Сделай Сам Свою Работу на 5

Я ждал прихода поезда, который привезет к тебе, как ожидают донорское сердце.

Дорогая «В»

Всем влюбленным и одиноким

 

 

Предисловие

Любовь не должна быть громкой. Она тихая. Ее никто не слышит и никто не видит. Любовь только для двоих. Только два сердца могут не только слушать, но и слышать друг друга. Но все предают этому слишком большое значение. Делают из этого тайну, поедают себя мыслями, потому что некому выговориться, стыдятся этого. Любовь – это не тайна, это дар, который дан только тебе.

 

Эта история родилась шестого июля 2013 года, когда я встретила «В». Никто никогда не узнает, было ли это на самом деле, или это все результат моей больной фантазии. Для меня было очень трепетно (но так важно) работать все это время над этим письмом. Самое ужасное – когда люди расстаются и остаются «недосказанности», а вокруг никого нет и остается только кричать в пустоту. Я не Ремарк, который за один вечер пишет сотню романов. И не Пушкин, чьи слова о любви трогают душу. Я эдакий неизвестный писатель Грин, но мои слова идут из сердца. Я всегда была трусихой и убегала от истинных чувств. Эта история заставила меня нырнуть с головой в свои воспоминания и задохнуться там. Потому что когда она закончилась, рядом не то, чтобы никого не было, рядом не было даже той пустоты, в которой можно орать до боли в горле.

 

Я посвящаю эту историю тем, кто познал боль разлуки и муку, которая приходит вместе с ожиданием. Я посвящаю эту историю тем, кто находится в поисках осколков своего сердца. Всем влюбленным и одиноким.

 

Я ждал прихода поезда, который привезет к тебе, как ожидают донорское сердце.

Сегодня, кажется, будет легче. Я спускаю ноги на холодный пол, Дарси уже стоит рядом с моими тапочками в зубах, и покорно виляет мне хвостом. Я улыбаюсь. Если чувствую холод, значит, еще живой. У меня больное сердце, и я мечтаю о том, чтобы проснуться в 5 часов утра и больше не чувствовать этот сумасшедший ритм. Живу уже с этой идеей больше двух лет, после того, как похоронил самого дорогого человека в жизни. Каждую ночь просыпаюсь от чувства тревоги и различных кошмаров, которые посещают мои (и без того дикие) сны. Я, скорее всего, уже начинаю сходить с ума. Мама очень волнуется за меня, хотя мне недавно исполнилось 35 лет. Я звоню ей каждый вечер и рассказываю о своем дне. Наверное, я пытаюсь заставить себя забыть «В» (Пусть ее имя останется секретом). Но как забыть человека, который забрал твое сердце? Я был слишком молод, чтобы быть серьезным. Мы объездили весь мир. Мы были так счастливы. Счастливы. Это слово не сходит с моих губ. Сейчас я живу один. У меня есть все, о чем только может мечтать мужчина. Но я в миллион раз несчастнее нищих людей. У меня есть деньги, но у меня нет дома. Дом – это человек. Вы когда-нибудь обжигались? Сначала чувствуешь жгучую боль, но через секунду ты уже не чувствуешь ее. Она проходит. Проходит, как все в этой жизни. Сегодня у тебя есть «дом», собака, крыша над головой, еда. А завтра это все исчезнет. Я так старался все это удержать. Но в итоге, я потерял все. И часто задаюсь вопросом: «Сколько я еще потеряю, прежде чем потеряю себя?». Я – врач. Какой же я, черт возьми, врач? Я не смог спасти собственную жену. Когда закрываю глаза, вижу ее улыбку, слышу смех. Как будто она бежит ко мне, а на устах мое имя. Я не спас ее. Не смог. Так кто же теперь захочет спасти меня? Я чувствую, будто это въелось мне в кожу. Засело там навсегда. Не могу забыть ее, выкинуть из головы не могу. Я неизлечимо болен, каждую ночь пишу письма в никуда. В никуда? Ведь нет ее, и по тому адресу больше никто не проживает. Просыпаюсь в холодном поту от страха продать душу, за еще одну встречу с ней. Главное – оставаться человеком, верно? Иногда, хочется провести целую ночь в кабаке. Потратить кучу денег, напиться в хлам, познакомиться с очаровательной дамой, зашить все свои душевные раны. Я видел много людей. Я спас столько жизней. Смею ли я теперь считать себя Богом? Смею брать контроль над чужими жизнями? С м е ю ?

