Сделай Сам Свою Работу на 5

Эпинэ. Замок Лэ и его окрестности 5 глава

– У меня есть одно достоинство, которого лишены большинство придворных, – разглагольствовал Симон, уписывая урготские маслины.

– И какое же? – полюбопытствовал занятый олениной Альдо.

– Ваше высочество, неужели вы еще не заметили? Я знаю свое место.

– Неужели? – принц внимательно посмотрел в красивое лицо. Светлые глаза Альдо были спокойными и холодными, как пруд за окном.

– Я могу доказать, – Люра и не подумал отвести взгляд. – Я прекрасно понимаю, что никогда не буду Первым маршалом Талигойи. Это место принадлежит герцогу Эпинэ, а он моложе меня почти на двадцать лет. Я понимаю, что никогда не стану герцогом и не смогу претендовать на руку принцессы, но маршальская перевязь и должность пожизненного командующего столичного гарнизона по мне, как и добротный, свободный от наследников титул. Поверьте, я не намерен вырывать сосновый венец из рук вдов и сирот.

– Вы уже присмотрели подходящее графство? – полюбопытствовал сюзерен.

– О да! Так вышло, что последний представитель весьма почтенного рода был обвинен в заговоре и погиб во цвете лет, не оставив потомства…

– Увы, – Альдо вздохнул и запил вздох кэналлийским, – но кого вы имеете в виду? Я слышал, что по крайней мере пять ошейников [117]остались без законных хозяев.

– Ваше высочество, – вздохнул генерал, – я предпочел бы остаться на севере. Я недавно был в Эпинэ и пришел к выводу, что я и эта провинция не созданы друг для друга. Не правда ли, герцог?

– Вынужден согласиться, – сухо бросил Робер. – Мои соотечественники не слишком расположены к людям из столицы.

– Именно это я и имел в виду. Что до трех других титулов, то, насколько мне известно, на них претендуют союзники вашего высочества, обретающиеся за пределами Талига… простите, Талигойи. Мне не хотелось бы их разочаровывать, а вас – ставить в затруднительное положение.

– Вы хотите стать графом Килеаном-ур-Ломбахом? – удивился Робер. – А вас не смущает, что представители этого семейства в последнее время рождались под несчастливой звездой?

– Отнюдь, – успокоил претендент на титул, – ведь будь звезда счастливой, вряд ли бы я мог претендовать на имя Килеанов. С другой стороны, я человек везучий, моей удачи хватит и на меня, и на графство.

– Рад за вас. – Альдо сунул Роберу бокал: – Налей! Генерал, а зачем вам столичный гарнизон? Помнится, это место не маршальское.

– Ваше высочество, – развел руками Люра, – это же очевидно. Если я буду обычным маршалом, меня отправят на обычную войну. Весьма вероятно, что моими противниками станут люди, чьи воинские таланты я ценю весьма высоко. Мне не хотелось бы разочаровывать ваше высочество, но я не способен победить даже Дьегаррона, не говоря уж о Савиньяках, Ноймаринене, фок Варзова или пресловутом Вороне. Зато я ручаюсь, что в Олларии, или, если угодно, Кабитэле, при мне не будет ни единого бунта.

– Что ж, – кивнул Альдо, – если я стану королем Талигойским, то вы станете маршалом и графом Килеаном– ур-Ломбахом. Вы довольны?

– Несказанно, – осклабился Люра, – но я полагаю ваше величество царствующим королем и, следовательно, могу рассчитывать на титул и звание немедленно. Зачем дожидаться коронации? Зачем называть себя принцем, если ваш батюшка посылает вам благословение из Рассвета?

– Пожалуй, вы правы, – кивнул Альдо. – Но как быть с Эсперадором?

– Эсперадору тоже удобней молиться за монарха, а не за претендента на чужой престол. Ваше величество, могу ли я рассчитывать увидеть высочайший указ уже сегодня?

– Можете, – заверил Альдо, – в обмен на рассказ о том, как я взойду на трон и куда исчезнут ваши гоганские наниматели. Как, к слову сказать, вы с ними встретились?

