Сделай Сам Свою Работу на 5

МИСТЕР ДЖИЛЛИНГЕМ ВЫБИРАЕТ НОВУЮ ПРОФЕССИЮ

 

Когда Кейли направился к звонку, Энтони встал и пошел к двери.

— Полагаю, я вам больше не нужен, инспектор, — сказал он.

— Нет, благодарю вас, мистер Джиллингем. Вы, конечно, будете где-нибудь тут?

— Да-да.

Инспектор поколебался.

— Думаю, мистер Кейли, будет лучше, если я займусь слугами один. Вы же знаете, чего от них можно ждать. Чем больше людей присутствует, тем сильнее они боятся. Полагаю, я легче сумею добраться до правды, если буду один.

— Ну, разумеется. Собственно, я собирался попросить вас извинить меня. Я чувствую себя обязанным в отношении наших гостей. Хотя мистер Джиллингем очень любезно… — Он улыбнулся Энтони, который ждал у двери, и оставил фразу недоговоренной.

— Кстати, — сказал инспектор. — Вы ведь упомянули, что один из ваших гостей — мистер Беверли, не так ли — друг мистера Джиллингема, остается?

— Да. Вы хотите его увидеть?

— Позже, если можно.

— Я его предупрежу. Я буду у себя в комнате, если понадоблюсь вам. У меня комната наверху, где я работаю, любой слуга вам покажет. А! Стивенс! Инспектор Берч хотел бы задать вам несколько вопросов.

— Да, сэр, — чинно сказала Одри, но внутренне вся трепеща.

В комнате экономки все уже знали про обстоятельства дела, и Одри без устали рассказывала остальной прислуге, что сказал они что сказала она. Частности еще не были вполне установлены, но, во всяком случае, следующее сомнений не вызывало — что брат мистера Марка застрелил себя и унес мистера Марка, и что Одри сразу увидела, какой он человек, едва открыла дверь. Она так и сказала миссис Стивенс, а миссис Стивенс — если помнишь, Одри — всегда говорила, что люди в Австралию уезжают, когда у них на то хватает причин. Элси согласилась с ними обеими, но ей было что и самой добавить… Она же своими ушами слышала, как мистер Марк в кабинете грозил брату.

— Это ты про мистера Роберта, — сказала вторая младшая горничная. Она у себя в комнате прилегла вздремнуть. Но хлопок слышала, собственно, он ее и разбудил. Будто что-то лопнуло.

— Это был голос мистера Марка, — сказала Элси непререкаемо.



— Молил о пощаде, — с надеждой сказала от двери быстроглазая судомойка, и была изгнана, жалея, что выдала свое присутствие. Но до чего же трудно было слушать молча, когда она так хорошо знала из книжечек, что происходит в таких случаях.

— Придется поучить эту девчонку уму-разуму, — сказала миссис Стивенс. — Дальше-то что, Элси?

— Он сказал, я своими ушами слышала, как он сказал: «Теперь мой черед», — сказал он, и уж так победительно.

— Ну, если, по-твоему, это угроза, душечка, ты очень взыскательна, должна я сказать.

Но Одри вспомнила слова Элси, оказавшись перед инспектором Берчем. Свои показания она выпалила без запинки, наповторявшись их вдосталь. После чего инспектор весьма умело подверг ее допросу и перекрестному допросу. Искушение сказать «не важно, что вы говорили ему », было очень сильным, но он удержался, зная, что именно так он вернее всего узнает, что он говорил ей . К этому времени обращенные к Одри и его слова, и его взгляды вполне себя оправдывали. Общий смысл ее показаний можно было считать вполне установленным.

— Значит, мистера Марка вы не видели?

— Нет, сэр. Он, надо быть, пришел раньше и поднялся к себе в комнату. Или вошел через парадную дверь, когда я выходила через заднюю.

— Да, ну, пожалуй, это все, что я хотел узнать, большое вам спасибо. Ну, а другие слуги?

— Элси слышала, как хозяин и мистер Роберт разговаривали промеж собой, — торопливо сообщила Одри. — Он говорил, мистер Марк то есть…

— А! Думаю, будет лучше, чтобы Элси сама мне сказала. Кстати, а кто Элси такая?

— Одна из младших горничных. Послать ее к вам, сэр?

— Будьте так добры.

Элси этот вызов не огорчил. Он прервал некоторые фразы миссис Стивенс касательно поведения Элси в этот день, прервать которые (считала Элси) крайне требовалось. По мнению миссис Стивенс, любое преступление, совершенное в кабинете днем, не шло ни в какое сравнение с двойным преступлением, совершенным злополучной Элси.

