Сделай Сам Свою Работу на 5

РЕЧЕВОЙ ЖАНР: ОПЫТ ОБЩЕФИЛОЛОГИЧЕСКОГО ОСМЫСЛЕНИЯ

С. 57-65

Т. В. Шмелева

Хотя с понятием жанра всякий свяжет прежде всего худо­жественную литературу, это слово — жанр — часто используют и по отношению к другим сферам жизни. Об этом достаточно красно­речиво говорят, например, газетные заголовки «Кризис жанра»? К итогам «Розановских чтений», Елец, 27—30 сентября» («Независимая газета», 22.10.93); «Теледебаты—кризис жанра» («Вечерний Красно­ярск», 24.11.93.); а также такие журналистские высказывания: «Международный фестиваль— особый жанр, со своей механикой, мифологией, идеологией» (А. Шемякин) («Независимая газета», 16.11.93); «Нами же открыт и активно культивируется особый, синтетический жанр: презентация» (И. Мартынов) («Общая газета», 24—30.09.93.).

Уже эти немногочисленные, но достаточно показательные факты говорят о том, что семантика слова Жанр интуитивно довольно хорошо ощутима, во всяком случае достаточно хорошо для того, чтобы легко, без всяких оговорок и даже кавычек транспонировать его в различные сферы из исходной, как все понимают, — сферы художественной 57 литературы. Можно сказать, что жанр — понятие семиотическое, относящееся, так сказать, к семиотике жизни и, поэтому оно помогает обозначить и объяснить такие реалии, как научные чтения, теледебаты, выборной кампании, кинофестиваль, презентацию... .

Однако то, что интуитивно ощутимо и даже, как кажется, понятно, бывает очень трудно определить и тем более объяснить. Именно с таким случаем и имеем мы дело, обращаясь к совершенно неэкзотическому понятию жанра. А между тем, определить это понятие представляется не только нелишним, но и остро необходимым,

Оставив в стороне слабо освоенные просторы семиотики (не потому чтоб это было неинтересно!), сузив разговор до пространств филологии, начнем с заявления: жанр — понятие общефилологическое, то есть относящееся ко всем видам словесности; и тот факт, что оно монополизировано художественной литературой и тем самым эстетизировано, характеризует положение дел в филологической науке с ее явным приоритетом литературы художественной в ущерб другим видам словесности.



Разделяя понимание, в соответствии с которым структура филологической науки должна быть симметрична структуре языковой жизни общества, и потому наряду с теорией художественной литературы (поэтикой) должны быть разработаны теории деловой, научной, политической и обыденной словесности1, следует признать, что и понятие жанра должно получить общефилологическое толкование, чтобы затем стать инструментом изучения текстов и принципов их обращения в различных сферах общения, или разных видах словесности.

В попытке сформулировать общефилологическое понятие жанра не окажемся' пионерами и найдем единомышленника в лице М.М. Бахтина, обратившись в первую очередь к почему-то не самой знаменитой его статье «Проблема речевых жанров»2. Как хорошо знают все, кто знаком с этой работой, о «литературно-художественных жанрах» М. М. Бахтин говорит как о жанрах вторичных, выросших, вернее, выращенных, культивированных из первичных жанров бытового общения, которые он и называет речевыми жанрами, то есть бытующими в естественной речи, не в литературе, изящной словесности. Наряду с литературно-художественными, вторичные жанры формируются и в других сферах «организованного культурного общения» — научной, деловой, публицистической. В своих рассуждениях М. М. Бахтин упоминает около 30 жанров3, обращая особенное внимание на устные жанры бытовой речи, служащие основой, первичной базой для всех остальных, отмечая при этом, что «номенклатуры устных речевых жанров пока не существует, и даже пока неясен принцип такой номенклатуры»4.