– Мне не хотелось бы об этом говорить, – признался генерал. – Я ошибался в них, они ошиблись во мне, но их ошибка будет больше моей. Я всего лишь принял на веру их россказни о невозможности нарушить клятву, а они решили, что меня можно запрячь и заставить идти за привязанной морковкой.

– А если б они догадались заменить ее непривязанной? – не выдержал Робер.

– Они не догадались. Но, ваше величество, я все еще не добрался до новости, которая, без сомнения, вас обрадует.

– Мы слушаем, – кивнул Альдо.

 

 

 

Подали десерты. Начиненные орехами и изюмом яблоки, варенные в миндальном ликере, желе, творожные корзиночки с ягодами. Король обожал сладкое, королева – нет, по крайней мере, так она говорила, хотя Луиза подозревала, что ее величество сласти любит, но свою талию любит больше. Госпожа Арамона позволила положить себе горячее яблоко и тут же пожалела об этом – разрезать капризный фрукт, не обрызгавшись, было не легче, чем пройти по канату. Женщина полностью отдалась нелегкому делу и не сразу поняла, что стало тихо. Святая Октавия, ну что там еще?

Луиза отложила нахально звякнувший нож, оглянулась и увидела нового капитана [118]личной королевской охраны Поля Морена. Свежеиспеченный генерал стоял в дверях навытяжку и молчал. Фердинанд проглотил кусок корзиночки и улыбнулся:

– В чем дело, Морен?

Тот не ответил. Луиза ошиблась: Морен смотрел не на короля, а на коменданта Олларии, восседавшего между кансилльером и графиней Феншо. Маршал Рокслей отложил салфетку и медленно поднялся.

– Докладывайте.

– Господин маршал, – голос Морена дребезжал, как телега на ухабах, – личная охрана его… Вверенный моему попечению полк готов… все готово!

– Фердинанд Оллар, – отчеканил Генри Рокслей, – вы и ваши подручные арестованы. Гарнизон Кабитэлы переходит на сторону его величества Альдо Ракана.

– Что? – не понял король. – Что вы сказали?

– Господин Оллар, – повторил Рокслей, – вы низложены, вашу судьбу решит законный король. Гвардия, взять его. В Багерлее!

Фердинанд часто заморгал, он не казался испуганным, только безмерно удивленным. Черно-белые гвардейцы вползали в комнату, вставали за спиной короля, возле двери в приемную, у доходящих до самого пола окон… Король оглянулся, увидел обнаженную шпагу и вздрогнул. Скрипнул стул – кансилльер Кракл отодвинулся от своего сюзерена.

– Маршал Рокслей, – значительно произнес Джордж Вускерд, – когда я смогу передать вам обличающие тирана документы?

– Когда будет время, – скривил губу Рокслей, – и не мне, а хуриям.

– Я думал, Генри, вы умнее, – маркиз Фарнэби откинулся на спинку кресла и пригубил вино. – Неужели вы не понимаете, что к весне вы снова окажетесь в Багерлее? Уже навсегда.

– Зато вы окажетесь там прямо сейчас, – отрезал маршал. – Морен, взять его! Взять всех, кроме женщин, герцога Придда, виконта Рокслея и генерала Хорни.

– Дурак, – бросил Маркус Фарнэби, смакуя вино. Рокслей сделал вид, что не слышит. Король шумно вздохнул, на высоком лбу выступила испарина; Фердинанд Оллар медленно утер лицо и поднялся, резко оттолкнув кресло.

– Измена! – крик был неуверенным, словно король боялся кого-то потревожить. – Гвардия, ко мне!

– Замолчите! – зашипел Кракл. – Во имя Создателя, замолчите!

– Ваше величество!

Высокий теньент с обнаженной шпагой в руке ворвался в столовую из малого кабинета. Конечно же, офицерский пост у шкатулки с малой печатью! Заговорщики о нем забыли.

– Теньент Давенпорт, – прикрикнул Рокслей, – стоять!