Люди постоянно кого-то встречают. Я постоянно чувствую себя виноватым. Не выходил из дома месяца два, если не больше. Ей Богу, закрылся в себе, как сопливый подросток. Даже Дарси смотрит на меня так, будто я настолько жалок, что надо жалеть меня. Ненавижу жалость, но ему позволяю. Мой любимый пес. Я нашел его как раз в день ее смерти. Я ехал домой, был сильный дождь. Дарси сидел на моем крыльце, и, кажется, у него была сломана лапа. Я забрал его, и, пожалуй, да. Все эти годы он заменял мне «В». Мою л ю б и м у ю «В». Это далеко от грусти. Это длилось так долго, и я по-прежнему страдаю. Каждый день твержу себе: «Что ты в самом деле? Пора взять себя в руки. Прошло слишком много времени. Надо смериться». Не хочу верить в то, что я убийца. Но как я мог нарушить эту гармонию в ее теле? Эту идеальную кожу, голубые глаза ( в которых можно утонуть), румянец, когда она смущалась, ямочки. В телефоне тысяча пропущенных звонков от Джо, не помню, когда последний раз отвечал на звонки. Джо – это мой бывший коллега, и друг. Он уехал отсюда, хотел поселиться за границей и там завести семью. Неужели он тоже знает о трагедии? Виделись с ним сто лет назад. Мне кажется, я перестал чувствовать грань. Так и вовсе друзей потерять можно. А были ли они у меня? Я, как грубый комок шерсти. Не хочу никого видеть. Иногда смотрю в зеркало, и вижу только отчаяние. Абсолютную тишину. Будто здесь нет меня, и никого больше нет. Все потеряло смысл, серое, скучное. Я думаю. Все через это походят? Как моя мать справилась без отца? А ведь у нее еще был я, и грудная сестра на руках. Она сильная женщина, она справилась. Помню, в детстве я не мог спать ночами, потому что слышал ее плач. Нет, она не плакала, это был плач со стонами от изнеможения. Тогда, мне казалось, что от тоски за отцом. Но сейчас я знаю, это все было от боли. Я бы и сам не прочь сейчас заорать, или застонать, поплакать. Но разве мужчинам можно плакать? Сколько еще я смогу притворятся, и внушать себе, что все хорошо? Ни черта не хорошо. Открываю глаза утром, и бью себя по щекам: «Проснись! Проснись! Проснись!». Потом окатываю на себя ведро холодной воды, чтобы ощутить реальность. Но мне кажется, я застрял. Здесь и сейчас. Я застрял. Каждый день я просыпаюсь, иду на работу, возвращаюсь в пустой дом, гуляю с Дарси. Но я не чувствую жизни. Я не чувствую, что живу. Мама всегда твердит мне: «Никто не хочет, чтобы ты так жил. Приди в себя и начни все сначала. Ради тех, кто тебе дорог». Она так боится произносить ее имя. Я и сам боюсь, порой. Ее имя – ключ к моему счастью. Если услышу его снова, клянусь, мое сердце остановится от непередаваемой радости и счастья. Но это имя мертво, как и мое прошлое. Да. Прошлое мертво и мы должны жить дальше. Сегодня я проснулся и ощутил легкость. Свободу от самого себя. Открыл окна и подошел к зеркалу. Сейчас бы она не влюбилась в меня. Ей всегда нравились сдержанные, умные, добрые мужчины. Так и не смог сохранить в себе человека. Помню, как она проснулась и сонным голосом спросила, что я читаю. Кажется, тогда я читал научную статью о животных. Она рассмеялась, подошла и прошептала на ухо: «Скоро деньги не на книги тратить придется. Ты станешь отцом». Вы можете себе представить, как я был счастлив в те секунды? Да уж, сейчас мои вкусы изменились. Чаще всего меня можно застать за курением, чем за чтением. Да и детей я уже не жду. Возможно, я стал слишком стар для этого. Слишком груб. Все жду человека, который снова научит меня верить в себя. Разбудит меня от этого кошмарного