Сделай Сам Свою Работу на 5

ЛИЦА, НАРУШИВШИЕ ДАННЫЕ ПРАВИЛА, ПОДЛЕЖАТ ШТРАФУ И ДЕФОРМАЦИИ 3 глава

Неужели призрак и есть опасность, с которой Мэй предстоит столкнуться?

Кто схватил ее в озере? Он или кто-то другой?

Как связана с этим всем Хозяйка?

Мэй прижалась носом к стеклу и посмотрела в окно. Отсюда ей была видна лишь тень от деревьев. Девочка почувствовала себя как в тюрьме.

Там ли вы? Мэй постаралась представить женщину с печати. Девочка прищурилась, пытаясь разглядеть в листве ее глаза. Вам нужна моя помощь? Это было невероятно! Мэй знала: толку от нее маловато. Где уже тут говорить о пользе. А если бы это было не так, разве мама решила бы отослать ее в пансион?

Через несколько минут Мэй продрогла, и это отвлекло ее от размышлений.

– Котенок, пора купаться! – с первого этажа крикнула мама.

Девочка села на кровать и стянула с себя черные шорты и черные тапочки, не заметив, что ртуть в термометре над кроватью ползет вниз. Мэй вошла в ванную, смахнула со лба челку и открыла кран. Она как раз повернулась, чтобы закрыть дверь, когда услышала за спиной плеск. Волосы на затылке встали дыбом.

Мэй повернула голову.

В ванне сидела бледная женщина с длинными черными волосами и пустыми черными кругами вместо глаз. Она просвечивала насквозь. А на голове у гостьи была купальная шапочка.

Мэй почувствовала, что вот-вот закричит, и зажала рот ладонью.

Медленно, притворяясь, будто ничего не видела, она вышла из ванной и на цыпочках побежала в мамину комнату. Миссис Берд сидела за компьютером.

Дрожащая Мэй со скрипом затормозила на пороге.

Мама подняла глаза.

– Что случилось?

Мэй набрала в грудь воздуха и растерялась. Она внезапно представила пансион Святой Агаты.

– А…

Она глянула через плечо вниз, на лестницу.

– Мэй?

Девочка застыла в нерешительности.

– Ты не посмотришь там… у меня…

Что сказать?

– По-моему, в ванной сидит паук.

Миссис Берд недоверчиво посмотрела на дочку.

– Паук? Ну, раздави его.

– Я боюсь давить пауков. – Мэй помедлила и шепнула: – Кажется, там тарантул.

– Ох, Мэй. – Миссис Берд с тоской глянула на свой ноутбук, поднялась и вышла в коридор. Старый пол заскрипел у нее под ногами.



Они прошли мимо лестницы.

Пессимист сидел на ступеньке и поглядывал на перила, явно раздумывая, не съехать ли по ним вниз. Иногда он любил кататься по перилам.

Миссис Берд вошла в ванную. Мэй подумала, что сейчас мама завизжит или выскочит в коридор, однако ничего не произошло. Девочка заглянула за дверь и увидела, что мама спокойно рассматривает стену. Прозрачная незнакомка по-прежнему сидела в ванне.

– Пауков не обнаружено, Мэй. Все в порядке.

Мама наклонилась и закрыла кран.

Незнакомка обратила на Мэй скорбный взгляд огромных жутких глазниц. Мэй посмотрела на маму, потом снова на женщину. Пессимист запрыгнул на раковину и принялся ловить капли, падавшие из крана.

И мама, и кот вели себя как ни в чем не бывало.

Надеяться не на кого.

 

Глава шестая
Дом с привидениями

 

Похоже было, что жизнь во Мхах уже никогда не станет прежней.

Привидения наводнили усадьбу, но Мэй подозревала, что они были тут всегда, просто раньше она их не видела. Девочка пришла к такому выводу, когда заметила, что каждый призрак, которого она встречает, чувствует себя тут совсем как дома.