Офицер остановился, но не потому, что послушался, он просто растерялся.

– Чарльз, – вполголоса произнес Джеймс Рокслей, в отличие от кузена казавшийся смущенным, – успокойся, все в порядке, я тебе после объясню.

– Ваше величество, – Давенпорт смотрел только на короля, – что случилось?

– Господин маршал, – оказывается, Морен отходил, а Луиза и не заметила, – часть гарнизона во главе с полковником Анселом заперлась в казармах и не желает подчиняться вашим приказам. Я предупреждал, что…

– Замолчите, глупец! – рявкнул господин маршал. – Фердинанд Оллар, вы поедете со мной и прикажете Анселу сложить оружие.

– Полковник Ансел исполняет свой долг! – неожиданно внятно произнес Фердинанд, лицо которого из снегового стало багровым. – Он, в отличие от вас, истинный человек Чести и настоящий талигоец.

– Господин Оллар, – перебил Рокслей, – вы хотите, чтобы на улицах Кабитэлы пролилась кровь? А она прольется, причем по вашей вине. Если Ансел заупрямится, он сгорит заживо вместе со своими казармами, а заодно сгорят несколько улиц. Вы этого хотите?

Король молчал. В отличие от Кракла, лицо которого пошло пятнами.

– Оллар, сдавайтесь, – ну и кансилльеры в Талиге, один гаже другого, – это облегчит вашу участь. Альдо Ракан – истинный рыцарь, я всегда восхищался этим молодым человеком, он…

– Только Ракан может владеть Талигойей! – выкрикнул Вускерд. – Эрнани Одиннадцатый был предательски убит, но убийство короля не делает таковым узурпатора.

 

Вот мразь! Святая Октавия, бывают же такие дряни! Ызарги и крысы по сравнению с Краклами и Вускердами прямо-таки воплощенное благородство и к тому же молчаливое.

– Теньент, – тихо и устало произнес Фердинанд Оллар, – сложите оружие. Ваша смерть никому не нужна, как и ваша честь. Нет короля, нет присяги, нет Талига… Ничего нет…

– Что там объявил ваш Эсперадор? – Давенпорт со смешком обернулся к маршалу Рокслею. – Присяга, данная против воли, не имеет силы?

– Время шуток, молодой человек, прошло, – резко бросил маршал. – Ваше счастье, что я знаю вас и уважаю вашего отца. Уберите шпагу и уходите.

Офицер задумчиво глянул на свое оружие, сдержанно поклонился королю и вдруг резко переломил клинок о колено.

– Значит, не имеет силы? – обломки полетели прямо в пятнистую морду Кракла. – Ну нет! Присяга, отмененная против воли, остается присягой. Именем Талига!

Чарльз Давенпорт спустил курок, почти не целясь. Грохнул выстрел, дико закричала Дженнифер Рокслей, ее муж, прижимая руки к животу, мешком плюхнулся в свое кресло; сквозь растопыренные пальцы хлестала кровь. Запахло порохом и чем-то отвратительным донельзя, упал и со звоном разлетелся бокал. Теньент саданул рукоятью пистолета в висок разинувшего рот гвардейца, ударом ноги распахнул окно и под доходящий до звона визг дурищи Феншо выскочил на террасу.

Луиза посмотрела на королеву. Стерва лежала в глубоком обмороке на руках Валентина Придда.

 

Глава 8

Окрестности Олларии

 

 

«Le Cinq des B?tons & Le Huite des Coupes & Le Neuf des B?tons» [119]

 

 

Этот день все-таки наступил! Над свободной Талигойей вновь реяло знамя Раканов, а последний потомок великого узурпатора был схвачен в собственном дворце за ужином. Фердинанд сопротивления не оказал, его не хватило даже на то, чтоб покончить с собой, как подобает мужчине и дворянину.