Рассуждения М. М. Бахтина необычны для современного читателя, находящегося под гипнозом монополии литературоведения, но для отечественной филологии 20-х годов, когда сложилась концепция М.М. Бахтина, они были совершенно естественны: понятием речевого жанра без особых разъяснений пользуются, например, В.В. Виноградов5 и Г. О. Винокур6. И современные лингвисты прибегают кэтому понятию, например} М. В. Панов7 и Ю. С. Степанов8, Интересно также напомнить, что именно так, в самом общем виде, не «литературно-художественно» испольэовал понятие жанра М.В. Ломоносов, оперируя при изложении своей теории «трех штилей» обозначениями таких жанров: героические поэмы, оды, 58 прозаические речи о важных материях, стихотворные и прозаические дружеские письма, описания обыкновенных дел, эклоги, элегии, комедии, эпиграммы9.

Нельзя не заметить, что, пожалуй, только М. М. Бахтин и М.В. Панов строго терминологически употребляют сочетание «речевой жанр», остальные варьируют это обозначение (в силу его очевидности?): жанры общения, языковые жанры, жанры речи, жанры словесности... У В. В. Виноградова таких описательных вариантов около десятка10.

Все эти факты, как представляется, говорят о многом. Во всяком случае о том, что представления о речевых жанрах как «первичной реальности речевой жизни»11 уже в 20-е годы нашего столетия, что называется, «висели в воздухе»; а то, что тогда не сформировалась общая теория речевых жанров, объясняется причинами, по которым не состоялось и уже намеченное изучение всех типов не­художественной речи12.

Сегодня, когда многие традиции отечественной филологии начала века получают вторую жизнь, а тогдашние темы снова входят в моду (например, социальные диалекты, язык города), вопрос о речевом жанре вполне естественно перемещается в центр внимания.

Нельзя не отметить и тот факт, что современная филология оказывается в большей готовности рассмотреть этот вопрос: готов­ность эту я связываю с возможностью использовать в разработке теории речевого жанра результаты теории речевых актов, о которой в отечественной науке известно со времен выхода книги Н. Д. Ару­тюновой «Предложение и его смысл» (М., 1976) и ставшей, можно сказать, популярной после выхода 16-го и 17-го выпусков «Нового в зарубежной лингвистике» (М., 1985, 1986).

На связь понятий речевого жанра и речевого акта указывалось неоднократно13. Теоретически можно было бы заподозрить в этой паре дублетность и отказаться от одного из них, однако практика обращения с тем и другим в отечественной лингвистике, а также наблюдения за некоторыми речевыми жанрами приводят к заклю­чению, что понятие «речевой акт» может использоваться для обозна­чения более широкого круга речевых явлений, чем речевой жанр. Не пускаясь в обсуждение этой представляющей особый интерес проблемы, укажу только на три факта, свидетельствующие о необхо­димости различения этих понятий.

Во-первых, некоторые речевые акты не воплощаются в речевых жанрах (повтор, напоминание, переспрос, оговорка, проговори др.)14.

Во-вторых, речевой акт как более элементарное понятие может быть использован для описания и противопоставления жанров одно­актных и многоактных, например, беседа, спор, уговоры, ссора15.

Кроме того, принципиально одноактные жанры могут иметь многоактные воплощения. Например, жанр просьбы может быть реализован «одноактно»: «Прошу вас ответить на мое письмо поско­рее», — при этом в пресуппозиции остаются смыслы желания автора: «Я хотел бы получить ответ поскорее»; возможности адресата исполнить просьбу: «Вы способны (можете сделать это)?»; склонности желания адресата: «Вы не против (хотели бы сделать это)?»; причин необходимости его осуществления: «От этого зависят мои дальней­шие планы»; и др.16

Каждый из этих пресуппозитивных смыслов может быть воплощен в особом речевом акте, и это будет репрезентацией того же речевого 59 жанра, но репрезентацией многоактной. При этом среди неосновных, вспомогательных речевых актов могут быть и метаречевые акты — например: «Позвольте вас попросить».