сна. Подарит мне новую жизнь, разорвет мою связь с прошлым. Каждое утро по субботам, хожу в церковь около дома. Чувствую себя там «в своей тарелке». Молюсь. Хотя мне доводилось тысяча раз усомниться в существовании Всевышнего. Если бы он был, разве люди испытывали боль? Почему у одних есть все, а у других нет ничего? Но я продолжаю приходить сюда. Эти стены видели так много потерь, так много разочарования и боли, так много слез. И я задумываюсь: «Матери теряют детей, я не самый несчастный человек в этом мире». Ставлю свечки за парней, погибших в Афганистане, защищавшие свою Родину. Полагаю, нет разделений на «счастье» и «несчастье». Никто не счастлив. Только мы выбираем, быть нам счастливыми или оставаться несчастными. Я выбрал второе еще 25 лет назад, когда погиб мой отец. Если бы он все еще был жив, как бы сейчас сложилась моя жизнь? Я жду совета от кого угодно. Порой мне кажется, что лучше будет поговорить с незнакомцем, чем излить душу близкому. Посещал пару раз психолога. Мне казалось, врач просто смеялся надо мной. «Посмотрите на себя, Вы – взрослый, состоявшийся мужчина. Хватить ныть о своем горе, и продолжайте жить дальше». И честно говоря, я пытался. Я встречался с Шел, и дело дошло до свадьбы. Но в самый последний момент, отказался. Не выдержал. Посчитал это грехом перед моей милой «В». Мне кажется, мы до сих пор связаны. Я, как ребенок, жду встречи. Хотя знаю, что ее больше никогда не будет. Никогда не увижу ее снова. Надеюсь, что когда пройду через этот ад, смогу принести ей цветы на могилу. Я буду стоять в своем свадебном костюме и еще раз давать клятву в вечной любви. В руках у меня будет букет из белых роз. Четное количество. Потому что ее нет. Когда вы читаете это, вам тоже режет глаза это предложение? «Потому что ее нет». Мне часто снится сон, где мы вдвоем. Я слышал только ее звонкий смех, и видел как она убегала от меня. Я бежал вслед и кричал: «Прости, прости, прости». Влюбленный псих. Сколько раз просил себя остановиться, забыть, продолжать дышать. Сны не дают мне покоя. Второй год живу на таблетках. Снотворное, успокоительное, обезболивающее. Может проблема не во мне? Может проблема в этих письмах? В письмах, которые я пишу каждую ночь. Создаю иллюзию, что она все еще жива и уехала погостить к родителям в другой город. На окне до сих пор стоит ее фотография. Ей здесь 25, совсем еще юная. Только закончила институт, приехала устраиваться на работу. В этот день мы познакомились. Было очень жарко. На ней было платье персикового цвета, и яркая-яркая улыбка. Еще тогда я работал медбратом. Она так посмотрела на меня, и сказала, что хочет устроиться на работу. Я потерял дар речи, она засмеялась и аккуратно прикрыла рот рукой. Шли дни, я не знал, с какой стороны подойти к ней. Она казалось мне такой непреступной, со своими моральными устоями. Не верит в любовь, да еще и карьеристка к тому же. Однажды я узнал, что она плохо знает язык, и хочет избавиться от акцента. Я набрался смелости, и предложил ей взять несколько уроков у меня. Она постоянно смеялась надо мной, и я уж было разочаровался. Мы стали лучшими друзьями. И это типичная история о друзьях, которые потом влюбились. Но наша история зайдет еще дальше. Наша история будет длиться вечно. Все это привело нас к свадьбе, к детям, которым так и не суждено родиться. И к смерти. Это не счастливый конец, как в сказках. И мы не жили долго и счастливо. И к сожалению, не умерли в один день. Я верю, что эмоции умирают. Знаете, что плохого в любви? Это наркотик. И я, как мальчишка, поддался