Слишком поздно Элси поняла, что ей никак не стоило вообще упоминать, что днем она была в вестибюле. Прятать правду она не умела, а миссис Стивенс умела докапываться до этой правды. Элси прекрасно знала, что ей не полагалось спускаться по парадной лестнице, и бесполезно говорить в оправдание, будто она просто вышла из комнаты мисс Норрис, открывающейся на площадку, и не подумала, что это так уж важно, ведь в вестибюле никого не было… А что она делала в комнате мисс Норрис в такое время дня? Принесла назад журнал? Одолженный мисс Норрис, можно ли спросить? Право же, Элси! И такой респектабельный дом! Тщетно бедняжка Элси с мольбой указывала, что на обложке предлагался рассказ ее любимого автора с изображением злодея, падающего с обрыва.

— Куда и ты слетишь, моя милая, если не побережешься, — сказала миссис Стивенс.

Но, конечно, незачем было признаваться во всех этих преступлениях инспектору Берчу. Его интересовало только одно: она проходила через вестибюль и слышала голоса в кабинете.

— И остановились послушать?

— Вот уж нет! — сказала Элси с достоинством, чувствуя, что никто ее не понимает. — Я просто проходила через вестибюль, как вы и сами могли бы, и не подумала, будто это какие-то секреты, так с чего мне было уши затыкать? Хоть, наверное, стоило бы. — И она всхлипнула.

— Ну-ну, — успокаивающе сказал инспектор. — Я не думал намекать…

— Все до того со мной недобры, — сказала Элси между всхлипами, — а этот бедняга лежит там мертвый, и они пожалели бы, будь это я, пожалели бы, что говорили со мной так, как сегодня.

— Вздор, мы будем очень гордиться вами. Не удивлюсь, если ваши показания имеют огромную важность. Ну, а теперь, что вы услышали? Постарайтесь вспомнить подлинные слова.

Что-то про работу в ходе, казалось Элси.

— Да, но кто это сказал?

— Мистер Роберт.

— Откуда вы знаете, что говорил мистер Роберт? Слышали его голос прежде?

— Я не возьму на себя сказать, будто я была хоть сколько-нибудь знакома с мистером Робертом, но это же не был мистер Марк, и не мистер Кейли, и никто из других джентльменов, а мисс Стивенс проводила мистера Роберта в кабинет всего за пять минут до того…

— Да-да, — сказал инспектор поспешно. — Несомненно, мистер Роберт. Значит, работа в ходе?

— Ну, может, сэр, так мне послышалось.

— Хм. Отрабатывать возвращение на пароходе? Что-то в этом роде?

— Вот-вот, сэр, — сказала Элси убежденно. — Он же отрабатывал свой проезд.

— И?

— А потом мистер Марк сказал громко, и уж так победительно. «Теперь мой черед. Вот погоди!»

— Победительно?

— Ну, так, точно теперь его шанс.

— И это все, что вы слышали?

— Это все, сэр. Я же не стояла там, не подслушивала, а просто шла через вестибюль, как всегда.

— Да. Ну, это правда очень важно, Элси. Спасибо вам.

Элси одарила его улыбкой и охотно вернулась на кухню. Она была готова к встрече с миссис Стивенс да и с кем угодно еще.

Тем временем Энтони предпринял собственное небольшое расследование. Было одно непонятное обстоятельство. Он прошел через вестибюль к фасаду дома и остановился у открытой двери, глядя на подъездную аллею. Они с Кейли побежали тогда вокруг дома налево. Но ведь было бы быстрее побежать вправо? Парадная дверь была не в центре дома, а почти на углу. Бесспорно, их путь был самым длинным. Но, может быть, справа есть какое-то препятствие, например, изгородь? Он неторопливо зашагал в этом направлении по дорожке, огибавшей дом, и увидел стеклянные двери кабинета. Очень просто и вдвое короче. Он прошел еще немного и оказался перед дверью. Дверь открылась легко, и он очутился в коридоре. В конце коридора была еще дверь. Он открыл ее и очутился сразу в вестибюле.

«И, конечно, это самый короткий путь из трех, — сказан он себе. — Через вестибюль, и выходишь сзади дома, поворачиваешь налево — и пожалуйста! А мы вместо того бежали самым длинным путем. Почему? Обеспечить Марку больше времени, чтобы скрыться? Но в таком случае для чего бежать во всю прыть? И, опять-таки, как Кейли тогда мог знать, что скрыться попытается Марк? Если он догадался… ну, не догадался, а боялся, что один из них застрелил другого, куда вероятнее было бы предположить, что Роберт застрелил Марка. Да он сам признался, что думал именно так. Первое, что он сказал, когда перевернул тело, было: „Слава Богу! Я боялся, что это Марк“. Но почему он обеспечивал Роберту время скрыться? И опять-таки, зачем бежать , если он действительно хотел дать ему время скрыться?»

Энтони снова вышел из дома и сел на скамью у газона напротив стеклянных дверей кабинета.

«Ну, — сказал он, — давай-ка тщательно обследуем сознание Кейли и поглядим, что мы извлечем».