И наконец, практика «пересаживания» теории речевых актов на отечественной русистики демонстрирует пока преимущественное внимание не к языковому воплощению различных речевых актов, а к семантике и, соответственно, проблемам толкования предикатов, их описывающих, т. е. к метаязыковому аспекту явления, безусловно важному, но не исчерпывающему его17.

Таким образом, убедившись в важности понятия речевого жанра для осмысления всех видов словесности, т. е. языковой жизни вообще, обогатившись тем, что «добыто» теорией речевых актов и современной прагматикой, попытаюсь сформулировать представление о речевом жанре, которое было бы достаточно надежным инструментом описания многообразной речевой реальности.

Итак, речевой жанр — это элементарное понятие той части филологической науки, которая обращена к реальностям речевой жизни (назови мы ее прагматикой, риторикой18 или речеведением19). Более «сложные», включающие его понятия — коммуникативная тактика и стратегия, речевое поведение20.

Речевой жанр—это не текст, хотя в огромном количестве случаев реализуется в тексте. Текст — только одна из возможностей реализации, одна из его репрезентаций. Один и тот же жанр может быть воплощен во множестве текстов, а может, например, частично в словесном тексте, а частично паралингвистическими средствами (посмотрел умоляющим взглядом, отрицательно покачал головой, согласно кивнул).

Речевой жанр, это, как сказано, у М. М. Бахтина, — «типовая модель построения речевого целого»²¹. Именно модель, некая речевая возможность, предполагающая диапазон разнообразных воплощений, разнообразие которых не исключает понимания жанровой природы текста.

В отличие от моделей языковых (морфемная модель слова, модель предложения), речевой жанр — модель объемная, включающая как минимум 7 параметров.

Коммуникативная цель (намерение, интенция) — главный параметр, определяющий природу речевого жанра и составляющий фундамент типологии речевых жанров22. Для того, чтобы охарактеризовать речевой жанр по этому параметру, надо ввести понятие миров — и противопоставить:

мир информации (сведений, знаний, информативное пространство и т. п.);

миpy личностных ощущений, самочувствий коммуникантов, влиять на которые наши высказывания, как нам известно из опыта, способны в значительной степени;

миpy ритуальной действительности, организуемой социальными

отношениями, обычаями;

наконец, миру реальных событий, осуществляемых людьми и

не зависящих от их воли и усилий.

Так вот, в зависимости от того, в какой из миров «нацелен» речевой жанр, — мир информации, личностных ощущений, этикетной действительности или реальных событий, — он будетинформативным, оценочным, этикетным (перформативным) илиимперативным 60.

м, ■ .- '"

При конкретной «нацеленности» информативные жанры пред­стают как сообщение, подтверждение, запрос, опровержение информации, согласие с мнением или оспаривание его:

оценочные — как похвала или хула, одобрение или упрек;

этикетные — как приветствие, извинения, назначение на долж­ность, поздравление, объявление войны и т. д.;

императивные — как приказ, просьба, запрет, мольба, совет, рекомендация, инструкция, распоряжение, обещание, обязательство и т. д.

Противопоставление информативных и императивных жанров не представляет ни малейшей трудности на фоне хорошо известного из школьного курса противопоставления повествовательных и вопросительных предложений, с одной стороны, — и побудительных, с другой.

Императивные жанры, безусловно, описаны в наибольшей степе­ни, поскольку они в наибольшей степени грамматикализованы23.

Этикетные жанры — достаточно новый филологический объект, открытый в 60-е годы Оксфордской школой философии обыденного языка, авторами теории речевых актов. Под наименованием «перфор-мативы» они стали известны отечественным лингвистам из работ Н. Д. Арутюновой и зарубежных лингвистов, опубликованных в сборниках переводов24. Коммуникативное существо этого вида высказывания (речевого жанра) — в том, что они сами представляют собой осуществление некоторого социального поступка, «освящен­ного» этикетом.

