Сделай Сам Свою Работу на 5

СРАВНЕНИЕ СЕМЕЙНЫХ И СОЦИАЛЬНЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ 6 глава






 

в ней есть еще и собственная группа эклектиков, пытающаяся за счет своего эклектизма решить все проблемы. Джексон и я были единственными из тех первых исследователей семьи, кто серьезно интересовался теорией. Группа Джексона включала Бейтсона, Хейли и Уикленд. Они начинали с простой коммуникационной модели человеческих взаимоотношений, но вскоре расширили это представление, включив туда все взаимодействия между людьми. К моменту смерти Джексона в 1968 г. они продвинулись к весьма изощренной системной модели. Я считаю, что моя модель имеет более серьезную основу, общую с представлениями об инстинктивных движущих силах. Джексон же в большей степени опирался на феноменологию, продвигаясь к теории совершенно иного типа. Можно только догадываться, что получилось бы у него в конечном итоге, если бы Джексон не умер.

Понятия, относящие к теории систем, начали завоевывать популярность еще в середине 1960-х годов, но в психиатрии представления о системе до сих пор пребывают в примитивном состоянии. На одном уровне понимания (вернее, непонимания) — просто называние этого слова. На другом — это понятие имеет тот же смысл, что, например, и в словосочетании «транспортная система», или «система кровообращения». На более высоком уровне оно относится к системе взаимоотношений, каковой является и система человеческого поведения. Чаще же всего люди считают, что слово «система» взято из общей теории систем, описывающей систему мыслительных операций, связывающих между собой имеющиеся знания. Я считаю, что попытка приложения общей теории систем к современной психиатрии, не имеющей четко выстроенного понятийного строя, напоминает усилия по применению научного метода к психоанализу. В долговременной перспективе она может оказаться весьма полезной, если развитие психиатрии пойдет в правильном направлении. Однако медленное развитие в сторону системности — это лишь одно из направлений эволюции современной семейной психотерапии. Появились и некоторые новые привлекательные концепции на базе психоаналитической теории. Среди них концепция Пола (Paul, 1975), которая укладывается



Теор


 

в базовые теоретические представления и учитывает базовый эмоциональный процесс. Одним из исследователей-теоретиков в этой области является Бозормени-Надь (Bos-zormenyi-Nagy, Spark, 1973). Он построил довольно полный набор теоретических абстракций, который когда-нибудь может стать теоретическим мостом между психоанализом и отличной от него теорией семьи. Еще более оригинальную концепцию предлагает Минухин (Minuchin, 1974). Он тщательно избегает сложных теоретических понятий, но пользуется термином «структурная семейная терапия», обозначая так терапевтический метод, предназначенный для изменения семьи через модификацию системы обратных связей в системе взаимоотношений. Правда, его внимание больше привлекает клиническая терапия, чем теория.



ТЕОРИЯ СЕМЕЙНЫХ СИСТЕМ

Эволюция моих собственных теоретических взглядов началась лет за десять до того, как я приступил к исследованиям семьи. Без ответа оставалось много вопросов, касавшихся общепринятых объяснений эмоциональных заболеваний. Усилия по поиску логически обоснованных ответов заканчивались постановкой еще большего количества новых вопросов. Простым примером является представление о психическом заболевании, возникшем в результате утраты матери. Такие заболевания неплохо укладывались в общую картину клинических случаев определенного времени, но при этом существовало гораздо больше здоровых людей, лишившихся матери при еще более сложных обстоятельствах. Поднимался также и вопрос о шизофреногенных матерях. Существовали подробные описания шизофреногенных родителей, но никто толком не мог объяснить, почему у тех же самых родителей были и другие дети, которые не только были абсолютно здоровыми, но и проявляли недюжинные способности. Не меньше неувязок было с популярными гипотезами, связывавшими симптоматику расстройств с одним-единственным травматическим событием в прошлом. Это также представлялось логичным в конкретных случаях, но не объясняло, почему у большого числа людей, получивших психическую травму, симптомы болезни




 