В ту же ночь, когда Мэй увидела привидение в ванной, она едва не столкнулась еще с одним. Призрачная женщина болталась на веревке под лестницей черного хода, и ее голова под неестественным углом клонилась набок. Мэй зажала рот обеими руками, бросилась вниз по ступенькам и спряталась под высокой кроватью в старой комнате для гостей Берты Бреттуоллер. Когда спустя час девочка решилась выйти на лестницу, висельницы и след простыл.

Поздно вечером, пробравшись на кухню, чтобы перекусить (Мэй не ела весь день), девочка застала там шестерых футболистов в форме. Те сидели за столом и разговаривали, беззвучно разевая рты. Тут же, на свободном стуле, расположилась мама с ноутбуком. Только Пессимист изредка поглядывал на призраков, лакая воду из своей миски.

На следующий вечер миссис Берд обнаружила дочь за кушеткой в покрытой пылью второй гостиной, куда почти никогда не заходили. Мэй только что увидела двух светящихся ребятишек без рук, игравших в прятки. На вопрос мамы, что она здесь делает, Мэй ответила, что собирает комочки пыли.

Как ни странно, лишь кривоголовый появлялся в доме постоянно. Другие никогда не приходили две ночи подряд, а он каждый раз возвращался. Мэй заставала его в самые неподходящие моменты в самых неподходящих местах. Она открывала шкаф, чтобы достать пижаму, а призрак расплывался в зловещей улыбке, покачиваясь на вешалке. Она спускалась в кабинет за книгой, а он сидел в шезлонге и, вальяжно закинув руки за голову, смотрел в окно на светляков, которые усыпали траву на заднем дворе, словно танцующие звездочки. Она садилась за стол в своей комнате, а призрак висел в дверях и смотрел на нее. Мэй пряталась под кровать и не выходила, пока тот не уберется.

Девочка не смыкала глаз пять ночей подряд. Она сторожила дверь спальни, наблюдая, не появятся ли незваные призрачные гости. И каждое утро перед рассветом видела из окна, как по тропинке, которая вела от парадного крыльца в лес, тянется вереница привидений. Похоже, они улетали в сторону озера. Девочка засыпала только тогда, когда последний призрак скрывался за деревьями.

Темные круги появились под глазами не только у Мэй, но и у мамы. Мэй изо всех сил скрывала происходящее, однако трудно было не заметить, что она постоянно сплевывает и повсюду бросает соль. Мэй цепляла на себя каждую серебряную вещь, которая находилась в доме. Она привязала на пояс все столовое серебро и носила его точно юбку, а на рубашку приколола ониксовую брошь.

Мэй собрала всю еду, какую могла унести, наполнила флягу водой и построила вигвам в самом дальнем углу своей комнаты. Туда она перенесла свою коллекцию серебряных долларов и сухую ветку барвинка из маминого венка. У входа Мэй поставила табличку с надписью «НЕ ВХОДИТЬ». Вигвам стал убежищем для девочки. Там она лежала, свернувшись калачиком, и ждала привидений.

Во Мхах произошла еще одна перемена. Вслед за призраками в дом хлынули письма, буклеты и каталоги из пансиона Святой Агаты. Ворох уже не помещался в руках у миссис Берд и засыпал весь кухонный стол. Мэй держалась от этих бумаг подальше, а вот миссис Берд штудировала их на полном серьезе, подолгу засиживаясь на кухне с кружкой чаю в одной руке и брошюрой – в другой.

– Представляешь, Мэй, они даже учат, как при первой встрече понравиться новому знакомому. Здорово, правда? Ты ведь не отказалась бы?

Мэй стала бояться выходить наружу. Она избегала маму, мигрируя из комнаты в комнату – из одной гостиной в другую, оттуда в библиотеку, потом в одну из четырех лишних спален или в мансарду, чье окно располагалось выше всех остальных.

Она не знала, что ищет. Но ей казалось, что если она поищет как следует, то найдет, как спастись от пансиона. Мэй прижималась лбом к оконному стеклу и смотрела на лес. Пессимист, как правило, крутился у нее за спиной, потом ему становилось скучно, и он убегал.