Ничтожество, жалкое трусливое ничтожество, которому достались краденая корона и лучшая женщина этого мира, но теперь все пойдет иначе. Возрожденная Талигойя вернет себе былую славу, отдаст должное достойным и покарает предателей и мерзавцев. Погода – и та на стороне Раканов, словно сама земля радуется возвращению законного государя. И как символично, что известие о победе нашло принца в Лаик, древнем аббатстве, отобранном Франциском у эсператистов и превращенном в тюрьму для потомков знатных родов, принужденных дышать одним воздухом с юными «навозниками».

Теперь Ричард понимал, почему старое здание казалось ему опасным, оно ненавидело захватчиков и так же, как и сам Дик, надеялось на избавление. Юноша широко улыбнулся принесшему горячую воду слуге и намылил щеку. Стоит ли отпускать усы? Их носят почти все, но Альдо бреется, а Эмиль Савиньяк как-то обмолвился, что светлые усы превращают мужчину в таракана.

Сами близнецы усов не носили, равно как и Ворон, но почему? Потому, что так нравилось Катари или наоборот? Будет ли ее величество присутствовать при подписании капитуляции? Симон Люра сказал только, что королеве ничего не грозит, а расспрашивать Ричард не осмелился, хоть и не разделял неприязни Робера к спасшему их генералу. Иноходец в последнее время вообще вел себя странно. Дик изо всех сил старался не замечать злых взглядов и грубых слов, но это было невозможно. У Альдо просто невероятное терпение, Ричард на месте принца давно бы одернул рычащего на весь белый свет подданного, а сюзерен сводил все к шуткам.

Дикон понимал, что Роберу пришлось несладко, но нельзя же из-за этого бросаться на друзей. Мужчина должен владеть собой, тем более Повелитель! Впрочем, Молния – самая капризная и непредсказуемая из всех стихий, не считая Ветра. Окделлы и Придды хранили верность Раканам, а Шарль Эпинэ изменил своему королю. Нет, разумеется, Робер никогда не предаст Альдо, но ухо с ним надо держать востро, а еще эти южане!

Вассалов Эпинэ Ричард не переносил, и это было взаимно. Хорошо, что они скоро уберутся домой! Люра и его гвардейцы в состоянии защитить своего короля, что бы ни говорил обнаглевший Карваль. Симон бросил на карту все, собственными руками прикончил Манрика, спас безнадежно проигранное сражение, открыл для всех ворота победы, а вместо благодарности – косые взгляды и недоверие.

– Сударь, позвольте…

Герцог Окделл с удовольствием принял из рук слуги нагретое полотенце. Жаль, в Лаик нет приличного портного, да и какой портной успеет сшить камзол за одну ночь! Конечно, для ее величества одежда ничего не значит, но в день триумфа Чести Повелитель Скал должен выглядеть надлежащим образом. Увы, из фамильных реликвий при Ричарде были только кольцо, кинжал и медальон, а темное военное платье превращало его в одного из многих. Ничего, на коронацию он оденется как должно. Хорошо, что Катари не придется привыкать к чужим цветам. Герцогиня Окделл носит багряное с золотом, а багряное – это почти алое…

Раздался выстрел, и Ричард вздрогнул от неожиданности, не сразу вспомнив, что это всего-навсего сигнал сбора. Юноша схватил плащ без герба, промчался знакомыми коридорами, вылетел на террасу и вскочил в седло. Сона сразу же сунулась к Дракко, но юноша ее удержал. Иноходец казался злым и упрямым, как будто они не выиграли, а проиграли, говорить с ним не хотелось до дрожи, и Дикон подъехал к Симону Люра.

– Я еще не успел вас поздравить, граф.

– Благодарю, герцог, – улыбнулся Люра, вернее, граф Килеан-ур-Ломбах. – Я, знаете ли, еще не привык ни к титулу, ни к должности.

– Не сочтите за лесть, но вам она подходит больше, чем покойному графу Людвигу, – заверил Ричард. – Он был честным человеком, но не лучшим комендантом.

– Надеюсь учесть его промахи, – Симон слегка поклонился. – Я уже поклялся его величеству не допускать бунтов и мятежей.

