Сделай Сам Свою Работу на 5

Установленный порядок (научный)

Форма, которую приобретает политическая и одновременно научная борьба за научную легитимность, зависит от структуры поля, т.е. от структуры распределения специфического капитала научного признания между участниками борьбы. Теоретически эта структура может меняться (как это и бывает в каждом поле) в пределах двух теоретических границ, впрочем, никогда не достигаемых: с одной стороны, ситуация монополии на специфический капитал научного авторитета, с другой — идеальная ситуация конкурентной борьбы, предполагающая равное распределение этого капитала между всеми конкурентами. Научное поле — это всегда место более или менее неравной борьбы между агентами, которые неравным образом наделены специфическим капиталом, и которые, следовательно, неравны с точки зрения способности осваивать продукцию научного труда (а также, в некоторых случаях, внешние прибыли, такие как экономическое или чисто политическое вознаграждение), которую производит в результате объективного сотрудничества совокупность конкурентов, применяющая совокупность имеющихся в наличии средств научного производства. Во всяком поле с более или менее неравной силой, в зависимости от структуры распределения в нем капитала (степень однородности), противопоставляются доминирующие, занимающие самые высокие позиции в структуре распределения научного капитала, и доминируемые, т.е. новички, обладающие научным капиталом тем более значительным (в абсолютном значении), чем более значительны научные ресурсы, накопленные в поле.

Все указывает на то, что по мере роста накопленных научных ресурсов и вследствие соответственно возрастающей платы за вход, возрастает степень однородности между конкурентами (которые, под воздействием независимых факторов, становятся все многочисленнее), научное соперничество по своей форме и интенсивности все более дистанцируется от соперничества, которое можно наблюдать на более ранних стадиях в тех же или других полях, где накопленные ресурсы менее значительны, а степень разнородности более высока (см. далее). Социологи науки, которые забывают (что они, впрочем, делают почти всегда) учитывать эти структурные и морфологические свойства различных полей, занимаются универсализацией частного случая. А ведь именно благодаря этим свойствам оппозиция между стратегиями сохранения и подрыва, которая будет проанализирована ниже, ослабевает по мере того, как однородность поля возрастает и соответственно уменьшается вероятность великих периодических революций в пользу бесчисленных мелких перманентных революций.

Доминирующие и, как говорят экономисты, претенденты, т.е. входящие в поле, в противопоставляющей их борьбе прибегают к стратегиям, глубоко противоположным как по их логике, так и по их основаниям, движущие ими интересы (в двойном смысле) и средства, которые они могут использовать для того, чтобы удовлетворять эти интересы, очень тесно зависят от их позиции в поле, т.е. от их научного капитала и от той власти, которую дает им этот капитал над полем научного производства и обращения, а также над производимыми им прибылями. Доминирующие обречены на стратегии сохранения установленного научного порядка, частью которого они являются. Этот порядок не сводится только, как обычно полагают, к официальной науке, совокупности научных ресурсов, унаследованных от прошлого, которые существуют в объективированном виде в форме инструментария, книг, институций и т.д., и в инкорпорированном виде, в форме научных габитусов, систем, порождающих схемы восприятия, оценки и действия, которые являются продуктом специфической формы педагогического действия и которые делают возможными выбор объектов, решение проблем и оценку решений. Этот установленный порядок включает в себя также совокупность институций, обязанных обеспечить производство и обращение научных благ и в то же время воспроизводство и обращение производителей (или воспроизводителей) и потребителей этих благ, т.е. в первую очередь систему образования, которая единственно и может обеспечить незыблемость и признание официальной науки, систематически внушая ее (научные габитусы) всей совокупности легитимных получателей педагогического воздействия и, в частности, всем входящим непосредственно в пространство производства. Помимо инстанций, специально предназначенных для обеспечения признания (академии, премии и т.д.), установленный порядок включает в себя также инструменты распространения, и в частности, научные журналы, которые, путем селекции, осуществляемой в соответствии с господствующими критериями, обеспечивают признание продукции, отвечающей принципам официальной науки, постоянно давая пример того, что достойно быть названным наукой, и осуществляют фактическую цензуру еретической продукции либо путем ее открытого исключения, либо определяя то, что может быть опубликовано, отбивая охоту быть опубликованным[23][23].