не развивались. Появилась тенденция к выдвижению особой гипотезы для каждого конкретного случая. Весь диагностический арсенал был основан на описании симптоматики, за исключением небольшого числа случаев, когда симптомы можно было связать с действительной патологией. Психиатры делали вид, что могут дать ответы на многие вопросы, но они оказалась даже не в состоянии поставить диагноз, который бы соответствовал этиологии. Психоаналитическая теория в большей степени склонялась к тому, чтобы считать эмоциональное расстройство результатом процесса, протекающего между родителем и ребенком, что вовсе не объясняло возникновения таких проблем за короткий промежуток времени — жизни одного поколения. Фундаментальные науки заняли критическую позицию по отношению к объяснениям психиатров, так как, по их мнению, эти объяснения не поддавались научному анализу. Если полученные знания имеют солидную фактическую основу, то почему их нельзя представить более научным способом? Существовали предположения, что эмоциональные расстройства являются продуктом воспитания, хотя известно, что основные расстройства такого рода одинаково проявляются во всех культурах. Большинство допущений исходило из того, что психические заболевания свойственны только людям, хотя существуют данные о расстройствах подобного типа и у животных. Эти и многие другие вопросы привели меня к углубленному чтению литературы по эволюции, биологии и естественным наукам, чтобы найти те путеводные нити, которые помогли бы выходу на более широкий теоретический простор. Меня не покидала мысль, что эмоциональное расстройство происходит из той части природы человека, которая роднит его с более низкими формами жизни.

Первоначально моя работа по изучению семьи основывалась на расширительном понимании симбиоза мать - дитя. Рассматривалась гипотеза, согласно которой эмоциональное расстройство у ребенка является продуктом менее выраженного аналогичного расстройства у его матери. Данная гипотеза касалась баланса сил, поддерживающих отношения матери и ребенка в состоянии равновесия. Это был хороший пример того, что сегодня называется


 

системой. Очень скоро стало ясно, что отношение мать — дитя является зависимым фрагментом более широкой единицы — семьи. Схема исследования была модифицирована и стала включать, кроме матерей пациентов, больных шизофренией, еще и их отцов и здоровых родных братьев и сестер. Результатом стали наблюдения совершенно иного порядка. Многие исследователи видели то же самое, но использовали множество других моделей для описания своих результатов, в числе которых были психоаналитические, психологические, мифологические, химические и математические модели. Появилось множество сходных терминов, таких, как совместность, связи, связки и сцепки членов семьи друг с другом. Предлагались другие понятия для описания уравновешивающих сил, например, дополнительность, обратимость, магнитные поля, гидравлические и электрические силы. Каждое такое понятие может быть описано достаточно точно, но в целом это привело к тому, что исследователи стали пользоваться не согласующимися между собой моделями.

В начале своих исследований я принял некоторые решения, основанные на предварительных размышлениях относительно теории. Исследования семьи выводили наблюдения на принципиально новый уровень и давали множество подсказок по их теоретическому осмыслению. Исходя из того, что психиатрия когда-нибудь — может, через одно-два поколения — станет признанной наукой, и отдавая себе отчет в прошлых концептуальных проблемах психоанализа, я решил использовать только такие понятия, которые могут быть приняты наукой. Это было сделано в надежде на то, что новые поколения ученых будут с меньшим трудом, чем это удается нам сейчас, находить связи между исследованиями человеческого поведения и признанными науками. Для этого я выбрал понятия, приемлемые для биологии и естественных наук. Было бы проще размышлять в привычных терминах химии, физики и математики, но после серьезного анализа литературы я принял решение исключить все понятия, относящиеся к неодушевленным предметам, и использовать для описания человеческого поведения только биологические термины. Понятие «симбиоз», пришедшее из психиатрии, должно


было быть исключено, поскольку в биологии оно имеет строго конкретный смысл. Понятие «дифференциация» было выбрано из-за его конкретного смысла в биологических науках. Когда мы говорим о «дифференциации Я», мы имеем в виду процесс, весьма схожий с процессом дифференциации клеток. То же относится и к термину «слияние». Термин «инстинктивный» используется точно так же, как в биологии, а не в том узком, специальном смысле, в котором его использует психоанализ. Существовало и несколько небольших отклонений от этого плана, о которых речь пойдет ниже. Кстати, в период, когда я читал книги по биологии, мой близкий друг-психоаналитик посоветовал мне отказаться от «холистического» мышления, пока я не зашел «слишком далеко».