Мэй думала о Хозяйке Северной фермы. Теперь, когда мама смотрела на дочку так, словно у той выросла вторая голова, для девочки стало необычайно важно знать, что она кому-то где-то нужна. Верилось в это с трудом, но думать, что кто-то не считает ее никчемной, было так заманчиво.

Вот почему ей снова захотелось пойти на озеро. Странное желание. Когда Мэй об этом думала, она чувствовала себя так, словно у нее выросло не две, а три головы.

 

* * *

 

Было полпервого ночи. Мэй сидела в своем вигваме и читала «Сверхъестественное от А до Я», свободной рукой баюкая Пессимиста. Она как раз переворачивала страницу, когда дверь в комнату скрипнула. Девочка застыла, не смея даже голову повернуть.

На вигвам надвинулся гигантский силуэт. Мэй похолодела. Некто вытянул руку, и его длинная тень обвилась вокруг стенок шалаша.

Мэй не удержалась. Она завопила что было мочи, откатилась в сторону и повалила вигвам. Он рухнул прямо на нее. Завывая от ужаса, девочка все больше запутывалась в одеялах. Наконец чьи-то руки сорвали их. Над Мэй с вытаращенными глазами стояла мама. Никаких привидений в комнате не было и в помине.

– Сегодня же утром собираем вещи, – холодно сказала миссис Берд. – Снимем номер в гостинице и подумаем, как быть с Нью-Йорком. – Она тряхнула головой и помассировала прикрытые веки. – С меня хватит, Мэй!

Девочка перекатилась на спину. В уголках ее глаз блеснули слезы, по щекам потекли ручейки, но мама только плотнее сжала губы и ушла.

Спустя примерно полчаса Мэй вытерла глаза, встала и крадучись вышла в коридор. Мамина дверь была закрыта, и свет в ее комнате не горел. Девочка вздохнула. Озираясь в поисках привидений, она поднялась в мансарду.

Мэй прижалась носом к восточному окну. По стеклу побежали дорожки слез. Деревья смотрели на нее, как старые друзья. А Нью-Йорк был так далеко! Почти как Луна.

– Мяу?

Даже Пессимист понимал, что громко говорить сейчас нельзя. Мэй взяла его на руки и крепко обняла. Они стали смотреть в темноту за окном вместе.

– Что же нам делать? – прошептала девочка, прижимаясь щекой к усатой морде.

Где-то за деревьями слабо замерцал голубой огонек.

– Миау, – ответил Пессимист, что означало: «Не знаю».

– Я боюсь, – вздохнула Мэй.

Она опустила кота на пол и тихонько вернулась в свою комнату.

 

* * *

 

Пессимист спал в ногах у Мэй, свернувшись крендельком. Ему снился луг, полный бабочек. Лапки кота довольно подергивались. Во сне он ловко цеплял когтями порхающих мотыльков и ел их. Мэй, в отличие от него, не спала. Она лежала на спине, в черной шелковой рубашке от пижамы, и, широко раскрыв глаза, смотрела на колокольчики с подвесками-стрекозами. Девочка то садилась на постели, то снова откидывалась назад, ворочалась, вытягивая ноги в одну сторону, а руки – в другую. Под коленками собирался пот. Губы печально кривились. В кулаке Мэй сжимала письмо.

Потихоньку, чтобы не разбудить кота, она выбралась из постели. Девочка вытащила из комода блестящий черный купальник. Если уж ей суждено встретить озерное чудище, она встретит его как воин.

Одевшись, Мэй встала на цыпочки, достала с полки кварцевый камешек и положила его в карман, на счастье. Затем взяла фонарик, висевший на крючке рядом с биноклем, а потом собрала все для защиты от привидений: серебро, оникс и соль. Наконец, Мэй запихнула в карман таинственное письмо.

В небе вовсю светили звезды. Девочка остановилась на лужайке и посмотрела на дом. Он сиял. Яркий лунный свет заливал его кривые очертания, оседающую крышу, пристройки, которые лепились тут и там. У Мэй в животе заворочалось тяжкое предчувствие: а что, если она больше не вернется?

– Ерунда, – шепнула она сама себе.

Девочка повернулась и зашагала к лесу.