Именно поле предписывает каждому агенту его стратегии, включая и такую стратегию, которая заключается в ниспровержении установленного научного порядка. В зависимости от позиции, которую «входящие в поле» занимают вего структуре (и, безусловно, также в соответствии с такими второстепенными переменными, как социальная траектория, которая определяет величину шансов), они могут быть ориентированы либо на надежные стратегии преемственности, способные обеспечить им доходы в будущей обозримой карьере, ожидающие тех, кто соответствует официальному научному идеалу благодаряинновациям, не выходящим за рамки установленных границ, либо – на стратегии подрыва, эти бесконечно более дорогостоящие и рискованные вложения, которые могут принести доходы, причитающиеся монопольным держателям легитимности, лишь ценой полного переопределения принципов научной легитимности доминирования: «входящие в поле», которые отказываются от намеченных карьер, могут «победить доминирующих в их собственной игре» лишь при условии дополнительного привлечения собственно научных инвестиций, не рассчитывая при этом на значительную прибыль, во всяком случае, скорую, поскольку против них направлена вся логика системы.

С одной стороны, открытие по законам уже изобретенного искусства изобретать, решая только те проблемы, которые только могут быть поставлены в рамках проблематики, установившейся с помощью проверенных методов (или трудясь над спасением принципов от еретического опровержения — можно, например, вспомнить Тихо Браге), заставляет забыть о том, что она решает только те проблемы, которые может поставить, или ставит только такие проблемы, которые может решить; с другой стороны — еретическая изобретательность, которая ставит под сомнение сами принципы прежнего научного порядка, устанавливает жесткую альтернативу, исключающую возможность компромисса между двумя взаимоисключающими системами. Основатели еретического научного порядка разрывают контракт о передаче полномочий, с которым соглашаются — пусть в скрытой форме — Кандидаты в наследники. Не признавая иного принципа легитимации, кроме того, который предполагается установить, они отказываются от включения в цикл обмена признанием, обеспечивающий упорядоченную трансмиссию научного авторитета между держателями и претендентами (т.е. зачастую между представителями различных поколений, что заставляет многих обозревателей рассматривать конфликты легитимности как конфликты поколений). Отвергая все суждения и гарантии, которые предоставляет прежний порядок, а также участие (возрастающее) — в соответствии с установленными процедурами — в коллективно гарантированном капитале, они осуществляют первоначальное накопление силовым путем с помощью разрыва, обращая в свою пользу доверие, которым пользовались прежние доминирующие, и не оставляя им взамен даже малой доли признания, в отличие от тех, кто соглашается включиться в непрерывный ход наследования[24][24].

Все свидетельствует о том, что склонность к стратегиям сохранения или подрыва тем более зависима от диспозиций по отношению к установленному порядку, чем более зависим сам научный порядок от социального порядка, в который он вписан. Вот почему есть все основания предполагать, что связь, которую установил Льюис Феер между подрывными с точки зрения науки и политики пристрастиями молодого Эйнштейна и его научно революционными идеями, в каком-то смысле более значима для таких наук как биология или социология, весьма далеких от той степени автономии, которую достигала физика во времена Эйнштейна. Оппозиция, которую устанавливает этот автор между революционными диспозициями Эйнштейна, члена — в бытность его молодым — студенческой еврейской группы, взбунтовавшейся против установленного научного порядка и против установленного порядка вообще, и реформаторскими диспозициями, которые продемонстрировал Пуанкаре, типичный представитель «республики профессоров», человек порядка и «плановой» реформы как в политическом, так и в научном порядке, вызывает некоторую аналогию с оппозицией между Марксом и Дюркгеймом.

 

«В своих оригинальных рассуждениях Эйнштейн был поддержан странным маленьким кружком молодых интеллектуалов, которых переполняло социальное и научное бунтарство, свойственное их поколению, и которые составляли научное контр-сообщество вне официальной институции, группу космополитической богемы, стремящейся в те революционные времена взглянуть на мир по-новому»[25][25]. Преодолевая наивную оппозицию между индивидуальными габитусами и социальными условиями их воплощения, Льюис Феер выдвигает гипотезу, которую подтверждают все последние работы о системе научного образования[26][26] и в соответствии с которой легкий и быстрый доступ к административным должностям, открывающийся во Франции перед выпускниками научных Гранд Эколь, ослабляет протест против установленного (научного) порядка, и наоборот, этот протест находит благодатную почву в группах маргинальных интеллектуалов, занимающих шаткие позиции между системой образования и революционной богемой: «Можно смело предположить, что именно потому, что Франция была “республикой профессоров”, что самые блестящие выпускники Политехнической школы быстро занимали высокие должности в военных сферах и в гражданском строительстве, никакой вероятности радикального разрыва с установленными правилами быть не могло. Научная революция находит свою самую благодатную почву в контр-сообществе. Когда молодой ученый очень быстро получает доступ к руководящим функциям, его энергия менее всего расположена к сублимации в научный радикализм. Что касается революционного творчества, то открытость французской администрации для научных талантов, возможно, является более важным фактором, объясняющим научный консерватизм, чем все другие факторы, обычно считающиеся ведущими».

 



©2015- 2017 stydopedia.ru Все материалы защищены законодательством РФ.