы.

– Но это неправда. Я…

– Девочка, меня уговаривать не нужно. Я не покупаюсь на весь этот вздор. Мне-то думать не лень. – Усик обвел рукой полки с книгами. – Я знаю, что среди живых есть плохие и хорошие, точно так же, как и среди духов. А вот Бо Кливил, боюсь, ужасный лжец. Если духи чего-то боятся, ему это лишь на пользу. Ведь пока они боятся всего остального, о нем они задумываться не станут.

– Чего же он хочет?

– Ззз, понятия не имею. Я даже не знаю, как он выглядит. Бо Кливил никогда не покидает свою крепость, что лежит на северо-востоке, по ту сторону Равнины Отчаяния. Путешественника там подстерегает множество опасностей. Немногие, кто отважился пересечь ее, вернулись назад. А те, кто вернулся, онемели от ужаса и не могут описать, что видели.

– Но вам нужно что-то предпринять, – настаивала Мэй.

На миг ей перестало казаться странным, что она ведет спор, сидя в комнате на далекой планете, за миллионы миль от дома. Ее воображение добавило портрету Бо Кливила настолько жуткие черты, что забыть о нем стало невозможно.

– Вряд ли тут можно что-то поделать, – с напускной бодростью ответил Усик. – Против течения плыть ой как тяжело. Судя по рассказам Тыквера, ты, Мэй, об этом знаешь не понаслышке.

– Это не повод, – с досадой возразила Мэй и вдруг покраснела.

Ведь всю свою жизнь она только и делала, что пыталась плыть по течению. Пыталась изо всех сил. Просто не знала как.

Мэй с тоской посмотрела на далекую точку, мерцавшую на глобусе. Она всем сердцем хотела попасть домой. И тут девочка вспомнила о письме. Она сунула руку в карман и вытащила оттуда послание.

– Господин Усик, я получила вот это… – Взяв сырой лист обеими руками, она показала его старику.

Девочка заметила, что печать с дамой в листве снова появилась на конверте. Усик отпрянул.

– Батюшки мои!

Мэй подняла глаза.

– Что-то не так?

– Жжжж, вот так история. Спрячь его скорее! Зззз, я и не догадывался.

Мэй посмотрела на письмо и засунула его обратно в карман. Она растерянно взглянула на Усика.

– В нем написано про какую-то хозяйку фермы. Ей нужна моя помощь. А возле Аниматрона я видела…

Его усики бешено завертелись, точно пропеллеры у вертолета.

– Никому его не показывай!

Они долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Наконец усики старичка встали торчком.

– Знаю! Нам нужно позвонить Утешительнице. Непременно позвонить! Ей ты сможешь показать письмо.

– Позвонить кому?

– Утешительнице. Она подскажет, что делать.

– А она поможет мне вернуться домой?

Но Усик уже не слушал. Он склонился над черепом, который стоял на углу стола.

Череп разжал челюсти, и внутри у него загорелся зеленый свет. Изо рта вырвался глухой хриплый стон, еще один, еще, а потом ненадолго наступила тишина.

Мэй рассматривала глобус, тоскуя по маме и коту. Она не сразу заметила, что шар мигает как-то неравномерно, а численность населения страны Навсегда то вырастает на единицу, то уменьшается на столько же. Вырастает и уменьшается.

– Господин Усик, а что…

– Хм… – Усик прочитал ее мысли и положил руки на глобус. – Странно. Я ни разу…

– Вы дозвонились до приемной Утешительницы, – пробасил череп. – Если вы недавно умерли и теперь ищете работу, нажмите правый коренной зуб вашего скелефона. Если вы опасаетесь изгнания, нажмите правый резец. Если вы хотите поговорить с труп-оператором, нажмите левый резец.

Усик вздохнул и надавил на левый резец.

– Зддрррравствуйййте, – прохрустел холодящий кровь голос.

Усик прокашлялся.

– Я хочу записаться на консультацию.

– Посссмотрим. Ссссемь утра васс усстроит? – прошипел голос.

– А попозже ничего нет?

Ответом было гробовое молчание.

Усик покачал головой и слабо улыбнулся, увидев замешательство девочки.

– Ззззз. Секретари Утешительниц всегда задирают нос. Их шефини очень заносчивы, и это передается подчиненным. Вся эта власть над смертью… Я сейчас разберусь.

Усик жестом попросил Мэй выйти.