– Скажите, граф, – надо почаще называть Люра по титулу, пусть гордится, а не стесняется, – почему вы посоветовали Альдо… то есть его величеству отложить въезд в столицу?

– Потому что опасаюсь за его жизнь, – признался комендант. – Пусть в Кабитэле сохраняется спокойствие, а большинство гарнизона на нашей стороне, но в таких делах лучше не спешить. Вы знаете, что случилось с маршалом Рокслеем?

– Только то, что он ранен.

– Смертельно. Дурацкая оплошность, в которой виноват он сам. Дежурный теньент оказался приспешником Фердинанда и отчаянным малым. Он влепил маршалу пулю в живот и, пока гвардейцы во главе с Мореном ловили ворон, сбежал. Нет, сейчас въезжать в город, и тем более во дворец, опрометчиво.

– Вы правы, – святой Алан, в Олларии и впрямь стреляют из-за каждого угла. – Я не Ракан, но меня несколько раз пытались убить. Однажды прямо у особняка Алвы. Убийца бросил мушкет и сбежал.

– Избежать пули – хорошая примета. Вы счастливчик, герцог. Кстати, вы знаете, что ваша сестра в столице?

– Айрис? – Ричард не поверил своим ушам. – Как?! Откуда?

– Таинственная история, – Симон Люра улыбнулся в красивые усы, – но девица Окделл – любимая фрейлина ее величества.

Катари выполнила свое обещание и вызвала Айри к себе, как же это чудесно! Теперь все они будут вместе, и никого не удивит, что брат навещает сестру.

– Да, ее величество обещала пригласить Айрис.

– Должен сказать, – новый комендант Олларии понизил голос, – что про вашу сестру прямо-таки чудеса рассказывают. Я был бы счастлив выказать восхищение столь решительной молодой особе.

– Я вас представлю, – заверил Ричард, – Айри будет очень рада… Она очень славная. О, Робер!

– Простите, что прерываю ваш разговор.

Робер держался подчеркнуто сухо, неужели завидует Симону? Герцог графу? Первый маршал Талига просто маршалу? Немыслимо!

– Да мы ни о чем особенном не говорили, – заверил Ричард, – я просто поздравил графа с новым титулом.

– Он ему подходит, – Иноходец обещал Альдо вести себя вежливо и, слава Создателю, держал слово, – гораздо больше, чем тот, который ему нашел Манрик.

– О да, – Люра добродушно расхохотался, – комендант Олларии Маран, капитан личной королевской охраны Морен. Представляете, какая началась бы путаница.

– Был очень простой выход, – Робер улыбнулся, но как-то неискренне. – Объединить обе должности.

– Увольте, – махнул рукой Симон, – Манрик не доверял военным с талантом политиков. И не доверял военным с талантом военного. Я имею в виду с чрезмерным талантом. Впрочем, будь у меня последний, я бы стал маршалом Талига без посторонней помощи.

– Значит, – предположил Робер, – вы не очень талантливый военный, полагающий себя талантливым политиком?

– Не полагающий, – поправил Люра, – а талантливый, иначе мы бы с вами разговаривали в другом месте.

– Осталось вернуться к этому разговору позднее, – пожал плечами Эпинэ, – когда о вашем таланте узнают Савиньяк и фок Варзов.

– Не волнуйтесь, герцог, мы обречены на удачу.

– Возможно, – покачал головой Иноходец, – но я не люблю обреченность.

– Я тоже, – признался комендант, – поэтому вожу удачу в поводу, хорошо кормлю и вовремя меняю подковы.

– Вы, я вижу, предпочитаете линарцев? – светским тоном осведомился Робер.

– Да, – граф Килеан-ур-Ломбах выглядел несколько озадаченным, – это хорошая порода, особенно для столицы.

– Не спорю, – глаза Эпинэ стали жесткими, – но удача не линарец, а чистокровный мориск. Возможно, даже мориск-убийца. Нам пора, не правда ли?

– Пора, – подтвердил маршал, – но Оллар будет ждать Ракана сколько потребуется.