Кейли был в вестибюле, когда Роберта проводили в кабинет. Горничная отправляется искать Марка, а Кейли продолжает читать. Марк спускается по лестнице, предупреждает Кейли оставаться поблизости на случай, если он ему понадобится, и входит приветствовать брата. Чего ожидает Кейли? Возможно, что он не понадобится вовсе; возможно, что понадобится его совет — например, для уплаты долгов Роберта или организации его отъезда назад в Австралию; возможно, что понадобится его физическая помощь, чтобы выдворить разбуянившегося Роберта вон из дома. Ну, он сидит там минуту-другую, затем уходит в библиотеку. Почему бы и нет? Он все еще в пределах досягаемости, если понадобится. Внезапно он слышит пистолетный выстрел. Пистолетный выстрел — это не тот звук, который ожидаешь услышать в загородном доме. Следовательно, очень естественно, что он в тот момент вряд ли сообразил, чем мог быть этот звук. Он вслушивается — и ничего больше не слышит. Да может, это все-таки не был пистолетный выстрел. Через минуту-другую он снова подходит к двери библиотеки. Теперь глубокая тишина его тревожит. Был ли это пистолетный выстрел? Нелепость! И все же… Почему бы не зайти в кабинет под каким-нибудь предлогом, просто чтобы успокоить себя. Поэтому он пробует открыть дверь — и обнаруживает, что она заперта!

Каковы его чувства теперь? Тревога, растерянность. Что-то происходит. Как ни невероятно, но все-таки это БЫЛ пистолетный выстрел. Он стучит в дверь, взывает к Марку, никакого ответа. Тревога — да. Но тревога за чью безопасность? Конечно, Марка. Роберт ему не знаком, Марк — самый близкий друг. От Роберта сегодня утром пришло письмо — письмо человека, опасно настроенного. Роберт — уличный субъект, Марк — высоко цивилизованный джентльмен. Если произошла ссора, то это Роберт стрелял в Марка. Он снова стучит в дверь.

Разумеется, внезапно появившемуся Энтони поведение Кейли не могло не показаться абсурдным, но ведь на минуту Кейли потерял голову. Случиться такое могло бы с кем угодно. Но едва Энтони посоветовал испробовать окна, Кейли осознал, что это наиболее разумно. И он направляется к стеклянной двери. Самым длинным путем.

Почему? Чтобы дать время убийце спастись? Если он уже тогда подумал, что убийцей был Марк, то, может быть, да. Но он же думает, что убийца — Роберт. Если он ничего не скрывает, то он должен был думать так. Он же именно это и говорит, увидев тело. «Я боялся, что это Марк», — говорит он, увидев, что убит Роберт. Значит, нет никаких причин желать выиграть время. Наоборот, все инстинкты требуют проникнуть в кабинет как можно скорее и схватить негодяя Роберта. Все же он избирает самый длинный путь вокруг дома. Почему? И еще: почему бегом ?

«Вот в чем вопрос, — сказал Энтони себе, пока набивал трубку, — и разрази меня гром, если я знаю ответ. Конечно, не исключено, что Кейли просто трус. И не торопился оказаться вблизи от револьвера Роберта, и одновременно хотел, чтобы я поверил, будто он рвется туда. Логичное объяснение, однако делающее Кейли трусом. Но трус ли он? Как бы то ни было, лицо к стеклу он прижал с достаточным мужеством. Нет, мне требуется ответ получше».

Он сидел, сжимая в руке нераскуренную трубку, и думал. В запасниках его мозга имелись еще один-два момента, ожидающие извлечения и рассмотрения, но пока он оставил их в покое. Обратится к ним позднее, когда они ему понадобятся.

Внезапно он рассмеялся и раскурил трубку.

«Мне требовалась новая профессия, — подумал он, — и теперь я ее обрел. Энтони Джиллингем — наша собственная частная ищейка. Начну сегодня же».

Какими бы ни были другие качества Энтони Джиллингема, требующиеся для его новой профессии, он в любом случае обладал мозгом, который работал четко и быстро. И этот четкий мозг уже сказал ему, что сейчас он — единственный человек в доме, ничем не стесненный в поисках истины. Инспектор по прибытии нашел одного человека мертвым, другого исчезнувшим. Бесспорно, крайне вероятно, что исчезнувший человек застрелил мертвого человека. Но более чем крайне вероятно, практически достоверно было, что инспектор начнет с предположения, что это крайне вероятное решение — единственно возможное, а потому будет не склонен рассматривать без предубеждения любой иной вариант. Что до остальных — Кейли, гостей, слуг, — они также были предубеждены. В пользу Марка (или, не исключено, откуда ему знать, и против Марка); в пользу или против каждого и каждой из остальных. У них уже сложились какие-то мнения на основе сказанного утром, какого рода человеком был Роберт. Никто из них не мог оценить ситуацию беспристрастно.