Деревья, издали похожие на частокол косых черных палок, медленно приближались. Наконец Мэй остановилась на краю леса. Вглядываясь в чащу, она приметила запоздалого светлячка. Давно пора было спать, а он все летал, все искал себе друга.

Мэй в последний раз обернулась на дом, вдохнула и шагнула вперед.

 

Глава седьмая
Свет под водой

 

Озеро было похоже на черную дыру, его глянцевая гладь совсем застыла. Мэй остановилась на краю леса и посветила фонариком на воду, затем по берегам, зорко всматриваясь в темноту и прислушиваясь к малейшему шороху. На этот раз пробраться сквозь дебри было нетрудно, ведь Мэй знала, что ждет ее на другом конце. Правда, острые колючки все равно изодрали ноги. Девочка наклонилась и легонько потерла царапины.

В кустах за спиной что-то зашуршало. Подпрыгнув, Мэй развернулась и нацелила на них фонарик. Заросли качали ветками и тряслись.

На опушку выбежало крошечное создание.

– Киса!

Пессимист подбежал к хозяйке и потерся об ноги. Девочка взяла его на руки, отнесла обратно и поставила на землю. Потом ткнула пальцем на лес. Кот повернул голову.

– Иди домой. Домой.

– Миау.

– Не валяй дурачка! – Мэй топнула ногой. – А то отшлепаю! Домой.

Но Пессимист не двинулся с места.

– Ладно, – сказала девочка. – Тогда стой здесь.

Она зашагала к озеру.

– Ай!

Мэй подскочила и запрыгала на одной ноге. Фонарик полетел в сторону.

– Киса!

Она села на землю и недоуменно уставилась на ногу: по пятке стекали две струйки крови.

– Ты чего?

Кот сел рядом, сочувственно мяукнул, но все-таки упрямо поднял мордочку вверх.

– Миау. Миэй.

– Домой иди!

Мэй вскочила и затопала ногами. Кот опрометью бросился прочь, но, добежав до границы дебрей, остановился и пополз назад.

– Мя?

– Отстань! Брысь!

Мэй замахала руками, будто хотела его ударить. Наконец кот скрылся в колючих зарослях.

Скрестив руки на груди, Мэй стояла, терпела боль в ноге и ждала, пока он вернется.

Тишина.

– Брыыысь! – завопила она снова, но, похоже, без всякого толку. Пессимист убежал. – Киса?

Мэй куснула ноготь. Главное, чтобы кот вернулся домой целым и невредимым. Она подняла фонарик и включила его. Нужно было найти вещи, которые она побросала в суматохе. И вдруг свет погас. Кончилась батарейка.

Девочка яростно потрясла фонарик.

– Нет! – простонала она.

Сердце бухало, как барабан. Как же теперь найти дорогу домой?

Мэй посмотрела на озеро. В темноте, да еще без Пессимиста, ей стало страшно. Она хотела догнать кота, повернулась в сторону дома – и тут заметила, что из лесной чащи к ней движется тусклое сияние.

Тяжело дыша, Мэй попятилась к берегу и оказалась у самой воды. Пятки лизнула прохладная влага.

Щелк!

Мэй показалось, что кто-то включил гигантский выключатель. Озеро вдруг осветилось ярким светом.

Как завороженная, Мэй бочком шагнула чуть в сторону и заглянула в озерную глубину. Она забыла о том, что творится за спиной. Теперь поверхность озера напоминала гигантский телевизор. Под водой что-то плыло. А может, это был кто-то? Фигура медленно росла, поднимаясь на поверхность из невероятной глубины.

Сердце подсказывало Мэй, что надо бежать, однако ноги будто приросли к месту. Фигура становилась все ближе. Это была женщина – сказочная красавица с длинными, до пят, волосами, которые плавно струились в потоках воды, пока она плыла вверх, гибкая и грациозная, словно танцовщица.

Женщина, покачиваясь, замерла у самой поверхности воды, посмотрела Мэй в глаза и одарила ее лучезарной улыбкой. Девочка никогда еще не встречала настолько прекрасного создания. Сама она ни разу в жизни не чувствовала себя такой красивой, такой счастливой и цветущей. Улыбка женщины как бы говорила: «Я вижу тебя. Понимаю. Я знаю все».