 

 

 

Альдо гарцевал по берегу подернутого ломким ледком пруда. Вороной принца капризно задирал голову, но всадник легко управлялся со строптивцем. Облитый солнечным светом, наследник Раканов казался рыцарем со старинного гобелена, которому улыбается сама Победа.

– Господа, – принц поправил шляпу с красивым золотистым пером, ее вчера привез Люра, – сейчас мы увидим прошлогодний снег.

– Не самое удачное сравнение для поздней осени, – святой Алан, неужели Иноходец не может раз в жизни если не порадоваться, то хотя бы помолчать? – На смену старому снегу придет новый, и скоро.

– И это говорит южанин! – Альдо засмеялся и хлопнул Робера по плечу. – Ничего, во дворце хорошие камины. Граф Килеан?

– Да, ваше величество?

– Вперед! Встретим побежденных в поле, как поступали наши брезгливые предки.

Принц пришпорил своего жеребца, и черный гигант бросился вперед, едва не сбив зазевавшегося гвардейца. Дик поскакал за Альдо, слегка придерживая расшалившуюся Сону. Все-таки его лошадь в свите принца лучшая! Если, разумеется, не считать Дракко. Бедный Оскар не дожил до этого дня, он ненавидел Фердинанда, но не верил в дело Раканов. Дик и сам не очень верил, пока не узнал Альдо.

Всадники друг за другом проскочили наспех залатанный мостик и понеслись по обсаженной тополями дороге, обгоняя ветер. Дик скакал рядом с Альдо, он давно не был так счастлив: война закончилась, власть Олларов рухнула, как карточный домик, Талиг свободен, Катари свободна, впереди только свет, радость и любовь. Конечно, враги никуда не делись, Люра-Килеан прав, нельзя недооценивать опасность, но не ызаргам остановить легендарного Зверя!

– Переходи на рысь, – Робер поравнялся с сюзереном. – Или ты хочешь показать Оллару, как падают лошади?

– Вот еще, – Альдо послушно придержал покрытого пеной жеребца. – А твой вроде сухой.

– Дракко – полумориск.

– После коронации я буду ездить только на морисках, – заверил принц, – но выбирать их будешь ты.

Теперь отряд шел походной рысью по трое в ряд. Сквозь просветы в стволах Ричард видел мушкетеров Люра, охранявших тракт. Симон – молодец, ничего не упустил, он будет замечательным комендантом.

Впереди показался всадник на гнедом белоногом коне, и Альдо натянул повод. Ричард, памятуя о судьбе Генри Рокслея, послал Сону вперед и вбок, заслоняя принца, но тревога оказалась ложной: перед ними был не убийца, а курьер. Генерал Морен докладывал, что Фердинанд Оллар доставлен в условленное место.

– Отлично, – лицо Альдо стало жестким, – я еще никогда не видел живого Оллара и вряд ли когда-нибудь еще увижу.

– У Фердинанда есть сын, – за какими-то кошками напомнил Эпинэ.

– Сын есть у королевы, – поправил Симон Люра, – но Фердинанд не имеет к этому никакого отношения.

– Тем лучше, – задумчиво произнес сюзерен, – я не намерен воевать с детьми, но из щенка может вырасти только собака, а из Оллара – только Оллар.

А что вырастет из детей Алвы? Конечно, они с Катари сделают все, чтобы Карл вырос человеком Чести, но жить ему будет непросто. Ричард помнил, что значит быть сыном проигравшего, но Эгмонт погиб за правое дело, его память чтили все истинные талигойцы; у детей Катари не будет даже этого утешения.

– Дикон, кончай считать кошек, – потребовал Альдо, – не затем приехали. Глянь, и это называлось королем!

 

 

 

Фердинанд Оллар стоял на коленях посреди пустого поля, а за его спиной маячили еще человек восемь, тоже коленопреклоненных. Какие-то «навозники», но не из главных, главные удрали, от возмездия не ушел лишь Леонард Манрик.