А вот Энтони мог. Он ничего не знал о Марке, он ничего не знал о Роберте. Он увидел мертвого человека до того, как ему объяснили, кто был этот мертвый человек. Он узнал, что произошла трагедия до того, как узнал, что кто-то исчез. Эти первые впечатления, столь жизненно важные, были порождением только конкретных обстоятельств. Они опирались на свидетельства его органов чувств, а не его эмоций или восприятие органов чувств других людей. И его положение для установления истины было куда лучше, чем у инспектора.

Возможно, думая так, Энтони был чуточку несправедлив к инспектору Берчу. Берч, бесспорно, был предрасположен поверить, что Марк застрелил своего брата. Роберта проводили в кабинет (свидетельство Одри); Марк направился к Роберту (свидетельство Кейли); между Марком и Робертом произошел разговор (свидетельство Элси); был выстрел (свидетельство всех); в кабинет вошли, и было найдено тело Роберта (свидетельства Кейли и Джиллингема). И Марк исчез. То есть очевидно, что Марк убил брата; случайно ли, как верил Кейли, или предумышленно, как словно бы следовало из показаний Элси. Искать иного решения загадки не имело смысла, раз в очевидном ни малейших огрехов не было. В то же время Берч предпочел бы сложное решение простому, потому что оно делало бы ему больше чести. «Сенсационный» арест кого-либо в доме доставил бы ему больше удовольствия, чем рутинные поиски Марка Эблетта, виновного или невиновного. Энтони было бы интересно узнать, что как раз когда он ощущал свое превосходство над предубежденным инспектором, сам инспектор с наслаждением позволил своим мыслям порыться в возможностях, связанных с мистером Джиллингемом. Случайность ли, что мистер Джиллингем появился именно тогда, когда появился? И любопытные ответы мистера Беверли при наведении справок о его друге. Продавец в табачной лавке, официант! Несомненно, странный человек мистер Джиллингем. Пожалуй, лучше будет глаз с него не спускать.

 

Глава VI

СНАРУЖИ ИЛИ ВНУТРИ?

 

Гости попрощались с Кейли в обычной своей манере. Майор ворчливо и без обиняков: «Если я вам понадоблюсь, распоряжайтесь мной. Все, что я смогу сделать… Прощайте»; Бетти молча, сочувственно, и в ее больших глазах — все, чего сказать она не решалась; миссис Колледайн — заверяющая, что просто не находит что сказать, но явно находя в изобилии; и мисс Норрис, вложившая столько в один жест отчаяния, что неизменные слова Кейли: «Благодарю вас, благодарю», в ее случае можно было бы счесть благодарностью актрисе за доставленное развлечение.

Билл проводил их до автомобиля, попрощался (по-особому пожав руку Бетти) и присоединился к Энтони на скамье в саду.

— Странное дельце, — сказал он, садясь.

— Очень странное, Уильям.

— И ты прямо-таки вбухался в него, а?

— Прямехонько, — сказал Энтони.

— Ну, так ты тот, кто мне требуется. Сплошь слухи и тайны, а этот типус, инспектор, никак не желал придерживаться темы, когда я хотел расспросить его про это убийство или что оно такое, и задавал мне вопросы, сперва, где я с тобой познакомился, ну и про всякую такую же скучищу. Так что произошло на самом деле?

Энтони рассказал ему как мог более сжато все, что уже сообщил инспектору. Билл иногда перебивал его уместными «Господи!» и свистом.

— Послушай, ну и заварушка! Только я-то тут при чем?

— В каком смысле?

— Ну, всех спровадили, кроме меня, и этот инспектор так меня тряс, будто я все про это знаю. Почему?

Энтони улыбнулся ему.

— Ну, беспокоиться незачем, знаешь ли. Берч, естественно, хотел увидеть кого-то из вас, чтобы установить, что вы все делали весь день. А Кейли был так любезен, что подумал, раз я с тобой уже знаком, ты составишь мне компанию. И… впрочем, это все.

— Ты остановился тут, в доме? — сказал Билл, оживившись. — Молодчина. Чудеснее не бывает.

— Это примиряет тебя с отъездом… кое-кого?

Билл залился румянцем.

— Не страшно. Я ведь увижу ее на следующей неделе, — пробормотал он.

— Поздравляю! Мне понравилось, как она выглядит. И это серое платье. Приятная, утешительная женщина.

— Идиот! Это ее мать.

— А! Прошу прощения. Однако, Билл, ты сейчас нужен мне больше, чем ей на данный момент. А потому попробуй обойтись мной.

— Нет, правда? — сказал Билл, заметно польщенный. Он всегда восхищался Энтони и очень гордился, что импонирует ему.

— Да. Видишь ли, тут скоро кое-что начнется.

— Расследование и все такое прочее?

— Ну, может быть, и что-нибудь прежде… Э-эй, вот и Кейли.

Кейли шел к ним через газон, крупный, тяжелоплечий мужчина, с одним из тех сильных бритых безобразных лиц, которые невозможно назвать всего лишь некрасивыми.

— Кейли пришлось туго, — сказал Билл. — Послушай, надо мне выразить ему, как я сожалею, и все такое прочее? Звучит чертовски глупо.