Другой долговременный план был нацелен на подготовку исследовательского персонала. Он основывался на представлении, что подсказки, ведущие к важным открытиям, всегда находятся у нас перед глазами и надо лишь развить в себе способность видеть то, на что никогда ранее не обращал внимание. Исследователи, использующие метод наблюдения, могут воспринимать только то, на что их ориентирует теоретическая подготовка. Они имели подготовку психоаналитиков, поэтому все явления трактовали с точки зрения этой теории. Мой план как раз и был разработан для того, чтобы устранить теоретические шоры и открыть глаза для новых впечатлений. В ходе одного упражнения исследователям предлагалось в течение длительного времени не использовать принятую в психиатрии терминологию, заменив ее простыми описательными словами. Было совсем непросто употреблять простые слова вместо привычных: «обсессивно-компуль-сивный», «депрессивный», «истеричный», «пациент-шизофреник». Конечная цель заключалась в следующем: помочь наблюдателям выкинуть из головы засевшие там теоретические шаблоны и посмотреть на вещи по-новому. Хотя на многое из того, что мы тогда делали, можно было смотреть как на семантическую игру, это внесло определенный вклад в расширение нашего горизонта. Исследовательская группа выработала новый язык. Потом, правда, были осложнения при общении с коллегами: возникала


 

необходимость переводить с внутригруппового языка на общепрофессиональный, чтобы было понятно другим. Казалось странным использовать столько слов для описания понятия «пациент», когда каждый точно знает, что это такое. Нас критиковали за использование новых терминов: старые казались лучше. Но благодаря нашим упражнениям мы уже знали, что профессионалы по-разному используют одни и те же слова, полагая, что другие понимают их точно так же.

Основная идея разработанной мной теории касается того, до какой степени люди способны проводить различие между эмоциональным и интеллектуальным процессом. На ранних этапах исследования мы заметили, что родители шизофреников, которые на первый взгляд казались вполне здоровыми, с большим трудом проводили различие между своими собственными субъективными переживаниями и более объективными процессами мышления. Наиболее ярко это выражалось в межличностных отношениях. Данное явление мы затем исследовали в самых разных семьях — от находящихся на грани разрушения до нормальных, и далее — до самых успешных. Мы обнаружили различия в способах слияния и дифференциации чувств и разума, что позволило построить концепцию дифференциации Я. Хуже всего функционируют люди, у которых чувство и разум слиты наиболее тесным образом: им значительно чаще приходится сталкиваться с жизненными проблемами. Люди, которые без особого труда способны разделить чувства и разум (иными словами, имеющие высокую степень дифференциации Я), проявляют наибольшую гибкость и адаптивность в ситуациях жизненных стрессов и наиболее свободны от разного рода проблем. Все остальные попадают в промежуток между этими двумя крайностями как по соотношению чувств и разума, так и по приспособленности к жизни.

Слова «чувство» и «эмоция» используются в обычном языке и в литературе почти как синонимы. Также не видят особых отличий и между субъективностью истины и объективностью факта. Чем ниже уровень дифференциации человека, тем меньше его способность проводить различие между этими парами понятий. В литературе не прово-


 

дится четких различий между «философией», «верой», «мнением», «убеждением» и «впечатлением». Не найдя удовлетворительного объяснения этих понятий в научной литературе, мы обратились к словарям.