– Герцог Эпинэ, герцог Окделл, граф Килеан-ур-Ломбах, виконт Рокслей, – вполголоса перечислил Альдо Ракан, посылая коня вперед. Пятеро всадников, вернее четверо и один, шагом пересекли поле и остановили коней в шаге от одутловатой трясущейся туши, недавно восседавшей на краденом троне.

Бывшего короля и его прихвостней сторожили обычные гарнизонные солдаты, но позади Ричард заприметил лиловых стрелков. Разрубленный Змей, Придды! Откуда?!

– Оллар, – властно бросил Альдо, – признаешь ли ты себя побежденным?

– Да… – промычал Фердинанд, не осмеливаясь посмотреть в глаза победителю. – Признаю…

Разрубленный Змей, да он совсем потерял голову от страха. Это мужчина? Навоз и есть навоз, ему место в хлеву, а не во дворце. Человек Чести никогда не станет блеять, как овца на бойне. Святой Алан умер с гордо поднятой головой. Он мог спастись, его бы никто не посмел упрекнуть, но герцог Окделл вернулся и покарал предателя, потому что был верен своему королю и своей клятве. Единственный из всех! Остальные сдались, разбежались, предали. Даже фок Варзов, даже Эпинэ!

– Что ты просишь для себя?

Коленопреклоненный толстяк вздрогнул. Фердинанд был одет словно для дворцовой церемонии, только без короны. Приглядевшись, Ричард заметил на толстой шее веревку, почти незаметную среди многочисленных орденских цепей. По законам старого рыцарства это означает, что побежденный вручает свою судьбу победителю, победитель же задает вопрос Чести. На него мог быть один ответ: «Я не прошу ничего и вверяю свою душу Создателю, а свою Честь и свою жизнь – избраннику Его».

– Я согласен с любыми условиями, – пробормотал Фердинанд. – Мне все равно…

Трус, святой Алан, какой же жалкий трус, не имеющий понятия о Чести. С ним говорят, как с рыцарем, а он дрожит, как лавочник.

– Хорошо, – на лице Альдо была гадливость, – подпиши отречение и живи.

– Ваше величество, прошу меня простить, – Симон Люра говорил тихо, почти шептал, но Ричард слышал каждое слово, – по Золотому Договору, отречение, не прочитанное отрекающимся монархом и не оглашенное вслух в его присутствии и в присутствии не менее четырехсот его подданных, является недействительным. Более того, в оглашенном отречении нельзя менять ни слова.

– Да? – Альдо казался раздосадованным. – Я не знал. Ты говорил, что никаких сложностей не будет.

– Ваше величество, это не сложности. Ликтор готов огласить отречение.

– Что ж, – вздохнул Альдо, – придется слушать и смотреть. Оллар, хватит дрожать. Читай!

Фердинанд покорно взял протянутый листок. Руки бывшего короля тряслись, и вместе с ними тряслось отречение. Дику стало неловко. Не за бывшего короля, за Катари, которую бросили в постель слабосильному слизняку. Позор мужа ложится пятном и на жену, это несправедливо, но это так.

– Мы… Фер… Фердинанд Второй, – запыхтел Оллар, – мы…

Причем здесь монаршее «мы»? Этот человек не король и никогда им не был. Или так положено по Золотому Договору?

– Мы… Я прочел… Я уже сказал, что согласен… Мне все равно…

– Зато Талигойе не все равно, кто еще погибнет от рук Давенпорта и ему подобных, – не выдержал Джеймс Рокслей.

Давенпорт… Дик где-то слышал это имя, но не мог припомнить. Кто-то из оставшихся в Тронко офицеров Южной армии?

Альдо брезгливо поморщился, глядя сверху вниз на существо, которое не стоило даже имени врага, и махнул рукой, подзывая длинного ликтора с наспех вышитым гербом Раканов на плече. Чиновник поцеловал королевскую печать и с расстановкой произнес:

– Признаешь ли ты, что ни ты, ни твои предки не имели никаких прав на талигойский трон и занимали его незаконно?

– Да.

– Отказываешься ли ты за себя, за всех твоих потомков, родственников и сторонников от любых посягательств на корону?