Девочка вернулась на кухню. Тыквер сидел там и на стенке шкафа строил тени из рук.

– Я водяной демон, – прорычал он.

Тень его рук и в самом деле напоминала ужасную женщину из озера.

– Я тебя не боюсь! – ответил призрак уже другим голосом.

Тень на шкафу превратилась в самого Тыквера. Мэй смущенно молчала.

В кухню вошел Усик.

– Мы должны быть в конторе Утешительницы завтра в семь.

Тыквер обернулся, увидел Мэй и покраснел.

– Осталось только придумать, как провести тебя в город, чтобы никто не увидел. Ведь завтра один из самых больших праздников в году.

 

* * *

 

Ночью, пока Мэй спала в своем уголке, глобус в кабинете Усика по-прежнему странно мигал. В страну Навсегда попал кто-то такой, в чьей природе шар никак не мог разобраться. С такими существами ему не доводилось сталкиваться вот уже больше двух сотен лет.

Тем временем причина его замешательства лежала, свернувшись калачиком, под скамьей, в лодке, которая плыла по реке Стикс за миллион триста тысяч семнадцать миль от города Белль Морт.

Пессимист был всего в нескольких милях от причала «Бездны скорби». Он крепко спал, но вдруг повел носом. Принюхавшись, кот вскочил, а его большие уши завертелись, точно спутниковые тарелки.

Издалека приплыл запах. Почуяв его, Пессимист выгнул спину. Шерсть встала дыбом.

Кот уперся передними лапками в борт и посмотрел вперед. Ниже по течению виднелись лишь мягкие извивы реки, которая текла между песчаных берегов, поросших низеньким кустарником. И все же кот глухо зарычал. В воздухе пахло угрозой.

Вертикальные кошачьи зрачки стрельнули на один берег, потом на другой, вычисляя расстояние. До земли было несколько шагов – слишком далеко для прыжка, но Пессимист не стал раздумывать. Мускулы его задних лапок распрямились, точно тугие пружины. Кот взмыл в воздух и приземлился на песок.

Он уверенно встал на все четыре лапы. В спину дул нежный ветерок. Кот несколько раз деловито лизнул грудку и украдкой огляделся. Он оказался на берегу, поросшем чахлым кустарничком. Повсюду лежали огромные валуны кварца. Пессимист посмотрел направо, потом налево, потом вверх, на луну, однако увидел только небо с мелькающими вспышками звезд. Он запрыгнул на камень, чтобы осмотреться получше, но вдруг присел на задние лапы и зашипел.

Прямо перед ним, у подножия валуна, оказались глаза женщины. Ее лицо пряталось в листве дерева, нарисованного на песке. Из кроны поднималась рука с вытянутым пальцем.

Кот посмотрел туда, куда она указывала. Потом снова глянул на женщину, но ветерок уже смешал песчинки, и лицо исчезло.

– Миэй? – спросил Пессимист у песка.

Никто не ответил. Не зная, как еще поступить, кот направился туда, куда показал палец.

 

Глава двенадцатая
Белль Морт

 

По телевизору, который Усик называл теневизором, шла одна реклама. В то утро они все собрались на диванчике перед светящимся голографическим экраном и ждали, пока приедет наемный экипаж. Усик вызвал его на десять минут седьмого.

В теневизоре крутили ролик туалетной воды под названием «Ушлошельм». Господин с торчащими дыбом волосами, одетый в полосатую тюремную робу, сидел на электрическом стуле и протягивал зрителям флакон. Его рука вылезла за пределы экрана прямо в комнату. «От вас разит жуликом? Не можете попасть в любимый город? – спросил заключенный. – Одна капля „Ушлошельма“ – и вы благоухаете, как законопослушный гражданин! Исследования доказали: девять из десяти носатых фантомов не заметят никакой разницы!»

Перед этим они уже посмотрели рекламу о средстве от назойливых экзорцистов, а также ролики о свежайших белльмортских куличах и ясновидящем, который уверял, что назовет вам имя убийцы в случае отравления или другой загадочной смерти. Вся эта реклама только запутала Мэй. Кто такие носатые фантомы? Почему если пахнешь, как жулик, то не можешь заходить в любимые города? И кстати, чем пахнут жулики?

Начался новый клип. С экрана выпрыгнуло леденящее душу предупреждение, которое рассказывало о том, как опасны живые. Мэй принялась грызть ногти. Она как раз прочла, что, «увидев на улице подозрительно яркого и живого духа, необходимо без колебаний подуть в свисток и вызвать Буккарта».