соблазну. Полюбил. Сегодня, кажется, будет легче. Надо убрать эту ужасную фотографию с окна, только глаза мозолит. (Прыгаю с одной темы на другую). Может сделать ремонт в квартире? Привезу сюда маму, будем жить вдвоем. Каждое утро я буду просыпаться от запаха ее замечательных пирожков, а не от душераздирающего холода. Буду целовать ее в щеку и желать доброго утра, а она будет улыбаться и я замечу слезы на ее глазах. И я буду знать, что когда ухожу на работу, она достает мои детские фотографии и плачет. На выходных буду ездить к Джо, и распивать с ним бутылку хорошего скотча. Конечно! Жизнь продолжается. Жизнь п р од о л ж а е т с я. Да сколько можно врать самому себе? В сотый раз пытаюсь жить заново. Перестал закрывать дверь на замок. Все готовлюсь ко встречи с счастьем. Оно должно знать, что я готов. Снова ложь. И в конце концов, я бы сделал все это снова. Я не жалею о случившемся. Я бы прожил тысячу жизней снова, если бы рядом была она. Удивительно! Я так отчаянно пытаюсь забыть ее, но в тоже время думаю об этом каждую секунду. Иногда я чувствую, что готов сдаться. Или я уже сдался? Мы боимся слишком сильно привязываться к людям; из-за страха, что им вообще плевать. Этим я всегда объясняю свое одиночество. Что с нами стало? Раньше я был самым счастливым человеком. Планировал открыть свою клинику в тихом городке, помогать людям, завести семью, купить четырех комнатную квартиру, две собаки. Это все могло бы быть у меня. Но как я уже говорил, нам дается выбор. И честно говоря, я не знаю, почему я сделал себя несчастным. Я – безумец. Утром зарывался лицом в ее волосах, и думал, что кроме нас никого нет в этом мире. Игнорировал своих друзей, часто не появлялся на работе ( можно сказать, вообще не появлялся), по средам забывал заезжать к маме, перестал заботиться о Дарси. Только она. Я с упоением увлекся ею, забыв обо всем на свете. Не мог даже предположить, что когда-то она покинет меня и я останусь один в этой большой квартире. Не боялся, что останусь непонятым, потому что она всегда понимала меня. Жил только «сегодняшним» днем, и ничуть не задумывался о будущем. Мне хочется думать, что кто-то нуждается во мне, как в воздухе. Однажды, Джо предположил: « А что, если воздух – это наркотик? Мы с рождения принимаем его, а дальше нуждаемся в нем еще больше. А если его не будет, мы умрем?». Тогда я рассмеялся, и подумал, что Джо в очередной раз описывает свои сны. Ему всегда снилось что-то невероятное, космическое. Что-то, чего не существует в реальности. Я так завидовал ему. Он – настоящий. Он умеет мечтать. Стал задумываться о том, что следовало бы чаще навещать его. Но ждет ли он меня? По ночам, лежа в холодной кровати, я часто думаю о значении слова «нужен». Что оно значит? Ты нужен мне. Помню ее дрожащий голос в телефоне, когда она звонила после нашей первой ссоры. Нужен. Был ли я действительно нужен ей? Порой мне казалось, что она прекрасно справляется и без меня. Снова улыбаюсь. Вспомнил, как она надувала щеки, и сбегала от меня на два часа к родителям. Потом возвращалась с новыми фильмами и начинала громко смеяться. «Сегодня я хочу посмотреть Титаник». Кажется, мы как Роза и Джек. Кому-то с самого начала было суждено утонуть. Утонуть в этой безграничной любви, что казалось мы не вместимся в море. Захлебнуться друг другом. Дарить друг другу счастье, а потом самим же забирать его. Она пришла в мою жизнь в то время, когда мне нужен был кто-то и я сразу же влюбился. Но в один прекрасный день, ее имя больше не заставит меня улыбаться.