И туг тело красавицы начало расти, вытягиваться в ширину, пока не превратилось в восемь ослепительных точек. Не отрывая глаз от Мэй, женщина оскалилась, обнажая острые клыки. Ужас пронзил девочку раскаленной стрелой. Она хотела отпрянуть, но в этот миг цепкая рука выскочила из воды, схватила ее за лодыжку и дернула вниз.

Мэй стремительно погружалась в озеро. Она чувствовала, что легкие вот-вот лопнут. Цепкие пальцы по-прежнему стискивали ее ногу, но женщина теперь превратилась в яркое, как солнце, сияние, которое увлекало Мэй все глубже и глубже. Девочке подумалось, что таких бездонных озер просто не бывает. Ее как будто тащили к центру Земли.

В глазах потемнело. Мэй выпустила из легких последние пузырьки воздуха. Она потеряла надежду выбраться на поверхность и перестала бороться. Руки безвольно заколыхались в воде. Сияние стало меркнуть.

И вдруг девочка заметила над головой еще один огонек. Он приблизился, и Мэй поняла, что свет идет от мерзкого призрака с кривой головой. Он летел, протянув к ней длинные костлявые руки, будто хотел схватить.

Призрак дотронулся до Мэй, и в этот миг она потеряла сознание.

 

Глава восьмая
Начало

 

Тем временем в лесу, за бескрайними зарослями колючек, сияло и вспыхивало, как молния, единственное озеро в Болотных Дебрях. Вокруг не было ни души. Рой светляков унесся прочь. Насекомые и ночные птицы, змеи и ящерицы уползли, улетели, ускользнули подальше от опасного места. Не ушел только худющий лысый кот, который медленно вылез на берег из-под шипастых веток.

Пессимист припадал к земле и тихо, горестно мяукал. Извиваясь, точно змейка, он подполз к самой воде.

– Миэй? – тихонько позвал кот.

Озеро в ответ только вспыхнуло жутковатым светом. Пессимист осторожно коснулся воды и отдернул лапку, стряхивая капли. Он обернулся на тропинку, которая убегала в кусты.

Похоже, кот спорил сам с собой. Наконец он упрямо наклонил голову. Его уши поднялись, а хвост встал трубой, вибрируя от воинственной энергии. Пессимист оскалил клыки, присел и, распрямившись, точно резинка, которой Финни Элвей стрелял в Клэр Арнисон, прыгнул в озеро. Бултых! Кот показался на поверхности, отчаянно работая лапами, а потом исчез под водой.

Болотные Дебри молчали. Озеро померкло. На прибрежное дерево с уханьем опустился филин. Снова зашелестела листва, и лесные обитатели один за другим потянулись обратно.

Лесная жизнь пошла своим чередом. Некому было заметить, что тут случилась беда.

 

 

Часть вторая
Навсегда

 

Глава девятая
Далёкий берег

 

Мэй открыла глаза и увидела зеленые листья.

Она была жива.

– Ох… – Девочка застонала и провела рукой по лицу.

Испуганная, сбитая с толку, она села, щуря глаза от ослепительного света, и попробовала сосредоточить взгляд на ветке, которая качалась над ней, будто хотела обратить на себя внимание. Сквозь листву на девочку смотрела пара глаз. А может, это были облачка в небе? Мэй прищурилась, но тут подул ветерок, листья задрожали, и видение пропало.

Тогда-то Мэй и поняла, где находится. На берегу озера! Она вспомнила, что произошло.

– Ну и дела! – шепнула она.

Мэй помнила, как упала в воду. А вот как выплыла и вылезла на берег – не помнила. Все, что осталось у нее в памяти, это ледяная рука, которая стальной хваткой вцепилась ей в лодыжки, а еще – призрак. Тот самый, из дома. Он хотел ее схватить. Мэй вздрогнула. Неужели это все привиделось?