Тыквер как завороженный таращился в теневизор. Усик покачал головой.

– Несусветная чушь! Тыквер, ну разве Мэй – не доказательство, что это все…

Раздался душераздирающий вопль.

Мэй подпрыгнула и посмотрела вокруг шальными глазами.

Усик попросту встал.

– Карета подана.

Вслед за старичком и призраком Мэй прошла на кухню и сделала, как они договорились накануне. Она забралась в большую корзину с грязной одеждой, которую Усик оставил у двери. Сверху на девочку навалили побольше вещей, так чтобы ее не было видно сквозь полупрозрачную ткань. Мэй поглядывала наружу сквозь щелочки между одеяниями.

Когда входная дверь открылась, Мэй первым делом заметила, что на улице ничуть не посветлело, хотя уже наступило утро. Звонок над дверью снова завопил, сотрясая стены дома.

– Мы уже идем, почтенный! – с раздражением сказал Усик и шепнул украдкой: – Казалось бы, нанимай себе нормальных кучеров. Так нет же! Туристам подавай всадников без головы. Зззззз. Других тут почти и не заказывают.

Скрипнула дверца, и Мэй почувствовала, что ее поднимают в карету.

– К Утешительнице, – тихо приказал Усик.

Экипаж тронулся.

– Теперь можно вылезти. В каретах люкс особые окна.

Мэй выбралась из корзины и села рядом со старичком, напротив Тыквера.

Усик показал на диск с переключателем, укрепленный на потолке.

– Сейчас выберем, что увидят прохожие. Новомодная штучка. Но если хочешь сохранить инкогнито, лучше нее не придумаешь! У каждой кареты свой набор.

Вокруг ручки переключателя светились надписи: АРТУР И ГИНЕВРА ЗА ПАРТИЕЙ В ПИНОКЛЬ, СПЯЩИЙ СКЕЛЕТ, ГИГАНТОПИТЕК, ЕДИНОРОГ, ВЕДУЩИЙ ВАЖНУЮ БЕСЕДУ. Усик выбрал первый вариант.

Мэй посмотрела в окно. Ей оно казалось вполне обыкновенным. Из него было видно, что карета едет по дороге, проложенной в песках. Слева и справа тянулся однообразный пустынный пейзаж. В небе по-прежнему вспыхивали и гасли звезды.

– Не волнуйся. В такой карете нам нечего бояться.

Мэй откинулась на сиденье.

– Господин Усик, а что случится, если меня увидят?

Тыквер и старик переглянулись.

– Тогда за тобой придет Буккарт, милая моя.

– А… а кто такой Буккарт? – отважилась полюбопытствовать Мэй.

– Жжжж. Он со своими черными псами рыщет по всей стране в поисках живых. Стережет порталы на случай, если кто-то случайно в них попадет, и приезжает на сигналы тревоги.

– Сигналы тревоги?

– Если кто-то встречает живого, то дует в свисток. Они есть у каждого духа. Про них говорили в рекламе, помнишь?

Усик и Тыквер сунули руки в карманы рубашек и вытащили цепочки, на которых висели длинные сверкающие трубочки.

– Свистки есть у всех? – испугалась Мэй.

– Свисток издает очень высокий звук. Его могут различить лишь черные псы, а они услышат этот зов хоть на другом конце страны. Они несутся быстрее ветра. Сам Буккарт почти что слепой. Собаки – его глаза и уши.

Мэй содрогнулась, вспомнив, какой рык и лай слышала у портала.

– А мысли он тоже может читать?

– Ну, нет… – Усик покачал головой. – Мы с ним не похожи. Он ведь не совсем слепой. Просто не может видеть доброту. Не замечает ее. В этом ему и помогают собаки.

– А ч-что он делает с людьми, когда поймает?

Тыквер всхлипнул и зажал руками уши.

– Тыквер, да хватит тебе! – Усик повернулся к Мэй. Его антеннки грустно поникли. – Худшее, что может случиться с духом. Он засасывает тебя в ничто.

Мэй попробовала представить, каково это – совершенно исчезнуть. Сердце екнуло у нее в груди, а губы задрожали.

– Но почему?

– Да кто ж его знает? Он работает на Бо Кливила. Одно это уже достаточная причина.

Мэй почесала подбородок.

– А ведь мама мне говорила, что, если не лягу спать вовремя, придет бука и заберет меня.

– Правда?