— Я бы обошелся, — сказал Энтони.

Поравнявшись с ними, Кейли кивнул и на секунду остановился.

— Мы можем потесниться для вас, — сказал Билл, вставая.

— Не беспокойтесь, спасибо. Я просто пришел сказать, — сказал он, обращаясь к Энтони, — что на кухне они, понятно, выбиты из колеи, и обед будет только в половине девятого. Переодеваться, конечно, не требуется, как вам удобнее. А что насчет вашего багажа?

— Я думал, мы с Биллом прямо сейчас прогуляемся до гостиницы и займемся им.

— Автомобиль может съездить за ним, как только вернется со станции.

— Вы очень любезны, но мне в любом случае надо отправиться туда самому, запаковать и уплатить по счету. Кроме того, вечер располагает к прогулке. Если ты не против, Билл?

— Наоборот!

— Ну, если вы решите оставить чемодан там, я пошлю за ним автомобиль попозже.

— Большое спасибо.

Сказав то, что он хотел сказать, Кейли продолжал неловко стоять перед ними, будто не зная, уйти или остаться. Энтони прикидывал, хочет ли он поговорить о произошедшем днем, или как раз этой темы он предпочтет избежать. Чтобы нарушить молчание, он беззаботно спросил, уехал ли инспектор.

Кейли кивнул, затем сказал отрывисто:

— Он занимается ордером на арест Марка.

Билл сочувственно хмыкнул, а Энтони сказал, пожимая плечами:

— Ну, это же его обязанность, верно? Отсюда не следует, что… ну, это ничего не означает. Они, естественно, хотят отыскать вашего кузена, невиновен он или виновен.

— А как вы считаете, мистер Джиллингем? — спросил Кейли, пристально глядя на него.

— Марк? Чистый абсурд! — категорично заявил Билл.

— Билл, как видите, лоялен, мистер Кейли.

— А вы не обязаны лояльностью никому из замешанных тут?

— Вот именно. Так что я, возможно, могу быть излишне откровенным.

Билл расположился на траве, и Кейли занял его место на скамье, плотно уткнув локти в колени и глядя в землю.

— Я хочу, чтобы вы были совершенно откровенны, — сказал он наконец. — Естественно, я пристрастен, когда речь идет о Марке. А потому я хочу знать, как оцениваете мое предположение вы, человек беспристрастный.

— Ваше предположение?

— Моя теория, что Марк, если и убил своего брата, то непреднамеренно и случайно. Как я и сказал инспектору.

Билл с интересом задрал голову.

— То есть Роберт прицелился, — сказал он, — началась борьба, револьвер выстрелил, а Марк потерял голову и смылся? Что-то в таком роде?

— Совершенно верно.

— Ну, это выглядит нормально. — Он повернулся к Энтони. — Полный порядок, так ведь? Самое естественное объяснение для всех, кто знает Марка.

Энтони попыхтел трубкой.

— Полагаю, что так, — сказал он медленно. — Но есть один момент, который меня смущает. И сильно.

— Какой? — одновременно спросили Билл и Кейли.

— Ключ.

— Ключ? — переспросил Билл.

Кейли поднял голову и посмотрел на Энтони.

— Так что — ключ? — сказал он.

— Ну, возможно, это ничего не значит. Маленькое недоумение. Предположим, Роберт был убит так, как вы говорите, и, предположим, Марк теряет голову и думает только о том, чтобы сбежать, прежде чем кто-нибудь его увидит. Ну, вполне вероятно, что он запирает дверь, а ключ кладет в карман. Делает он это машинально, просто чтобы выиграть время.

— Да, это то, что предположил я.

— Звучит вполне здраво, — сказал Билл. — Именно то, что делаешь, не думая. К тому же, если ты действительно собрался сбежать, это дает тебе больше шансов.

— Да, конечно, если ключ тут. А если его нет?

Предположение, высказанное словно уже доказанный факт, озадачило их обоих. Они недоуменно уставились на него.

— О чем вы? — сказал Кейли.

— Ну, вопрос просто в том, где люди привыкли держать свои ключи. Поднимаетесь к себе в спальню и предпочитаете запереть за собой дверь, чтобы никто случайно не забрел, когда на вас будет один носок и пара подтяжек. Ну, это вполне естественно. И если вы заглянете в спальни почти любого дома, то убедитесь, что все ключи наготове, чтобы запереться при первой надобности. А вот внизу люди не запираются. Это вообще не принято. Билл, например, никогда не запирался в столовой, чтобы побыть наедине с хересом. С другой стороны, все женщины, а особенно прислуга, пребывают в вечном страхе перед грабителями. И если грабитель залезет в окно, они предпочитают ограничить его деятельность только той комнатой. А потому держат ключи в замочных скважинах внешней стороны дверей и запирают эти двери, когда ложатся спать. — Он выбил пепел из трубки и добавил: — По крайней мере моя мать поступала именно так.