***

Я нахожу множество людей физически привлекательными, но найти людей морально и духовно привлекательными – это совершенно другое и тяжелее для меня. 3 июня, утро субботы. Начинаем жить с чистого листа. Как я и хотел, забрал маму. Теперь она живет в соседней комнате. Перед тем, как уходить, я всегда осторожно целую ее в щеку, чтобы не разбудить. Кажется, она уже не спит в это время, притворяется. Не только мне хочется остатся ребенком. Я наконец собрался, купил новую форму (и даже бритву), сегодня первый рабочий день на новом рабочем месте. Хотя, думаю, что я еще не совсем готов к этому; я еще не нашел последнего не достающего кусочка моего сердца, чтобы склеить его оконательно. Последний кусочек забрала «В». Все, все, все. Клянусь, что больше не буду даже думать о ней. ( Можно подумать, это так легко сделать). Еду в автобусе, и ловлю себя на мысли, что уже сто лет не ездил в транспорте. Все пешком ходил, от дома к кладбищу и обратно. Из частной клиники, где я работал прежде, мне пришлось уволиться. Там все мне напоминало о прошлом. Но я «вырос», теперь понимаю, что всепоглощающая скорбь и тоска уже не вернут ее, и надо попытаться продолжать просто жить. Сегодня ночью звонил Джо, представляете, он стал отцом. Я очень рад, что кто-то (вместо меня) сможет воплотить все мои мечты в реальность. И рад вдвойне, что это мой лучший друг. Может судьба у меня такая поломанная, хотя я не верю в судьбы. Мы сами управляем своими жизнями. Кто знает, что принесет мне сегодняшний день. Любви не ищу, но может кто-то захочет заставить меня на минуту забыть о той боли, которая да, все еще беспокоит меня. Захожу в приемную и показываю свою карту. За столом сидит молодая девушка и улыбается мне. Сразу вспоминается молодость. Как хочется сказать ей, чтобы бежала из этого города, пока не влюбилась и на нее не обрушились беды. Через несколько секунд, я уже захожу в свой кабинет. До сих пор не верится, что мне посчастливилось так быстро найти хорошую работу. Достаю из рюкзака две фотографии. Мамы и моей «В». Нарушил клятву. Нет, пусть мой рабочий стол будет единственным местом, где не будет этих ужасных воспоминаний. Очень страшно снова влюбиться без памяти, бросить это все и уехать путешествовать. Для себя я извлек очень полезный урок – любовь губит все живое вокруг тебя, и в конечном счете разрушает тебя самого. Я – руины. Внутри меня не осталось ничего теплого и светлого. Ничего человеческого. Я совсем одичал от одиночества, хотя держусь изо всех сил. Целый день хожу с натянутой улыбкой, будто сегодня случилось что-то очень хорошее, а остальное меня не волнует. Но на самом деле, ничего хорошего со мной не случалось уже очень давно. Почему просто не могу выпустить себе пулю в лоб? Я думал об этом в первые дни своего одиночества. Но возле ног лежал Дарси и тихо скулил, наверное чувствовал то же, что и я. Сразу в голове всплывала материнская улыбка, детство, и я не мог просто уйти, оставив дорогих мне людей одних. Потому что я знаю, что такое одиночество. Я прошел семь кругов ада. А сейчас я стаю на пороге новой жизни, но что-то не пускает меня. Я чувствую, я хочу этого всей своей душой. Я готов. Но создается такое ощущение, что что-то держит меня здесь, в прошлом и я никогда не смогу начать сначала. Очень долго длится рабочий день. Наверное, я забыл, что значит «работать». Бездельник. Теперь придется зарыться в работе, и сидеть в больнице до полуночи. Хочу вернуть прежнее уважение со стороны коллег. И забыться. Бросил пить, но все также продолжаю курить. Дым сигарет напоминает мне об отце. В детстве я часто смотрел, как он курил из трубки. Думал, что это показывает степень зрелости. Мечтал вырости и тоже купить себе такую, и быть как отец. Я выдержал слишком много потерь. Больше, чем можно вынести за одну жизнь. Или я прожил миллион жизней? У меня столько масок, что иногда я и сам путаюсь. Притворство. Так меня учила сестра. «Если тебе плохо, тебе не обязательно показывать это окружающим». Почему-то запомнились эти слова. Как так получилось, что я потерял даже самых близких? Удушье. Чувствую, как слой серых монотонных будней давит меня. Прошел всего лишь один день. Что будет дальше? Так много вопросов. И пожалуй, никто не сможет дать на них ответы. Я и сам не понимаю, что происходит со мной, куда уж там окружающим. Я не люблю ее. Я не люблю ее. Я не люблю ее. Люблю. Глупое сердце не хочет подчинятся уму. Рука предательски дрожит, когда пишу это. Мне дано все, чтобы достичь большего в этой жизни. А я гибну в скорби и тоске. Слышу крики в конце коридора, кажется, кто-то снова недоволен моей работой.

- Почему Вы решили уйти из частной клиники, где Вы работали прежде и где Вам платили намного больше, чем будем платить мы? Я наслышан о вашей репутации. – я сидел в кабинете у зам.начальника и чувствовал себя каким-то неопытным мальчишкой.

Что я мог ответить на это? Абсолютно ничего. Моя сердечная рана только-только затянулась, а меня вновь заставляют поддаться воспоминаниям. Я молчу, почему-то мне стыдно. Вспоминаю тот ужасный день. Она снова убежала к родителями, но не вернулась ко мне, как обычно. Проходили часы, я не мог найти себе места. Никто не хотел отвечать на мои звонки, я звонил раз пятьдесят. Слышал только «абонент недоступен». Я знал, что что-то происходит. Только через несколько часов позвонила мама, она что-то говорила, я не смог разобрать, только «Приезжай, срочно приезжай». Я приехал в больницу. Моя «В» лежала там обездвижена, я понял, что ребенка не спасли. Нужно было мое вмешательство, чтобы хотя бы спасти ее, но я просто испугался. Испугался сделать что-то не так, и просто ушел. Зал ожидания. Я наблюдал, как проходила операция. И когда Эд снял маску, я понял, что все закончилось. Они просто накрыли ее (уже холодное) тело, отключили ее от всех аппаратов. «Мне жаль, мы сделали все, что могли». Тогда я ничего не чувствовал, будто оторвали кусок меня и на том месте осталось пустота. Я все еще молчу. Сказать правду? Не смогу. Снова почувствую эту невыносимую боль, тоску и злость на самого себя. Очень не хватает рядом Джо. Единственный человек, который никогда не осуждал меня за мой выбор.