Теоретически мы допускаем, что эмоциональное расстройство связано с нарушениями в эмоциональной системе, спря танной глубоко внутри филогенетической истории человека, которая объединяет его со всеми другими, более низкими формами жизни и которой управляют те же законы, что и всеми другими живыми существами. В литературе под эмоциями понимается нечто большее, чем просто состояния удовлетворения, возбуждения, страха, чем просто плач или смех, хотя эти состояния отмечаются и у более низких жизненных форм: удовлетворение после кормежки, сна, спаривания; возбуждение в стычке, при бегстве, при поиске добычи. Теоретически мы считаем, что включает все вышеупомянутые функции плюс все автоматические функции, управляющие автономной нервной системой, и является синонимом инстинкта, управляющего процессом жизнедеятельности всех живых существ. Термин «эмоциональное расстройство» используется для замены терминов «психическое заболевание» или «умопомешательство». «Эмоциональное расстройство» — это глубинный процесс, затрагивающий фундаментальный процесс жизнедеятельности организма.

Интеллектуальная система является функцией коры головного мозга, появившейся на последнем этапе эволюционного развития человека, а также основным отличием человека от более низких форм жизни. Кора головного мозга обеспечивает процессы мышления, рассуждения и рефлексии, что позволяет человеку успешно функционировать в тех сферах деятельности, которые требуют логики, ума и рассудка. По мере накопления опыта я прихожу ко все большему убеждению, что автоматические эмоциональные силы диктуют свои законы в гораздо большем числе областей жизни, чем этого хотелось бы человеку. Предполагается, что система чувствования является связующим звеном между эмоциональной и интеллектуальной системами, посредством которого эмоциональные состояния становятся доступны осознанию. Мозг человека.

12 Теория


 

является частью его протоплазматической целостности. Мозг позволил человеку узнать множество тайн Вселенной. Человек научился создавать технику и изменять среду своего обитания, приобрел власть над большинством низших форм жизни. Однако человеку пока не удалось с таким же эффектом использовать свой мозг для познания собственного эмоционального функционирования.

Большая часть ранних исследований семьи была посвящена шизофрении. Поскольку до этого в литературе не публиковалось данных о клинических наблюдениях такого рода, то мы сначала сочли, что увиденные нами формы взаимоотношений характерны для всех семей, в которых есть больной шизофренией. Затем было обнаружено, что те же самые формы взаимоотношений присутствуют и в семьях невротиков, и даже в обычных здоровых семьях. Постепенно стало ясно, что те формы взаимоотношений, которые явно выражены в семьях шизофреников, в определенной степени присутствуют во всех семьях, а интенсивность их выражения зависит скорее от тревожности текущего момента, чем от тяжести изучаемого заболевания. Этот факт из ранней истории семейных исследований дает некоторое представление о достаточно высоком уровне развития психологической теории 20 лет тому назад, что недооценивается теми, кто не был погружен в эти изыскания. Семейные исследования шизофрении были настолько важны, что дали толчок ряду программ, посвященных исследованию нормальных семей, которые выполнялись в конце 1950-х — начале 1960-х годов. Влияние тех исследований шизофрении на психотерапию семьи оказалось настолько сильным, что даже десять лет спустя семейную психотерапию еще считали терапией шизофрении. Результаты первых исследований нормальных семьей коротко можно сформулировать так: формы взаимоотношений, исходно считавшиеся типичными для семей шизофреников, проявляются время от времени во всех семьях, а в некоторых присутствуют постоянно.

Моя работа над новой теорией началась с того момента, как только было обнаружено постоянное повторение форм взаимоотношений и было составлено некоторое представление об условиях, в которых они проявляются. Первые


 