– Вообще-то я всегда думала, что он – буга.

С болью в сердце Мэй вспомнила, как сидела в постели и пыталась вообразить это чудище. Как правило, ей представлялось, что оно безобразное и любит потанцевать. Обычно Мэй убегала от него в мамину комнату и забивалась под одеяло.

– На самом деле Буккарт с танцев и начал. До того как поднялся к нам, он любил закатывать большие пиры для всех духов тьмы в Южном местечке.

– Ясно. – Мэй прислонилась к окну.

Она была слишком подавлена, чтобы продолжать расспросы. К тому же знать все это не очень-то и хотелось.

Вдоль дороги, куда ни глянь, тянулись бесконечные пески. Мимо, подпрыгивая, прокатились несколько шаров перекати-поля.

Мэй всмотрелась в крошечное оконце в передней стенке экипажа, из которого виднелось место возницы. Она увидела спину. Головы над ней и в самом деле не было. В руках кучер держал вожжи, однако на другом их конце, перед каретой, абсолютно ничего не было. Внутри экипажа, над окошком, висело небольшое табло с двумя экранчиками, на которых мигали цифры. Под одним было написано «СУММА», а под другим – «РАССТОЯНИЕ». Циферки расстояния, пощелкивая, менялись: 100, 150, 200, 250, 300.

– Это что, настоящие мили? – спросила Мэй. Усик ответил кивком. – Но ведь мы едем гораздо медленнее.

– Здесь все иначе, чем в мире живых, – просто ответил старичок.

Мэй снова подвинулась к окну. Как раз в это время мимо кареты проехала дама в купальном костюме, сидевшая на ржавом велосипеде. Ее кожа была совершенно синей, будто женщина слишком долго пролежала под водой.

А потом впереди показался и сам Белль Морт.

 

* * *

 

Город притулился у подножия огромных скал, которые нависали над ним, точно гигантские черные валы. Мэй они сразу не понравились. Девочка вжалась в сиденье, но вскоре любопытство пересилило, и она снова наклонилась к окну. Городские дома были такого же темно-серого цвета, что и скалы. Город щетинился шпилями. Кособокие треугольники его крыш напомнили Мэй помятые вафельные конусы для мороженого. Дома как будто подтаяли, у кривых окон верхняя часть рамы была куда уже, чем нижняя.

Впереди показалась главная улица в кайме синих огоньков, подвешенных на невидимых проводах. В самом ее конце светилась голубая будка, похожая на телефонную, только наверху было написано «ТЕЛЕПОРТ».

– Это Бульвар, – с ноткой гордости сказал Усик. – Красивый, правда? Тут все высечено из скал. Лет тридцать назад сюда специально привозили мастеров с острова Пасхи. В ту пору, когда они там жили, они, конечно, еще увлекались минимализмом. Я тебе описать не могу, какую роль все это сыграло в развитии туризма. Другого такого города во всем Южном Навсегда не найти.

Карета докатилась до окраины и проехала мимо высокого здания, в котором было никак не меньше семи этажей. В его окнах горело синее пламя. Вывеска возле двустворчатых дверей гласила: «ОТЕЛЬ „ГЕЕННА“». Мэй попыталась разглядеть, что творится внутри, и в этот миг из окна гостиницы с диким воплем выпал человек. Тело глухо ударилось о мостовую. За ним упало еще одно и еще.

– Усик! – вскрикнула Мэй. – Помогите!

Старичок тихонько рассмеялся, но не пошевелил и пальцем.

– Совсем как в настоящем огне. Жжжжж, очень нравится тем, кто погиб при извержении вулкана.

Ошеломленная Мэй прижалась носом к стеклу. Три трупа, лежавших на дороге, медленно сели. Тела и лица у них обгорели и закоптились. Все трое были одеты в тоги. Они встали, отряхнулись и захохотали, похлопывая друг друга по спине.

– Вот видишь, – продолжал Усик. – Это ребята из Помпей. Отличные парни, хоть и привидения. Жаль, я не знаю латыни.

Привидения развернулись и бросились обратно в отель. Через несколько секунд на улице снова раздались вопли. Мэй посмотрела в заднее окошко и увидела, что все трое опять валяются на дороге.

– А зачем это им?

– Я уже говорил. Привидения слишком привязаны к прошлому. Духи вообще не меняются. Не стареют, не умнеют, не становятся смелее. В отличие от вас, зззз, у духов нет шанса развиться внутренне или внешне. Так же и с привидениями. А гостиница просто великолепна. Тыкверу нравится бассейн.