— То есть, — возбужденно сказал Билл, — ключ был снаружи двери, когда Марк вошел в кабинет.

— Ну, я просто прикидывал.

— А вы осмотрели другие комнаты — бильярдную, библиотеку и прочие? — спросил Кейли.

— Ну, я подумал об этом только сейчас, пока сидел тут. Но вы живете здесь, так разве ВЫ не обращали на них внимания?

Кейли прикидывал, наклонив голову набок.

— Довольно нелепо, знаете ли, но нет. — Он повернулся к Биллу. — А вы?

— Господи, нет. Я бы никогда не стал разбираться в таком!

— Не сомневаюсь, — засмеялся Энтони. — Ну, мы можем посмотреть, когда вернемся в дом. Если другие ключи снаружи, значит, и этот мог быть снаружи, а тогда все становится много интереснее.

Кейли ничего не сказал.

Билл пожевал травинку и сказал:

— А что это меняет?

— Еще больше затрудняет понять, что же произошло. Возьми вашу теорию несчастного случая и посмотри, что получается. Инстинктивный поворот ключа отметается, верно? Он должен был открыть дверь, чтобы забрать ключ, и, значит, показать голову всем, кто мог оказаться в вестибюле — своему кузену, например, которого оставил там всего две минуты назад. Совершит ли человек в состоянии Марка, отчаянно боящегося, что его застигнут рядом с трупом, подобную глупость?

— Меня ему бояться было незачем, — сказал Кейли.

— Тогда почему он не позвал вас? Он же знал, что вы рядом. Вы могли бы дать ему совет, а в совете он нуждался, Бог свидетель. Но вся теория бегства Марка сводится к тому, что он боялся вас и всех остальных и что единственной его мыслью было выбраться из комнаты и воспрепятствовать вам ли, слугам ли, войти в нее. Будь ключ внутри, он, вероятно, запер бы дверь. Будь ключ снаружи, так, почти наверное, нет.

— Да, похоже, ты прав, — сказал Билл, поразмыслив. — Если только он не забрал ключ с собой и не запер дверь сразу же.

— Вот именно. Но тогда тебе придется разработать совершенно новую теорию.

— То есть, по-твоему, это указывает на предумышленность?

— Да, безусловно. Но, кроме того, превращает Марка в абсолютного идиота. Только предположите на секунду, что по каким-то настоятельным причинам, о которых вы оба понятия не имеете, он хотел избавиться от брата. Обставил бы он это так? Просто убил его и сбежал? Так это же практически самоубийство — самоубийство в состоянии невменяемости. Нет. Если вы правда хотите убрать нежелательного брата, вы сделаете это чуточку поумнее. Для начала обойдетесь с ним дружески, чтобы усыпить подозрения, а когда наконец все-таки убьете его, то попытаетесь представить это, как несчастный случай, или самоубийство, или убийство, но совершенное кем-то другим. Разве нет?

— Ты хочешь сказать, что придумал бы что-нибудь эдакое?

— Да, я хочу сказать именно это. То есть, действуй вы преднамеренно, то не запирались бы, еще не начав.

Кейли все это время молчал, видимо, взвешивая эту новую идею. Теперь, все еще глядя в землю, он сказал:

— Я остаюсь при мнении, что это был несчастный случай и что Марк потерял голову и сбежал.

— Ну, а ключ? — спросил Билл.

— Мы еще не знаем, что ключи были снаружи. Я категорически не согласен с мистером Джиллингемом, будто ключи нижних комнат всегда в скважинах снаружи. Иногда, возможно, но, полагаю, скорее всего мы найдем их внутри.

— Ну, разумеется, если они внутри, то ваша исходная теория, вполне вероятно, верна. Часто видя их снаружи, я просто прикинул, только и всего. Вы, знаете ли, попросили меня быть совершенно откровенным и сказать вам, что я думаю. Но, конечно, вы правы, и мы найдем их внутри.

— Даже если они снаружи, — продолжал Кейли упрямо, — я все равно считаю, что произошла случайность. Он мог взять его с собой, предполагая, что разговор будет неприятным, и не желая, чтобы их прервали.

— Но он же только что велел вам оставаться поблизости, на случай если вы ему понадобитесь, так почему же он запирается от вас? К тому же, думается, что человек в предвидении неприятного разговора с враждебно настроенным родственником никак не стал бы запираться с ним. Он оставил бы все двери распахнутыми и потребовал бы: «Убирайся вон!»

Кейли молчал, но его губы были упрямо сжаты.

Энтони встал с виноватым смешком.

— Пошли, Билл, — сказал он. — Надо поторопиться. — Он протянул руку и поставил своего друга на ноги. Затем, повернувшись к Кейли, он продолжал: — Простите, если я дал излишнюю волю своим мыслям. Бесспорно, я рассматривал это дело как абсолютно посторонний человек, всего лишь как загадку, хочу я сказать, ни с какой стороны не влияющую на счастье кого-либо из моих друзей.