статьи были посвящены в основном описанию клинической картины проявления этих форм. К1957 г., когда формы взаимоотношений внутри ядерной семьи стали достаточно понятны, я намеревался выступить с большой статьей «Семейная концепция шизофрении». Джексон, проявлявший достаточную осторожность в использовании слова «теория», в 1956 г. выступил соавтором статьи «К теории шизофрении» (Bateson et al., 1956). Он убеждал меня использовать термин «теория» в статье 1957 г. (она вышла в свет в 1960 г.), но я отказался, поскольку считал, что речь идет не более чем о понятии в контексте более широкой области и что необходимо избегать использования слова «теория» для обозначения частной теории или понятия. Сложившаяся к концу 1950-х годов ситуация меня полностью устраивала. Мое теоретическое любопытство было удовлетворено: шизофрения и психозы оказались частью одного континуума с неврозами, а различия между шизофренией и неврозами носили скорее количественный, чем качественный характер. Психоанализ и другие теоретические системы рассматривали психозы как продукт одного эмоционального процесса, а неврозы — как продукт другого. Даже и сегодня многие психиатры придерживаются той точки зрения, что шизофрения и неврозы различаются между собой на качественном уровне. Специалисты в области психического здоровья говорят о шизофрении как об одном типе проблем, а о неврозах — как о совсем другом. Они продолжают также пользоваться словосочетанием «нормальная» семья. Я же знаю, что все это — части одного и того же процесса, начиная с самого нижнего уровня человеческого функционирования и до самого верхнего. По-моему, тот, кто считает, что между шизофренией, неврозами и нормой существуют коренные различия, невольно исходит из классической психоаналитической теории, не отдавая себе отчета в том, что эти различия выделяются скорее на основе реакцией на терапевтическое воздействие, а не на основе системной теории. Я уверен, что психиатрия все же придет к рассмотрению всех этих состояний как частей одного и того же континуума.

Центральная часть теории семейных систем была разработана довольно быстро — примерно за шесть лет (в период

12»


 

между 1957 и 1963 гг.). Ни одна из ее составляющих не опережала другую: понятие « ядерной семьи» развивалось одновременно с понятием «проективный процесс в семье», и оба понятия были введены в обиход уже в первых описательных статьях. Ко времени, когда стало возможным сравнивать типичные формы проявления шизофрении с тем, что происходит при всех остальных расстройствах человеческой психики, оба они оказались достаточно проработанными. Представление о том, что все расстройства принадлежат одному и тому же континууму, к началу 1960-х годов привело к появлению понятия «дифференциация Я». Понятие «треугольники» — одно из основных составляющих теории — появилось в 1957 г. Тогда оно называлось «взаимозависимая триада», и примерно к 1961 г. было разработано настолько хорошо, что стало использоваться в терапевтической практике. Понятие «процесс межпоколенчес-кой передачи» еще в 1955 г. было сформулировано в виде рабочей гипотезы, но сами исследования, уточнившие и подтвердившие эту гипотезу, были проведены только в 1959-1960 гг., когда удалось изучить достаточно много семей. Понятие «сиблинговая позиция» появилось в конце 1950-х годов, но долго оставалось слабо разработанным, до тех пор, пока Тоумэн в работе «Созвездие семьи» (Toman, 1961)недал ему соответствующего обоснования.

К1963 г. эти шесть взаимосвязанных понятий были в достаточной степени описаны и определены, и я счел возможным объединить их в теорию семейных систем, которая соответствовала достаточно строгому определению теории. Однако глава, в которой содержалось описание этой теории, не вошла в книгу Бозормени-Надя и Фрэймо «Интенсивная семейная психотерапия», опубликованную в 1965 г., поскольку со стороны составителей был запрос на главу о шизофрении. Эти шесть понятий в виде связанной теоретической системы были, наконец, опубликованы в 1966 г. С тех пор в терапии произошло много нового, но наша теория мало изменилась по сравнению с 1966 г., не считая некоторых дополнений и уточнений. Наконец, в 1975 г. были добавлены два новых понятия. Первое — понятие «эмоциональный разрыв» — возникло в результате уточнения и переосмысления исходных теоретических принципов. Вось-


 

мое и последнее понятие — «социальная регрессия» — было хорошо проработано уже в 1972, а в теорию включено в 1975 г. Тогда же название «теория семейных систем» было официально заменено на «теорию Боуэна».

Любое непрерывное поддержание баланса действующих и противодействующих сил есть система. Понятие динамики здесь не подходит, поскольку оно не передает идею системности. В 1963 г., когда шесть взаимосвязанных понятий уже были разработаны, я использовал понятие «система» как сокращенный способ обозначения сложного баланса семейных взаимоотношений. Эта идея с некоторыми добавлениями была представлена в теоретической работе 1966 г. К середине 1960-х годов термин «система» использовался уже довольно широко: некоторые психотерапевты заимствовали его из моих работ, другие — из общей теории систем, появившейся в 1930-е годы. В последние десятилетия термин стал настолько популярным и используемым как к месту, так и не к месту, что почти утратил свой истинный смысл. Теорию семейных систем путали с общей теорией систем, область применения которой гораздо шире и которую никогда не связывали с эмоциональным функционированием. Действительно, применить эту теорию к функционированию эмоциональной сферы довольно трудно, это возможно только в самом широком, наиболее общем виде. Теория семейных систем — это конкретная теория, имеющая дело с фактами эмоционального функционирования.