– Особенно водяная горка, – добавил Тыквер и покраснел.

– Ззззз, а теперь тише. Скоро выедем на людную улицу.

Не успел Усик это сказать, как мимо пронесся экипаж. И еще один. Лошадей не было ни у того, ни у другого. А потом они увидели толпу. Мэй затаила дыхание. Эта толпа была не похожа на ту, которую она видела возле Аниматрона. Там все привидения были людьми, а тут собрались духи всех мастей и размеров.

Мягкая и тянучая, как ириска, женщина с оттянутыми вниз, будто потекшими, глазами и грустной миной, которая свисала ниже подбородка, просочилась через мешок, висевший на ее узеньких сгорбленных плечах. Из мешка она вытянула длинную цепь, поднесла ее к уху и как следует погремела. На цепи болтался огромный белый ярлык с каракулями «Я ЛЮБЛЮ БЕЛЛЬ МОРТ». Губы женщины приподнялись выше линии подбородка, и Мэй догадалась, что она улыбается. Привидение спрятало цепь обратно в сумку и зашагало дальше.

– Сегодня День Потерянных Душ, вот почему так много народу, – объяснил Усик. – Большинство приехало с севера. Все местные лавочки сегодня кучу денег выручат.

Мимо кареты прошел лысый человек с рогами, как у черта, и рюкзаком на спине. За ним – три клоуна, которые о чем-то шептались. Один засмеялся шутке товарища, обнажив два ряда острых, как бритвы, зубов. Внезапно откуда ни возьмись вылетела карета и переехала его. Потрясенная Мэй увидела, как двое других клоунов согнулись пополам от смеха. Третий, похоже, здорово разозлился. Когда он встал, голова у него оказалась плоской, как блин.

Мэй подумалось, что сегодня тут гуляют по магазинам персонажи всех кошмарных снов, которые она когда-либо видела.

Они проехали мимо лавки. «ДАМСКИЕ НАРЯДЫ ИЗ ШЕЛКА. ВСЕ СТИЛИ, ВСЕ ВРЕМЕНА», – гласила надпись на двери. В витрине стояли несколько манекенов, и у каждого было какое-нибудь увечье или уродство. У одной женщины отсутствовала рука, вторая держала веревку с петлей. У третьей лицо застыло в гримасе ужаса, а ее соседка стояла, подняв над ней руки, и хищно скалилась, будто хотела напугать. Мэй передернуло.

– Почему они все такие противные? – вполголоса спросила она.

– Да это же маньячки. Душительницы, – прошептал Тыквер, вытаращив глаза. – Столько народу погубили шелковым шнуром.

Мэй вздрогнула.

– Они часто собираются попить чайку в местном баре, – добавил Усик. – Никого не трогают, просто любят посплетничать о своих жертвах. Так сказать, помериться подвигами.

– Я бы ни за какие деньги к ним не подошел, – вставил Тыквер.

– Тыквер вообще мало к чему подходит, – раздраженно заметил Усик.

Через несколько минут карета остановилась перед большим окном, полным разбитого стекла.

– А теперь прячься. – Старичок указал на корзину.

Мэй влезла внутрь и спряталась под одеждой, оставив только небольшие щелочки, чтобы дышать и подсматривать.

Старичок и Тыквер взяли корзину за ручки и вылезли из экипажа. Послышался звон монет – Усик заплатил кучеру. Скрипнула, закрываясь, дверца, и сквозь щелки между прутьями корзины девочка мельком увидела отъезжающую карету. К удивлению Мэй, внутри сидели бородатый король и прекрасная королева. Они играли в карты.

– Тыквер, – сказал старичок, – сделай нормальное лицо. Из-за тебя нас раскроют. И смотри, куда идешь.

– Усик! – воскликнул кто-то.

Мэй поглубже зарылась в одежду. В щелку она смогла разглядеть лишь какую-то фигуру, которая подбежала к ним.

– Что? Затеял стирку? А мне на днях прислали с запада партию пчел. Ты же не откажешься взглянуть? Как думаешь…

Мэй затаила дыхание и сидела ни жива ни мертва. Сердце бешено колотилось. Ей было видно, что неизвестный стоит рядом со старичком, как раз напротив разбитой витрины. Над витриной оказалась вывеска: «ИСТЛЕВШАЯ СТРАНИЦА. ПОСТАВЩИКИ ПОДЕРЖАННЫХ КНИГ СО ВРЕМЕН ИЗОБРЕТЕНИЯ ПИСЬМЕННОСТИ».