– Да.

– Признаешь ли ты единственным владыкой Талигойи законного наследника династии Раканов?

– Признаю.

– Приказываешь ли ты всем своим сообщникам явиться с повинной в тот же миг, как они узнают о твоем отречении?

– Как… Как я могу теперь что-то приказывать? – на обрюзгшем лице проступило недоумение.

– На твоей совести смерть маршала Рокслея, – бросил Альдо, – за новое подстрекательство ответишь головой.

– Приказываешь ли ты всем своим сообщникам явиться с повинной в тот же миг, как они узнают о твоем отречении? – повторил ликтор.

– Да.

– Приказываешь ли ты тем, кому, не имея на то права, вручил оружие, безо всяких условий сложить его?

– Да.

– Приказываешь ли ты тем, кому ты беззаконно раздавал титулы, звания и ценности, вернуть незаконно полученное короне?

– Да.

Он что, со страху забыл другие слова?

– Приказываешь ли ты тем, кто признал себя твоим вассалом, предстать перед его величеством Альдо Раканом?

– Да.

– Отвечаешь ли ты за свои слова своей жизнью? Принимаешь ли ты на себя вину за все, содеянное твоим именем в прошлом, настоящем и будущем, и готов ли нести ответ?

– Своей жизнью… Готов. Да.

– Подпиши.

Фердинанд, жалко хлопая глазами, смотрел на свиток ликтора, хотя отречение было у него в руках. Коренастый носатый человек вложил в пухлую руку перо, и Ричард тут же его узнал. Полковник Морен, бывший помощник коменданта Олларии. Ричард словно бы вновь увидел труп на перекрестке, разоренные дома, хохочущую полуголую женщину. В Октавианскую ночь Морен не щадил себя, спасая людей. Теперь Морен генерал, и это справедливо. Именно такие офицеры нужны новой Талигойе.

– Подписывайте, – шепнул Морен, и Оллар наконец сообразил, что от него требуется. В старину отречение подписали бы на щите, сейчас солдат поднес бывшему королю барабан. Фердинанд все с тем же недоумевающим видом нарисовал свою подпись и застыл, сжимая в руке испачканное перо. Четырехсотлетней тирании пришел конец, причем бесславный.

 

Глава 9

Лаик

 

 

«Le Roi des Deniers & Le Dix des Coupes & Le Neuf des ?p?es» [120]

 

 

– Монсеньор, вам надо выспаться хотя бы сегодня!

– Хорошо, Никола, я только зайду к сюзерену.

– А стоит ли? – буркнул капитан. – Толку-то…

Толку никакого, но не идти нельзя; и потом, лучше спорить с Альдо, чем смотреть на древний потолок, вспоминая себя шестнадцатилетнего. Лэйе Астрапэ, каким немыслимо счастливым он тогда был!

– Господин Первый маршал Талигойи, – отбарабанил мальчишка в фиолетовом, – вас ждет его величество!

– Вот видите, капитан, – попытался пошутить Робер, – судьба решила за нас.

Никола что-то проворчал, Иноходец пожал плечами и в сопровождении фиолетового юноши отправился в апартаменты старика Дюваля. Кривой полковник был славным человеком, жаль, что после его смерти в Лаик угнездился придурок.

– Наконец-то, – сюзерен был доволен и немного смущен, наверняка затеял очередную хитрость. – Спать пора, а ты где-то бродишь.

– Проверял посты. Победа победой, но мне спокойней, когда меня караулят свои.

– Мне тоже, – заверил Альдо. – Мы с графом Килеаном хотим тебе кое-что рассказать. Этот наш шанс, Робер, но сначала сядь.

– Иначе я упаду?

– Разве что от усталости, – засмеялся Килеан-Люра, – я буду говорить долго.

Робер послушно сел. Блеск в глазах сюзерена настораживал, именно он был источником большинства их ошибок.

– Я хотел бы начать с наших союзников, – комендант Олларии слегка поклонился, – их много, и они все чего-то хотят и не хотят друг друга.



©2015- 2017 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.