Новым в наших построениях является только выделение оценочных жанров, никогда как самостоятельный тип высказываний не рассматривавшихся; однако ясно, что их цель не предполагает оборота информации, особого социального действия или реального события, т. е. они вычленяются по принципу «от противного», к тому же значимость оценочной семантики сейчас уже не может быть подвергнута сомнению; однако в каких случаях оценочность оказывается жанрообразующим элементом, а в каких «сопровож­дает», осложняет другие жанры, в первую очередь информативные— это вопрос, на который сейчас трудно ответить, впрочем, при некоторых допущениях (их можно было бы обсудить особо) оценочные жанры могут быть включены в какой-то из трех оставшихся типов, однако в принципе это дело не изменит: первый из жанрообразующих признаков—коммуникативная цель, и он составляет основу типологии жанров25.

Описание типологии речевых жанров хотя бы по этому параметру заняло бы, как кажется, не одну сотню страниц, поэтому ограничимся тем, что здесь уже сказано, надеясь на его убедительность.

Концепция автора — если воспользоваться терминологией М. М. Бахтина, или образ автора в терминологии В. В. Виноградо­ва26, — это следующий параметр речевого жанра как модели, он предполагает такие «свойства» автора по отношению к адресату — свой/чужой, старший/равный/подчиненный, авторитетный/неавто­ритетный, имеющий/не имеющий полномочия, более/менее осведо­мленный, заинтересованный/незаинтересованный и др.

Если первый параметр различает типы жанров, то второй — конкретные жанры одного типа. Хорошо видно и недостаточно хорошо описано для императивных жанров: концепция автора запрета, разрешения, приказа предполагает его полномочия, при расхождении 61

концепции автора со свойствами реального автора жанр, так сказать, «объявляется недействительным» под ропот: «Кто ты такой, чтобы мне запрещать/разрешать/приказывать!»... Свидетельством несоответствия автора—концепции будут и реплики адресата типа: «нe вам мне советовать», «не вам меня учить».

Концепция адресата27, (или опять же по В. В. Виноградову, образ адресата28, а по Н. Д. Арутюновой, фактор адресата29) предполагает анaлoгичныe признаки: свой/чужой, имеющий/не имеющий воз-можности/полномочий, авторитетный/не авторитетный, располагаю щий/не располагающий информацией, иерархически старший/равный/подчиненный.

Так, совет обращают к равному и/или подчиненному и/или менее осведомленному, например, врач — пациенту, учитель— родителю, ветеран —- молодому специалисту. Просьба предполагает определенные возможности адресата, иначе он отвечает: «Ничем помочь не могу», «Медицина бессильна» и т. п. Приказ предполагает подчиненность адресата, и при отсутствии таковой адресат выражает свое возмущение в восклицаниях типа: «Как он смеет мне приказывать!»

Событийное содержание, или, по логике М. М. Бахтина, концепция жанрового события.

Аналогично двум предыдущим параметрам, имеющим избирательную, фильтрующую природу — допускающую одни свойства автopa/адресата и исключающую другие, индифферентную к третьим; концепция события небезразлична к таким свойствам событий: отнесенность / неотнесенность к личной сфере автора или адресата; временная перспектива события; оценка события; важно и количество событий (эпизодов, поступков).

Так, совет предполагает событие хорошее в личной сфере адресата с футуральной перспективой; упрек — плохое событие в личной сфере адресата с перфектной временной перспективой; извинение — опять же плохое событие в личной сфере автора с перфектной пер­спективой (ср. этикетную формулу «заранее извиняюсь»)30.

Завершают список содержательных параметров два временных фактора—фактор коммуникативного прошлого и фактор коммуника­тивного будущего. Иначе говоря, для жанра важно, что предшествует ему и что должно следовать за ним в общении при нормальном развитии коммуникации.