Девочка медленно встала на ноги. У нее ныли все косточки. Мэй чувствовала себя словно тесто в вафельнице, сплющенной и мягкой. Почему вокруг такой яркий свет? Выходит, она проспала всю ночь? Сердце едва не выпрыгнуло из груди. А как же мама?!

Она огляделась, отыскивая свой след, но никакой тропинки на берегу не было. Мэй принялась грызть ногти. Ну и достанется ей дома! Она шагнула к лесу и тут…

Мамочки!

Прямо перед ней, в кустах, кто-то сидел. Если, конечно, это был кто-то, а не что-то. Мэй отпрыгнула назад, а навстречу ей поднялся и поплыл по воздуху призрак.

Он приложил палец к бледным кривым губам и покачал прозрачной головой. Его немного трясло.

Мэй выставила перед собой руки. Ее ноги задрожали от страха, точно веревочки воздушного змея.

– Не подходи!

Привидение сунуло в рот палец и стрельнуло глазами по сторонам.

– Тише! Нет-нет-нет, не ходи к воде! Она в-в-вернется за тобой.

Мэй ошеломленно захлопала глазами. Она совсем не ожидала, что призрак умеет говорить, но быстро пришла в себя.

– Не подходи!

Привидение дернулось и вытаращило на нее печальные глаза.

– Умоляю, тише! Иначе нам обоим несдобровать. Тут есть кое-что пострашнее. А может, они уже бегут…

Мэй не стала его дослушивать и опрометью бросилась в кусты. Миг – и она снова оказалась на берегу. Девочка встала как вкопанная и ахнула. Перед ней лежала глянцевая водная гладь. По другую сторону озера высился лес, в который она только что убежала. Призрак стоял на том же месте. Его глаза беспокойно бегали, всматриваясь в чащу.

– Ничего не выйдет. Так отсюда не выбраться. Пойдем…

Он поплыл к ней.

Мэй замотала головой.

– Не смей!

Она обежала озеро кругом и снова бросилась в лес, продираясь через кусты. Нужно было только попасть домой. Как только она вернется…

Опять двадцать пять! Она снова выскочила на берег.

Мэй помотала головой и направилась к огромному вязу и группе сосен. На этот раз она пошла медленнее, раздвигая руками кусты. Ветка, еще одна и… снова озеро.

У Мэй задрожали губы. Тут что-то не так. Совсем-совсем не так.

Призрак наблюдал за ней, склонив набок огромную голову и вцепившись пальцами в подбородок.

– П-п-п-пойдем со мной! 3-з-здесь опасно.

– Нет!

Мэй убегала в лес еще трижды. Сердце колотилось все чаще, и каждый раз девочка неизменно выбегала к озеру.

– Так не бывает! – пролепетала Мэй. На ресницах у нее дрожали слезы.

Призрак снова поплыл к ней, вытянув вперед длинные костлявые руки.

– Пожалуйста, не плачь! На слезы сработает детектор!

– Отстань! Чего тебе от меня нужно?!

Призрак нахмурился. Жуткая щель его рта дрогнула, и уголки губ опустились вниз.

– Ах да, я совсем забыл. Давай начнем сначала. Меня зовут Тыквер. Я хочу тебе помочь!

Мэй отступила на шаг, подумав, уж не сон ли все это.

Призрак вдруг замер и прислушался, глядя в чащу на другом берегу. Мэй показалось, что она тоже слышит какой-то шум. Как будто собачий лай.

– Черные псы! – просипел Тыквер, и его унылые глаза в ужасе расширились. – Только не это! За тобой послали Буккарта!

Он затрясся, то поднимаясь, то опускаясь к самой земле.

– Бежим!

Призрак снова протянул к ней длинную руку. Девочка обвела взглядом лес. Определенно, это был собачий лай. Но лай разъяренный, переходящий в рычание, будто собаки загоняли жертву. И тут Мэй услышала еще один звук, от которого кровь застыла у нее в жилах. «Крак-крак-крак!» – затрещал кнут. Волосы у девочки встали дыбом.

Мэй посмотрела на Тыквера.

– А куда надо идти? – спросила она, скрестив на груди руки.

– В дверь! Охххх… Нам нужно торопиться!