-Я живу в центре города, и у меня не было возможности построить большой дом, где бегали бы дети. Моя жена очень мечтала о домашнем уюте, и всегда ходил на стройку на окраине города. Ей так нравилось смотреть на то, как люди воздвигают огромные дома для своих семей. К сожалению, я не смог подарить ей этого. Она умерла на той самой стройке. Что-то случилось, и ее привезли в больницу, где работал я. Я не смог прооперировать ее, спасти ребенка тоже не удалось. Я решил уволиться, потому что все напоминает о ней. И честно говоря, хочется вцепиться в горло людям, которым я доверил ее жизнь. – я чувствовал, как сжимаю кулаки до хруста костей. Удивительно, что это? Гнев? В кабинете воцарилась мертвая тишина, и я слышал только стук сердец. Сейчас я очень хотел домой. Но возможно, я просто слишком многого ожидал. Прокручивал последние строки В, которые она написала для меня: «Имя твое я храню у себя внутри – это Мой свет, путеводный огонь во мраке, Это моя драгоценность, Мой вечный Рим». Она так любила писать. Каждое утро я просыпался от ее бурчания себе под нос, или от того, как она шелестела бумагой, пытаясь не забыть все, что пришло в голову. Я смеялся над ней, а она надувала щеки, показывала мне язык, прятала смущенное лицо за волосами. Я не успел насладиться этими моментами. Она жила своими стихами, рассказами, книгами. Помню ее реакцию, когда опубликовали ее первую статью в газете. Она всегда мечтала заниматься этим профессионально. Жаль, что у нее так ничего и не вышло. Я не любил ее писанину. Нет, писала она красиво. Просто считал это пустой тратой времени, ведь это никому не надо. Сейчас начинаю писать сам, продолжаю дописывать ее историю о Ричарде Грине. Кто это такой? Пожалуй, пусть это остается тайной. Я - ужасный поэт. Мои слова часто теряются в строчках, я не могу разобраться с собственными мыслями. Иногда перечитываю абзацы, который написал и прожигаюсь собственной ненавистью к себе. Она так красиво начинала эту историю, а я все испортил своей печалью и тоской. Убил его жену и детей. Кажется, я превратил эту книгу в свой личный дневник и окончательно погубил ее. Но она всегда твердила, что эта книга о нас. Так как я могу писать ее, не упомянув то, что случилось со мной, с нами? Просто она видела нашу жизнь по другому, с другой стороны, в ярких цветах. Я же стал видеть все в сером цвете, все повторяется каждый раз. Утро, работа, дом. И так по кругу. Целью в жизни стало найти человека, который вытащит меня из этого дерьма. Но кажется, я не хочу спасаться. Я привык к этому одиночеству. И даже сейчас мне нравится сидеть в этом душном кабинете и просто считать удары часов. А когда пробьет 18:00, я встану и поспешу домой, где меня ждет мой пес и мама. Ничего интересного, ведь так? Но я настолько привык к этому, что уже очень тяжело оказаться и попробовать начать все занаво. Сегодня надо обязательо заехать к Джо, если успею. Почему-то сейчас стало смешно. Какой же я друг, если не могу найти минутку времени для своего лучшего друга? От сестры совсем отдалился, мама говорит, что она очень ждет меня, и скучает. Я пытаюсь избегать всех, потому что мне стыдно. Я два года скрывался в своей комнате, прятался от дневного света, убегал от проблем. А сейчас вдруг решил восстановить все связи. Нет, пора найти новых людей, создать новый круг лиц, кому смогу доверять. Но могу ли я еще доверять кому-либо после нее? Могу ли я еще что-то чувствовать? Я – пустышка. Меня невозможно чем-то порадовать, чем-то рассмешить. Я стал слишком серьезным. И кажется, я смогу вернуться в детство только тогда, когда верну «В». Наконец-то, вот они, долгожданные шесть часов! Рабочий день закончен. Я – победитель. Старт положен, посмотрим, что будет дальше. Покупаю огромный букет нежных лилий. Ей так нравились эти цветы. Еду домой. На пороге встречает мама с доброй улыбкой, видит цветы и я замечаю огорчение в ее глазах. Она знает, что я хочу сделать. Оставляю дома вещи и иду на кладбище. Слово такое нелепое – «кладбище», сразу какие-то ужасные картины в голове возникают. Нахожу ее могилу, здесь, как всегда, чисто и посажены новые цветы. Я догадывался, что моя мама делает это, когда меня нет дома. Аккуратно кладу цветы и сажусь рядом.