В отношении прошлого противопоставляются жанры инициа­тивные («без прошлого») и реактивные, т.е. представляющие собой реакцию на другие жанры («с обязательным прошлым»). Так, среди информативных жанров будут противопоставлены по этому признаку утверждение (инициативный) и подтверждение, опровержение (реактивные). Реактивным же будет разрешение в отличие от запрета, который может быть как инициативным, так и реактивным («в ответ нa вашупросьбу ... запрещает»).

Значимость названных факторов для уяснения природы речевого жанра понимал М. М. Бахтин, отмечая, что «каждое отдельное высказывание — звено в цепи речевого общения»31, приводя примеры таких звеньев(пар) — «вопрос — ответ, утверждение — возражение, утверждение — согласие, предложение — принятие, приказание — подчинение и т. п.»32. Особенное внимание уделяет он тому, что обозначено здесь как«фактор будущего»: «высказывание с самого начала строится с учетом возможных ответных реакций, ради которых оно, в сущности, и создается [...]. Все высказывание отроится как бы навстречу этому ответу». 62 Фактор будущего определяет стандарты общения, следование одних жанров за другими; этот признак обеспечивает продолжение общения в соответствии с этими коммуникативными стандартами.

Последним обозначаю параметр языкового воплощения; то есть то, в каком языковом обличье выступает жанр в речи. Этот параметр проявляется с разной степенью жесткости в разных сферах общения— так, максимально жестко определяется языковое воплощение сте­реотипных реплик в стандартных ситуациях34, деловых документах; минимальны требования к языковому воплощению у литературно-художественных жанров.

Для характеристики языкового воплощения жанра существенно определить инвариантные элементы и то, что может варьироваться в зависимости от соотношения лингвистического/паралингвисти-ческого общения; степени эксплицитности, определяемой автором, и ситуацией; сферой общения и, наконец, авторской установкой — на стандартность или индивидуальность языкового поведения.

Для языкового воплощения существенна проблема, именуемая в современной прагматике проблемой косвенных речевых актов35. Это случаи, когда один речевой жанр воплощается в облике другого, и тем не менее содержит в себе знаки (экстралингвистического характера) «иного» прочтения: просьбы — как приказа, вопроса — как просьбы, сообщения — как совета и т. д.

Подводя итог характеристике модели речевого жанра, следует сказать, что, хотя это все и выглядит достаточно громоздко, в отвлечении от филологической терминологии и возникающих попутно проблем, можно сказать так: речевой жанр определяется тем, кто, кому, зачем, о чем и как говорит, учитывая что было и что потом будет в общении. Такое житейское толкование, как показывает опыт, оказывается вполне достаточным для того, чтобы описать жанры, отличить их один от другого.

Предложенная модель может быть использована в активном и пассивном общении с жанрами37— иначе говоря, как для «опознания» и характеристики готовых текстов, так и для сочинения «на заданный жанр», в частности при обучении языку — родному или иностранному.

Разумеется, у меня нет иллюзий относительно того, что одно только введение в оборот этой модели жанра разрешит все проблемы, связанные со сложнейшими явлениями их функционирования в различных сферах общения. Напротив, это поставит новые вопросы: каков жанровый репертуар обыденного общения, или какие жанры составляют фонд первичных; каковы принципы культивирования первичных речевых жанров в каждой из сфер «сложного культурного общения», какие жанры при этом «отбираются» из фонда первичных и какой «обработке» подвергаются; как выработать иерархию жан­ров — простейших (в простых и сложных реализациях) и сложных (например, романа или пьесы), которые заведомо следует отнести к макрожанрам, включающим в себя массив микрожанров.

Все эти вопросы, ответы на которые не обещают быть легкими и простыми, можно рассматривать с позиций не литературоведения, лингвистики или какой-либо другой локальной дисциплины, а с позиций общей филологии, позволяющей выявить действительно общее, общекоммуникативное в природе жанра, и специфическое для разныхсфер общения, разных типов словесности, разных эстети­ческих школ и разных авторов, наконец. Любимая в литературоведении формулировка «художественные особенности», как мне 63 кажется, имеет смысл только при наличии знаний об общем, не осо5енном, которые и могут быть найдены при ориентации на поиск общефилологических законов, типов, моделей, одну из которых и представляет собой речевой жанр.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. В таком понимании ориентируюсь на концепцию Ю. В. Рождественского, выраженную прежде всего в учебном пособии «Введение в общую филологию» (М., 1979) и ряде других работ.

2. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. — М., 1979.

3. Вот их список: беседа (салонная, застольная, интимно-дружеская, интимно-семейная), брань, бытовой рассказ, военная команда, возражение, восхищение, одобрение; деловые документы, дневник, ответ; письмо, поговорка, пожелание, поздравление, порицание, похвала, приветствие, приказ, протокол, прощание, публицистическое выступление, речь, роман, согласие, сочувствие, шутка, научный трактат, площадные, интимные, вопрос (Там же. С. 238, 158, 259, 265).

4. Там же. С. 259.

5. Виноградов В. В. Избранные труды. О языке художественой прозы. — М., 1980. — , 70, 72, 74, 82, 87, 116, 120 и др.

6. Винокур Г. О. Культура речи. — Цит. по: Основы культуры речи: Хрестоматия (Сост.

Скворцов. — М, 1984. — С. 166).

7. Панов М. В. О стилях произношения (в связи с общими проблемами стилистики) // Развитие современного русского языка. — 963. - С. 11.

8. Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. - С. 492-494.

9. Об этом можно прочитать в любом учебнике, см. например: История русской литературы. В 4-хтг. - Т. 1. - Л., 1980. -С. 536.

10. Вот некоторые из них: жанры устной и письменной речи, жанры практической речи, бесписьменные жанры народной словесности, письменные жанры общественно-речевой практики, жанры социально-«диалектической» речи, система языка в своих жанрах, письменные и разговорныe «жанры» общеинтеллигентского языка, социально-языковые жанры в быту, жанры звучащей речи и др. (Виноградов В. В. Указ соч.).

11. Бахтин М. М. Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках. Опыт философского анализа // Бахтин М. М. Указ. соч. - С. 297.

12. См. об этом: Шмелева Т.В. Повседневная речь как лингвистический объект // Русистика сегодня. Функционирование а: лексика и грамматика. — М.,1992. - С. 6-7.

13. См. напр. Кобозева И. М. «Теория речевых актов» как один из вариантов теории речевой деятельности// Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17.Теория речевых актов. — М., 1986. — С. 20; Земская Е. А. Городская устная речь и задачи ее изучения // Разновидности городской устной речи — М., 1989. — С. 42—43; Шмелева Т. В. Речевой жанр. Возможности описания и использо­вания в преподавании языка // Russistik. Русистика. — 1990 — № 2. — С. 21.

14. См. также: КулинскаяС. Г. Вспомога­тельные речевые акты с ментальной семантикой // Высказывание как объект лингви­стической семантики и теории коммуника­ции: Тезисы докл. респ. науч. конференции.Ч. 1. - Омск, 1992. - С. 59 -60

15. См. опыт филологического описания последнего: Федосюк М. Ю. «Стиль» ссоры //Русская речь. - 1993. - № 5. - С. 14—19.

16. Исчисление пресуппозиций просьбы — см. Серль Дж. Р. Косвенные речевые
акты // Новое в зарубежной лингвистике. —Вып. 17. - М., 1986. - С. 201-204.

17. См. напр. Гловинская М. Л, Семантика глаголов речи с точки зрения теории речевых актов // Русский язык в его функциони­ровании. Коммуникативно-прагматический аспект. - М., 1993. - С. 158-213. О важности его см.: Шмелева Т. В. Повседнев­ная речь... — С. 11.

18. Именно так предлагается — Там же.