По большому счету, теорию семейных систем неправильно считать синонимом общей теории систем, хотя она и укладывается в широкий контекст этой теории. Есть и такие, кто считает, несмотря на все мои разъяснения по этому поводу, что теория семейных систем разработана на основе общей теории систем. В 1940-е годы мне довелось присутствовать на одной лекции Берталанфи, из которой я ничего не понял, а также на лекции Норберта Винера, которая, пожалуй, была чуть более внятной. В обеих речь шла о системах мышления. Повлияло ли услышанное тогда на мои последующие размышления — это вопрос дискуссионный. В то время на меня гораздо больше влияло прочитанное и услышанное об эволюции, биологии, равновесии


 

в природе, т. е. сведения по естественнонаучным дисциплинам. Я пытался понять человека скорее как часть природы, чем как объект, выделенный из природы. Возможно, что своим системным взглядам я обязан знаниям о природных системах, но маловероятно, что на мою теорию повлияли системы мышления. Как бы то ни было, теория семейных систем в том виде, как она была разработана мною, является конкретной теорией функционирования человеческих отношений, которую теперь путают с общей теорией систем и с популярным, неконкретным использованием слова «система». Я долго был противником использования имен собственных в терминологии, но для того чтобы подчеркнуть специфику именно этой теории семейных систем, я теперь называю ее «теорией Боуэна».

Эмоции, переживания и субъективность — это то, что теоретику необходимо выразить в понятиях, исследователю увидеть и измерить в эксперименте и с чем клиницисту приходится сталкиваться на практике. В мире субъективности трудно найти подтвержденные факты. Обычно психиатрия пытается объяснить, почему человек ведет себя так или иначе. Профессионалы в области психического здоровья знакомы с объяснениями такого рода. Поиск ответов на вопрос «почему?» является частью причинно-следственного мышления человека с того самого момента, как он стал мыслящим существом. Как только исследователь задается этим вопросом, он сталкивается с огромной массой переменных. Именно поиск надежных фактов в области эмоционального функционирования и привел к системному мышлению в самом начале исследования семей. Эти усилия помогли создать метод выделения функциональных фактов из субъективности эмоциональных систем. Системное мышление позволило сконцентрироваться на вопросах: «что случилось?», «как?», «где?» и «когда?», поскольку эти факты являются наблюдаемыми. Метод не предполагает получения ответа на вопрос «почему?» с последующими сбивчивыми объяснениями. Были разработаны весьма эффективные формулы преобразования субъективности в наблюдаемые и верифицируемые научные факты. Примерами таких формул могут быть следующие высказывания: «То, что человек видит снови-


 

дения, — это научный факт, но то, что он видит во сне — это не обязательно факт», или «Человек говорит, и это научный факт, но то, что он говорит, не обязательно является фактом». Такого же типа формула применима почти ко всем субъективным конструктам, например: «То, что человек думает (или чувствует), — это научный факт, но то, о чем он думает или что он чувствует, — не обязательно является фактом». В приложении к особенно сильным чувствам, например любви или ненависти, формула немного сложнее, но пока исследователь придерживается только фактов любви или ненависти и избегает интерпретации содержания этих сильный эмоций, он остается на почве системного мышления.