-Ну здравствуй, любимая. Кажется, мы уже сто лет не говорили. Прости, что все, что я мог – это показывать тебе свою слабость и плакать здесь, стоя на этом месте. Но ты же знаешь, как я любил тебя и как больно мне было отпустить тебя. Но сейчас, я готов снова начать жить, ну хотя бы попробовать. – я улыбаюсь. – Устроился на работу, сегодня был первый день. Представляешь, я уже забыл как держать скальпель в руках, но это ничего. Я быстро привыкну, просто сразу вижу твое окровавленное тело. Как будто оперирую не другого человека, а тебя. Я пришел сказать, что отпускаю тебя. Да, милая, нашей истории пришел конец. Тебя нет рядом уже третий год и мне больно, но я должен собраться. Я отпускаю тебя. Я тебя отпускаю. Слышишь? Ты свободна. Я возвращаю тебе твое сердце, которое украл у тебя когда-то. Я отдаю тебе свою память о нас. Я освобождаю нас из этой клетки, мы снова сможем дышать и крепко спать по ночам. Но знай. Кого бы я не встретил в этой жизни, не полюбил в будущей, я всегда буду любить только тебя одну больше, чем свою жизнь. Хорошо? Хорошо? – я жду ответа, и поэтому повторяю вопрос два раза. Но ответа не будет. И поэтому я просто стараюсь успокоиться. Голос опять начал дрожать, я изо всех сил стараюсь держать себя в руках.