19.Это понятие предлагается и практи­чески используется в дидактической практике Т. А. Ладыженской и ее последова­телями, см. напр.: Речь. Речь. Речь: Книга для учителя / Под ред. Т. А. Ладыженской. — М., 1990. - С. 6.

20. См. например такое толкование:«...речевое поведение проявляется в кон­струировании коммуникативных ситуаций; выборе речевых жанров; отборе языковых средств» (Шмелева Т. В. Введение в общую
филологию: Рабоч. программа. — Красно­ярск, 1993. — С. 7—8). Ср. анализ разно­образных фактов, которые, может быть, целе­сообразней было бы отнести к языковому поведению в: Винокур Т. Г. Говорящий и слушающий. Варианты речевого поведе­ния. - М., 1993.

21. Бахтин М. М. Проблема текста... С. 307.

22. На этот признак как главный в типоло­гии речевых актов указывается: Серль Дж. Р.
Классификация иллокутивных актов//Новое в зарубежной лингвистике. Вып.17,
С. 172. Отмечено это обстоятельство ив бахтинской концепции: «разные речевые жан­ры предполагают разные целевые установки, речевые замысли говорящего или пишущего» (Бахтин М. М. Проблема речевых жанров. С. 247).

23. СМ. напр.6 Храковский В.С., Воло-дин А. я. Семантика и типология императива. 64 Русский императив. Л., 1986; Бирюлин Л. А. Теоретические аспекты семантико-прагматического описания императивных высказыва­ний в русском языке: Автореф. дисс. …докт. филологических наук. — СпБ., 1992 и другие работы.

24. Новое в зарубежной лингвистике. Вып.16, 17 - М., 1985, 1986.

25. Следует отметить, что коммуникативная цель, выступающая жанрообразующим приз­наком, не исчерпывает целевой семантики в составе модуса высказывания. См. об этом: Шмелева Т. В. Модус и средства его выра­жения // Идеографические аспекты русскойграмматики. — М., 1988. — С. 186—195.

26. Виноградов В. В. О языке художествен­ной прозы. — М., 1980. — С. 203—208.

27. Бахтин М. М. Проблема речевых жан­ров. С. 276.

28. Виноградов В. В. Указ. соч. — С. 333.

29.Арутюнова Н. Д. Фактор адресата //Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз., 1981. — № 4,

30. В предыдущей работе этот параметр обозначен термином семантического синтак­сиса диктум (Шмелева Т. В. Речевой жанр...
С. 28—29). Однако дальнейшие наблюдения, да и то, что изложено здесь, показывает, что хотя событие действительно занимает
позицию диктума, но существенными для жанра оказываются как раз модусные харак­теристики: актуализация — персональная и временная; оценочность — позитивная/негативная и т. д.

31. Бахтин М. М. Проблема речевых жанров. С. 247.

32. Там же. С. 250.

33.Там же. С. 275. В предыдущей работе я указывала на соответствие фактора буду­щего и понятия перлокуции в теории речевых актов (Остин Дж. Л. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. —
С. 88). Необходимо подчеркнуть: соотно­сясь, эти понятия никоим образом не совпа­дают: «запрограммированное будущее» рече­вого жанра касается коммуникации, того, что произойдет в общении (молчание или«ответный жанр»); перлокуция же описывает то, что происходит в действительности (а не
коммуникации) в результате осуществления речевого акта (убедил, уговорил, добился, согласился, удивил и т. д.).

34. См. городские стереотипы в: Русская разговорная речь. Тексты. — М., 1978. —
С. 269-305.

35. Серлъ Дж. Р. Косвенные речевые акты // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. - С. 195-222.

36. Я имею в виду опыт подготовки раздела «Речевые жанры» и словарь «Культура рус­ ской речи» (под ред. А. Г. Сковородникова), который составляет более 50 статей, в т. ч. более 40 статей об отдельных жанрах.

37. Термины «активный» и «пассивный» используются по аналогии с активной/ пассивной грамматикой в толковании Л. В. Щербы. 65

 



©2015- 2017 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.