На полках за окном тесными рядами стояли всевозможные тома. Некоторые были такими дряхлыми и желтыми, что просто разваливались на части. В сторонке лежали горки праха, которые, вероятно, в прошлой жизни считались книгами. Все корешки были абсолютно чистыми, однако стоило Мэй взглянуть внимательнее, как на них проступали зеленые буквы: «Жизнь после гильотины, или Два века в Западных Землях» Марии Антуанетты; «Я – мертвец, ты – мертвец» доктора Франко Позитивви, «Руны: введение для привидений» Ра.

В центре витрины, на отдельной подставке, была выставлена еще одна книга: «Я набрался духу, а ты? Бо Кливил: неофициальная биография самого известного в стране Навсегда злодея».

Пока девочка читала заглавие, под ним показалось что-то еще. У Мэй на затылке волосы встали дыбом. С обложки на нее смотрели два глаза, красных, злобных – таких же, какие она видела на странице брошюры. В их глубине тлел багровый огонь.

Внизу обложки сама по себе начала проступать еще одна надпись.

Я… т… е…

– Хорошо, завтра и приходи, – сказал Усик.

Мэй снова подняли и понесли. Она все смотрела на книгу.

б… я… в…

Мэй уносили к двери. Книжный магазин скрылся из виду. Но не раньше, чем она под гулкие удары сердца успела прочитать надпись:

Я тебя вижу.

 

Глава тринадцатая
Утешительница

 

– Мы на консультацию.

Хотя Мэй все еще сидела под ворохом одежды, она поняла, что они вошли в полумрак приемной. Только что она слышала, как со скрипом открылась и снова захлопнулась дверь. А затем почувствовала, что ее вспотевшее лицо обдувает прохладный воздух.

Сквозь щели она увидела ножки стола и пару ног, болтавшихся у нее перед носом.

– Ссссюдааа…

Мэй потащили дальше и снова поставили на пол.

– Ссссскорро васс позовуууут.

Скрипнула другая дверь. С головы Мэй убрали тряпки, и сверху ей улыбнулась физиономия Тыквера.

– Ну, как ты тут?

– Нормально.

– Уже можно вылезти, – сказал Усик.

Мэй выбралась наружу. Они находились в каком-то помещении, где было темно, хоть глаз коли. Мэй смогла разглядеть лишь Усика и Тыквера, сидевших рядом, да светящуюся табличку с надписью: принято 2 007 998 душ.

– Усик, – шепнула Мэй. – У книжного…

Динь, динь, динь.

В темноте перед ними развернулся свиток.

 

 

ПАМЯТКА ПОСЕТИТЕЛЯ

§ Запрещается входить с непогашенными частями тела.

§ Запрещается фотографировать. Обладая необычайно привлекательной внешностью, Утешительница, тем не менее, не остается на снимках.

§ В соответствии с Законом о психической неприкосновенности картины вашего прошлого, настоящего и будущего хранятся в тайне.

§ Строго запрещается разговаривать в приемной!

 

ЛИЦА, НАРУШИВШИЕ ДАННЫЕ ПРАВИЛА, ПОДЛЕЖАТ ШТРАФУ И ДЕФОРМАЦИИ

 

Мэй посмотрела на Усика, сидевшего со спокойным, серьезным видом, потом на Тыквера, который перестал бояться и теперь болтал ногами, с любопытством поглядывая по сторонам, словно они приехали на пикник.

– Но книга… – снова начала она.

– Тииииихо!

От оглушительного окрика вздрогнули стены, а вместе с ними и Тыквер. Призрак засунул под себя руки.

Все трое переглянулись. Мэй просто распирало от желания рассказать о том, что она видела.

И вдруг тьма впереди начала открываться, фрагмент за фрагментом, точно кто-то складывал кусочки пазла. Части сложились в силуэт девочки с тонкими ножками и прической каре. Перед ними стояла Мэй, наполненная голубым светом. Табло с количеством принятых душ, висевшее над ней, щелкнуло и переключилось на 2 007 999.

Мэй перевела взгляд с Тыквера на Усика. Старик кивнул сначала ей, а потом на светлый силуэт.

Мэй подошла и протиснулась через него. Он точь-в-точь повторял очертания ее тела.



©2015- 2017 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.