– Я не вижу никакой двери.

Тыквер закатил глаза.

– Поэтому такие, как ты, всегда попадаются. Скорее!

Призрак метнулся к лесу и раздвинул ветки кустов. К удивлению Мэй, за ними оказалась черная дверь. Если бы не узенькая щелка вверху, из которой сочился голубоватый свет, могло бы показаться, что дверь стоит в пустоте и ведет в никуда. В середине большими красными буквами было выведено: «ДЛЯ УСОПШИХ».

Мэй вздрогнула: собачий лай слышался все ближе.

Тыквер поднял к двери руку, помедлил и сунул палец в рот, бормоча: «Тук-туки-тук? Туки-тук-тук?» Он сжал пальцы в кулак и постучал, выбивая странный ритм.

Дверь со скрипом отворилась. За ней оказался вовсе не лес, а черная пустота. Где-то далеко дрожал тусклый свет, похожий на мигание телевизора.

– Я туда не пойду! – Мэй попятилась и замотала головой. – С тобой никуда не пойду! Я хочу домой!

До них долетел пронзительный вой. Тыквер глянул на лес и повернулся к Мэй. Глаза у него были огромными, как блюдца.

– Это единственный путь! Сюда!

Теперь лай стал таким оглушительным, что у Мэй зазвенело в ушах.

– Что? Что там такое? – завопила она, перекрикивая гвалт.

Тыквер поднес ладонь к уху.

– Не слышу!

– Кто к нам несется?

Кррак-крак-крак!

До Мэй долетел треск падающих деревьев. Лай и визг нарастали. Девочка пятилась все ближе и ближе к Тыкверу, пока не наскочила на него. Тело ужалили холодные иголочки. Мэй посмотрела на призрака. Она боялась его, но то, что спешило к ним через лес, пугало ее гораздо больше.

– Я тебе не верю! – крикнула девочка.

Тыквер метался из стороны в сторону, заламывая руки.

– Придется поверить!

Раздался оглушительный треск. Мэй обернулась к лесу. Несколько дальних деревьев рухнули, словно что-то огромное и страшное смело их на своем пути. Мэй и Тыквер вздрогнули. Что бы это ни было, оно неслось прямо к озеру. У девочки подогнулись колени.

Белые холодные пальцы схватили ее за локоть. От этого прикосновения по руке пробежали холодные укусы, будто слегка ударило током. У Мэй перехватило дух. Призрак дернул ее и втащил во тьму. Дверь захлопнулась.

На берегу все внезапно стихло. Листья деревьев задрожали от рыка. С шумом нюхая воздух, запыхтели огромные носы, но из чащи никто не показался. На мгновение лес охватила настороженная, чуткая тишина, и неизвестные существа повернули назад, ломая тоненькие деревца, словно зубочистки.

 

Глава десятая
Умри на всю катушку!

 

По озеру бежала рябь. Сначала трудно было сказать, что ее вызвало: эхо падающих стволов или движение в глубине. Но круги становились все шире, затем под водой показалась тень, и на поверхность с шумным плеском вынырнуло маленькое создание.

Чихая и отфыркиваясь, оно поплыло к берегу. Длинное худое тельце выползло из воды и растянулось на земле, точно изжеванная резинка. Существо казалось на удивление мрачным и печальным, однако в этом не было ничего удивительного.

Пессимист лишился последних сил. Большие острые уши поникли, тощий хвост вытянулся в грязи, точно сдувшийся восклицательный знак. Несколько мгновений кот лежал ни жив ни мертв, а затем повел носом.

Пессимист, шатаясь, встал, хорошенько принюхался и, едва держась на лапах, пошел по следу Мэй – через грязь и прямо в кусты, к закрытому входу.

Подняв лапку, он робко поскребся в дверь. Понюхал. Еще поскребся. Потом встал на задние лапы, поднял нос и старательно им заработал.

Озеро у него за спиной забурлило. Но Пессимист не обратил на это внимания. Он слишком хорошо знал, что Мэй уходит все дальше и дальше.