Я действительно пришел сюда попрощаться. Два года не вылезал из этого ужасного места, как будто бы тоже похоронен. Думаю, теперь буду приходить сюда два раза в год. В день смерти и в ее день рожденье. « Я запомню твою яркую улыбку, твои волосы, которые переливались на солнце и всегда путались в моих ладонях. Твои голубые глаза, в которые невозможно было не влюбиться. твой звонкий смех, который заставлял меня просыпаться рано утром. Изгиб твоей руки и то, как ты держала ручку, когда с упоением писала стихи.» - шепчу себе под нос и медленно втягиваю дым сигарет. Пытаюсь оставить место (где-то в памяти) для того, чтобы запомнить черты ее лица. Потому что, честно говоря, я уже почти не помню цвет ее волос. Она всегда казалась мне разной. Каждый день новый образ, будто играла со мной, как с мышкой. Иногда мне нравилось это, иногда я злился. Нет. не на нее, конечно же. На себя самого. Мне всегда не хватало чего-то, чтобы узнать ее настоящую. Я чувствовал, что и она не могла открыться мне. Почему? Я много раз задавал себе этот вопрос. Ведь мы были женаты десять лет. Мы рассказывали друг другу разные истории, но никогда не говорили о сокровенном. Будто бы боялись довериться друг другу. Подозревал ли я ее в измене? Не раз. Но когда смотрел в ее глаза, все сразу забывалось и мне хотелось просто быть с ней, всегда. Она была моим якорем. Когда я потерял отца, я с трудом стал контролировать свои эмоции. Гнев, злость, ярость. Все это съедало меня каждый день. Тогда я и представить не мог, что встречу кого-то, кто сможет сделать из меня «человека». Сейчас я снова, как голодный зверь, скитаюсь по городу, всматриваюсь людям в глаза, ищу жертву. Хочется снова насытиться этим теплом, домашним уютом. Бросаю окурок, и сразу наступаю на него ногой. Как она не любила запах сигарет. Делаю это специально, чтобы она никогда не забыла меня. Я, все-таки, верю, что она охраняет меня, и сейчас, наверняка, ухмыляется. Мой Ангел-хранитель. Пора уходить. Ноги налились свинцом, и я не мог сдвинуться с места. Глупые отмазки. Возможно, я просто не хочу уходить. Бросать ее одну. Ведь я молил ее до последнего вздоха, чтобы она боролась за свою жизнь. Она не слышала. Когда приходил сюда раньше, часто задавал вопрос: «Почему она оставила меня?». Сейчас меня больше не беспокоит это. Я научился жить с этой болью, и научился притворяться. Иду по мосту, который простирается через широкую реку. Останавливаюсь, смотрю вниз, на свое отражение в воде. Со мной ведь всегда так. Мне не хватает тех, кто рядом. Но рядом те, кого больше нет. Полчаса назад я стоял возле ее могилы, она была ближе, чем все остальные. Почему мне до сих пор не хватает ее? Смотрю эти дешевые драмы по телевизору. Понимаю, что реальность очень сильно отличается от того, что показывают нам по новостям. Террористы убивают женщин и детей, мужчины просто хотят мести. Да разве дело в мести? Достаю еще одну сигарету и смотрю на небо. Появляются звезды, начинает темнеть. Вспоминаю свой десятый день рождения. В последний раз видел отца, хотя тогда я даже не думал об этом. Мы стояли с ним в саду, возле дома. Смотрели на звезды, он смотрел на меня и говорил: «Однажды, когда у тебя будут свои дети, своя семья, обязательно научи их находить путь домой по звездам. Так ты никогда их не потеряешь». Он ошибся. Я остался совсем один, и даже по звездам не могу найти свой путь домой. Может и правда, стоит отправиться в горы, как говорила мама. Отдохнуть от городской суеты, немного забыться. Боюсь, что не выдержу и прыгну со скалы. Почему вдруг появляются такие мысли? Внезапно появилось необъяснимое чувство страха и тревоги, или оно уже давно со мной. Так запутался, что перестал чувствовать границу, когда наступает время сказать себе «стоп». Продолжаю разрушать себя, вместо того, чтобы собрать заново. Моя любимая бабушка умерла, когда я уже был подростком. Суицид. И я все думал, почему она так поступила с собой. Я ведь помнил ее очень доброй и светлой. Той, кто всегда будет ждать меня со школы и кормить вкусным обедом. Той, кто всегда могла поднять мне настроение и утешить. Той, кто возможно, уделял мне внимания даже больше, чем мама. Помнил, как по вечерам мы смотрели с ней черно-белое кино, и она всегда смеялась, осуждая действия главных героев. В последние дни она совсем обезумела. Вот и я боюсь таким стать. Сейчас я разбит, и вроде как, спокоен. Хватит ли у меня сил дойти до конца? Я ведь верю, что за все страдания нам положено вознаграждение. И не бывает таких жизней, где все идет своим чередом, как по графику. Может и для меня остался кусочек счастья?

- Знаешь, мам, я сегодня снова был на кладбище, много курил. Странно, что я говорю это именно тебе. Я ведь мог бы позвонить Джо, но он не хочет слышать меня. Никто уже даже имени моего не помнит. Я и сам забываю уже, кто я и что я такое. – ковыряю ужин в тарелке, а затем бросаю вилку и тяжело вздыхаю. – Я купил ей цветы, живые. Попрощался. Хочу уехать из города. Я запутался, понимаешь? Я не хочу быть здесь, я хочу бежать. Я хочу найти свое счастье.

- Счастья не ищут сынок. Но поезжай, кто знает, что ждет тебя в пути. Может я не права, и ты найдешь того, кто поможет справиться тебе с этой болью. Поезжай, я тут справлюсь сама. – снова эта добрая материнская улыбка. Она приложила руку к моей щеке, и я прижался к ней со всей силой, как когда-то, в детстве.

После разговоров с родным человеком мне всегда становится легче. Вот уже и Дарси бежит, я бросаю ему косточку со стола. Отнял эту привычку у «В». Всегда ругался и говорил, что нельзя кормить собак со стола, сейчас сам так делаю. «Счастья не ищут, сынок». Что это значит? Как же люди тогда становятся счастливыми? Оно же не появляется само, ведь если бы появлялось, все хорошие люди были бы счастливы. Смеюсь. Рассуждаю, как малый ребенок. Пора выключать свет и ложиться спать. Если завтра проснусь и сердце не будет бешено колотиться, значит, я не так уж и безнадежен. Ведь если задуматься, сегодня был хороший день. Я отпустил ее. Я ее отпустил.



©2015- 2017 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.