— Все нормально, мистер Джиллингем, — сказал Кейли, тоже встав. — Это вы должны извинить меня , в чем я уверен. Теперь вы направляетесь в гостиницу за вашим багажом?

— Да. — Он посмотрел на солнце, а затем на деревья вблизи дома. — Дайте подумать… Она ведь в том направлении, верно? — Он указал на юг. — Можем мы дойти до деревни напрямик, или обязательно идти по дороге?

— Я покажу тебе, мой мальчик, — сказал Билл.

— Билл вам покажет. Парк тянется почти до самой деревни. Автомобиль я пошлю примерно через полчаса.

— Большое спасибо.

Кейли кивнул и направился к дому, Энтони взял Билла за локоть и пошел с ним в противоположном направлении.

 

Глава VII

ПОРТРЕТ ДЖЕНТЛЬМЕНА

 

Несколько минут они шли молча, пока не оставили дом и сад далеко позади. Перед ними и вправо парк круто спускался, чтобы затем медленно подняться, отгораживая остальной мир. Пояс деревьев слева отделял их от дороги.

— Ты тут бывал прежде? — внезапно сказал Энтони.

— Конечно, десятки раз.

— Я имел в виду, именно тут, где мы сейчас. Или ты не выходишь из дома и все время гоняешь шары на бильярде?

— Господи, нет!

— Ну, так теннис и прочее? Столько владельцев прекрасных парков никогда ими не пользуются, а все бедняги, тащась по пыльной дороге, думают, как счастливы владельцы, что имеют их, и воображают всякие развлечения среди дерев. — Он указал вправо: — А там бывал?

Билл засмеялся, немного пристыженно.

— Ну, не слишком много. Конечно, я часто проходил тут, ведь это самый короткий путь до деревни.

— Да… Ну ладно, а теперь расскажи мне что-нибудь про Марка.

— Что, собственно?

— Ну, позабудь, что ты пользовался его гостеприимством, что ты безупречный джентльмен и все такое прочее. Побоку Манеры Мужчин и скажи мне, что ты думаешь о Марке, и как тебе нравилось гостить у него, и сколько стычек набралось в вашем маленьком обществе за эту неделю, и как ты ладишь с Кейли, ну, и вообще.

Билл, оживившись, посмотрел на него.

— Послушай, ты что, заделался полновесным сыщиком?

— Ну, мне же требовалась новая профессия, — улыбнулся Энтони.

— Замечательно! То есть, — поправился он виновато, — не следует говорить так, когда в доме покойник, а хозяин дома… — Он неуверенно умолк, а затем закруглил фразу: — Черт дери, ну и заварушка! Господи помилуй.

— Ну, — сказал Энтони, — давай. Марк?

— Что я о нем думаю?

— Да.

Билл помолчал, прикидывая, как вложить в слова мысли, которые не обрели четкой формы и для него самого. Что, собственно, он думал о Марке?

Заметив его колебания, Энтони сказал:

— Мне следовало бы предупредить тебя, что ничего из сказанного тобой не будет записано репортерами, и тебе не надо тревожиться из-за пары-другой ляпов. Говори о том, что тебе нравится и как тебе нравится. Даю тебе затравку. Что ты предпочтешь — уик-энды здесь или у Баррингтона, например?

— Ну, это же будет зависеть…

— Исходи из того, что она будет и там, и там.

— Осел! — сказал Билл, всаживая локоть в ребра Энтони. — Так просто не скажешь, — продолжал он. — Конечно, тут тебя принимают до жути преотлично.

— Да?

— Да. Даже не знаю другого дома, где все было бы превосходнее. Комната, жратва, выпивка, сигары, то, как все устроено. И прочее такое. Обходятся с тобой до жути преотлично.

— Да?

— Да. — Он повторил это «да» медленно самому себе, будто оно натолкнуло его на новую мысль. — Обходятся с тобой до жути преотлично. Ну, это как раз про Марка. Такая его манера, слабости. Отличное обхождение.

— Устройство для тебя того, сего, этого?

— Да. Конечно, это расчудесный дом, и есть много чем заняться. Всякие игры, в том числе спортивные, каких только ни напридумывали, и, как я говорю, обходятся с тобой до жути преотлично. Но при всем при том, Тони, немножко чувствуешь, что… ну, так сказать, будто ты участвуешь в параде, и тобой командуют. Будто ты должен исполнять, что тебе говорят.

— То есть как?

— Ну, Марк воображает себя организатором и организует то, се, и подразумевается, что гости будут подлаживаться. Например, Бетти — мисс Колледайн и я — собирались позавчера перед чаем сыграть партию. В теннисе она просто жуть и обещала показать мне. Я ведь неустойчив, ты знаешь. Марк увидел нас с ракетками и спрашивает, что мы думаем делать. Ну, так он подготовил для нас маленький турнир после чая — уже установил все гандикапы, и все аккуратненько расписано красными и черными чернилами — призы и прочее — очень приличные, знаешь ли. Он распорядился специально подстричь траву и нанести разметку. Ну, конечно, мыс Бетти попортили бы корт и были готовы играть и после чая — я, согласно его гандикапу, должен был дать ей половину пятнадцати… но как-то так… — Билл пожал плечами.