 

* * *

 

Мэй оглянулась на дверь, в которую только что вошла, и ничего не обнаружила. Позади была стена, а в ней чернело маленькое окошко. Под ним висела табличка с надписью: «ВОДЯНОЙ ДЕМОН В ЕСТЕСТВЕННОЙ СРЕДЕ ОБИТАНИЯ». Мэй сглотнула и повернулась, моргая, чтобы привыкнуть к темноте. Впереди мигал голубоватым светом сумрачный коридор. Тыквер все еще держал ее за локоть, и от этого кожу Мэй жалили электрические пчелки. Мэй вырвала руку из пальцев призрака.

Тот взглянул на нее огромными унылыми глазами, и его бледные щеки залила краска.

– Извини. – Тыквер сунул палец в рот и посмотрел в коридор. – Тут мы в безопасности. Они решат, что водяной демон все-таки тебя сцапал. Вернулся, чтобы закончить работу.

Он задрожал. Мэй хотела спросить, кто такие «они», но тут призрак заговорил снова:

– Кажется, по-другому нам не выбраться. Главное, чтобы никто тебя не видел. Идем.

Он полетел дальше по коридору и остановился возле двери справа. Оттуда и шел голубоватый свет. На отвратительное лицо Тыквера упали тени. Он выжидательно посмотрел на девочку.

Та стояла как вкопанная. Сердце бешено колотилось и подсказывало Мэй подождать. Тыквер снова подлетел к ней.

– Если ты останешься здесь, тебя поймают.

Девочка в последний раз посмотрела назад. Толкнула стену, но та не шелохнулась. Делать нечего. Мэй прошла по коридору вслед за Тыквером и заглянула в мерцающий дверной проем.

Они оказались у входа в зал старинного кинотеатра. Над рядами зрителей, которых Мэй не могла разглядеть во тьме, тянулся луч трескучего проектора. В зале пахло пылью, как будто сюда лет сто никто не заглядывал.

Мэй прижалась к левой стороне двери и краем глаза глянула на призрака. Тот смотрел вперед и дрожал. Мэй сосредоточилась на фильме, который им показывали.

На экране стоял тощий человек, одетый дворецким, и о чем-то рассказывал. Лицо у него было жутко бледное, глаза темные и запавшие, а тело такое же прозрачное, как у Тыквера. Мэй оглядела темный зал, снова подняла глаза на экран и вздрогнула.

– Внимательно прочтите список вещей, запрещенных в стране Навсегда. Если такие предметы у вас имеются, убедительно просим сдать их провожатому.

На экране сменяли друг друга картинки с подковами, метлами, мешочками соли. За ними появился большой рисунок с изображением множества животных. Все они были заключены в красный круг, перечеркнутый косой чертой.

– Обратите внимание! Звери категорически запрещены. Если вы умерли вместе со своим питомцем, при выходе из кинотеатра предъявите его для конфискации. У кинотеатра четыре выхода. – Дворецкий показал, где находятся двери. Звук его голоса напоминал хруст колотого льда. – Спереди, слева, справа и сзади. Все злодеи – плуты, негодяи, мошенники, разбойники и убийцы, включая тех, кого не разоблачили при жизни, – выходят через переднюю дверь, после чего они будут отправлены в соответствующее место. Всех остальных просим пройти налево и направо. Наши провожатые помогут вам разобраться в богатейшем выборе территорий для проживания. – Человек расплылся в улыбке. – Не забудьте взять брошюру, которую предложат вам у выхода!

Камера отодвинулась, показывая дворецкого в полный рост. Стало видно, что из груди у него торчит рукоять ножа. Человек поклонился.

Фильм закончился громким шлепком – в проекторе кончилась пленка. Экран погас, но сияние осталось. Мягкий голубой свет наполнял всю комнату. Он шел от самих зрителей. Те начали вставать и продвигаться к выходам, и тут девочка заметила, что они не идут, а летят. Их ноги висели в нескольких сантиметрах от пола! Мэй закусила губу. В уголках ее глаз блеснули слезы. Что это за место? Неужели она тоже?.. Мэй побоялась закончить мысль.



©2015- 2017 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.