Необходимость концентрации на фактической стороне функционирования систем взаимоотношений представляет собой трудную задачу, требующую усилий и дисциплинированности. Очень легко потерять из виду факты и эмоционально окунуться в содержание процесса общения. Стимулом для приложения таких усилий служит цель нашего исследования. Основные понятия теории Боуэна были разработаны на основе фактов о функционировании систем отношений. В ходе научных исследований было обнаружено, что терапевтический метод, построенный на фактах функционирования, превосходит общепринятые психотерапевтические методы. Но для большинства психотерапевтов настолько трудно перейти от обычной психотерапии к методу теории семейных систем, что им удается достигнуть лишь частичного психотерапевтического эффекта. Когда напряжение ситуации высоко, даже специалисты со строгим системным мышлением автоматически сбиваются на причинно-следственное мышление. Тем не менее любой психотерапевт может усовершенствовать свое системное мышление. Чем больше мне удавалось мыслить в терминах систем, тем лучше был исход терапии. Переход на позиции системного мышления требует отказа от многих прежних представлений. Пример моего взаимодействия с психотерапевтом, занимающимся исследованиями в области психоанализа, может служить иллюстрацией проблем, возникающих в связи с таким переходом. Психотерапевт утверждал, что он принимает принцип


 

поиска фактов в субъективном мире, но не может игнорировать терапевтическое значения сновидений и анализ бессознательного. Я ответил тогда, что мог бы уважать его убеждения, если он, со своей стороны, будет уважать мои о безоговорочном преимуществе всеобъемлющего системного подхода. Одним из основных преимуществ системной теории и системной терапии является то, что здесь предлагаются варианты, которых не было раньше. У молодого профессионала есть выбор — придерживаться ли обычной теории и терапии, принимать ли какие-либо отдельные системные установки или пытаться полностью перейти на рельсы системного мышления. Я считаю, что «немного» системных понятий лучше, чем ничего.

Предлагаемая мною теория не содержит ни одной идеи, которая не была бы отражена в человеческом опыте в течение многих столетий. Она имеет дело с простыми и очевидными фактами, известными любому человеку. Уникальность теории заключается в том, какие именно факты она включает и какие понятия она принципиально исключает. Если говорить языком метафор, теория прислушивается к бою барабанов, который звучит вдалеке. Этот отдаленный звук обычно заглушается назойливым грохотом барабанов поблизости, но его слышат те, кто может отключиться от шума и внимательно слушать звуки вдали. Теория Боуэна исключает определенные положения, которые подобны ближнему бою барабанов. Понятия, которые мы усваиваем из теории индивидуальности, могут быть полезны в пределах своей области, но они могут заслонить смысл явлений, понять который нам помогает системное мышление. Разработанная мною теория очень проста для тех, кто умеет слушать, и предлагает столь же простой подход к психотерапии.

ТЕОРИЯ БОУЭНА

Теория Боуэна рассматривает две основные переменные: уровень тревоги и степень интеграции Я. Переменная, связанная с тревогой или эмоциональной напряженностью, имеет несколько параметров. В их числе: интенсивность, длительность тревоги и разные ее типы. Гораздо больше


 

параметров характеризует степень интеграции или дифференциации Я. Это центральная тема теории Боуэна. Все организмы в той или иной степени способны адаптироваться к острой тревоге. Организм имеет встроенный механизм адаптации к кратким всплескам тревоги. Для определения степени дифференцированности Я особенно важно учитывать проявления длительной или хронической тревоги. Если тревога достаточно низка, то почти любой организм кажется нормальным ввиду отсутствия проявления внешних симптомов. Когда тревога возрастает и сохраняется в течение некоторого промежутка времени, внутри организма либо в системе его взаимоотношений развивается напряженность, следствием чего являются дисфункции или заболевания. Состояние тревоги может проявиться в физиологической симптоматике или соматическом заболевании, эмоциональной дисфункции, в социальной болезни, выражающейся в импульсивности или в уходе от социальных контактов, а также в социально неадекватном поведении. Существует также феномен заражения тревогой — когда тревога быстро распространяется на всю семью и даже на целое сообщество. Существует некоторый средний уровень дифференциации для данной семьи с подуровнями для каждого входящего в нее человека. Надо также иметь в виду, что всегда существует разная степень выраженности хронической тревоги: на одном уровне человек проявляет себя как нормальный, а на другом, более высоком, начинает проявлять различные отклонения.

 








Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.