— Это не вполне укладывалось?

— Угу. Подпортило бы эффект его турнира. Лишило бы остроты — самой чуточки, так, думаю, ему показалось. А потому мы не играли. — Он засмеялся и добавил: — Нам бы это дорого обошлось.

— То есть сюда тебя больше не пригласили бы?

— Скорее всего. Но не знаю. Во всяком случае, долгое время.

— Правда, Билл?

— Более чем! Он черт-те как обидчив. Эта мисс Норрис — ты ее видел? — так ОНА подложила себе свинью. Держу пари на что хочешь, ЕЙ приглашений сюда больше не видать.

— Почему?

Билл засмеялся своим мыслям.

— Собственно, мы все были в этом замешаны, во всяком случае Бетти и я. Считается, будто в доме водится привидение леди Анны Пэттен. Когда-нибудь слышал о ней?

— Никогда.

— Марк рассказал нам про нее как-то вечером за обедом. Ему, знаешь ли, нравилась идея, что в его доме имеется привидение. Да только он в привидения не верит. Думаю, он хотел, чтобы МЫ в нее поверили, и все же рассердился на Бетти и миссис Колледайн за то, что они в них не верят. Странный типус. Ну, а мисс Норрис — она актриса, и та еще актриса! — оделась привидением и сыграла рольку. И бедняга Марк перепугался насмерть. Ну, на секунду, понимаешь?

— А как остальные?

— Ну, мы с Бетти знали… я даже сказал ей, мисс Норрис то есть, чтобы она не глупила. Зная Марка. Миссис Колледайн там не было. Бетти не допустила. Ну, а майор, не думаю, что его хоть что-то проймет.

— Где появилось привидение?

— На лужайке для боулинга. Считается, что оно там околачивается. Мы все отправились туда при лунном свете, притворяясь, будто ждем его. Ты эту лужайку видел?

— Нет.

— После обеда я тебе ее покажу.

— Да уж, пожалуйста… Марк потом был очень зол?

— О Господи, да. Дулся целый день. Ну, да он такой.

— Злился он на вас всех?

— Да-да, дулся, ты понимаешь.

— Сегодня утром?

— Да нет. Он отошел, обычно так и бывает. Совсем как ребенок. Вот-вот, Тони, он в некоторых отношениях — как ребенок. Собственно говоря, сегодня утром он был на редкость доволен собой. И вчера тоже.

— Вчера?

— И очень. Мы все сказали, что еще никогда не видели его в такой форме.

— А обычно он в форме?

— Если к нему правильно подходить, с ним приятно общаться. Он порядком тщеславен и во многом ребенок, я же тебе говорил, и важничает, но по-своему симпатичный типус, и… — Билл внезапно перебил сам себя. — Знаешь ли, это уже чересчур — вот так песочить своего хозяина.

— А ты не думай о нем как о своем хозяине. Думай о нем как о подозреваемом в убийстве, на арест которого выдан ордер.

— О! Но это же чушь, ты знаешь.

— Это факт, Билл.

— Да, но я хочу сказать, он же этого не делал. Он бы не стал никого убивать. Странно так говорить, но… ну, ему размаха не хватает. У него есть свои недостатки, как и у всех нас, но они не такого масштаба.

— Разозлившись по-детски, можно кого угодно убить.

Билл что-то буркнул, соглашаясь. Но не в отношении Марка.

— Тем не менее, — сказал он, — я этому поверить не могу. То есть, что он сделал это преднамеренно.

— Произойди несчастный случай, как считает Кейли, он бы потерял голову и сбежал?

Билл секунду взвешивал этот вопрос.

— Да, я думаю, знаешь ли, что мог бы. Он чуть не сбежал, когда увидел привидение. Конечно, это не совсем то.

— Ну, не знаю. В обоих случаях суть в подчинении инстинкту рассудку вопреки.

Открытое пространство осталось позади, и теперь они шли по тропинке между деревьями. Идти рядом было неудобно, так что Энтони пропустил Билла вперед, и разговор пришлось отложить до той минуты, когда они выйдут за ограду на дорогу. Она полого спускалась к деревне Вудхем — несколько коттеджей с красными крышами и серая колокольня проглядывали сквозь зелень.

— Ну, а теперь, — сказал Энтони, когда они ускорили шаг, — как насчет Кейли?

— Что значит — насчет него?

— Я хочу увидеть его. Марка я вижу прекрасно, спасибо тебе, Билл. Ты был чудесен. Теперь возьмись за характер Кейли. За Кейли изнутри.

Билл засмеялся от приятного смущения и объявил, что он не чертов писатель.



©2015- 2017 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.